30 сребреников – 9. В синем море, в белой пене

Глава 5

Нас, разумеется, заметили и я увидел, как дежурные команды на кораблях, стали занимать посты, а на пристани появились вооружённые люди. Но стоило нам подойти ближе и все увидели мою фигуру, как тут же прозвучал сигнал горна об отступлении и люди стали расходиться.

Наша лодка подплыла прямо к пристани, где меня встречал весь цвет города. Руку мне подал сеньор Арсенио Алькальде, который, едва я ступил на ставшую мне родной землю, иронично спросил.

— Сеньор Иньиго, чтобы мы понимали сразу, вы к нам приплыли как арагонец или кастилец?

Люди кругом заулыбались от этой остроумной шутки, даже я рассмеялся и ответил судье.

— Идея пограбить собственный город выглядит конечно крайне привлекательно сеньор Арсенио, но что обо мне подумают потом жители?

— Что вы ведёте себя, как обычно? — он поднял бровь и все посмеивались, пока на землю не ступил и Каррильо де Акунья.

— Видите, ваше преосвященство, — жалобно обратился я к нему, — надо мной все смеются, а вы всё время говорите, что меня уважают.

Нужно отметить, что архиепископ был не в сутане, а в своей походной одежде. То есть выглядел ровно так же, как и все присутствующие тут дворяне, так что когда я обратился к нему по сану, многие тут же напряглись.

— Ваше преосвященство, позвольте вам представить этих славных людей, которые позволяют мне отдыхать и наслаждаться жизнью, пока сами трудятся не покладая рук на благо города и графства, — обратился я к нему и первым начал со встречавшего меня главного судьи, затем главы магистрата и так по очереди перебрал всех присутствующих.

Мужчины же, узнав, что я прибыл с самим главой церкви Кастилии, тут же растеклись патокой комплиментов ему и заверениями, что организуют праздники и богослужения, в честь его прибытия. Я видел, как настроение у архиепископа от всеобщего внимания тут же поползло вверх и хотя изначально я не планировал как-то праздновать своё прибытие, но видя, что ему нравится происходящее, я отозвал в сторону сеньора Антонио, и сказал, чтобы он развернулся по максимуму и денег не жалел. Глава магистрата понятливо кивнул и заверил меня, что всё организует так, чтобы архиепископ Толедо остался доволен оказанным ему гостеприимствам.

Нам быстро дали повозку, и мы поехали в мои скромные хоромы, вид которых чрезвычайно удивил архиепископа.

— Ты живёшь здесь? — искренне изумился Каррильо де Акунья, увидев три простых двухэтажных дома, пусть и обнесённых высокой каменной стеной.

— А вы что ожидали увидеть, ваше преосвященство? — хмыкнул я, — замок и дворец подобный Алькасару?

— Как минимум, — он всё ещё изумлённо смотрел на моё крайне скромное жилище.

— Давайте тогда, пока мы не заехали внутрь, я покажу вам, на что уходят мои деньги, — предложил я, он тут же согласился, и мы переехав на новую дорогу, поехали к огромному комплексу, который высился за моим домом. Я увидел, как там уже закончили строительство обоих монастырей, также возвели стены собора, у которого осталось только соорудить гигантский купол, после чего уже можно было начать работы по украшению стен и фасада.

— Помните, я просил у вас разрешение на привлечение самых способных монахов к обучению за мой счёт в школе инквизиторов? — спросил я Каррильо де Акунья и когда он кивнул, ошеломлённо осматривая гигантский комплекс из строящихся строений, я продолжил.

— Ну вот, это будет главный собор города, вон то здание уже почти готовый мужской монастырь, где и будет проходить обучение будущих инквизиторов, а вон то здание — это женский монастырь, я ещё пока не придумал, кого из орденов туда позову, но хочу, чтобы это были очень достойные сёстры.

Каррильо де Акунья ошеломлённо качал головой внимательно рассматривая здания и территорию, на которой всё это было расположено, поскольку тут уже начали разбивать парк, прокладывать свинцовые трубы для фонтанов и прочее благоустройство. Он, поворачиваясь ко мне, сказал.

— Каждый раз, ты меня удивляешь Иньиго, — похвалил он меня, — я рад что поехал с тобой, поскольку даже не представлял себе размаха твоей затеи. И конечно же понимаю, сколько это всё стоит.

— Не дороже той пользы, которую я надеюсь принести церкви и Богу, — улыбнулся я и перекрестился, — искоренение ереси я вижу, как главную задачу в своей жизни.

— Это очень похвально Иньиго! — Каррильо де Акунья был явно впечатлён увиденным, — беру назад все свои слова, про твой дом, он очень достоин, после того, что я сейчас увидел!

— Благодарю вас, ваше преосвященство, — склонил я голову, — ваши слова подтверждают, что мои труды не напрасны.

— Завтра покажешь мне стройку вблизи, хочу лучше рассмотреть тут всё, — покивал он.

— Я сделаю даже лучше, ваше преосвященство, — предложил я, — попрошу архитектора провести вам экскурсию и ответить на все интересующие вас вопросы.

Архиепископ покивал и сказал, что да, так будет даже лучше. На этом мы повернули обратно, чтобы попасть наконец домой, где нас выстроились встречать все, кто там был. С радостью и даже облегчением я увидел там живыми и здоровыми сеньора Аймоне и сеньора Фелипе, ну и конечно Бернарда, который должен был довести руду и проследить, чтобы из неё сделали серебро по предложенному мной способу.

Снова началась длительная процедура знакомства и представлений, всё же примас Кастилии был фигурой очень высокого положения и статуса, чтобы просто представить его, как своего друга. Выполнив долгие, но нужные процедуры, я попросил Бернарда заняться устройством Каррильо де Акунья в лучшие комнаты, а сам попросил мне позвать отца Иакова и отца Стефана, поскольку меня сейчас интересовал только один вопрос — кто убил Жюльетту и пытался меня отравить.

Ждать их долго не пришлось, поскольку по городу уже звонили колокола и новость о том, что вернулся граф вместе с гостем, да ещё и каким, тут же облетела всех и они пришли сами. Уединившись, я посмотрел на серьёзных инквизиторов.

— Я не увидел среди встречающих Марка, — заметил я, когда мы сели друг напротив друга.

— Прежде чем вы начнёте нас ругать, Иньиго, — спокойно ответил мне отец Иаков, — выслушайте пожалуйста всё, что мы хотим вам сказать.

— Хорошо, — пообещал я, приготовившись слушать.

— Поскольку вы запретили пытки, — продолжил он, — у нас оставались только разговоры и поиски несостыковок в показаниях людей. Так, вскоре мы исключили Марту и Камиллу из числа подозреваемых, а также сеньору Паулу.

Он посмотрел на отца Стефана и тот продолжил.

— У нас остался только брат Жюльетты, который, как вы и сами это видели, просто убивался от смерти сестры и заподозрить его в том, что он её и убил, было крайне не по-человечески, поэтому мы решили начать опросы с тех, кто знал Жюльетту, выяснив, что девочка ни с кем не общалась, а мужчин попросту боялась, чтобы подпустить к себе кого-то близко. Тогда мы вспомнили о том, что у Марка убили ещё и невесту, на которой он хотел жениться и решили покапать в этом направлении, что дало совершенно не те результаты, на которые мы рассчитывали. А поскольку в отношении людей, не входящих ваше окружение запрета на пытки не было, мы выяснили крайне интересные подробности о самой Глории и людях, с кем она прибыла в Аликанте.

— Миланские шпионы, во главе с Джованни Симонетта, братом советника Франческо Сфорца, — покачал головой уже отец Иаков, — начав расследовать столь неожиданный факт, мы привлекли к поискам городскую стражу и сеньора Габино, который сильно нам в этом помог, помимо вашей охраны.

— Всё интереснее и интереснее, — я покачал головой, узнавая такие подробности.

— Дальше будет тоже много чего удивительного, — заверил он меня и продолжил рассказ, — оказалось, что к моменту нашего расследования они все мертвы, кроме самого Джованни Симонетта, который забился в одну портовую дыру, боясь высунуть нос на улицу. Мы нашли его. и узнали ещё более интересные вещи, такие например, что его племянницу убили вовсе не они, а неизвестно кто, поскольку он сам был весьма опечален, узнав о смерти девушки, поскольку подумал, что её убили вы, раскрыв, как шпионку.

— Вот так мы и узнали, что Марк работал не только на вас, но ещё и сливал всю вашу переписку Франческо Симонетте, — покивал головой отец Стефан.

Я скрипнул зубами, поскольку сам приютил змею на своей груди, думая, что то добро, которое я сделал для него и сестры, сделает парня если хотя бы не благодарным, то верным мне. Как оказалось, я сильно в этом ошибался.

— Также ещё Джованни Симонетта рассказал нам, что вами заинтересовался неизвестный ему араб, который сам нашёл миланцев и предложил свою помощь в вашем устранении, сказав, что тоже в этом заинтересован, — продолжил отец Стефан, — они сначала отнеслись к нему с подозрением, но он предоставил такой быстродействующий яд, которого ни у кого из них не было. Его же и пустили в дело при вашем отравлении.

— Что ещё за араб? — изумился я, начиная вспоминать, кому я там мог прищемить дверью хвост.

— Али аль-Мандри, его имя, — ответил священник, — мы привлекли к делу сеньора Арсенио Алькальде, у которого обширные связи среди мудехар, и он по своим каналам узнал, что это близкий друг Абу аль-Хасан Али, одного из наследников нынешнего эмира. Что странно, этот друг возник словно из ниоткуда, его никто не знает, но за всего год, он с принцем стал не разлей вода.

— М-да, история становится всё запутаннее, — покачал я головой.

— Именно поэтому мы решили отпустить Марка, — ошеломил меня новостью отец Иаков, — сеньор Арсенио, помог нам подкупить одного из членов банды этого странного мавра, а когда они поймали Марка, то видимо узнав от него, что обратно он вернуться уже не сможет, Али аль-Мандри забрал его с собой в эмират.

— Нам с этого какая польза? — нахмурился я, — я бы лучше сварил этого негодяя живьём в кипятке.

— У нас вначале были схожие мысли, сеньор Иньиго, Жюльетта была хорошей девушкой и христианкой, — покивали оба священника, — но поскольку Марк уже больше того, что он рассказал миланцам, не мог рассказать арабам про вас, мы решили с помощью уже нашего шпиона проследить за тем, зачем он нужен этому Али аль-Мандри. Мы заплатили нашему шпиону и пообещали ещё больше денег, если он за время пути вотрётся в доверие к Марку.

— Предатель предаёт предателя? — хмыкнул я, — как иронично.

— Мы тоже так решили, Иньиго, — невесело улыбнулся брат Иаков, — как и надеялись на то, что вы простите наше своеволие.

— Да, этот араб, — я покачал головой, — от чего-то меня смущает, так что пожалуй соглашусь, узнать кто он и чего ему от меня нужно, будет важнее казни предателя.

— К тому же он недавно прислал первое сообщение, — кивнул священник, — и странностей не стало меньше. Аман — этот наш человек, говорит, что ему удалось стать охранником Марка, и что Али аль-Мандри каждый день расспрашивает только о вас.

— Нужно будет поговорить с сеньором Арсенио, — задумчиво пробормотал я, — кому я это понадобился настолько, чтобы это всё организовать.

— Вот и мы сеньор Иньиго, были сильно удивлены, узнав всё это, — покивал отец Стефан.

— Благодарю вас, друзья мои, — поблагодарил я их, — вы проделали огромную работу, и главное сняли подозрения в предательстве с непричастных к этому.

Довольные инквизиторы переглянулись и улыбнулись мне.

— Я могу вас чем-то отблагодарить? — поинтересовался я у них.

— Вы уже это делаете, сеньор Иньиго, — отец Стефан показал рукой в сторону стройки, — большего мне не нужно.

— И мне тоже, — покивал отец Иаков.

— Тогда ещё раз вас благодарю, и жду новостей от Амана.

— Конечно, мы сразу доложим обо всём вам, как от него прибудет следующее послание.

— Кстати, а что с этим Джованни Симонетта? — вспомнил я, — вы сказали допрашивали его, что с ним сейчас?

Отец Стефан перекрестился и мирно заметил.

— К сожалению Бог забрал его к себе, сеньор Иньиго, он не выдержал пыток.

— Ну тогда надеюсь в аду ему найдут место погорячее, — сразу успокоился я, поскольку каждый получил по своим заслугам. Марк, конечно, ещё нет, но помня свои планы по завоеванию территорий Гранадского эмирата, я просто не сомневался, что мы с ним ещё встретимся, уж больно его новый хозяин, был сильно зациклен на мне.

— Всё, — я поднялся с кресла, — ещё раз благодарю вас за помощь, я не сомневался в вашем профессионализме и мог смело оставить это дело на вас.

Оба священника улыбнулись и простились со мной. Я хотел было пойти к Бернарду и узнать про руду и серебро, но ноги повели меня к Марте, которая упала передо мной на колени.

— Марта перестань, — я взял её за руку и поднял рыдающую женщину с пола, — инквизиторы разобрались в этом деле, и мы знаем, кто убил Жюльетту. Ты и Камилла ни в чём не виновны и вам не нужно просить у меня прощенье.

— Всё равно, сеньор Иньиго, — Марта рыдая, держала меня за руку, — я как только не корила себя, что не следила за всем сама, даже представить себе не могу, что было бы, если бы Бог не отвёл от вас беду.

— Всё хорошо, моя дорогая. У меня к тебе просьба. Ты можешь сегодня порадовать меня и моего гостя вкусной едой? — попросил я флорентийку.

— Конечно, сеньор Иньиго, — закивала она, — я уже начала готовить то, что вы любите.

— Спасибо, — поблагодарил я женщину, — и ещё мне нужно кое-что, пока еда готовится.

— Чем я могу вам ещё помочь, сеньор Иньиго?

— Где могила Жюльетты? — тихо спросил я, а на глазах женщины выступили слёзы.

— Пойдёмте, я покажу, — засобиралась она, и мы, накинув верхнюю одежду пошли в сторону ближайшей церкви, где было небольшое кладбище.

Марта подвела меня к простому деревянному кресту и видя мой взгляд, сказала.

— Оставлю вас.

Она ушла, а я смотрел на небольшой холмик земли и деревянный крест с именем, вспоминая тот первый раз, когда увидел Жюльетту.

— Я так и думал, что ты пойдёшь сюда, — услышал я рядом голос отца Иакова.

— Она мне нравилась, — вздохнул я, — наверно можно даже сказать, она была моей первой влюблённостью.

Священник подошёл ближе и встал рядом, тоже смотря на крест.

— Мне тяжело было отпускать Марка, — признался он, — мы с отцом Стефаном долго спорили, что будет лучше для дела: его смерть или узнать, кто хотел вас убить, а главное зачем.

— Согласен, — ответил я, — он лишь оружие в руках тех, кто дал ему яд.

— Мы тоже так подумали, приняв это нелёгкое решение, — вздохнул он.

Замолчав, мы стояли над могилой девушки, которая умерла только потому, что доверяла и любила своего убийцу.

— Что тебя гнетёт самого? — неожиданно спросил у меня священник.

Я поднял на него взгляд, захотел соврать, но его глаза не дали мне этого сделать.

— Я не могу вам об этом рассказать, отец Иаков, — вздохнул я, — иначе вы от меня отвернётесь.

Священник изумлённо посмотрел на меня.

— Когда ты последний раз исповедовался? — строго спросил он.

— Даже не надейтесь, отец, — я покачал головой, — ваше мнение для меня очень важно, и я не хочу потерять его.

— Что ты наделал? — он пристально посмотрел на меня, — убил кого-то?

— Я многих убивал, — его слова меня рассмешили.

— Иньиго, ты понимаешь о чём я говорю, — он не принял мою весёлость, — ты убил кого с… наслаждением?

— Чужие смерти никогда не приносили мне удовольствия, отец Иаков, — я покачал головой, — но этим поступком я точно не горжусь. Я не рассчитал последствия своего шага, принятого в эмоциях, а теперь ещё оказалось, что Глорию скорее всего убил Марк, а не люди Франческо Сфорца.

— Ты сделал что-то более ужаснее, чем смерть невинного человека? — священник даже отшатнулся от меня.

— Я не хочу больше об этом говорить, — я покачал головой, — точно не сейчас.

— Хорошо, я подожду, — не стал он настаивать, — но надеюсь первым, к кому ты придёшь, буду я.

— Да мне не то, чтобы было из кого выбирать, — грустно хмыкнул я и отвернулся от могилы Жюльетты, — я после этого случая, понимаю, что надо перестать слепо доверять людям.

Священник покачал головой и показал на церковь, рядом с которой мы стояли.

— Идём, помолимся.

И хоть дел у меня было ещё выше крыши, я не смог ему отказать, и мы пошли молиться, чем изрядно удивили местного священника, который увидел целого графа, без своей привычной свиты и в сопровождении лишь отца Иакова. Получив от меня пожертвование, он тихо удалился, чтобы нам не мешать.