30 сребреников – 9. В синем море, в белой пене

Глава 24

Утром, я под явно влюблённым взглядом Аньес, устремлённым на меня, умылся, переоделся и направился на встречу с Дандоло. Их дворец я нашёл быстро, все знали где он находится, к тому же едва наши лодки причалили к их личной пристани, как тут же выбежали не только слуги, но и следом за ними вышел мужчина в годах.

— Ваше сиятельство, позвольте вам представиться, — склонил он голову, — Лоренцо Дандоло — это я просил с вами встречу и благодарен, что вы согласились.

— То сокровище, что вы мне предложили, — улыбнулся я ему, — определённо стоило моего внимания и я говорю сейчас вовсе не о девственности вашей племянницы.

— Мне нужно же было как-то привлечь ваше внимание, — извиняющее улыбнулся он.

— Главное, что у вас это получилось, — спокойно ответил я и Дандоло довольный моим ответом, пригласил меня пройти внутрь.

— Охрану можете оставить здесь, — показал он на большой зал, рядом с рабочим кабинетом. Бернард зашёл внутрь осмотрелся и затем вышел, кивнув мне.

Когда мы остались одни, я внимательно посмотрел на Лоренцо Дандоло, показывая, что готов его слушать.

— Всё просто, ваше сиятельство, — кивнул он, — заказываете у меня больше десяти кораблей и реликварий ваш.

— Прежде чем обсуждать сделку и подробности, мне нужны документы, подтверждающие, что это не поделка, — ответил я, — они у вас есть?

— Опись вывезенного из Константинополя, подписанная лично Энрико Дандоло, вас устроит? — поинтересовался у меня Лоренцо Дандоло, — только я предоставлю вам заверенную нотариусом копию, поскольку оригинал нам нужен для подтверждения подлинности и других вещей.

— Могу я взглянуть на этот документ?

Он поднялся сходил за шкатулкой, стоявшей на комоде и вернувшись, открыл её и передал мне один из свитков.

— Написано на латыни, а не на венето, — объяснил он то, что я сам видел, — опись делали священники.

Я аккуратно взял в руки протянутый мне свиток, раскатал его и внимательно прочитал, и осмотрел со всех сторон. Я не был экспертом-историком, но бумага определённо была древняя, сейчас так её не делали, да и шрифт был мне знаком по книгам, которые я читал. Двести лет назад именно так и писали, но в любом случае всё это будет отдано патриарху Венеции, на дополнительную экспертизу и подтверждение подлинности как самого документа, так и реликвария с мощами.

— Могу я взглянуть на сами мощи? — поднял я на мужчину взгляд, отдавая ему свиток назад.

Он кивнул и принёс небольшой серебряный сосуд, украшенный золотой чеканкой с византийскими надписями, с маленьким мутным стеклянным окошком посередине. Взяв его в руки, я пригляделся и увидел и правда небольшой кусочек кости черепа вряд ли размером больше монеты.

Сам сосуд я рассмотрел более внимательно, и он дал мне гораздо больше, чем свиток, поскольку определённо это был не новодел, да и византийские надписи на греческом описывали именно деяния Иоанна Крестителя.

Вернув реликварий Лоренцо Дандоло, я внимательно на него посмотрел.

— Десять кораблей по моим чертежам, стоимость каждого пятнадцать тысяч.

— Это те же, что вы строите сейчас в Генуе, ваше сиятельство? — прищурился собеседник.

Я кивнул.

— Не буду снижать цену для первой партии, поскольку если мне понравятся сроки и качество, мы поговорим с вами о продлении договора, — ответил я, — и было бы прекрасно, если бы вы перекупили часть тех корабелов, что работают сейчас там над моими кораблями, поскольку это здорово бы помогло вам избежать ошибок при постройке моих, не совсем привычных для вас кораблей.

— Я ждал только вашего согласия на сделку, ваше сиятельство, — улыбнулся он мне, — мои люди уже в Генуе и готовы перекупить лучших корабелов.

— Тогда обсудим подробности? — предложил я, и он принёс письменные принадлежности с бумагой, чтобы мы накидали примерный текст договора.

Вышел я из его дома спустя четыре часа с реликварием, документом от 1204 года, страшно довольный, пообещав вернуть подлинник сразу, как сделаю нотариальную копию.

Не став откладывать это в долгий ящик, я сразу заехал к ближайшему нотариусу, он сделал мне пять копий, заверил их, и затем я отправился во дворец Лоредано, чтобы передать ему копии документов и сам реликварий. Он заверил меня, что патриарх уже в курсе сделки и процедура признания подлинности не затянется. Отправив Бернарда вернуть Лоренцо Дандоло оригинал документа, я в хорошем настроении пошёл в свою комнату.

— Дорогой! — ко мне бросилась венецианка, одетая так дорого и красиво, что удивился даже я, — я готова!

— К чему? — удивился я.

— Вы забыли? — она обиженно посмотрела на меня, — сегодня пир во дворце дожа, по случаю вашего отъезда.

Я, закрутившись в делах и полностью погруженный мыслями о реликвии и правда забыл.

— Конечно помню дорогая, — я подставил щеку под её нежный поцелуй, — когда начало?

— У вас час на сборы, — сообщила она мне и мне ничего не оставалось, как звать слуг, чтобы одеться, поскольку и правда, нужно было ехать и туда. Бесполезная трата времени, как по мне, но Луиза потратила столько времени на свои сборы, что отказать мне не хватило духу.

2 марта 1463 A . D ., Рим, Папская область

От осознания того, что мы везём часть мощей Иоанна Крестителя, трепетали все солдаты моего отряда. Даже кардинал Виссарион, привычный ко многому, смотря на реликварий, который я не выпускал из своих рук ни на минуту, качал головой и крестился, что уж говорить об остальных, особенно Аньес, которая при виде меня с ним в руках падала на колени и плакала. Видя её реакцию, я начинал понимать, что нечто похожее будет и в Аликанте, так что решил лучше возглавить тот хаос, который там обязательно случится, отправив туда на попутном корабле прямо из Венеции Фабио, который должен был сказать магистрату подготовить город и народ к общенародному празднику — ввоз мощей одного значимого святого, какого конкретно я сказал не говорить, чтобы не портить сюрприз.

Сам же, всю дорогу, пока мы ехали в Рим, переговаривался с Сергио, который решил доехать со мной до Рима, а уже оттуда отправиться во Флоренцию. Мы с ним обсуждали наши позиции на предстоящих переговорах с миланским герцогом, а также то, на что мы можем пойти, а на что нет. Граф, косясь на реликварий в моих руках, слушал и вставлял весьма ценные дополнения, которые я тут же согласовывал. Так что когда показались знакомые нам стены, мы уже точно знали, что хотим от Франческо Сфорца и в каких количествах.

В этот раз Родриго был дома и вышел встречать, когда слуги доложили о моём прибытии.

— Наш герой! — обнял он меня одного, поскольку мы первым делом завезли кардинала Виссариона Никейского к нему домой и условились встретиться, как только папа вызовет нас к себе на аудиенцию. Тепло простившись с учителем я и попал вскоре в руки кардинала Борджиа.

— Родриго, — я покачал головой, — ты если всё уже знаешь, то должен понимать, что большую часть работы проделал кардинал Виссарион, я был лишь на вторых ролях.

— Да? — он изумлённо покачал головой, — а мне доложили, что вы оба блистали. Как там было?

— Вы видите меч турок. Вы — наши стражи.

— Если вы промолчите — история и Бог спросят с вас.

— Но если вы затрубите — даже если вы при этом сами погибнете — вы исполните свой долг, который возложен Господом на хранителей морей и христианских народов.

Продекламировал он, удивляя меня.

— Тебе что, полный текст заседания Сената кто-то передал?

— Не только рассказал, но и в красках описал, как ты запрыгнул на трибуну Сената и сверкая глазами, стал обличать венецианцев в корысти и стяжательстве богатств в то время, как всему христианскому миру грозит смертельная опасность, — ответил он, оставляя меня изумляться и стонать.

— Кто это такую ерунду тебе рассказал? Не было такого!

— Неважно было или не было, — рассмеялся он, — поскольку именно такую версию рассказали папе. Ты бы видел его лицо при этом!

Я снова простонал, заставляя веселиться кардинала.

— А ещё ему сказали, что ты потратил сто тысяч флоринов из своих личных сбережений на подкуп венецианских сенаторов, — он весело посмотрел на меня, — что произвело на папу ещё большее впечатление.

— На самом деле восемьдесят тысяч пятьсот тридцать два флорина, — проворчал я о том, что хорошие отношения с Джорджо Лоредано и дожем, стоили мне очень дорого, поскольку я рассказал им правду о грядущей войне и потому уговаривать венецианцев стало без их поддержки очень сложно, — но да, эта поездка мне и правда обошлась недёшево.Самого папу и то дешевле было выбрать.

Родриго Борджиа залился громким смехом от моей шутки, и приобняв, показал рукой на реликварий.

— А это что у тебя?

— Мощи Иоанна Крестителя, — ответил я правду.

Борджиа вздрогнул, отшатнулся от меня на секунду, затем его глаза расширились.

— Ты серьёзно?

— Родриго, я когда шутил такими вещами? — с лёгкой усмешкой я посмотрел на него в ответ.

— Идём в дом, мне срочно нужны подробности! — тут же сказал он и мы пошли рядом, а он всё время смотрел только на серебряный сосуд в моих руках.

Когда мы устроились за столом, и я поведал ему подробности из нашей с кардиналом Виссарионом поездки, а также сказал, что заключил сделку с Венецией на размещение на их верфях своих кораблей, взамен, они в благодарность подарили главному городу моего графства этот ценный дар.

— Так, с тебя пять тысяч флоринов, если хочешь, чтобы я оформил от имени папы буллу, признающую эти мощи подлинными, — быстро сказал он, когда услышал историю целиком.

— Я был бы тебе сильно признателен за это, — кивнул я, — деньги конечно же отдам.

— Сделаю за свои, потом возьму с тебя сколько потратил, — согласился он, качая головой, — но это очень сильно, Иньиго! Очень! Святыня такого уровня, да ещё и рядом с Гранадским эмиратом, последним плотом мусульман на Пиренейском полуострове! Да арабы начнут от страха по ночам в холодном поту просыпаться!

Тут я его не понял.

— Эм-м-м, объясни пожалуйста?

Кардинал удивлённо посмотрел на меня, но видя, что я и правда не понимаю, ответил.

— Ты что, Иньиго! Город Аликанте теперь будет находиться под прямым благословением святого! Причём одного из самых почитаемых христианских святых, да что там, его даже сами мавры признают, конечно переиначив на свой лад. Арагон и Кастилия теперь получат очень серьёзный стимул к тому, чтобы наконец закончить Реконкисту и выкинуть мавров с христианской земли. Мощи Иоанна Крестителя будут требовать от людей покончить с варварством и всеми нехристями рядом с собой. Так что повторю тебе — это очень сильный ход с твоей стороны!

Я изумлённо на него смотрел и понимал, что он вообще-то говорит правильные вещи. Так что определённо проблем у меня теперь только добавится.

— Ну, я хотел стать герцогом, — задумчиво ответил я, — видимо эти мощи мне и помогут в этом.

— Конечно Иньиго! К тому же не одни они! — он хитро на меня посмотрел, — тебя ждёт от папы ещё одна награда, которая будет стимулировать тебя к этому.

— Родриго, ты знаешь, я не люблю сюрпризы! — заволновался я от его слов, — что это?

— Не расскажу, я обещал, — рассмеялся он, — папа меня заставил поклясться на Библии, что ты узнаешь об этом не от меня.

— Ну хотя бы подсказку! Одну! — возмутился я.

— И не проси, клятва для меня священна! — торжественно провозгласил он.

Я скептически на него посмотрел, но настаивать не стал.

— Когда думаешь, нас позовут к нему?

— Завтра же, — ответил он, — я отправил гонца в Апостольский дворец, сразу, как ты появился на пороге моего дома. Так что заверяю тебя, уже завтра ты будешь у него.

Родриго не угадал. Послушник от Пия II прибежал, едва мы закончили с ним разговор и я, срочно умываясь и переодеваясь, помчался к папе.

— Друзья мои!

Мы с кардиналом Виссарионом, которого тоже вызвали из дома, низко кланяясь, вошли в личные покои папы. Он встречал нас сидя на кровати, и укрытый одеялом. Рядом стояли четыре кардинала и десяток послушников.

— Ваша святость! — мы подошли с учителем ближе и снова низко поклонились.

— Бог по-настоящему благословил вас, и я не мог утерпеть не увидеть вас, чтобы сказать об этом! — судя по лицу папы он и правда был очень доволен тем, что наша миссия удалась.

— Вера и терпение помогли нам, — кротко ответил кардинал Виссарион, а я скромно молчал, пока старшие разговаривали.

— Великая победа! — папа воодушевлённо махал рукой, — дело осталось за малым, заручиться поддержкой Венгрии, Англии, Франции, Священной Римской Империи и выступить единым кулаком против осман!

— Я уверен, что под вашим руководством, Святой отец, это легко осуществимо, — поддакнул старый грек.

— Иньиго, что молчишь ты? — обратился ко мне напрямую Пий II, — мне рассказали, что ты был очень красноречив перед венецианцами.

— Что я, Ваша святость, вы бы слышали речь кардинала Виссариона! — преувеличенно скромно я поклонился в сторону учителя, — вот где был ораторский талант! Вот где слова били прямо в душу!

Учитель, видя, как я его нахваливаю перед папой, улыбнулся и заметил.

— Иньиго скромничает, Святой отец, мы оба приложили большие усилия, чтобы Светлейшая наконец объявила войну османам.

— Вы оба молодцы! — заверил он нас, и добавил, — завтра в полдень состоится ваш официальный отчёт о миссии, а зная, как Иньиго любит менять города, я прошу задержаться вас обоих в городе до воскресенья.

— Как прикажете, Святой отец, — мы с кардиналом поклонились, и Пий II нас отпустил жестом руки.

Выйдя от него, кардинал мне улыбнулся и потрепал рукой волосы.

— Ты уже знаешь, чем тебя наградят? — тихо поинтересовался он.

— Нет, Родриго молчит, словно рыба, — возмутился я.

— Тогда и я тебе не скажу, — тихо рассмеялся он, — но поверь, это и правда будет достойная награда. Заранее поздравляю тебя.

На этом мы простились, он отказался от моей помощи, чтобы я подвёз его до дома, и мне ничего не оставалось, как вернуться во дворец Борджиа, позвав к себе Бернарда.

— Иньиго? — заглянул ко мне швейцарец, — я нужен вам?

— Да, заходи и закрой плотно дверь, — сказал я, а когда он подошёл ко мне ближе, я достал рисунок и протянул его ему.

— Найди в Риме лучшего ювелира, — сказал я, снимая с шеи свою монету, и также протягивая её ему, — он должен сделать эту монету, копией той, что нарисована на рисунке.

Бернард посмотрел на рисунок, где была изображена монета, принадлежащая Аньес и кивнул.

— Дырку также просверлить? — уточнил он, — бечёвка нужна?

— Да, а на второй вопрос нет, бечёвка не нужна, — кивнул я.

— Всё сделаю, Иньиго, — забрал он у меня всё.

— И отправь с утра гонцов во дворцы Орсини и Колонна, попроси о встречах на послезавтра, — попросил я его.

— Конечно, сразу вам доложу о дате и времени, — кивнул он и вышел за дверь.

В щёлочку заглянули зелёные глаза.

— Чего тебе? — хмыкнул я, зная кому они принадлежат.

— Ваше сиятельство? Можно? Одним глазком⁈ — дверной проём стал чуть шире и показались руки, сложенные для молитвы.

— Может тебя лучше выпороть? — поинтересовался я, — ты стала наглеть.

— Можно и даже нужно, ваше сиятельство, — девушка твёрдо заверила меня, — но, если вы это сделаете лично.

— Ладно, пусть Камилла и Марта с тобой разбираются, — вздохнул я, поскольку было откровенно лень спорить, — заходи.

Аньес мышкой скользнула ко мне, упала на колени перед реликварием с мощами Иоанна Крестителя и стала молиться. Закончив, она перекрестилась, низко поклонилась мне и снова исчезла из комнаты.