30 сребреников – 9. В синем море, в белой пене

Глава 11

7 ноября 1462 A . D ., Сарагоса, королевство Арагон

Договорившись с королём о главном, все последующие встречи, но уже с присутствием архиепископа Толедо представляли из себя сплошной цирк. Король талантливо играл гневного правителя, который взывал к Богу и требовал убраться кастильцев с его земли, грозил всякими карами, но при всём при этом не говорил твёрдого нет.

Я же стараясь при этом сохранять крайне серьёзный вид, приводил различные доводы за предложения о мире с Кастилией, мне при этом активно помогал Каррильо де Акунья, поэтому мы много спорили с королём и его советниками, и в конце концов, после длительных недельных переговоров, Хуан демонстративно при архиепископе сказал, что согласен отдать Эстелью, но при условии, если её сеньором буду я. Только так и никак иначе. На справедливое замечание Каррильо де Акунья, что Его высочество Энрике IV явно хотел бы получить эти владения в королевский лен, Хуан цинично ответил, что он бы, например, хотел себе полмиллиона флоринов, но это же не значит, что ему их кто-то даст.

Убедив таким образом Каррильо де Акунья, в том, что это предложение прозвучало от самого короля Арагона, а не от меня, мы по факту закончили своё посольство в Сарагосе. Следовало ехать обратно в Барселону и доложить королю Энрике о результатах переговоров.

Разумеется, при первом общем посещении дворца с архиепископом и вручении верительных посольских грамот, я подарил королю подарки, с сожалением узнав, что королева вместе с детьми отсутствует в Сарагосе, поскольку для безопасности находится в другом месте. Пришлось подарки для неё оставить Хуану, который уж слишком жадным взглядом на них посматривал, и я переживал, чтобы они сразу не переместились в лавку к ростовщику. Но не уносить же уже принесённое и показанное? С тяжёлым вздохом и улыбкой, я попросил короля передать мои самые лучшие пожелания королеве, а также пожелание увидеться с ней при первом же удобном случае. Он заверил меня, что как только, так сразу.

Закончив таким образом посольство от имени короля Кастилии, у меня осталось ещё одно личное дело к королю Хуану, и поэтому я попросил сеньора Педро, о приватной с ним встрече, но с участием ещё и моего доктора. Ответ пришёл немедленно и ранним утром мы отправились во дворец.

— Вы помните, мэтр Амирдовлат, — тихо прошептал я волнующемуся армянину, пока мы ехали в повозке, — если это будет в ваших силах, вы вылечите только один глаз королю, а второй под предлогом неправильного положения звёзд, Венеры в Марсе и прочего, отложите до момента, о котором я вам скажу позже.

— Я не верю в астрологию, ваше сиятельство, — поморщился он, — я христианин-григорианин.

— Я тоже не верю, — заверил его я, — но для моего дела, главное, чтобы в это поверил король, так что просто говорите всякую астрологическую чепуху, все равно в этом мало кто разбирается.

— Мне редко приходится врать королям, ваше сиятельство, — вздохнул мужчина, — но деньги платите мне вы, так что не сказать, что у меня есть выбор.

— Мы с вами мэтр Амирдовлат вместе теперь надолго, — улыбнулся я ему, — мне нужно выучить османский и ваш родной язык, ведь никогда не знаешь, что и когда тебе пригодится в жизни.

— С вашими способностями, ваше сиятельство, — доктор покачал головой, — это будет весьма быстро. Я впервые в жизни встречаю человека с такой памятью и способностью к языкам.

— Ну всё равно, я хочу сначала прочитать ваши труды, после чего мы отвезём их в типографию, — сказал я, не став упоминать о том, что так и так собирался посетить Рим. Пусть думает, что я делаю это только для печати его книг.

— Спасибо ваше сиятельство, — искренне поблагодарил он меня, — это очень много для меня значит.

— Я не хотел вам этого говорить до осмотра короля, — притворно вздохнул я, — но так и быть, раз мы заговорили о ваших трудах, а что, если мы напечатаем больше, чем нужно вам для раздачи друзьям? Скажем тысячу экземпляров для последующей продажи? Хороших глазных лекарей не так много в Европе, так что я уверен ваш труд многих заинтересует. Представьте, книга, с вашим именем, во всех торговых лавках Европы?

Армянин с огромным изумлением посмотрел на меня.

— Наверняка такая печать будет дорого стоить, ваше сиятельство, а вы сами знаете, что у меня нет таких денег.

— Если вы принципиально не против попробовать, — улыбкой змия-искусителя улыбнулся я ему, — мы позже определим с вами проценты участия в этом деле и раздел прибыли, если книги хорошо будут продаваться.

— А если нет? — осторожно поинтересовался он.

— Значит, у вас будет много книг, для раздачи своим друзьям, — пожал я плечами, — вы ведь ничем не рискуете мэтр, лишь я своими деньгами.

— Я, разумеется, согласен, ваше сиятельство, — быстро закивал он, — кто в здравом рассудке от такого откажется?

— Ну вот и договорились! — подняв таким образом ему настроение, я пригласил его выйти из повозки, поскольку мы добрались до дворца.

Нас встречал барон Марсилья, который поздоровался со мной, заинтересованно посмотрел на доктора, который не говорил на кастильском, так что общались мы с ним на греческом и латыни, и пригласил нас пойти за собой.

Хуан II латынью владел, пусть и весьма примитивной, так что нужно было тщательно подбирать слова, переводя ему слова доктора.

— Ваше высочество, позвольте вам представить личного глазного врача турецкого султана, — начал я с представления армянина, упустив слова «опальный» и «бывший», — мэтр Амирдовлат Амасиаци.

— Только не говори мне, что ты выкрал его из Османской империи, — проворчал Хуан.

— Вы Ваше высочество, постоянно обо мне какие-то плохие вещи говорите, — возмутился я, — а я тем временем ваш самый верный вассал.

— Да, да, конечно, — иронично ответил он.

— В общем, мэтр Амирдовлат отлично разбирается в болезнях, которые поражают глаза, — продолжил я, — вы разрешите ему себя осмотреть?

— Конечно, мои врачи лишь готовят меня к полной слепоте, — ответил он, — но пусть тоже понаблюдают за действиями твоего кудесника.

— Как скажете, Ваше высочество, — я перевёл Амирдовлату Амасиаци, что он может начинать осмотр.

Тот попросил принести его сумку, сначала разложил скатерть и все инструменты, потом помыл руки, как я ему сказал ещё до поездки сюда, и подошёл к королю. Аккуратно поднеся свечу к его глазам, он несколько минут рассматривал их и затем повернулся ко мне.

— Как я и думал, по вашему рисунку, ваше сиятельство — это катаракта, — сказал он на латыни, — нужна операция и очень кропотливая.

— Сколько вам понадобится времени для подготовки мэтр? — поинтересовался я у него.

— Около недели, ваше сиятельство, — ответил он, подумав, — ну и конечно, за один раз я смогу прооперировать только один глаз.

Король, понимая латынь, сам спросил на этом языке врача.

— А второй?

Армянин, стараясь не смотреть ему в глаза, пробубнил, что нужно ему свериться с астрологическим прогнозом, и только если звёзды удачно лягут, он сможет тогда заняться и вторым.

Тут уже завопили доктора короля, которые прекрасно понимали, что у них сейчас отбирают хлеб.

— Он еретик! — закричал один из них, тыча пальцем в армянина.

— Он христианин, пусть из Армянской апостольской церкви, — тут же возмутился я, вступаясь в его защиту, — а при таких сложных случаях, как у Его высочества лучше учесть все возможные риски. От вас, например вообще толку нет, так что лучше помолчите.

Доктор короля под моим суровым взглядом заткнулся, но тут уже Хуан вступился в его защиту.

— Иньиго, не пугай моих докторов, — мягко сказал он, — пусть по глазным делам толку и правда от них мало, но в остальном мне нравятся их работа.

— Пусть тогда думают, что говорят, — проворчал я, поскольку только проблем с церковью мне ещё не хватало, — обвиняют честного христианина в ереси.

Король Хуан согласно кивнул и продолжил, обращаясь к врачу.

— Поскольку Иньиго всё равно нужно отвести мой ответ королю Энрике, оставайтесь у меня во дворце, вам предоставят всё нужное для работы.

Армянин посмотрел на меня, но я согласился с решением Хуана, так и правда будет сделать логичнее.

— Я вернусь с ответом от Его высочества Энрике и затем мы вместе отправимся с вами в Рим, — сказал я.

Уши у Хуана тут же навострились.

— Зачем ты едешь в Рим? — тут же поинтересовался он у меня.

— Хотим напечатать труды мэтра Амирдовлата, Ваше высочество, — ответил я, честно смотря на него.

— Иньиго, — король почему-то мне не сильно поверил, — я давно знаю тебя, ты шагу не сделаешь, если это не принесёт тебе прибыль. Зачем ещё ты поедешь в Рим?

— Что за неверие, Ваше высочество, — попытался надавить я на его жалость, но король был неумолим, сурово смотря на меня.

— Хочу у папы попросить благословения на паломничество, — нехотя признался я, и мой ответ так изумил короля, что он даже привстал с трона.

— Что? — изумился он.

— Хочу совершить паломничество к Гробу Господню, — повторил я, — чувствую в себе эту потребность.

Король вместо того, чтобы поверить и проникнуться, приказал.

— Выйдите все.

Когда доктора, охрана и его дворяне вышли, он посмотрел на меня.

— Договаривай уже, — приказал он.

— Просто паломничество, Ваше высочество, — заюлил я, поскольку не хотел говорить, что отправлюсь в него в не совсем обычной компании.

— Хорошо, задам вопрос иначе, — снова не повёлся он на мои уловки, — ты отправишься туда один?

— Ну… почти.

Король с ехидством на меня посмотрел.

— Иньиго, я таких как ты интриганов, наблюдаю уже сорок лет как, так что меня эти твои виляния не проведут. Кто ещё с тобой поедет в это паломничество?

— Ну пока только Бернард, сеньор Аймоне и сеньор Фелипе, выразили желание примкнуть к моему порыву веры, — ответил я.

— Ага, — понятливо закивал король, — а вот те двенадцать корабликов, что стоят сейчас в Аликанте, они где будут в это время?

Я понял, что он меня раскусил, зря я вообще сказал ему про паломничество, надо было придумать что-то другое.

— С нами, Ваше высочество, — нехотя признался я.

— То есть ты со своими капитанами и эскадрой из двенадцати кораблей отправитесь в паломничество на Святую землю? — ехидно осведомился у меня он, всё поняв.

— Вы слишком много знаете о моих делах, Ваше высочество, — тяжело вздохнул я.

— Да я о тебе собираю сведений не меньше, чем о короле Франции! — возмутился он, — за тобой, как и за ним, глаз да глаз нужен!

— С одной стороны, конечно, приятно. что тебя сравнивают с королём, а с другой, тоже взбунтоваться что ли, как каталонцы? — тоскливо спросил я, обращаясь к Богу.

— Ты лучше скажи, почему своего доктора привёл после переговоров, а не до них, — узнав от меня, что ему было нужно, Хуан переключился на другую тему.

Я удивлённо на него посмотрел.

— Я не хотел, чтобы на ваше решение по войне с Кастилией, влияла оказанная дружеская услуга, связанная с заботой о вашем здоровье. Я хочу, чтобы у вас было снова острое зрение, причём хочу это, как ваш друг, а не как ваш вассал, и уж тем более, не как вассал короля Кастилии.

Хуан задумчиво посмотрел на меня, затем поднялся с трона, подошёл ко мне и сделав жест, чтобы я тоже встал, крепко обнял.

— Ваше высочество, что с вами? Вам плохо? — пискнул я, поскольку объятья короля были тяжёлыми.

Отпустив меня, он сказал.

— Мчись в Барселону и привези мне ответ Энрике.

— Вы же и так знаете, Ваше высочество, что он откажется передать Эстелью мне сразу, — я пожал плечам, — но не съездить я, конечно, не могу.

— Помаринуем его подольше, как и планировали, — согласился Хуан, возвращаясь на трон и зовя в зал остальных.

Раздав распоряжение устроить Амирдовлата Амасиаци во дворце и предоставить ему всё нужное, Хуан со мной простился, и я отправился в таверну, чтобы готовиться к скорому отъезду. Я уже несколько раз встречался с архиепископом Сарагосы, которого между делом попросил провести воспитательные беседы с докторами короля, чтобы не открывали свой рот в отношении моего доктора, а также с Виленой, которой подарил дорогие подарки, как, впрочем, и их детям, так что в Сарагосе меня и правда ничего больше не держало.

18 ноября 1462 A . D ., Барселона, королевство Арагон

Маринование короля происходило просто отлично, причём делалось это даже без моего участия. Когда мы с архиепископом прибыли в Барселону, нас на следующий же день позвали на приём к королю, и едва увидев его, грустно сидящим на слабом подобии трона, в окружении многочисленных каталонских дворян, я понял, что дела у него идут и правда неважно.

— Маркиз, ваше преосвященство, — поприветствовал он нас слабым движением руки, — рады вас видеть.

— Наша радость вернутся к своему сеньору не меньшая, Ваше высочество, — бодро начал я, — поздравляю вас, вы практически выиграли эту войну!

Король тут же оживился, а каталонцы радостно зашевелились, начав перешёптываться.

— Да? Наш собрат Хуан согласился отдать мне Эстелью? — удивился Энрике.

— Почти, — немного смутился я, — он согласился передать её под юрисдикцию короны Кастилии, но с условием, что её сеньором будете не вы, а другой дворянин.

— И кто же он? — король удивлённо посмотрел на меня.

— Тот, кто предан обоим королям и будет блюсти интересы обоих, — ответил я снова преувеличенно бодро, — Его высочество Хуан выбрал этим новым сеньором Эстельи — графа Аликанте.

Энрике IV сначала не понял о ком я говорю, но добрые люди тут же нашлись и показали ему на меня пальцем.

— Этот дворянин вы, маркиз? — он изумлённо посмотрел на меня.

— Так решил, Его высочество Хуан, — скромно подтвердил я.

— А кто это предложил королю Арагона? — раздался голос моего отца, стоявшего рядом с троном.

— Он сам так решил, — повторил я, что тут же подтвердил архиепископ Каррильо де Акунья.

— Я присутствовал при этом и всё произошло так, как и говорит маркиз де Мендоса, — процедил он, обращаясь к моему отцу, — при этом я не скажу, чтобы маркиз каким-то образом влиял на его решение или к чему-то его подталкивал. Наоборот маркиз де Мендоса, как посол, отстаивал интересы Его высочества Энрике, прилагая все усилия, чтобы сеньория Эстелья отошла в королевский лён, но король Хуан был неумолим. Он сказал что либо будет так, либо война.

Такие новости королю Энрике точно не сильно понравились, так что я поспешил немного его заболтать.

— Ваше высочество, мы с архиепископом проведя неделю рядом с королём Хуаном, убедились только в одном — он не хочет этой войны, не хочет идти против вас, но и вы должны его понять. Эстелья — ключ к одному из важных северных переходов через Пиренеи и один из самых развитых торговых путей во Францию, отдавая эту сеньорию вам, он лишается налогов и прибылей с этого маршрута.

Король посмотрел на моего отца и тот подтверждая мои слова, кивнул.

— Кому будут платить налоги с неё, если я соглашусь на предложение короля Хуана? — поинтересовался у меня король.

— Конечно же вам, Ваше высочество, — тут же ответил я, чтобы он даже не подумал другого.

— Тогда это предложение нам интересно, — задумался он, но тут же к нему полезли как кастильцы, так и каталонцы, одни заверяли его, что предложение плохое и не нужно на него соглашаться, вторые истерили, что они так не договаривались с ним.

— Мы подумаем и дадим ответ нашему собрату позже, — наконец, устав от шума, король быстро свернул приём и распустил всех.

Мы с Каррильо де Акунья с чувством хорошо выполненного долга отправились отдыхать, а за королём потянулись все, кто хотел ему доказать то, что привезённое предложение от короля Арагона крайне плохое, но мы с Хуаном II так и думали в общем, так что ничего для меня необычного не случилось.

Ответа от короля нам пришлось ждать почти две недели, за которые, не выдержав бесполезной траты времени, Каррильо де Акунья простился со мной и уехал обратно в Кастилию, где у него была куча дел, я же спокойно занимался с Гвидо фехтованием, проверял работу своих ломбардов и банков, встречался по торговым делам с иудеями и маврами, в общем тоже не сидел без дела. Так что вызов короля к себе, не был для меня облегчением от долгого, бесполезного ожидания.

В этот раз разговаривали мы с ним в небольшом зале, где присутствовали только члены Военного совета и ни одного каталонца рядом не было.

— Маркиз, — король кивнул, принимая мой низкий поклон, — мы подготовили ответ королю Хуану.

— Буду готов его отвести в любое время, Ваше высочество, — ещё раз низко поклонился я.

— Наш ответ — нет, — гордо сказал он, явно не своё решение, — мы будем воевать, пока мой собрат не поймёт, что наши силы превосходят его.

— Хорошо, Ваше высочество, я передам ему всё слово в слово.

— Также мы поговорили с архиепископом Каррильо де Акунья, до его отъезда, — продолжил король, — он весьма высоко отозвался о ваших обязанностях посла и отстаивании наших интересов.

— Я благодарен его преосвященству за такие тёплые слова, — ответил я, — но он постарался при этом не меньше меня, так что моя заслуга тут минимальна.

— И всё, же, мы довольны вами маркиз, — поблагодарил меня король, не наградив при этом ни золотом, ни титулом, не дав какую-нибудь землишку завалявшуюся, — можете просить у нас что хотите.

Видя взгляды его советников, я прекрасно понял, что «что хотите» значило, «король поблагодарил и хватит с тебя», так что поклонился и ответил.

— Поскольку начнётся война, в которой мои знания весьма посредственны, Ваше высочество, в отличие от дипломатии, то разрешите мне после того, как я передам ваш ответ королю Арагона, отлучиться ненадолго в Рим? Там заболел один мой друг, я хочу его навестить.

Король, радостный оттого, что я не стал просить чего-то больше, тут же ответил, что, конечно, он даёт мне такое разрешение. Поблагодарив его и откланявшись, я пошёл собираться, пока он не передумал. С Энрике это бывало слишком часто, особенно когда рядом ему на ухо нашёптывали разные непрошеные советы, так что мне следовало поторопиться.