30 сребреников – 9. В синем море, в белой пене

Глава 10

28 октября 1462 A . D ., Сарагоса, королевство Арагон

Поскольку всё было мной спланировано заранее, то отряд с Бернардом, Гвидо, обоими врачами и моей охраной всё время перемещался за мной по суше, так что увидев, что я сошёл на берег в Валенсии, мы довольно быстро воссоединились и направились в столицу, уговаривать короля Хуана порешать эту войну быстрее, чтобы я не тратил на это своё драгоценное время.

Нужно было хорошо подготовиться к представлению королю, в качестве посла от Энрике IV, так что я заезжал во все крупные города по пути, в том числе и мятежную Барселону, чтобы выбрать поистине достойные подарки королю и королеве. Архиепископ, сопровождающий меня везде, смотрел за этой суетой с улыбкой, и даже подсказывал мне, что взять получше и покрасивее, чтобы угодить подарками. Он всё прекрасно понимал без слов, зная почти весь мой план. Почему почти? Потому что даже ему я не стал рассказывать то, что собирался предложить Хуану, поскольку узнай он об этом, то точно не стал бы так радоваться моему предложению, как, впрочем, и защищать меня перед королём. Но, на моё счастье, Хуан II был хорошим королём, не хуже своего покойного брата, умеющим держать когда нужно язык за зубами. Так что очередная наша с ним маленькая тайна, я был уверен, останется тайной для всех остальных.

Где остановится в городе, у меня даже не возникло сомнений, так что уже скоро я принимал льстивые заверения Матео, хозяина гостиницы, что он бесконечно счастлив принимать меня у себя. Узнав, что среди гостей есть ещё и архиепископ Кастилии, он так вообще едва не порхал от радости, угождая всем и вся.

И, разумеется, такая новость не смогла долго продержаться в стенах таверны, поскольку уже всего через три часа после нашего приезда, к нам примчался послушник и сказал, что архиепископ Сарагосы просит о встрече с нами. Каррильо де Акунья посмотрел на меня, давая принять решение.

— Мы с Хуаном друзья, — заверил я его, обращаясь к молодому парню, который даже заикаться стал от волнения, — и конечно же, если его преосвященство почтит нас своим визитом, мы будем только рады с ним поговорить.

Низко поклонившись нам, парень умчался, мы пошли одеваться во что-то приличное для подобного уровня встречи, и уже через час я лицезрел самого Хуана де Аргона. Который за то время, что мы не виделись, даже внешне стал истинным архиепископом. Чуть тучным, со спокойным лицом, только глаза его остались прежним, живыми и смотрящими на мир с большим интересом.

Дружба дружбой, но его высокое положение, а также куча свидетелей нашей встречи, заставили меня наклонить голову, и с поклоном поцеловать перстень на протянутой руке.

— Ваше преосвященство, рад вас видеть, — скромно сказал я, обращаясь к нему.

Два равных по сану иерарха церкви с любопытством смотря друг на друга поздоровались, и Хуан предложил провести приватный разговор. Мы переместились в выделенные мне комнаты, где в отсутствии посторонних, он запросто обнял меня, и жамкал минут пять, говоря, как они с Виленой соскучились по мне и Пауле.

— Нам кстати Паула недавно прислала письмо, — сев за стол, он рассказывал мне новости, — в нём рассказала о смерти мужа и желании увидеть нас, но дела не дают ей этого сделать.

Я краем глаза видел, что Каррильо де Акунья внимательно за всем наблюдает и явно сделал свои выводы, видя, как мы близки с Хуаном.

— Простите ваше преосвященство, — Хуан повернулся к Каррильо де Акунья, — но я так давно не виделся с Иньиго, что не смог больше терпеть.

— Ваше преосвященство, не стоит извиняться, — легко отмахнулся тот, — Иньиго мне неоднократно рассказывал, что вы весьма дружны, впрочем, как и мы с ним, так что считайте эту встречу, просто посиделками близких друзей.

Хуан посмотрел на меня, и я кивнул, подтверждая его слова.

— Отец беспокоится, — он перешёл к делу, поскольку явно не только затем, чтобы поздороваться со мной примчался в таверну на ночь глядя, — узнав, что вместе с тобой прибыл сам примас Кастилии. Вы послы от Энрике?

— Да, Хуан, — ответил я, — и хотели бы встретиться как обычно, сначала негласно, а потом уже, как посольство.

— Я передам ему, — Хуан благодарно посмотрел на меня, — и надеюсь, что ты посетишь мой дом?

— Если ты не будешь против, то завтра я заеду, я тоже соскучился по Вилене, — соврал я, не моргнув и глазом.

— Тогда договорились, я пришлю послушника, — обрадовался он и повернулся к Каррильо де Акунья.

— Могу я рассчитывать на совместные молебны с вами, ваше преосвященство?

— Разумеется, ваше преосвященство, — тут же согласился он и они договорились тоже встретиться, чтобы обсудить конкретные даты.

— Пойду провожу его до двери, — я поднялся, и архиепископ понятливо прикрыл веки, показывая, что конечно.

Спускаясь с Хуаном со второго этажа по лестнице, я тихо ему сказал.

— На всякий случай скажу, что первый разговор с Его высочеством, нам нужно провести только двоим, без архиепископа Толедо.

— Я так и понял Иньиго, — с улыбкой заверил меня Хуан, — не волнуйся, я всё передам отцу, как нужно.

30 октября 1462 A . D ., Сарагоса, королевство Арагон

Личную встречу со мной король смог осуществить только спустя два дня, но зная то, что он крутился словно белка в колесе из-за разгоревшейся Гражданской войны в королевстве, а теперь ещё и кастильцев, прибывший урвать свой кусок пирога у ослабевшего соседа. Я терпеливо ждал его решения, тем более мне было чем заняться, поскольку я сопровождал на мессах архиепископа Толедо, показывал всем, какой я хороший христианин, и дружу с церковью в обоих королевствах.

Прибывший ко мне утром второго дня приезда в Сарагосу дворянин, был мне не знаком, но судя по возрасту, поведению и тому, как гнул перед ним спину хозяин таверны было понятно, что передо мной человек явно непростой, а главное известный. Я спустился вниз, когда мне доложили, что ко мне прибыл посланник от короля и с интересом на него посмотрел. Тот, нисколько не смутившись моего изучающего взгляда, склонил голову:

— Позвольте представиться ваше сиятельство — барон Марсилья, Педро де Перальта-и-Эспелета.

— Маркиз де Мендоса, — кратко отрекомендовался ему я и добавил, — Его высочество готов меня принять?

— Да ваше сиятельство, дружеская беседа наедине, — склонил он голову и мы, дождавшись, когда Бернард и мой большой отряд охраны будет готов, вышли на улицу. Я с улыбкой увидел, как он на мгновение оторопел, увидев Телекуша, который просто бросался в глаза тем, как сильно отличался от абсолютно всех лошадей, что были и у нас, и на улице, и у самого барона.

— Привет животное, — обратился я к коню, за что удостоился взгляда полного презрения.

— Так, не надо на меня так смотреть! — пригрозил я ему кулаком, — а то опять не буду брать с собой в поездки, будешь один куковать в Аликанте.

Взгляд голубых глаз то ли понял тон, то ли помог в этом показанный кулак, но Телекуш милостиво позволил мне на него взгромоздиться, и более того, повёз куда я ему показал.

— Я смотрю у вас особые отношения со своим скакуном, — с улыбкой прокомментировал барон Марсилья сценку, которая развернулась у него перед глазами.

— Подарок женщины, сеньор Педро, — пожал я плечами, — как я мог ей отказать? Теперь вот приходится угождать ещё и его капризам.

Барон Марсилья рассмеялся и уже с большим интересом посмотрел на меня, чем при нашем знакомстве.

— Любите женщин и лошадей, ваше сиятельство? — поинтересовался он.

— Что опьяняет сильнее вина? — продекламировал я внезапно всплывшую у меня в памяти цитату, — лошади, женщины, власть и война.

Челюсть у дворянина лишь на мгновение дрогнула.

— Судя по тому, что я о вас узнал всего за десять минут знакомства, ваше сиятельство, — уголок губ его дрогнул, — у вас из этого перечня не хватает только власти.

— Ах, не льстите мне барон, — вдохнул я, — эту войну придумал Его высочество Энрике, который грезит победами своих славных предков. Я совершенно мирный человек, который больше любит домашний уют.

На такую простую разводку он не повёлся, поскольку, показав левой рукой на мою огромную охрану из швейцарцев, ехидно заметил.

— Охрана у вас, ваше сиятельство не похожа на ту, что бывает у человека, которому нечего бояться. Я, например не могу себе такую позволить. Сколько у вас швейцарцев? Двести? Триста?

— Я содержу пятьсот, сеньор Педро, — тяжело вздохнул я, — и да, они съедают у меня все деньги, даже порой самому на еду не остаётся.

Хмыкнув, он сделал вид, что поверил мне и не только проводил до дворца, но ещё и провёл до рабочего кабинета Хуана II.

— Я доложу Его высочеству, что вы здесь, — показав мне на кресло, он откланялся.

Мне ничего не оставалось, как ждать, но король и правда пришёл через двадцать минут, в какой-то нелепой одежде, одетой наспех, весь всклокоченный с красными от недосыпа глазами. Поскольку он явно видел всё хуже и хуже, его завёл внутрь канцлер, который поздоровавшись со мной, тут же ушёл, закрыв за собой дверь.

Едва король вошёл в кабинет, как я поднялся и низко ему поклонился.

— Иньиго, оставь уже эти реверансы, ты же знаешь, что я едва тебя вижу, — отмахнулся он, падая в своё глубокое кресло, которое застонало под его весом, — с чем приехал? Чего Энрике не живётся спокойно?

— Вопрос не по титулу, Ваше высочество, — ответил я, — если бы я был королём, я был бы вашим самым лучшим соседом.

— Сильно в этом сомневаюсь, — он покачал головой, — мне тут новости из Флоренции привезли, ты помирился с Миланом? Что ты стряс с герцога за это?

— Ещё пока сам не знаю, Ваше высочество, — удивлённо ответил я, — граф Латаса был на переговорах от моего имени, но он ещё пока не вернулся.

— Как мне сказали, ты ободрал бедного Франческо Сфорца до исподнего, — криво улыбнулся Хуан, — так что определённо твоим соседом я бы не хотел быть.

— Ладно, если говорить о нашей миссии с архиепископом Толедо, — я перешёл к делу, — то я предложил королю забыть о Каталонии и попросить у вас Эстелью, в обмен на нейтралитет.

Рот у Хуана приоткрылся, затем он покачал головой.

— Ты с ума сошёл? — искренне изумился он, — отдав Эстелью, я дам Кастилии сильный козырь против себя. Этот перевал важен Арагону для торговли с Францией.

— Именно поэтому я и предложил ему требовать этот ценный приз, — согласился я с королём, а он, поняв, что у меня есть план, заинтересованно посмотрел на меня.

— Рассказывай всё, уверен, ты бы не стал делать это, не подумав.

— Спасибо за комплимент, Ваше высочество, — склонил я голову, — но на самом деле, я не вижу победы в этой войне ни у Его высочества Энрике, ни у Вас.

— Да я сам думаю ровно также, — зло ответил Хуан, — проклятые каталонцы только рады будут нагадить мне. Но всё равно, отдавать что-то Энрике, я не хочу, даже учитывая то, в каком бедственном положении сейчас нахожусь. Кстати, займёшь денег своему королю? Всего каких-то тридцать тысяч золотых?

— Вы знаете моё правило, Ваше высочество, — покачал отрицательно головой я, — я не занимаю правителям.

Хуан досадливо цыкнул.

— Но могу занять другу, — продолжил я с хитрой улыбкой, — за небольшие уступки.

— Эстелья — это ого-го какая уступка! — покачал он головой.

— Так вы меня недослушали, Ваше высочество, сразу переключившись на деньги, — легко укорил его я, — так что я продолжу с вашего разрешения.

Хуан поощряющее кивнул.

— Поскольку никто не верит в то, что вы расстанетесь с этой сеньорией, то мы на этом и сыграем. Когда мы с архиепископом Толедо с официальным посольством прибудем к вам, вы будете грубить нам, угрожать, но пообещаете подумать над этим предложением. Этим мы потянем время, а тем временем Его высочество Энрике посидит весь декабрь в Барселоне, на полуголодном пайке и смотря как утекают его деньги на провизию для своего войска, глядишь к новому году подумает, что эта война в целом не очень-то ему и нужна.

— Я самого предложения, от тебя так и не услышал, — заметил мне король.

— Вы скажите королю Энрике, что согласны не переход сеньории Эстелья под Кастильскую корону, но с одним условием…

— Зная тебя, дай угадаю, — король ехидно посмотрел на меня, — править в ней будет некий мелкий, наглый граф из Аликанте? Который его и мой вассал тоже?

Я скромно улыбнулся и шаркнул ножкой, приятно разговаривать с умным человеком, который всё понимает без лишних слов и убеждений.

— К тому же, — я пожал плечами, — время играет не только против вас Ваше высочество, в Кастилии дела идут если и чуть лучше, чем у вас, то ненамного: маркиз де Вильена мутит воду со своей Лигой дворян, проблемы престолонаследия, поскольку кто-то распускает слухи о том, что дочь короля не от него, и прочие прелести, которые не позволят Энрике надолго оставить свой трон без пригляда.

— Хм, — задумался Хуан, — а он сам-то согласится на это? Ты вроде не из его любимчиков.

— Не сразу, — улыбнулся я, — конечно он согласиться на это не сразу, именно поэтому мы с вами и потянем время, говоря, что отдадим то, что он хочет, только при этом условии. Ну или иначе война, которая не нужна ни вам, ни ему.

— Каталонцы, последние свои башмаки съедят, когда узнают об этой сделке, — с большим ехидством в голосе сказал Хуан, — они так рассчитывали на Кастилию и Энрике в войне против меня.

— Эти бунтовщики заслуживают смерти! — резко ответил я, — бунтовать против короля, которому они присягали на верность? Я этого никогда не признаю!

Хуан II одобрительно посмотрел на меня.

— Слушай Иньиго, эти тридцать тысяч, когда я смогу их получить? — поинтересовался он о важном для себя.

— Вы всё время торопитесь Ваше высочество, — тонкого улыбнулся я, — поскольку у меня есть к вам ещё одно предложение, которое может сделать вас богаче ещё на двадцать тысяч.

Король тут же заинтересованно приподнялся и наклонился вперёд.

— Говори!

— Остров Мальта, — ответил я, — я хочу его у вас купить.

— Это где-то рядом с Сицилией? — нахмурил он лоб, а когда я кивнул, он продолжил, — мне нужно посовещаться со своими советниками. Может там есть что ценное, нужное мне самому.

— Конечно узнавайте, Ваше высочество, — тут же согласился я, поскольку если настаивать, то он поймёт, что остров мне очень нужен и тут же цена будет расти.

— А тебе он зачем? — поинтересовался он.

— Как и на Балеарских островах, построю укрепления против пиратов и турок, — честно ответил я, — я тут недавно такой успешный рейд сделал, так что хочу развить этот успех.

— Я слышал да, — покивал он головой, — только особо прибыли он не принёс? Говорят трофейных кораблей не было ни одного.

— Потопили пиратов и неверных, и на том ладно, — соврал я, поскольку пряности, шёлк и прочие товары, которые сеньор Фелипе и сеньор Аймоне передали на продажу главе города, ещё перед моим отъездом сюда, принесли уже пятнадцать тысяч флоринов, а товара там было как минимум ещё на такую же сумму, если не больше.

— Ладно, по Мальте поговорим позже, — решил Хуан, — где мои деньги, за реализацию твоего плана по облапошиванию Энрике?

— Ну почему сразу облапошиванию, Ваше высочество, — притворно обиделся я, — каждый из нас получит то, что ему нужно. Вам мир с Кастилией и не потерю де-факто территорий при этом, королю Энрике земли и статус победителя в этой войне. Правда налоги я ему буду платить маленькие с этой сеньории, поскольку всё время буду жаловаться, что вы заставляете меня платить налоги вам за использование дорог Наварры и Пиренейского перевала. В общем вы точно ничего не потеряете при этой сделке.

— Ну, зато ты приобретёшь в этой сделке больше всех, — весьма справедливо заметил король, — к тому же не надейся, что я сделаю её наследной, Эстелья побудет у тебя лишь до твоей смерти, а затем опять вернётся в королевский лен.

— Тогда попрошу в вечерней молитве у Господа побольше для себя лет жизни, — вздохнул я и перекрестился.

— В детстве тебя явно не пороли, — король осуждающе покачал головой.

— Отец, кстати, тоже состоит в Совете при короле, думаю успеете с ним обсудить и этот вопрос, Ваше высочество, — поклонился королю с совершенно серьёзным видом.

— Где мои деньги? — он, к сожалению, прекрасно понял, что я подшучиваю над ним.

— Прикажите позвать барона Форментерского, — показал я рукой на дверь.

Король позвал канцлера, тот отправил слуг и вскоре четверо моих солдат вошли в дверь, поставив на пол сундук, обитый полосами железа.

— Бернард, прошу тебя, — попросил я швейцарца, показав на сундук, и тот достав ключ с верёвки на шее, открыл навесной замок, откинув при этом крышку.

Хуан облегчённо вздохнул, подслеповато прищурился, но не выдержав, поднялся с кресла и подойдя ближе, наклонился и запустил внутрь руку, заставив золотые монеты разного достоинства течь сквозь свои пальцы.

— Не все из них флорины конечно, но зато все монеты золотые, — прокомментировал я содержимое сундука, поскольку привёз часть того, на что расторговали трофеи с последнего рейда.

— Лучший звук, который только может быть в жизни для короля, после крика рождения наследника, — ответил он, несколько раз послушав звон золотых монет, — ладно Иньиго, договорись с бароном Марсилья о следующей нашей встрече, он сейчас мне помогает.

— Конечно Ваше высочество, как скажете, — я поднялся с места и поклонился королю, который словно ребёнок, радовался дорогому подарку.

Выйдя из кабинета и забрав с собой швейцарцев, принёсших сундук, я пошёл на выход, но меня перехватил сам сеньор Педро де Перальта-и-Эспелета.

— Ваше сиятельство, — поклонился он мне, — Его высочество приказал мне составить с вами график следующих встреч, учитывая присутствие на них архиепископа Толедо. Когда вам будет это удобно обсудить?

— Вы обедали? — поинтересовался я у него, и когда он отрицательно покачал головой, я позвал его к себе.

— Поедем в таверну сеньор Педро, там очень вкусно готовят, так что заодно и перекусим.

— Не могу отказаться от столь щедрого предложения, — с лёгкой улыбкой поклонился мне барон и мы дальше пошли с ним вместе, переговариваясь о том, когда лучше нам будет начать встречаться, учитывая мнение и Каррильо де Акунья при этом.