Аберрант. Пробуждение

Глава 5

Где я?

Почему так темно? Почему так жарко?

Кто меня уложил в кровать?

Грид?

Так он же мертв.

Обалдеть! Я убил человека…

А что дальше было?

Не помню.

Помню только безумную эйфорию. Смерть ублюдка вызвала у меня какое-то ненормальное чувство…

Счастья?

Да хрен его знает, что это было. Но ощущение просто неземное — в погоне за таким и маньяком недолго стать.

А может я и есть маньяк? Жил все эти годы не подозревая, как приятно убивать людей.

Ладно. Прямо сейчас это не имеет большого значения. А вот что действительно важно — понять где я нахожусь и свалить отсюда прежде, чем кореша покойника начнут задавать неудобные вопросы.

Попробовать встать?

Едва я потянул к себе правую руку, как раздался характерный металлический лязг и в сустав предплечья впилось что-то твердое.

Вот и отбегался…

— Очнулся?

Заскрипевший в темноте голос заставил вздрогнуть. Послышалась тихая возня и через пару секунд справа загорелась тусклая лампа. Попривыкнув к свету, я разглядел небольшую прикроватную тумбочку, а за ней старинное кресло-качалку, в котором удобно расположился знакомый ученый.

Философ. Кажется так называл его Грид.

На этот раз старик был одет иначе. Белый врачебный халат уступил место камуфляжному костюму и крепким берцам на толстой подошве. А дорогущий механический протез теперь скрывала черная повязка, наподобие пиратской. Подобная экипировка отлично бы подошла какому-нибудь матерому охотнику на мутантов, но никак не худосочному задроту из лаборатории.

Он тут один?

Взгляд заскользил дальше, тщательно изучая детали окружения. Завешанное темными шторами окно и небольшой грубоватый столик под ним. У противоположной стены массивная входная дверь с простым засовом; чуть левее — две полки с бытовым хламом и кривой самодельный шкафчик для одежды. По сути примитивные предметы мебели не стоили упоминания, если бы не одно важное «но».

Все они оказались сделаны из натурального дерева, а не его углеводородной имитации. Пускай внешне это не всегда легко отличить, но мой чуткий нос обмануть сложно. Как пахнет древесина я прекрасно знаю.

Ну и откуда такой домик взялся в гетто?

Или я уже не в гетто?

— У тебя, наверное, появилось множество вопросов, мой юный друг? — нарушил затянувшееся молчание старик.

— Друг? — я демонстративно побряцал обхватившей запястье железякой. — И давно у вас друзей принято на цепи держать?

— Не паясничай. После того, что ты сотворил с Борисом, мое руководство имело твердое намерение отправить тебя следом за ним, причем самым жестоким способом.

— Ну так что помешало?

Как бы ровно я не хотел произнести эту фразу, она прозвучала с заметной ноткой язвительности, что было совсем некстати.

— Я помешал, — собеседник, казалось, проигнорировал мой вызывающий тон. — Мне удалось его убедить, что живым ты представляешь намного большую ценность. Так что советую если не подружиться со мной, то хотя бы вести себя сдержанно. Тем более ненависти к тебе я не испытываю и прекрасно понимаю, почему ты сделал то, что сделал. Как бы это не было горько признавать, но гибель Бориса сделала это мир чуточку чище.

Его слова приятно удивили, однако я предпочел попридержать эмоции и указал взглядом на наручники:

— Считаете жизнь на привязи лучше смерти?

— Слишком субъективный вопрос, — покачал он головой. — Ты получишь свободу, как только у меня появится уверенность, что у тебя отсутствует желание мстить всем подряд без разбора.

— И? Допустим вы в этом убедитесь. Что дальше? Неужели возьмете и сразу отпустите домой? — горько усмехнулся я.

— Зачем? — он приподнял брови. — На тебя ведут охоту люди Императора; твоя фотография скоро украсит каждый полицейский участок страны. Ты правда хочешь вернуться в Метрополию?

— Вернуться? — я почувствовал, как волнительно застучало сердце. — То есть мы… Мы сейчас не в Краснодаре?

— Примерно в пяти тысячах километрах от него. Здесь тебя не найдет никто.

Пять тысяч километров от дома?

Сдерживать эмоции стало на порядок труднее.

— Мы за… за границей?

— Не совсем. Юридически это исторические земли России, — охотно пояснил ученый. — Но реальной власти здесь нет со времен начала Катаклизма. Дикие места и полное отсутствие законов; только право сильного.

— Да говорите уже! — не выдержал я.

— Озеро Байкал! — торжественно объявил старик. — А если точнее — остров Ольхон.

— Офиге-е-еть!

— Вижу мне удалось тебя поразить.

— Не то слово! Я ведь никогда не бывал за пределами гетто.

— Тебя еще много что удивит, — довольно произнес он. — Например прямо сейчас мы находимся в точке пересечения двух квантово-пространственных аномалий.

— Сразу двух? — вздрогнул я. — А мутации?

— Что «мутации»?

— Ну… Мои школьные учителя говорили, что пребывание внутри аномальных зон опасно для жизни. Облучение, изменение структуры ДНК; потом смерть или превращение в мутанта.

— А мои учителя говорили, что от регулярного онанизма на ладошках волосы вырастут. Смею заверить — наглая ложь!

Он демонстративно выставил руки с таким серьезным видом, что я невольно прыснул со смеху.

— Вижу с чувством юмора у тебя все в порядке, — с улыбкой продолжил старик. — Что же касается учителей в школе — их основная задача познакомить учеников с азами, а не разжевывать частности, которые вам никогда не пригодятся. По их мнению.

— Какие еще частности?

Ученый на секунду задумался, а затем произнес:

— Выпьешь стакан кислоты за тысячу рублей?

— Конечно нет!

— Неужели настолько сильно не любишь лимонад? — хитро прищурился он.

— Вообще-то речь шла о кисло… — я внезапно осекся, сообразив в чем загвоздка. — Ну да… Лимонад ведь тоже кислота.

— Это и есть частности, мой юный друг. Учителям проще отмахнуться и сказать, что все аномалии одинаково опасны, чем разжевывать действие каждой по отдельности. Но вообще сомнительно, чтобы кто-то из ваших школьных педагогов имел широкие познания в этой области. Думаю они сами искренне верят в то, что говорят вам.

— То есть на этом острове моему здоровью ничего не угрожает. Так?

— Если ты про превращение в мутанта — забудь.

— А если не про него?

Он ненадолго задумался, а затем снова заговорил:

— Вам в школе рассказывали о демолитах?

— Не особенно много. Но я знаю, что это минералы из которых производят блокираторы способностей. Их ставят в банках, крупных магазинах, резиденциях аристократии. И еще вроде бы в междугородних тоннелях, чтобы монстры не смогли их повредить.

— В целом верно, — довольно кивнул ученый. — Где и как демолитовую руду добывают знаешь?

— На клановых рудниках, конечно. А к чему вы это вообще?

— К тому, что демолитовые жилы могут зарождаться исключительно внутри аномалий эпсилон-типа и никак иначе. Тем не менее, люди на этих территориях как-то работают, заводят здоровых детей и даже успешно выходят на пенсию.

— А нам учителя говорили, что на таких рудниках трудятся роботы! — возмутился я. — Снова врали?

— Не нужно все воспринимать буквально и делать скоропалительные выводы, мой юный друг, — покачал головой старик. — Тяжелые работы действительно производят роботы. Однако как бы хорошо не была автоматизирована добыча — без личного присутствия профессионалов обойтись невозможно. Механики, геологи, инженеры, подсобные рабочие — все они проводят внутри нестабильных зон очень много времени.

— Намекаете, что мы находимся на одном из клановых рудников⁈

— На руднике, но не клановом, — усмехнулся Философ. — Это свободная земля. И рудник тоже свободный: китайцы, монголы, буряты, русские — мы никого не прогоняем и всем даем возможность заработать столько, насколько хватит сил. Конечно конфликты случаются, но в целом люди стараются уживаться.

— Погодите! Значит аристократия не в курсе об этом месторождении?

— Кое-кто в курсе. Например род Щербаковых, что контролирует Красноярскую Метрополию. Сейчас их клан расширяет зону влияния на восток и активно возрождает погибший Иркутск.

— Почему они тогда вас отсюда не выкинули? — удивился я.

— А должны?

— Ну знаете… Я может быть и плохо разбираюсь в устройстве внешнего мира, но точно не идиот. Ни один сильный род не пройдет мимо халявы.

— Кто сказал, что это халява?

— Разве нет? Что мешает Щербаковым с их могуществом забрать этот рудник себе?

— Труднодоступность? Экономическая нецелесообразность? Вторая аномалия? А может все вместе и сразу? — загадочно улыбнулся старик.

— Что за вторая аномалия? — во мне снова разгорелось любопытство.

Вместо ответа он приподнялся с кресла и протянул мне горящую лампу:

— Изучи ее.

— Секунду… — я внимательно уставился на предмет.

Нижняя часть прибора представляла собой самодельный пластиковый тубус, на котором почти сразу удалось заметить характерные насечки «+» и «-», выдающие аккумулятор. А вот верхняя половина действительно таила в себе сюрприз: внутри полого стеклянного шара сияла раскаленная металлическая нить. Подобный тип освещения перестал применяться еще задолго до Катаклизма.

— И? — я нетерпеливо уставился на него. — Как древняя лампа накаливания связана с аномалией?

— А теперь взгляни сюда.

Он поставил светильник на тумбочку, после чего извлек из ее недр… мой потерянный рюкзак!

— Твое?

— Мое! — обрадованно кивнул я. — А там зеленый кулончик на цепочке такой был…

— Не переживай, все твои вещи на месте. Но нас сейчас интересует лишь одна.

Он вынул из бокового кармана фонарик и перебросил его на кровать:

— Включи.

Все еще не понимая, к чему он клонит, я взял предмет свободной рукой и нажал боковую кнопку.

А дальше начались чудеса!

Вместо привычного белого, зажегся ярко-желтый цвет, который прямо на глазах начал превращаться в оранжевый, а затем вообще погас. Через пару секунд он снова засветился, но на этот раз ярко-красным, после чего быстро-быстро замерцал, будто полицейская сирена, и отключился.

От происходящего у меня натурально челюсть отвалилась.

— Но… Как лампа смогла произвольно поменять цвет? — растерянно пробормотал я.

— Очень просто. Светодиод в твоем фонаре является полупроводником, а испускаемая им длина волны зависит от ширины, так называемой, «запрещенной зоны», — пожал плечами ученый. — Мы находимся внутри тета-аномалии, которая хаотичным образом влияет на этот параметр. Физику в школе учил?

— Учил, — вздохнул я. — Это ведь та самая фигня, из-за которой человечество перестало пользоваться самолетами и потеряло доступ к спутникам. Да?

— В точку! Тета-аномалии встречаются преимущественно в воздушном и космическом пространстве, но иногда могут прилегать вплотную к земной поверхности, как на нашем острове. И поскольку внутри них нестабильно функционирует микроэлектроника, то и организовать добычу демолитовой руды с помощью роботов на таких территориях невозможно. Именно в этом заключается главная причина отсутствия у Щербаковых интереса к разработке здешнего месторождения.

— Но ведь существуют кланы поменьше, для которых этот рудник мог бы стать неплохой основой развития!

— Такие сюда почти не заглядывают, — поморщился Философ. — Да и кишка тонка у них с нами бодаться. Сверхспособности на острове и вокруг него не работают, современная техника ломается. А сражаться по старинке, с помощью лишь одного огнестрельного оружия сейчас почти никто не умеет.

— Зато, кажется, умеете вы, — вздохнул я. — Кстати, за глазной протез свой не боитесь? Он ведь тоже с полупроводниками.

— Заблаговременно был обесточен. Еще вопросы есть?

— Только два. По крайней мере пока.

— Слушаю?

— Почему меня все-таки не убили?

— А второй?

— Сможете развести водой порошок из моего рюкзака? Жрать охота — сил нет!

Он на секунду задумался, а затем решительно сунул руку в карман и бросил на кровать небольшой серебристый ключик.

— Одевайся.

Самостоятельно освободиться от наручников оказалось несложно, но вот дальше начались трудности. Первая же попытка подняться с кровати отдалась острой болью в верхней половине тела, да такой, что перед глазами запрыгали светящиеся точки.

— Помочь? — донесся сбоку голос старика.

— Сам…

— Старайся побольше использовать нижние группы мышц, а плечо побереги. Я бы рад дать тебе отлежаться еще денек, но обстоятельства не терпят.

Чуть отдышавшись, попробовал снова, более осторожно, и на этот раз у меня получилось сесть. Босые ноги коснулись теплого деревянного пола, а дальше подняться не составило труда. С равновесием все оказалось в порядке.

По большому счету состояние не ощущалось прямо уж смертельным. Кроме плеча неслабо побаливала переносица, по которой Грид приложил кулаком от души, но в остальном все было замечательно.

Кстати, неплохо бы посмотреть на себя со стороны и оценить «ущерб».

— Здесь зеркало есть?

— В доме нет, — отозвался ученый. — Можешь не переживать — нос я тебе вправил. Девки меньше любить не станут.

— Сами вправили? Типа в медицине вы тоже шарите?

— Шарю, — улыбнулся ученый, подсветив аккуратную повязку у меня на ключице. — Моя работа. Через недельку забудешь о болячках, если резких движений делать не будешь.

— Постараюсь, — я потянулся к рюкзаку. — Можно? Там у меня запасная одежда.

— Настоятельно рекомендую надеть эту, — старик поднялся с кресла и прошел к шкафчику у выхода. — Здешние условия отличаются от тех, к которым ты привык в Метрополии.

Он открыл створки и отошел в сторону, давая мне возможность все рассмотреть самому. Внутри обнаружилась деревянная вешалка с плечиками, на которых красовался новенький комплект камуфляжной формы. Выше на полке покоились две шляпы такой же расцветки, а внизу — пара крепких берцев на толстой подошве.

— Трусы с носками тоже выдадут? — усмехнулся я.

— Э-э-э… Наверное нет, — впервые за все время смутился собеседник.

— Тогда мне нужен мой рюкзак.

— Бери, конечно, — кивнул он. — Можешь сразу распределить свои личные вещи так, как самому удобно. Жить пока будешь здесь. Зубная паста, мыло и прочие предметы гигиены находятся в тумбочке. Остальное покажу по дороге.

— Понял.

Торопливо вытряхнул свой скарб на матрас и с облегчением обнаружил мамкин кулон. Недолго думая, нацепил его на шею, поскольку не особенно был уверен, что избушка обеспечит ему сохранность, после чего сменил нижнее белье и отправился примерять обновки.

Старик постарался на славу. Предложенная им одежда села идеально, и даже ботинки оказались по размеру. Осмотрев меня со всех сторон, он удовлетворенно кивнул, после чего снял с верхней полки те самые шляпы:

— Надень.

Я вопросительно уставился на старомодный головной убор. Причиной замешательства стала тонкая сетка вокруг полей, свисающая до самой груди. Такие мне приходилось видеть на фотографиях пчеловодов.

— Защита от насекомых?

— От них самых, — ухмыльнулся ученый. — Готов?

— Да вроде готов.

— Выходим, — он с заметным усилием толкнул тяжелую дверь.

Ворвавшийся в избу поток горячего воздуха наполненный сладким ароматом цветов заставил меня изумленно выдохнуть:

— И это называется Сибирь⁈ Да здесь солнце жарит сильнее, чем в Краснодаре!

— Не солнце, а земля, мой юный друг. Прямо под нами находится активная эпсилон-аномалия. Происходящие в ней процессы сильно разогревают почву. В свою очередь это формирует на острове уникальный микрокли…

В дверной проем с громким жужжанием влетела семисантиметровая желто-полосатая тварь, врезалась мне в грудь и упала на пол. Пару секунд она барахталась на спине, затем перевернулась и поползла к моему ботинку.

— … микроклимат, флору и фауну! — громко закончил ученый, припечатав подошвой незваного гостя. — Например уникальный подвид азиатского шершня. Укус одной такой особи большого ущерба здоровью не нанесет, но три-четыре вполне способны отправить взрослого человека на тот свет.

Я присел, чтобы внимательнее рассмотреть насекомое. В целом оно выглядело, как самая обычная оса и отличалось лишь выдающимися размерами.

— Офигеть! Это мутант?

— Все существующие биологические виды мутанты, в какой-то степени, — неопределенно ответил ученый. — Идем, еще насмотришься.

Сказать, что уличный пейзаж меня поразил — не сказать ничего. Улица из двух десятков невысоких одинаковых домиков утопала в ползучей зелени, напоминающей тропические лианы. Этакая русская деревенька времен ядерной эры, которая, по каким-то причинам, переместилась в экваториальные джунгли. Приглядевшись, я заметил, что растения произрастают не беспорядочно, а оплетают специально для них натянутую проволоку, образующую арочный каркас, соединяющий крыши соседних домов. Будто кто-то пытался замаскировать поселение от взгляда сверху.

— Зачем это? — произнес я, указывая рукой наверх. — Вы сказали, что дроны здесь не работают.

— По большей части для защиты от солнца, — небрежно бросил ученый. — Нам в то длинное здание.

Он указал рукой на прямоугольную постройку в конце аллеи, габариты которой в несколько раз превышали размеры остальных избушек. И хотя идти было всего ничего, уже через три десятка шагов я почувствовал, как у меня по спине начал струиться пот. Еще и стая каких-то назойливых мушек пристроилась перед лицом, постоянно норовя забраться под защитную сетку. Получалось у них это плохо, но в любом случае бесконечное мельтешение и жужжание сильно раздражало.

— Жесть! Жара, насекомые…

— Скоро станет полегче. Поднимайся на крыльцо.

Преодолев четыре деревянные ступеньки мы вошли в здание и вот тут-то меня накрыло абсолютное блаженство — внутри было градусов шестнадцать от силы!

Я с изумлением уставился на ученого:

— А… а как? Неужели кондиционер?

— Кондиционер, — охотно подтвердил он.

— Без микроэлектроники⁈

— Если что, первые устройства охлаждения воздуха появились еще в древней Персии, задолго до открытия электричества.

Он было собрался сказать что-то еще, но в этот момент одна из внутренних дверей распахнулась, явив нам коренастого мужика в белом спортивном костюме. И пусть он еле доставал макушкой до моего подбородка, его суровые серые глаза, угрюмая физиономия и сбитые на костяшках громадные кулаки с лихвой компенсировали недостающие сантиметры.

Внимательно изучив меня с ног до головы, незнакомец перевел взгляд на моего спутника, после чего выражение его лица резко изменилось на доброжелательное:

— Дядюшка Фил, заблудшая вы душа! Надеюсь вы к нам не просто покушать заехали?

У него оказался низкий, но при этом отлично поставленный голос, плохо вязавшийся с внешностью задиристого уголовника. Про старомодное обращение — «дядюшка» я уже и не говорю.

— Дядюшка Фил уже пообедал, — рассмеялся ученый. — А вот его студента не мешало бы хорошенько накормить.

— Студента? — мужик протянул мне огромную ладонь. — Виганд, старшина острова.

— Костя, — я спешно ответил на рукопожатие.

— Уже сказали ему про личную информацию? — он прищурился и перевел взгляд на Философа.

— Нет, — смутился старик. — Но собирался.

— Что еще за «личная информация»? — воскликнул я.

— Чувствуй себя, как дома, Костя; но не забывай, что ты в гостях! — весело подмигнул хозяин, проигнорировав мой вопрос: — Обед давно закончился, но для хорошего человека девчонки что-нибудь сообразят. Идем.

Прохладное здание оказалось местным кафе, или чем-то вроде того. Судя по количеству стульев и столов, в зале вполне могло бы разместиться полсотни человек, однако в данный момент здесь не было никого, кроме поломойки и протирающей столы официантки. Обе выглядели ровесницами моей матери, так что интереса у меня не вызвали.

Виганд предложил нам занять место у окна, после чего раздал быстрые указания женщинам, извинился за занятость и ушел, оставив меня наедине с Философом. Тот, кстати, не закончил лекцию по «персидским кондиционерам», но я не стал возвращаться к этой теме. По легкому запаху сгоревших углеводородов, проникающему через форточку, мне уже стало понятно, что местные используют бензиновые генераторы. Логично, что при наличии подобного источника энергии собрать простенькую установку, гоняющую фреон, не выглядело особой проблемой.

Хотя, конечно, интересно, как сюда доставляется топливо. Явно не порталами, потому что такой метод невозможно окупить экономически.

— Значит тебя зовут Константин, — старик снял шляпу и оперся руками а подбородок.

— Ага, — я последовал его примеру. — А что этот Виганд имел ввиду, говоря про личную информацию?

— Ах да, — спохватился ученый. — Здесь не принято разглашать данные о себе. Большинство островитян не в лучших отношениях с законом, а потому общение происходит без фамилий. Клички или имени будет вполне достаточно.

— Хотите сказать у вас здесь беглые преступники демолит добывают?

— Мы не копаемся в прошлом людей, — пожал он плечами. — Оступившиеся должны иметь шанс на реабилитацию, за исключением совсем уж полных отморозков, но такие в этих местах долго не живут. Работа в демолитовых шахтах та же каторга, так что проведенные здесь годы можно считать своего рода искуплением. А если человек полностью отработал контракт, вел себя адекватно и пытается вернуться к нормальной жизни, мы ему даже можем с этим помочь.

— Помочь вернуться к нормальной жизни? — воскликнул я. — И как же вы это делаете? Убираете их имена из баз розыска? Выдаете новые документы? У вас правда настолько серьезные связи?

— Давай сменим тему, Костя, — поморщился старик. — Прямо сейчас это знание тебе не принесет пользы, а вот навредить сможет.

— Ну давайте сменим, — не стал я сопротивляться. — Кстати, как мне к вам обращаться? Дядюшка Фил? Или Философ?

Ученый на секунду задумался:

— Можешь использовать оба варианта, пока что.

— Пока что? Это значит…

— Это значит я не исключаю возможности, что однажды наши отношения выйдут на доверительный уровень, и ты узнаешь обо мне больше. Но прямо сейчас мне бы хотелось поговорить о тебе.

Я было открыл рот для ответа, однако в этот момент к нашему столу подошла официантка и поставила поднос ароматной еды, от которой мне чуть не снесло крышу. Эта была ножка какой-то птицы с нарезанными клубнями вареного картофеля, а еще салат из огурцов и помидоров. Откуда подобная роскошь взялась посреди дремучей тайги оставалось только догадываться.

— Вау! — вырвалось у меня. — Вы всех своих преступников так кормите?

— Нет, конечно, — улыбнулся он. — Большую часть времени местные питаются синтетическим порошком, но свежие овощи и дичь у нас доступны всегда. За дополнительную плату, разумеется.

— За деньги? — я взял в руки вилку, осторожно отделил кусочек мяса от кости, после чего положил его себе в рот и довольно зажмурился. — М-м-м, офигенно!

— Не беспокойся о деньгах, — ответил ученый. — На данный момент твое содержание — моя головная боль.

— С вас вычтут за мой завтрак? — опешил я.

— Приятного аппетита, — улыбнулся Философ. — Поговорим об этом позже.

— Спасибо!

С едой расправился за какие-то пять минут. Уверен, мне бы легко удалось одолеть еще одну такую порцию, но наглеть не хотелось. Я прекрасно понимал, что старик откровенно покупает мое расположение, однако ничего плохого в этом не видел. Да и если уж говорить начистоту — мне нравилось находиться в его обществе.

— Ну вот. Теперь спрашивайте что угодно! — я довольно откинулся на спинку сиденья и демонстративно погладил живот.

— Расскажи свою историю, Костя, — отозвался он задумчиво. — Начиная с момента, как мы расстались в том подвале.

Я пожал плечами и приступил к повествованию, стараясь не упускать ничего.

— … обнаружил, что мои глаза приобрели оранжевый цвет и, кажется, начали светиться в темноте.

На этом месте я сделал паузу и вопросительно уставился на ученого.

— Что было дальше? — как ни в чем не бывало поинтересовался Философ.

— Сначала скажите, что со мной произошло! Вы ведь понимаете в медицине.

— Начнем с того, что мне не совсем ясно, что ты имеешь ввиду, говоря «оранжевые», — пожал старик плечами. — На мой взгляд твои глаза имеют нормальную окраску. В темноте, кстати, я их тоже видел, но никакого свечения не заметил.

— Нормальную окраску? — воскликнул я. — Вы это серьезно? Здесь где-нибудь есть зеркало?

— Сейчас, — ученый поднялся из-за стола и исчез в дверях кухни.

Примерно через полминуты он вернулся и протянул мне небольшую дамскую косметичку:

— Только не урони, а то девчонки обидятся. Потом отравят еду ненароком.

Я проигнорировал шутку и с волнением уставился на свое отражение.

В первую очередь внимание привлекал здоровенный синяк, охвативший всю переносицу и область под нижними веками. Правда выглядел он так, словно ему уже была пара дней — опухоли почти не осталось. Видимо ученый знатно над ним поколдовал, пока я находился в отключке.

Но главным оказалось другое: мои глаза действительно перестали выглядеть, как что-то ненормальное и приобрели оттенок светлой ржавчины.

— Что скажешь? — поинтересовался ученый.

— Скажу, что мой родной цвет голубой, а не рыжий.

Старик было открыл рот для ответа, однако в последнее мгновение будто бы передумал и озвучил совершенно другую мысль:

— У нас еще будет время выяснить причину такой реакции, возможно уже завтра утром. А сейчас я бы хотел дослушать твой рассказ до конца.

Меня насторожил этот его финт. До сего момента Философ казался искренним и открытым, однако прямо сейчас явно что-то недоговаривал. Тем не менее веского основания прекратить разговор у меня не нашлось, а потому я продолжил историю, правда уже сознательно опуская некоторые детали.

Какие?

Да хотя бы адрес матери. Или существование пожилого наркомана в красной куртке. Что-то внутри меня не хотело вмешивать посторонних людей. Черт его знает, какие у этих бандюков мотивы, и как они поступают со случайными свидетелями.

Стоит отдать должное — историю старик слушал очень внимательно. Его лицо не было щедрым на эмоции, но пару раз мне удалось отметить восхищенное движение бровей, когда речь заходила про созданные мной порталы. Он много расспрашивал о моих внутренних ощущениях, интересовался не применял ли я дополнительные уколы фали и постоянно что-то записывал в маленькую записную книжку.

— … а потом ощутил какую-то ненормальную эйфорию, почувствовал укол в шею и уснул, — закончил я. — Дальше ваша очередь объяснять.

Философ несколько секунд молчал, будто что-то прикидывал, и наконец произнес:

— Мне будут нужны данные твоих родителей.

Че⁈

Во мне инстинктивно зашевелился гнев, однако я постарался сдержать эмоции и процедил:

— Как бы так вам покультурнее ответить, чтобы не обидеть…

— Ох, — заволновался он. — Ты неправильно меня понял, Костя. Я не собирался причинять твоим родственникам вред. Все что мне нужно — ознакомиться с их статистикой в паранормальной части, чтобы лучше понимать твой потенциал.

— Разве это не закрытая информация?

— Закрытая, но у нашей организации есть некоторые… негласные возможности, — он смущенно улыбнулся. — А знаешь. Я ведь могу это раздобыть и без твоего участия. Мне всего-то хотелось поднять степень доверия между нами. Но, видимо, поторопился…

— Может и не поторопились, — смирился я. — Результаты матери я могу вам сказать хоть сейчас — она нулевка.

— Очень неожиданно! — на его лице появилось выражение крайнего изумления. — Ты точно уверен?

— Абсолютно! Она дважды проходила Тестирование.

— Хм… А что тогда по отцу?

— Вот тут копайте сколько хотите! — улыбнулся я. — Бульвар Восточный 43, квартира 154. Строп Юрий Сергеевич. Добудете его фото — по гроб жизни буду обязан!

— Погоди-погоди! — остановил меня он. — Это же дом, который…

— Он самый. Батя жил на девятнадцатом этаже и от него даже мокрого места не осталось.

— Все страньше, и страньше… — растерянно пробормотал ученый. — Пожалуй на этом и закочим. Теперь я должен ненадолго отойти. Здесь посидишь или в избу пойдешь?

— Конечно здесь! А может после всех этих откровений вы наконец-то соизволите ответить на мой вопрос?

— Это на какой же?

— Почему вы сохранили мне жизнь? Только честно!

— Потому что ты очень сильный порталист.

Внутри меня появилось нешуточное волнение.

— И насколько?

— Думаю сильнейший в Империи.

Он поднялся из-за стола и направился в выходу, оставив меня сидеть с открытым ртом.