30 сребреников – 9. В синем море, в белой пене

Глава 25

Наверно мне стоило забрать у неё монету, а её саму оставить в Неаполе, поскольку новость о том, что часть мощей святого Иоанна Крестителя прибыла в Риме, во дворец кардинала Борджиа, со скоростью лесного пожара облетела сначала всех его слуг, затем всех слуг соседних дворцов, затем всё дальше и дальше, распространяясь по всему городу. Следующим утром, когда я проснулся, мне с грустью доложили, что перед дворцом собрались тысячи людей и молятся, а также то, что их становится всё больше и больше с каждым часом.

Не стало удивлением, что вскоре от папы прибыл целый епископ, который в приказном тоне сообщил мне, что на время моего пребывания в Риме папа распорядился перенести реликварий в собор Святого Петра, чтобы все могли его увидеть. Скрипя зубами и переживая, как бы у меня его вообще теперь не отобрали, пришлось согласиться и заодно попросить Бернарда выпороть Аньес, за слишком длинный язык. У меня не было сомнений в том, кто об этом разболтал, поскольку мои солдаты, да и сам Родриго не стали бы трепаться по этому поводу кому попало.

Пока девушку отвели на конюшню и хорошенько выпороли, прибыла огромная делегация из Апостольского дворца во главе с самим камерленго Римской курии кардиналом Людовико Тревизаном, и затем с литургиями, всеобщими молитвами, остановками возле церквей и соборов по пути к дворцу папы, реликварий был перенесён и установлен на алтарь в соборе Святого Петра. И уже туда потянулись тысячи паломников, освобождая место рядом с дворцом кардинала Борджиа.

Так что, сидя в Апостольском дворце в ожидании вызова к папе, я грустный, без реликвии, злился на себя и Аньес, хотя конечно больше на себя, что вообще показал реликвию кому-то. Риск того, что её у меня попросту отнимут возрос только что многократно. Кардинал Людовико Тревизано, возглавлявший процессию по переносу реликвии, тихо заметил мне, что я зря её вообще показал людям. Часть главы этого святого уже была в Риме начиная с XII века, и хранилась в церкви Сан-Сильвестро-ин-Капите, так что новость о том, что ещё кусочек его черепа прибыл в Риме, увеличивая духовное присутствие Иоанна Крестителя в городе, уже разлетаются по окрестностям со скоростью почтовых голубей, так что он прямо мне сказал, чтобы я даже не рассчитывал забрать реликвию в ближайшее время, поскольку в Рим начинают стекаться тысячи, если не десятки тысяч паломников. Папа подобное религиозное событие, возникшее на ровном месте, пропустить попросту не может, так что мне стоит приготовиться к тому, что увижусь я со своей реликвией крайне нескоро, если это вообще случится.

Мне также пришлось отправить гонца в Аликанте, на четырёх заводных лошадях, чтобы он нагнал Фабио и запретил рассказывать всем о реликвии. Я очень сильно надеялся, что он сможет перехватить новость до того, как в Аликанте случиться тоже, что я увидел сейчас в Риме. Как возвращаться в город без мощей, которые я всем пообещал, я даже себе не представлял.

Вскоре ко мне подошёл учитель и грустно заметил.

— Мне нужно было тебя предупредить, но я думал ты знаешь, что делаешь.

Я поднял на него грустный взгляд.

— Я даже не думал ваше преосвященство, что будет такой эффект, — тоскливо заметил я, — если бы я знал, то конечно, вёз бы реликварий в закрытом сундуке и никому бы его не показывал.

— Даю тебе домашнее задание, — мягко улыбнулся мне он, — выучить все жизнеописания святых и степень их влияния на христианство. Так ты следующий раз точно не попадёшь впросак. Что касается твоего случая, то Иоанн Креститель стоит обособленно от всех остальных святых, поскольку крестил самого Христа и является Предтечи -последним пророком Ветхого Завета и первым святым Нового. Культ его почитания очень сильный, так что не удивительно, что его мощи вызвали такой эффект.

— Спасибо за урок, ваше преосвященство, — вздохнул я, поблагодарив кардинала.

— Святой отец приглашает вас, — к нам подошёл епископ, прерывая наш разговор.

Зайдя внутрь зала, я понял, что дело и правда плохо. Пий II сидел на троне в полном папском облачении, и также на своих местах находилась почти полная курия кардиналов, а это значило, что мы были не на личном приёме, где можно было пренебречь частью этикета, а на официальном, который накладывал ограничение на поведение и вносил обязательные правила, которые необходимо было соблюсти, чтобы не бросить вызов папской власти и Риму, ведь после подобного, себя можно было смело списывать с политической арены. Таких косяков тут не прощали.

— Можете подойти, — сказал папа, и мы с кардиналом подошли ближе и встали на колени, чтобы по очереди поцеловать крест, вышитый жемчугом на туфле Пия II. Для нашего удобства даже положили две подушечки, показывая, что к нам пока ещё милостивы, ведь если бы папа хотел указать нам место, их бы вообще не положили. Всё это я считал за секунду.

— Маркиз де Мендоса, — официально обратился ко мне Пий II, когда мы встали с кардиналом Виссарионом на ноги, — вы принесли в Рим благостную весть, вернув мощи такого великого святого, как Иоанн Креститель. Мы бы хотели узнать, как они вам достались.

— Сенат Светлейшей, взял покровительство над городом Аликанте, Ваша святость, — честно ответил я, доставая документы, — и передал в дар городу эту часть мощей, которые были вывезены из Константинополя во время Четвёртого Крестового похода.

— У вас есть подтверждение этому?

— Конечно, Святой отец, — я показал все документы, которые мне сделали в Венеции и у меня их взял один из епископов, который принёс их папе, который лично со всем ознакомился. Я видел, как он поджал губы, поняв, что это не мой личный реликварий, а целого города. Я специально поэтому так и сделал, чтобы их трудно было у меня отнять, поскольку это была уже не личная собственность отдельного человека, а целого города!

Правда я не предусмотрел, что именно эти мощи были слишком важны для христиан и Рима, чтобы даже это спасло меня.

— Святой Иоанн Креститель, — папа вернул документы епископу, который отдал их мне обратно, — особо почитаем всеми христианами, и мы бы хотели, чтобы к его мощам, могли прикоснуться больше людей. Собор Святого Петра в Риме подходит сейчас для этого лучше, чем какая-то церковь в Аликанте.

Гнев вспыхнул у меня в груди, но я огромным усилием воли его подавил, поссориться сейчас с папой было наихудшим решением из возможных.

— Ваша святость, — осторожно ответил я, — в Риме уже есть часть мощей святого Иоанна Крестителя. Получится, что в Вечном городе их будет две, а в Аликанте не одной? Я страшусь даже подумать вернуться без них в Аликанте, поскольку новость об этом даре уже отправилась туда раньше меня.

Пий II задумался, поскольку ему явно не хотелось затевать политически невыгодную ссору с целым городом. Он прекрасно понимал, что начнётся в Аликанте, да и в Арагоне целиком, когда там узнают, что папа внаглую отнял у них такой важный реликварий. Хуан II определённо точно бы написал гадкое письмо по этому поводу и возможно бы даже отказался платить церковную десятину, это было в его характере, и я даже не сомневался в этом.

— Святой отец, могу я предложить вариант, который возможно устроит обе стороны? — попросил слова стоящий рядом со мной кардинал Виссарион.

— Да, конечно, — кивнул папа, заинтересовавшись.

— Никто из нас не сомневается в том, что мощам такого уровня место только в Риме, — хитрый старый грек лизнул папу для начала, — но и, с другой стороны, начинать свару с королевством Арагон в преддверии начала Крестового похода будет не очень хорошо для нас, поскольку это увидят и остальные правители.

Пий II кивнул, поскольку думал так же, впрочем, как и я. Хоть в чём-то мы сходились в данной ситуации.

— Поэтому предлагаю такой вариант: Аликанте оформит реликварий с частью мощей святого Иоанна Крестителя, в дар для Рима, в качестве почитания Святой Римской Церкви и для общественной славы святости, — продолжил Виссарион Никейский, — взамен Рим, станет покровителем славного города Аликанте, отправив туда частицу цепей апостола Петра, со следующими привилегиями.

Кардинал Виссарион Никейский хитро посмотрел на меня и продолжил:

— папской буллой, подтверждающей подлинность передаваемой реликвии;

— привилегии индульгенций для города на праздники Святого Иоанна Крестителя и Святого Петра Апостола;

— статус главного паломнического храма там, где будет храниться частичка цепей;

— а также, конечно, право публичного показа реликвии.

Кардинал сделал эффектную паузу.

— Таким образом, Аликанте получит прямую связь с апостольским Римом, поскольку всё выглядит как благочестивый обмен, а не принуждение, которого мы все хотим избежать, а также устранит любые сомнения в том, что между двумя сторонами есть какой-то конфликт.

Виссарион Никейский закончил свою речь и посмотрел на папу, который закивал и посмотрел на меня. Его предложенный вариант явно устраивал. Я же задумался.

«Да, частичка цепей, пусть и апостола Петра не то же самое, что мощи святого Иоанна Крестителя, тут меня определённо накалывают, но зато Аликанте станет особым городом, имеющим прямую связь с Римом и заодно будет мне хорошим уроком на будущее, держать важные вещи подальше от взглядов людей, ведь ссориться сейчас с папой мне точно не с руки и хотя в случае этой сделки, мне всё равно придётся оправдываться за такой не совсем равноценный обмен, но как будто другого варианта у меня сейчас и нет».

Я поднял взгляд на Пия II и ответил.

— Добавим в договор частицу от Креста Господня, и город Аликанте, с радостью предоставит такой ценный дар, Священному городу Риму.

На лице папы появилась крайне довольная улыбка.

— Благодарим вас маркиз за понимание, — сказал он, — буллу мы оформим ко времени вашего отъезда из Рима.

— Спасибо Святой отец, — я низко поклонился папе, — ваша милость для меня Божья благодать.

На этом аудиенция была окончена, мы с кардиналом вышли, и я сразу же сердечно обнял его.

— Я сделал, что мог, мальчик мой, — вздохнул он, — большего увы, никто бы не смог добиться.

— Понимаю и признаю, что случившееся целиком моя вина, — ответил я ему, — спасибо вам за помощь.

— Тогда до воскресенья, — улыбнулся он мне, — надень самое лучшее, что у тебя есть, поскольку папа решил изменить твою награду и ты получишь теперь гораздо больше, чем планировалось изначально.

— Снова одни тайны, — вздохнул я, на что он, посмеиваясь пошёл к своим знакомым, которые ждали, пока мы договорим.

«Ну и в конце концов, — подумал я про себя, — теперь я знаю, что в венецианских сокровищницах старых родов припрятано много чего интересного, будет на что с ними теперь торговаться. Я никуда не тороплюсь, так что обязательно ещё куплю себе мощи какого-нибудь почитаемого святого, уровня Иоанна Крестителя».

Стараясь таким образом успокоить себя, я стал ждать, когда освободится кардинал Латино Орсини, он был сегодня на курии, так что я решил просто дождаться его выхода, а к Колонна съездить уже во дворец, поскольку они ответили, что я могу приехать вообще в любое время. Хотя если честно, настроения у меня ездить по гостям, после случившегося, не было от слова совсем, но что поделать, отчитаться о выполнении поручений я был обязан.

— Ваше преосвященство! — позвал я, когда кардиналы, большой гурьбой, спустя два часа стали выходить из зала заседаний, я это время просто проскучал, но уезжать уже не сильно хотелось, так что я решил его дождаться.

Услышав мой голос многие оглянулись, но я, низко кланяясь всем подряд, подошёл к Латино Орсини.

— Иньиго, — улыбнулся он, — рад тебя снова видеть.

— Это взаимно, ваше преосвященство, — низко поклонился я ему, целуя протянутый мне перстень, — мы можем поговорить?

— Я думал ты приедешь ко мне в гости? — удивился он, — ты же прислал вчера гонца.

— Я и не отказываюсь, ваше преосвященство, — улыбнулся я, — просто хотел сказать вам пару важных вещей.

— Отойдём, — он позвал меня к себе и когда мы зашли в кабинет, он внимательно посмотрел на меня.

— Насчёт вашего сына, — начал я с самого главного, — я узнал, что король Фердинанд решил отдать земли Тальякоццо, роду Колонна, так что принял решение попросить его оставить Паоло у себя при дворе до конца года, чтобы он сдружился с наследником престола. Это позволило бы больше укрепить связи между вами и Фердинандом, поскольку он почему-то решил позаигрывать ещё и с Колонна.

Лицо кардинала побледнело, он в ярости даже стукнул кулаком по столу.

— Наши земли, этим ублюдкам⁈ — зло покачал он головой, прищурив глаза.

— Я всё правильно сделал, ваше преосвященство? — спросил его я, — просто Паоло не сильно хотел оставаться, так что мне пришлось настоять, а также уговорить короля, что его присутствие рядом с Альфонсо будет полезно для обоих семей.

— Разумеется Иньиго, — покивал кардинал, немного остывая, — но всё же, какие мерзавцы, эти Колонна! Тальякоццо — должны были быть нашими на долгие годы! Фердинанд обещал мне это!

— Видимо они что-то предложили ему взамен, но мне этого, к сожалению, не удалось узнать, — притворно тяжко вздохнул я.

— Всё равно Иньиго, благодарю тебя, — Латино Орсини благодарно посмотрел на меня, — ты выполнил мою просьбу и даже сделал больше.

— Всегда рад помочь, ваше преосвященство, мы ведь с вами давние друзья, — улыбнулся я и поклонился, — и конечно я приеду к вам в гости, просто хотел, чтобы вы знали, почему со мной нет Паоло.

— Я понял, ещё раз благодарю тебя, мой друг, — покивал он и мы вышли из его кабинета, расходясь в разные стороны. Он отправился на другое заседание, а я поспешил во дворец Колонна, застав там только маркиза Котроне, который меня принял.

— Просперо ещё нет, — объяснил он мне, когда слуги ввели меня на площадку, где он тренировался, — но если это срочно, с вами могу поговорить я.

— Не сильно срочно, скорее важно, — ответил я, смотря на мощное тело, переливающееся мышцами и пучками сухожилий.

— Да? — заинтересовался он.

— Мне удалось уговорить короля Фердинанда передать земли Тальякоццо, роду Колонна, — спокойно сказал я, — но правда он выставил ряд условий, о которых он сказал, что напишет вам напрямую.

Антонио Колонна скривился.

— Я уже получил это письмо, и да, Его высочество подтвердил, что ваша роль в этом была весьма велика.

Мужчина покачал головой.

— Получается, что теперь мы вам должны? Несмотря на условия, что нам выставил король.

— Долг — это такое слово, ваше сиятельство, — поморщился и я тоже, — мне оно не нравится в отношениях между друзьями.

Маркиз Котроне хохотнул.

— Набиваетесь и ко мне в друзья, так же как к Просперо?

— А почему нет? — прямо спросил я у него, — мы можем быть друг другу полезны.

— Обычно я не разговариваю с теми, кто якшается с Орсини, — он задумался, — но вы маркиз особый случай.

Я, приняв решение, стал скидывать с себя камзол, и достав меч, отстегнул пояс.

— Пока вы думаете, предлагаю поединок, поскольку я слегка улучшил навыки с нашей последней встречи, — просто сказал я ему, на что Антонио Колонна расхохотавшись, тут же согласился.

Проверочный удар по моему мечу, и я не стал убирать лезвие, как прошлый раз, а принял его на сильную сторону, вызвав у него лёгкую улыбку на губах. Он сделал два шага вперёд пытаясь оттеснить меня, но я, имея теперь силы парировать прямые тяжёлые удары, всё принимал на меч и даже пытался ответно рубить, когда подворачивался шанс.

Удар, ещё, и на лице у Антонио Колонна появилось лёгкое недоумение. Он сделал шаг назад и поднял свой меч, я сделал то же самое.

— Вы и правда быстро прогрессируете, маркиз, — он удивлённо посмотрел на меня, — всего за такой короткий срок!

— Пытаюсь искать себе только лучших соперников, ваше сиятельство, — пожал я плечами.

Маркиз Котроне задумчиво посмотрел на меня и решил.

— Приезжайте к нам в гости в эту субботу, я дам в вашу честь ужин. Всё же и правда, ваша помощь с землями была ключевой.

— Я обязательно буду, ваше сиятельство, благодарю за честь, — кивнул я и мы довольные друг другом пошли в зал, чтобы перекусить после поединка, поговорить о том, что происходило в Неаполе, а также что конкретно я говорил королю.