Самый дорогой враг

Глава 17 Выход из затруднительного положения

Дня через три выяснилось, что подмастерье не соврал. Лавочник и правда давно перестал закупать жидкое серебро. И вообще, удешевлял производство, как мог. В ход шли и мел, и глина, и даже толченые кости мышей.

Вино для уксуса приобреталось по самым дешевым и негодным тавернам. Где о качестве не могло идти и речи. О гигиене, судя по состоянию мастерской, торговец тоже задумывался мало. Насколько презентабельна была лавка, настолько же неприглядной оказалась обратная ее сторона.

Чаши для замешивания пасты хранились под кроватью, соседствуя с ночным горшком. Ингредиенты содержались в сосудах, которые не мылись годами. Одной и той же тряпкой протирались и ступки для размельчения, и стол.

Стража, проводившая обыск, только брезгливо морщилась, обыскивая углы. Да, многие из них выросли в гораздо худших условиях, но никто не ожидал подобного от места, где производятся средства для женской красоты.

И хотя скандал не разгорелся, а лавочник отделался лишь крупным штрафом за подлог, по столице все равно поползли слухи. Причем каждый привносил в них что-то свое. И довольно скоро многие были уверены, что содержимое для всяких средств добывается едва ли не из выгребных ям, а вымешивается в помойных ведрах.

Особенно усердствовали травники, почувствовав возможность сбыть даже самые залежавшиеся сборы. Траву ведь ни с чем не спутаешь, к тому же, ее можно лично заварить в чистой посуде, чистой водой.

Не прошло и недели, а выручка в косметических лавках рухнула в несколько раз. Зато вырос интерес к травам и маслам. И особенно к самому редкому из них — подсолнечному. Одна дама вдруг обнаружила, что выпитая натощак десертная ложка снимает боли в животе и улучшает цвет лица.

Причем ни от розового, ни от зеленого масла такого эффекта не наблюдалось.

Последнее, увы, выяснилось опытным путем, добавив столичным лекарям пациентов. Те же лекари, быстро сообразив — что к чему, быстро раскупили все подсолнечное масло, что смогли найти и стали предлагать в качестве лекарства.

Услышав о такой предприимчивости, Алесия только качала головой. Женщину вообще не покидало чувство, что слегка зацепив одного лавочника, она разворошила целый осинник. И какое счастье, что о ее причастности к этому делу никто не знал. Как-то не хотелось только вернувшись в столицу вновь нажить себе здесь врагов.

Супруг, побывав на производстве зеркал и пообщавшись с золотых дел мастерами вынужден был признать, что жидкое серебро, похоже, не так уж безвредно, как считалось ранее. И обещал подумать, как донести это до остальных.

Провела Алесия и беседу со служанками. Сперва отчитала их за пользование господской косметикой, а потом прочла целую лекцию о вреде последней. Правда пришлось говорить на понятном для девиц языке.

Так капли для глаз получили сравнение с удобрениями, которые сперва заставляют расцвести глаза как можно ярче, но потом взгляд так же скоро завянет, исчерпав все краски и оставив после себя слепоту.

А без зрения придется распрощаться с работой. Даже улицы мести не возьмут.

Что же касается пасты для отбеливания… Тут Алес немного покривила душой, понимая, что бесполезно рассказывать девицам о парах ртути. Не поймут. Поэтому она выдала им более доступную версию.

Почему светлеет лицо? Да потому что паста вытягивает к этому месту всю имеющуюся в организме белизну. Чем бледнее щечки, тем меньше цвета останется в зубах и костях. Те начнут неотвратимо чернеть, а потом и вовсе сгниют.

Подействовало лучше ругательств и порки. Служанки устрашились и, как поведала потом Агнета, несколько вечеров подряд изучали свои зубы в отражениях с водой.

А вот на Лианну страшилка не произвела нужного впечатления.

— Я все равно никогда больше не смогу выйти из дома. — буркнула она, отвернувшись к стене. — С такими уродливыми красными пятнами на щеках, уже не имеет значения, какого цвета мои зубы.

— Пятна пройдут, как проходят синяки и царапины. — парировала женщина. — Зубы же останутся с тобой до самой старости. Поэтому их надо беречь.

Увы, «лечение», которое заключалось в умывании ромашкой, питье укрепляющих отваров и ежедневной смене наволочек пока не давало результата. Пятна никак не желали сходить, кожа шелушилась, а местами еще и вылезли мелкие белые прыщики.

Видимо лицо решило высказать своей обладательнице громкое и увесистое — «Фи!». А может, желало, чтобы его просто оставили в покое. И спустя примерно неделю, Алес приняла решение, что отныне виконтесса будет умываться обычной кипяченой водой.

Помимо всех забот, отдельной проблемой стали выходы в свет, игнорировать которые, к сожалению, не получалось. Приглашения приходили через день. Многих дам внезапно заинтересовала графиня Арельс. Официально говорилось о том, что общество в свое время было несправедливо к бедняжке.

На самом же деле, всем хотелось знать — чем именно пользуется леди Арельс для поддержания красоты? Теперь, когда вскрылась столь чудовищная правда о косметических лавках, дамы срочно искали альтернативы. И каждая более-менее цветущая леди средних лет могла раздавать советы налево и направо.

Откровенно говоря, Алес обошлась бы и без этой чести. Но здравый смысл подсказывал, что лучше не противиться, а извлечь из всеобщего интереса пользу.

Например, рассказать о народных масках для волос и лица, знакомых еще из родного мира, намекнуть о пользе гигиены, и конечно же, о правильном питании. Куда же без него? Тем более горькой пшеницы уродилось с избытком. Фенел в коротких записках, передаваемых через управляющего, сетовал, что не знает, куда ее всю девать.

Скот столько не съест. Питаться самим? Так зачем, если в деревнях нет голода. Почему тогда посадили так много? Дак по привычке — вдруг что? А оно оказалось вполне ничего.

Урожай пришелся кстати. Светские дамы, узнав, что графиня Арельс ест на ужин горькую пшеницу, дружно наморщили носы. И так же дружно выгребли у ее крестьян все запасы. Кроме гречки разошлась и капуста, листы которой Алесия посоветовала прикладывать к лицу. Единственное, о чем женщина решила умолчать — что кашица из сырого картофеля помогает от темных кругов под глазами. Не хотелось, чтобы деревни остались на зиму без еды.

К слову и капуста, и картофель, и даже горькая пшеница росли не только у нее. Но дамы почему-то решили, что свое — не такое действенное. Ну и Всевышний им судья.

В какие-то моменты, Алесия невольно начинала чувствовать себя белочкой, загнанной в колесо. Семья, свет, необходимость пересекаться с мастерами. Книжный цех, заинтересовавшись «светскими листками» требовал содействия. Кожевники объединились с мебельщиками. Альма согласилась взять еще несколько учениц. Михаль случайно спалил свою мастерскую, в безуспешных попытках изобрести фотоаппарат. Показанный некогда трюк с камерой Обскура давно превратился для парня в навязчивую идею.

За чередой забот промелькнула и счастливая новость — леди Бартон ждала третьего ребенка. Но в то же время это означало, что Бартоны останутся в своем замке и не появятся в столице этой зимой.

Алес и сама не заметила, как промелькнула первая половина осени. Даже листья осыпались, будто в быстрой перемотке. Со щек Лианны успели сойти пятна, но небольшие следы еще оставались. Зато Робин подхватил первую в жизни простуду и тут же заразил ею сестру.

И это было плохо сразу по множеству причин. Во-первых, мало приятного, когда болеют дети. Во-вторых, в свете поползли шепотки, что виконтесса крайне слаба здоровьем. Пока еще негромкие, но если дать им разрастись, то Лию могли автоматически отнести в разряд не самых пригодных невест. И с этим срочно надо было что-то делать.

Впервые за много дней сквозь плотную пелену утреннего тумана пробился солнечный луч. Ярким пятном он скользнул по стене, метнулся к каминной полке, где и завис над догорающими поленьями.

Зябко поежившись, Лианна села на кровати и подтянула одеяло до самых плеч. Уютное, нагретое за ночь гнездышко со всех сторон обволакивало приятным теплом. И покидать его, пока слуги заново не разожгут камин, просто не хотелось.

Пару раз зевнув, девушка прикрыла глаза, прислушиваясь к своим ощущениям. Нос, наконец-то, снова дышал. Горло не саднило. И даже монотонная головная боль канула в небытие.

Рука сама собой метнулась к подушке, под которой хранилось маленькое зеркальце, размером с ладонь. Из-за внезапно свалившейся простуды, Лия успела забыть про него. А ведь столько времени оно было главным источником ее огорчений.

Поэтому первые мгновения девушка держала его на вытянутой руке, постепенно приближая к лицу. Первое, за что зацепился взгляд — благородная синева под глазами, которая дополнялась легкой бледностью.

Правда особой радости по поводу ушедшего загара Лианна не ощутила, потому что он прихватил с собой тонкий слой кожи. И кое-где на скулах до сих пор сохранялась легкая краснота. Несколько пятен на щеках. Но всего хуже был уродливый рубец над бровью, размером примерно в половину ногтя.

Прикусив губу, Лия коснулась шрама.

— Сколько раз я просила тебя не трогать лицо! — прозвучало вдруг от двери, и девушка поспешно отдернула руку.

В комнате появилась Алесия с огромной чашкой горячего молока. Приправленное медом и пряностями оно источало яркий аромат, но за последние дни его было выпито столько, что Лианна поморщилась, вспомнив вкус.

— Можно хоть сегодня обойтись без него? Мне уже гораздо лучше.

— Тебя уговаривать, как Робина? — хмыкнула женщина, ставя чашку на круглый столик. — Могу рассказать сказку, спеть песенку…

Лия закатила глаза. Одна-единственная попытка отослать Агнету обернулась в итоге тем, что Алес стала лично приносить лекарственное питье. И следить, чтобы оно было выпито до последней капли.

— Обойдусь. — девушка взяла чашку и поднесла к губам. Раз уж нельзя увильнуть от неприятного дела, лучше покончить с ним сразу. К тому же, хоть мачеха и ворчала, она была главным источником новостей. И единственной нитью, связывающей с остальным миром.

Вот и сейчас, опустившись на край одеяла, Алесия чуть потерла виски. Выдохнула. И посмотрела так, что без лишних слов стало понятно — речь пойдет совсем не о новостях. Впрочем, начала она издалека.

— Рада слышать, что ты чувствуешь себя лучше. Больше не знобит?

Лия мотнула головой.

— И горло не беспокоит?

Получив еще один отрицательный ответ, женщина коснулась губами ее лба, после чего улыбнулась.

— Что ж, это хорошо. Последствия отбеливания уже тоже почти прошли. А значит, пора понемногу возвращать тебя в свет…

Едва не поперхнувшись горячим питьем, Лианна отчаянно замотала головой. Хоть постоянное сидение в четырех стенах навевало бесконечную скуку, не могло и речи идти о том, чтобы показаться кому-либо на глаза. Окружающие же сразу увидят все изъяны кожи. И уродливый след над бровью…

Еще раз вздохнув, Алесия сцепила пальцы на коленях.

— Ты все равно не сможешь прятаться от людей вечно. Рано или поздно тебе придется показаться в обществе.

— Никогда.

— Графиня Роберон на днях выразила сожаление, что у тебя столь хрупкое здоровье. А леди Латорс заметила, хоть и не при мне, что девица, которая хворает от любого сквозняка, едва ли может рассчитывать на хорошую партию. Мне бы не было дела до их слов, но насколько помню, ты очень хочешь выйти замуж. Конечно, твой отец мог бы сам подобрать тебе жениха и познакомить вас в день свадьбы, однако мне кажется, что это не самый разумный подход.

Приторно сладкое молоко в один миг вдруг стало безвкусным. Сознательно или нет, мачеха надавила на самое больное. Лианна отвела взгляд.

— Ты же знаешь, что я не могу появиться в свете в таком виде.

— В каком — таком? Несколько едва заметных пятнышек, которые еще надо разглядеть. Ты явно переоцениваешь свечное освещение, к тому же…

— Те, кому надо — разглядят. — перебила ее девушка. — И тогда я стану всеобщим посмешищем. И никто из молодых людей даже не посмотрит в мою сторону!

Встряхнув головой, Алес скрестила руки на груди.

— Я бы не была столь категоричной. К тому же, есть как минимум один человек, который ни разу не спросил меня о твоем здоровье, но все время оказывался неподалеку, как только заходила речь о тебе. И если хочешь знать мое мнение…

Лия сжалась. Она готова была уступить мачехе в чем угодно, но также знала, что никакая сила не заставит ее показаться в свете. Пусть уж лучше все думают о ее слабом здоровье. В этом хотя бы есть что-то романтичное.

— Не хочу! И если ты думаешь, что я от безысходности решусь выйти за Джера… — Лианна осеклась. Она и сама не могла понять, почему именно это имя сорвалось с губ. Ведь у нее даже мыслей не было о виконте.

В глазах Алесии заплясали насмешливые огоньки.

— А ведь я даже не сказала о ком речь. — хмыкнула она.

— Нетрудно догадаться. — буркнула девушка, сосредоточив внимание на остатках молока. — Он просто первый, кто приходит на ум, когда заходит речь о чужой назойливости.

— И все же…

— Нет.

Алесия махнула рукой.

— Ну хорошо, вернемся к этому разговору позже. А сейчас я собиралась сказать совсем о другом. У меня на днях появилась одна идея, которая позволит тебе появиться в обществе так, чтобы никто не увидел твоего лица… — она выдержала звучную паузу.

Лианна моргнула. На ум почему-то сразу пришла встреча у кожевников. Джер, чье лицо было закрыто полоской ткани. И как он, без лишних слов, стянул с ее руки перчатку. Девушка дернула плечом, отгоняя воспоминания.

Не собирается же мачеха устроить прием в кожевенном цеху? Как выяснилось — нет.

— Маскарад! — объявила Алесия, спустя несколько секунд. — Вечер, где каждый должен будет скрыть свою личность за маской. А еще явиться в нарядах, которые вышли из моды… лет триста назад. Благо, портреты предков имеются почти у всех. Да, придется устроить небольшую проверку на входе, и пропускать гостей только по именным приглашениям…

— Подожди! — остановила ее Лия, чувствуя, что еще немного и у нее голова пойдет кругом. С одной стороны, предложение мачехи звучало завораживающе. С другой же — пугало своей новизной. — Думаешь, кто-то согласится появиться на людях в платьях, которые вышли из моды еще до правления Сьюзара Второго?

— Почему бы и нет? Ведь все лица будут скрыты за вуалями и масками. К тому же, приглашения получат далеко не все, а подобное очень хорошо разжигает интерес. Наверняка некоторые потом попытаются повторить, но мы будем первыми. Впрочем, найдутся и осуждающие, однако я уже придумала, как закрыть им рты.

— И как же? — сама того не заметив, Лианна подалась вперед. Идея мачехи еще ее не увлекла, но уже зажгла в груди крошечный огонек. Внезапно захотелось оказаться среди людей, услышать музыку, потанцевать…

Алесия звонко рассмеялась и покачала головой.

— А об этом я тебе расскажу, только если ты перестанешь себя жалеть, выберешься наконец-то из постели, и примешь самое деятельное участие в подготовке.