Аберрант. Пробуждение

Глава 14

Вопреки всем страхам двигаться под землей оказалось не особенно сложно. Гильнорн проделал пещеру под пологим углом, позволяющим не скатываться вниз, а твердая и однородная каменная порода внушала уверенность, что в ближайшее время ждать обвала не придется. Единственной трудностью становилась необходимость подолгу карабкаться на четвереньках.

Врочем и тут, как посмотреть. Окажись крот-переросток немного меньше габаритами — нам бы вообще пришлось ползти на животе.

Кудрявцев следовал в паре метров за мной, практически не разговаривая. Ему приходилось отслеживать эмоции нашего разведчика, что требовало постоянной концентрации, да и не самая лучшая физическая форма лабораторного работника давала о себе знать. Слыша натужное кряхтение за спиной, я искренне переживал, сможет ли он вообще дотянуть хотя бы до середины тоннеля.

Что же касается самого «разведчика» — он чувствовал себя прекрасно, напрочь позабыв о мозгах ученого. Сообразив, что ему предоставили реальный шанс выбраться на свободу, птиц без остановок мчался вперед и больше не пытался связаться со мной.

Спуск длился около десяти минут, после чего изгиб пещеры плавно поменял наклон. Теперь приходилось ползти по диагонали вверх, что хоть и требовало больше сил, но не могло не радовать. Желание снова увидеть солнце или хотя бы клочок пасмурного неба начало заполнять мысли без остатка.

Еще бы не было так душно! По ощущениям тут стояла температура около тридцати градусов, что очень быстро сказалось как на сухости моей одежды, так и на морально-физическом состоянии задыхающегося Кудрявцева.

— Привал! — не выдержал он. — Пожалуйста…

— А трупоед? — отозвался я. — Думаете он нас станет ждать?

— Не станет. Я все равно потерял с ним связь.

Новость была не самой приятной, но повлиять на желание мутанта быстрее оказаться на воле мы не могли. К тому же от непрерывного движения у меня самого разнылась ключица так что пришлось согласиться:

— Ну давайте отдохнем.

Я лег на спину и немигающим взглядом уставился в черноту свода. Думать и разговаривать не хотелось вовсе, зато вот моему спутнику внезапно приспичило поболтать:

— Константин.

— Чего?

— А все-таки… Что там произошло, наверху?

— Когда?

— Когда ты впервые увидел гильнорна.

— А-а-а, вы про это… В общем со мной творится какая-то нездоровая тема. Я испытываю наслаждение от смерти мутантов. И похоже оно прямо пропорционально их размерам.

— Ну тогда поспешу тебя обрадовать: ты не один такой. У нас полно ловчих, кто выбрал эту работу из-за дозы адреналина.

— Вы не поняли. Тут дело совсем не в адреналине. У меня это чувство на каком-то ненормальном, даже маниакальном уровне.

— И как ты это определил?

— Вы когда-нибудь испытывали оргазм?

— Э-э-м… Ну разумеется.

— А теперь представьте, ощущение в сотню раз ярче и в каждой клеточке тела. Вот что-такое такое со мной и происходит, когда монстры умирают. Впервые я это почувствовал после убийства Грида. Он ведь был заражен, да?

— Так вот в чем было дело! — ошеломленно воскликнул он. — Ну конечно же… Это же все объясняет. Вот почему тебя захлестнуло волной эмоций в день нашего знакомства! Интересно… интересно…

Я было хотел возмутиться, что в мои мысли опять лезут все, кому не лень, однако в итоге махнул рукой:

— А еще я заметил, что мутанты испытывают что-то похожее в отношении нас. Когда мы только поймали трупоеда, он поначалу принял меня за своего, но потом начал сомневаться. И чтобы его переубедить Лена посоветовала представить, как я с наслаждением убиваю человека. После этого он в меня практически влюбился и начал делится собственными кровавыми фантазиями. Одну из них вы недавно видели.

— Спасибо, больше не надо! — брезгливо отозвался Кудрявцев. — То, что они получают удовольствие от убийства наших соплеменников — давно установленный факт. Но вот чтобы это работало у людей, да еще и в обратную сторону — это… Это…

Он на пару секунд замешкался, подбирая подходящий эпитет, но я не стал дожидаться:

— Получается я не только неполноценный мутант, а еще и неправильный?

— Ох не знаю. Думаю ответ на этот вопрос знает наш мифический Призрак, но…

— Как вы сказали⁈ — я резко выпрямился и чуть не пробил головой потолок. — Ай!

— Призрак, — повторил ученый. — Так князь Щербаков называл твоего потенциального отца.

У меня мир внутри перевернулся… От захлестнувшей душу ярости захотелось пнуть по каменной стене. Ну или физиономии Кудрявцева, благо она находилась прямо возле моей ноги.

— И какого хрена вы все это время молчали⁈ — прорычал я.

— Чего? — испуганно залепетал он. — Это разве было важно?

— Еще как! За прошедшие три дня я встретился сразу с двумя людьми, которые меня спутали с неким Призраком И с одним из них вы должны быть знакомы!

— С кем⁈

— С кем, с кем… Дядей Пашей с Ольхона. Вот с кем!

— А-а-а, этот проходимец, — в голосе ученого послышалось разочарование. — Я бы ему не особенно доверял. Очень загадочная личность с темным прошлым.

— То есть он совершенно случайно назвал меня Призраком и попал в точку? Вы сейчас прикалываетесь, да?

На это начальнику лаборатории ответить было нечего. Впрочем и без слов становилось понятно, что он озадачен не меньше меня.

Тишина длилась минуты две.

— В общем так, Николай Евгеньевич. Мне срочно нужно попасть на остров. Думаю этот человек сможет ответить на многие вопросы. Вы мне поможете?

— Это будет очень непросто, — вздохнул Кудрявцев. — Даже если мы отсюда каким-то чудом выберемся — не факт, что нам удастся добраться хотя бы до Приморского хребта.

— Что еще за хребет?

— Горная цепь отделяющая нас от Байкала. Самый короткий путь на Ольхон лежит через нее. Он же, по сути, и самый безопасный.

— Значит мы обязательно попробуем до туда добраться. Вы отдохнули?

— Более или менее.

— Поползли.

Спустя примерно пять минут ноздрей достиг легкий запах свежести, какая обычно стоит после сильного дождя.

— Держитесь, Николай Евгеньевич! Мы уже близко к поверхности.

— С чего ты так решил?

— Грозой запахло.

— Грозой? — в голосе ученого послышалось удивление. — Странно. Я ожидал дождь только ночью.

— Не знаю, как там ваши прогнозы, но обоняние меня точно не обманывает. Я четко ощущаю запах озона и…

Закончить фразу не вышло. Моя рука угодила во что-то вязкое.

— Твою мать! Не мог ты раньше обосраться!

— Что случилось? — взволнованно произнес Кудрявцев.

— Здесь огромная куча дерьма вашего крота-переростка!

— Исключено. Ты помнишь, как дурно пахло в его клетке? Я ничего похожего не ощущаю.

— И правда. Ну значит это грязь набежала с поверхности. Дождь ведь идет.

— И снова сомнительно, — в голосе ученого послышалось нарастающее напряжение. — Вода течет быстрее грязи, так что мы бы уже давно почувствовали первые ручейки. Ну-ка, возьми.

Я почувствовал, как мне в бедро уперся твердый предмет, а затем в пещере появились отблески белого света.

— У вас все это время был с собой смартфон⁈ — воскликнул я. — Чего же вы молчали?

— В нем слишком мало заряда — решил оставить на крайний случай. Посвети и опиши, что видишь.

— Секунду…

Я взял в руки мобильник, направил луч вперед и рассмотрел лужу медленно ползущего вниз вещества. На обычную грязь оно не было похоже.

— Значит так, — начал я описывать увиденное. — Эта фигня имеет серый цвет с небольшим оттенком синевы. Смахивает на какую-то смолу, только жидкую… Стоп! Здесь вокруг странные стены. Это… Да это самый настоящий бетон! Мы в каком-то секретном бункере?

— Господи, нет… Невозможно! — прошептал Кудрявцев.

— Что? — мне стало нехорошо из-за его угнетающего тона. — Что вы имеете ввиду? Говорите!

— На улице нет дождя…

— Тогда откуда запах озона? Скажите уже!

— Его создает эта, как ты выразился, «жижа». Чувствуешь металлический привкус во рту?

— Да. И что это значит?

— Это значит, что гильнорн проложил путь прямо сквозь хранилище отработанного ядерного топлива, о чем нам косвенно говорят толстые бетонные стены и высокая ионизация воздуха. Бочки давно сгнили и теперь их содержимое свободно течет вниз. А мы с тобой в эти секунды получаем совершенно неадекватную дозу нейтронного и гамма-излучений. Такие захоронения располагаются на глубине в пару сотен метров, а значит до поверхности нам еще очень, и очень далеко…

После его короткой, но пробирающей до мурашек речи мне стало не по себе. Одно дело когда ты читаешь о радиации в учебнике, зная, что она где-то далеко.

И совсем другое, когда ты стоишь на коленках в луже активно распадающихся изотопов…

Верить в такое абсолютно не хотелось.

— Но погодите же! Нам в школе рассказывали, что отходы перерабатываются несколько раз, пока не станут почти безвредными.

— Это бывший завод по их обогащению! Здесь могло находится топливо любой стадии, — отчаянно воскликнул Кудрявцев. — Послушай, Константин. Сейчас не лучшее время для поиска причин. Нам немедленно нужно решить, что делать дальше. Развернуться и сдаться Демидову, либо ползти вперед, надеясь, что мы умрем не слишком быстро.

— Мне точно нельзя возвращаться, Николай Евгеньевич, — твердо произнес я. — Иначе меня ждет казнь.

— Меня тоже, — вздохнул он. — Значит вперед.

Чем дальше мы продвигались, тем больше становилось вокруг радиоактивной грязи. Ее вялотекущий поток заметно вырос и кое-где она сочилась прямо с потолка. Буквально через несколько десятков метров эта гадость была уже везде: за шиворотом, в волосах, на спине. Места соприкосновения кожи с ней жутко чесались, но по совету ученого я старался их не трогать.

Смертельно опасная прогулка длилась примерно четыре минуты, после чего стены тоннеля вновь стали сухими. А еще спустя четверть часа каменистые слои начали перемежаться с плотной глиной, и мы увидели свет…

— Ур-р-а-а!!

И хотя мы прекрасно понимали, что все только начинается; что нас может впереди ожидать затаившийся монстр или полицейская засада — сдерживать нахлынувшие эмоции было попросту невозможно.

Приблизившись к выходу, Кудрявцев произвел тщательную разведку и уже через несколько секунд озвучил результаты:

— Значит так. Есть две хорошие новости и одна плохая.

— Не томите, — отозвался я. — Нам бы это радиационное дерьмо с себя побыстрее стояхнуть! А лучше — смыть.

— Из хороших: гильнорна и людей Императора в пределах двух-трех сотен метров я не обнаружил. Остальная лесная живность для нас не опасна.

— А из плохих?

— Твой трупоед поджидает нас на дереве неподалеку и кажется поедает какого-то грызуна.

— Это разве плохая! — улыбнулся я сквозь силу. — Сейчас набьет брюхо и забудет про ваши мозги.

— Не смешно…

— Да хватит вам уже переживать! Ну что мы, с одной птицей не справимся?

Я подобрался к самому краю ямы, уцепился за каменистые края и через секунду оказался на поверхности.

На первый взгляд все смотрелось неплохо. Мы очутились на залитом солнцем нагорье, почти лишенном растительности. Можно сказать нам даже повезло, поскольку окажись мы среди плодородной лесной почвы и выход из тоннеля мог бы осыпаться.

— Ну что там? — донесся нетерпеливый голос Кудрявцева.

— Да вроде бы безопас…

Не успел я закончить фразу, как над головой раздалось протяжное: «Кар-р-р», а через секунду передо мной шлепнулась окровавленная тушка какой-то белки.

— Погодите. Не вылазьте пока.

Задрал голову и обнаружил нарезающего круги ворона, посылающего четкий и понятный мыслеобраз. По его мнению мне следовало употребить в пищу этого грызуна, причем немедленно.

— Хм…

Забота о ближнем — это, конечно, приятно, но сейчас меня больше волновало другое. Нужно было как-то убедить трупоеда не нападать на ученого.

И это выглядело очень непростым квестом. Ну не могу же я нарисовать в голове лицо Кудрявцева, перечеркнутое наискосок красной чертой? Животное просто не поймет общепринятых людских обозначений.

В итоге не придумав ничего лучше, закрыл глаза и четко представил, будто непоседливый мутант снова садится на мое плечо.

Это сработало! Над головой раздалось частое хлопанье крыльев, лицо обдало потоком воздуха, и я почувствовал острые когти на привычном месте. Птиц устроился поудобнее, после чего сразу приступил к изучению моей прически. Точнее того, что от нее осталось.

И хотя наше с ним взаимопонимание вышло на новый уровень, это все еще не давало гарантий. Сейчас мне нужен был полный контроль над его действиями. Так что я расстегнул свою куртку и пригласительно указал на нее глазами. Ворон с секунду помедлил, словно оценивая мое предложение, после чего послушно спрыгнул внутрь.

— Вот так, умница! — осторожно застегнул молнию, оставив снаружи торчать его любопытную физиономию. — Николай Евгеньевич, выбирайтесь. Только без резких движений.

Из ямы медленно показалась голова ученого, отчего птица немедленно задергалась.

— Тише, тише, хороший…

Я слегка почесал его снизу под клювом, переживая, как бы все это не переросло в неконтролируемое противостояние. Ворон чуть притих, но продолжал настороженно наблюдать за поведением спутника.

И в этот момент мне пришла в голову забавная идея. Я аккуратно пододвинул ногой белку прямо к лицу Кудрявцева.

— Чего ты? — он ошалело уставился на меня.

— Подыграйте. Возьмите тушку, спрячьтесь в яму и представьте, как ее едите. Не закрывайте сознание от ворона — он должен понять, что вы тоже в моей стае, и я делюсь с вами едой.

Ученый быстро сообразил, что от него требуется и исчез под землей. А через секунду оттуда донеслась имитация чавканья.

— Друг! — громко произнес я, указывая пальцем на яму. — Он — друг! Друг!

Не уверен, что мутант понял меня, но его волнение значительно снизилось. Он еще немного поворчал на своем птичьем языке и спрятал голову внутрь куртки.

— Вот и хорошо! Поспи, — я застегнулся под горло. — Николай Евгеньевич, выходите

Следующие три часа мы шли практически без остановок, продираясь сквозь дремучие кусты. Кудрявцев неплохо знал окрестности и оказался идеальным лесным гидом.

Почему идеальным?

Да все по той же причине. Являясь психокинетиком он мог чувствовать чужой разум с безопасного расстояния. Будь то медведь, мутант или боец спецназа — ни одно из этих существ не смогло бы к нам подобраться незаметно.

Главной опасностью оставался Демидов-младший и близкие к его уровню менталисты. В дозаторе больше не было фали, а потому мы просто не смогли бы им оказать сопротивление. Необходимо было в кратчайшие сроки, нарастить максимально возможную дистанцию.

— Николай Евгеньевич.

— Чего?

— Вы точно знаете, куда идете? — я с сомнением оглядел окружающие деревья и кустарники. — Тут ни тропинок, ни ориентиров.

— Знаю, — улыбнулся он. — Видишь коричневые горы впереди? Вот они и есть наш ориентир. Ты кажется хотел помыться?

— Можно подумать вы бы не хотели! Эта радиация нас точно доконает. Чертова жижа и в нашей одежде, и в волосах…

— Тебя с трупоедом навряд ли она убьет. А вот я, скорее всего, не жилец.

— Это еще почему? — опешил я.

— Все потому же. В вашей крови содержится уникальное вещество — циастан, которое препятствует воздействию как радиационного, так и омега-излучения. Я ведь тебе уже говорил, что твоя иммунная система необычна?

Наверное сейчас эта новость меня должна была несказанно обрадовать, но мне стало не по себе:

— Вы так легко рассуждаете о своей смерти…

— Ну а как о ней еще рассуждать? Плакать что ли? — пожал он плечами. — Когда ты понимаешь, что выхода нет остается лишь смириться и повеселее провести оставшиеся деньки. Мне даже начинается нравится наше отчаянное приключение. Все лучше, чем подохнуть от рака в постели.

— Не гоните! Подумаешь слегка облучились.

— Да нет, не слегка…

Ученый медленно расстегнул рубашку и продемонстрировал область под шеей, которая превратилось в одно сплошное красное пятно. Тоже самое было и с поверхностью его пухлых запястий.

Проверить свое тело тем же образом я не мог из-за уснувшего трупоеда, а потому просто закатал рукава по локоть. Кожа моих ладоней выглядела значительно ярче обычного, но сравнивать ее с симптомами Кудрявцева попросту не было смысла.

— И что теперь будет? — кое-как сдерживая волнение произнес я.

— Этого никто не знает, — вздохнул он. — Переживу ближайшие три месяца, шансы появятся. Если нет — то нет. Однако без срочного помещения в стационар их у меня не останется вообще.

Ну уж хрен я тебе дам раскиснуть!

— Николай Евгеньевич, кончайте нагнетать! Доберемся до Ольхона и обязательно что-нибудь придумаем. Виганд мужик крутой, нормальных врачей вам найдет. Надо будет — я у него отработаю ваше лечение.

— Может и найдет, — как-то уж очень легко согласился ученый. — Ты лучше вперед смотри, все же рост у тебя повыше. Как увидишь серебристую металлическую опору — дай мне знать.

— Опора? А что возле нее находится?

— Помнишь я тебе говорил про «норы»?

— Норы? Место, куда сбежал раненый урза?

— Да. Неподалеку от него расположено временное поселение, а точнее — стоянка геологической разведки клана Щербаковых. Они собирались исследовать аномалию Приморского хребта, но затем резко отказались от идеи. В итоге база досталась нам. Там мы сможем найти новую одежду, помыться и привести себя в порядок.

— Реально? — удивился я.

— Реальнее некуда.

— И что за аномалию они исследовали? Опять какая-нибудь загадочная греческая буква?

— А какие ты уже знаешь? — поинтересовался Кудрявцев.

— «Омикрон» — это где заражаются живые существа и появляются мутанты, — начал перечислять я. — Затем «тета», где не работают электрические приборы. И…

Здесь я немного замешкался.

— И?

— Кажется «эпсилон». Короче где демолитовую руду добывают.

— Все правильно. А ты знаешь, как в земной породе вообще появляется демолит?

— Ну… Наверное он образуется под воздействием определенных условий. Как алмазы, например.

— Вот и нет! — как-то уж совсем по-детски улыбнулся ученый. — Даже в ядре планеты не хватит давления и температуры, чтобы создать подобный материал.

— Ну и как же он у нас на Земле возникает?

— А никак! Его просто выдавливает из чужой реальности в нашу.

— В смысле «выдавливает»? Хотите сказать, что эпсилон-аномалия работает, как портал из другого мира?

— Ага. Только портал имеет конкретные размеры и параметры, обусловливающие его пропускную способность. А здесь что-то вроде мелкоячеистого сита, через которое в земной грунт просачиваются частички иномирного вещества. Кстати именно поэтому в точках его появления возникает сверхвысокая температура — они приносят ее с собой.

— Э-м-м… А почему именно в грунт?

— А вот этого никто не знает, — развел он руками. — Но наверное это лучше, чем если бы они возникали в атмосфере. Представь себе: гуляешь ты по Ольхону, и в этот момент внутри твоей головы открывается десяток-другой микропорталов, из которого выпадают микропесчинки породы, раскаленной до миллиона градусов.

— Мозги вскипят…

— Да нет, испарятся!

— Может и так, — согласился я. — Но к чему вы вообще начали развивать тему про демолит. Какую связь он имеет с Приморской аномалией?

— Очень даже родственную! В ней происходит ровно обратный процесс.

— То есть? — опешил я. — Земное вещество улетучивается в другую реальность?

— Ага, — кивнул Кудрявцев. — Но не каждое, а только металлы; причем в первую очередь щелочные. Чем активнее и выше они находятся в таблице Менделеева, тем быстрее идет их истощение. Именно так и появились «норы» — пустоты внутри гор, где раньше были залежи полезных ископаемых, в частности — известняка. Кальций исчез, а оставшийся в свободном виде триоксид углерода растворился в окружающем мире.

— Офигеть…

Я немедленно прикинул последствия такого «высасывания» для человека и застыл на месте:

— Погодите. Но ведь наши кости тоже содержат кальций?

— Содержат, — совершено спокойно подтвердил ученый. — Кальций необходим для прочности костей, калий и натрий для работы нервов и мышц. Литий для мозга, железо для крови и так далее.

— Это что же получается? Мы с вами на этом Приморском хребте рассыплемся на атомы?

— Нет, конечно. Процесс деметаллизации проходит не мгновенно. Первые звоночки для организма будут ощущаться не раньше, чем через пять-шесть часов непрерывного нахождения. В частности повышенная тревога из-за нехватки лития. Чуть позже начнутся судороги в мышцах и подергивания, когда в дело вступит дефицит натрия и калия. Кальций находится во втором периоде таблицы и поэтому кости начнут разрушаться значительно позже.

— Понял.

Я задумчиво уставился на горы впереди и в заметил кое-что интересное:

— А у этой вашей стальной опоры есть рожки в виде латинской «V»?

— Есть.

— Кажется мы пришли.

Поселение геологов оказалось миниатюрной застройкой, состоящей из небольшой бетонной коробки, деревянного сарая и огромной железнодорожной цистерны, которую бывшие владельцы попытались переделать в подобие столовой. Дверь последней была сорвана с петель, а внутри царил страшный беспорядок: перевернутые столы, разбитая посуда, сломанные стулья… Единственным уцелевшим предметом оказалась приваренная к полу кухонная плита с подсоединенным к ней газовым баллоном.

— Похоже здесь кто-то похозяйничал, — хмуро заключил ученый. — И явно не человек.

— Как определили?

Вместо ответа Кудрявцев поддел носком ботинка валяющуюся столешницу, на которой красовались четыре глубокие борозды, очень похожие на следы когтей. Судя по их размерам, оставившая эти художества лапа принадлежала очень немаленькому существу.

— Урза? — навскидку оценил я размеры.

— Возможно. Идем, посмотрим остальные постройки.

Деревянный сарай выглядел неказисто. У него частично отсутствовала передняя стена из-за чего он больше походил на навес. Благодаря этому внутрь попадало достаточно света, позволяющего рассмотреть довольно разнообразное содержимое: тяжелая ржавая наковальня, пара здоровенных резиновых колес, а также куча самого разного металлолома, начиная от бухты медного провода, и заканчивая автомобильной рамой. У дальней стены расположилась аккуратно сложенная поленница из коротких дров, что совсем не вязалось с разгромом в предыдущем помещении.

Но главной нашей находкой стал настоящий деревенский колодец из круглого бруса. Такие я видел только в учебниках истории.

— Николай Евгеньевич, это то, что я думаю?

— Смотря что ты думаешь, — улыбнулся он.

Не дожидаясь ответа, я в два прыжка оказался возле загадочной конструкции и заглянул вниз. Свет туда практически не попадал, так что моим глазам предстала лишь непроглядная чернота. Легонько подергал за стальную цепь и услышал плеск внизу.

— Серьезно⁈

Я остервенело начал крутить ручку воротка и сразу почувствовал приятную тяжесть, а через десяток секунд над деревянными краями показалось синее эмалированное ведро заполненное до краев.

— И че? Неужели ее употреблять можно?

— Не только можно, но и нужно, — кивнул Кудрявцев. — Она абсолютно чистая.

Неуверенно сделал маленький глоток и закатил от наслаждения глаза — такой вкусной воды мне еще пить не приходилось:

— Холодная, аж зубы сводит!

Ученый улыбнулся моим диким манерам и снял со стены склада алюминиевый ковшик:

— Держи. С ним намного удобнее будет.

— Не-е, так круче! — я снова жадно припал к краю.

— Смотри сам. Нам надо побыстрее избавиться от зараженной одежды и хорошенько помыться с мылом.

— А оно здесь есть? Мыло в смысле…

— В основной постройке должно быть. Надеюсь она не пострадала.

Кудрявцев утолил жажду, после чего мы направились к бетонному домику.

Центральная постройка смотрелась наиболее странно. По форме это была практически избушка, но с плоской покатой крышей и полным отсутствием окон. Вход в нее находился с противоположной стороны, что сильно добавляло волнения. Если сейчас за углом нас встретит очередной мутантский погром…

Обошлось. Грубая металлическая дверь хоть и оказалась покоцанной, но осталась целой. Ни вырвать, ни даже погнуть монстр ее не сумел — спасла отлично продуманная конструкция без зазоров и выпуклостей. Похоже установившие ее люди прекрасно понимали, с чем им придется столкнуться.

— А где ключ? — поинтересовался я.

Вместо ответа ученый присел на корточки и сунул пальцы в сочленение двух бетонных блоков:

— На месте!

Он торжественно продемонстрировал небольшой штырек с нарезанными кольцами и просунул его внутрь скважины. Послышался царапающийся звук, после которго дверка плавно открылась наружу, явив полутьму дома с небогатой обстановкой.

Хотя что значит небогатой? Здесь имелись четыре кровати, пара высоких шкафов и длинная вешалка. На последней висела просто невероятная куча самой разной одежды, начиная от простеньких спортивных штанов, и заканчивая плотными прорезиненными куртками с капюшоном.

Противоположная ей стена порадовала рядами полок, забитых самых разным хозяйственным хламом: куски мыла, мочалки, стаканы, коробки с лекарствами и прочая важная мелочевка. Ниже приютилась ступенчатая этажерка, доверху забитая пакетами с питательным порошком.

За спиной раздался щелчок и помещение озарилось слабеньким светом диодных ламп.

— А цела-то батарея! — довольно заключил ученый.

— Мыться идете?

— А ты?

— Только после вас. Мне нужно найти какую-нибудь клетку, чтобы изолировать трупоеда.

— Разумно, — Кудрявцев снял обувь и начал собирать необходимые для помывки предметы.

Поиски оказались безуспешными. Ничего похожего на клетку в окрестностях дома я не обнаружил, а потому остановил свой выбор на мотке медного провода. Идея была проста: привязать трупоеда за ногу, чтобы ограничить его свободу перемещения.

Вот только едва я себе представил такую картину, как дремлющий за пазухой птиц ожил и несильно пнул меня ногами в живот.

Похоже мелкий гаденыш считывал мои мысли даже во сне.

— Тише, тише… Это шутка была!

Пришлось полностью отказаться от идеи поводка. Что бы там ворон не придумывал в своих кровавых фантазиях, но до сих пор он показывал себя понятливым и послушным парнем. А это стоило поощрять.

— Допустим я пойду тебе навстречу. И как мы тогда будем договариваться?

— Ур-р-р? — донеслось из под куртки.

— С кем ты там собрался договориться? — раздался за спиной голос Кудрявцева.

Я обернулся и чуть не потерял дар речи. Ученый вышел на улицу в одном полотенце и зрелище это, мягко выражаясь, было не для слабонервных. Его облученная кожа буквально пылала малиновым цветом.

— Ну и? — горько усмехнулся он, заметив мою реакцию. — Все еще думаешь у меня есть шансы?

— Мы справимся, обязательно. Мойтесь давайте, а я пока пойду с едой разберусь.

На самом деле эти слова были лишь слабой попыткой поддержать напарника. Его внешний вид напугал меня до чертиков, и я немедленно захотел уединиться, чтобы осмотреть свое собственное тело.

Вроде бы в доме было небольшое зеркальце.

Результаты осмотра оказались неутешительными. У меня обнаружились обширные покраснения на шее, груди и в паху. Руки и коленки тоже горели, но не так выражено. Разумеется эти симптомы все еще нельзя было сравнивать с Кудрявцевым, но веру в собственную неуязвимость они серьезно пошатнули.

— А-а-а!!!

Истошный крик ученого и раздавшийся следом грохот падающего ведра заставили резко натянуть штаны. Я выскочил из дома и уже собрался рвануть к нему, как вдруг услышал тихое жужжание, похожее на полет гигантского комара, заставивший меня пулей влететь обратно.

Этот жуткий, слегка свистящий, звук я помнил с раннего детства, когда мы с Котом решили незаконно пробраться в D -сектор. Результатом тех похождений стали два точных выстрела лишившие нас возможности передвигаться.

ЛРД-5. Легкий Разведывательный Дрон или в простонародье — «Лорд Пятерочка». Самая популярная машинка, используемая пограничными службами Метрополий, да и не только ими. Из-за минимального вооружения в виде пневмоустановки с парализующими дротиками такой аппарат почти ничего не весит, а потому может находиться в воздухе до трех часов.

Ситуация сложилась патовая. Оставаться внутри дома означало терять драгоценное время. Выйти — лишиться вообще любой надежды. Нас обнаружили и с этим надо было что-то срочно делать.

— Кар-р-р! — донеслось откуда-то из под кровати.

— Да погоди ты! — отмахнулся я. — Не до тебя…

— Кар-р-р!! — требовательно повторил ворон и послал мне прелюбопытную картинку.

Как оказалось, он все это время считывал возникающие в моей голове образы и теперь предлагал собственное решение проблемы.

— Ты дурачок? — с сомнением произнес я. — Он же тебя первого подстрелит!

Или нет?

Так… Насколько я помню, у этой штуки нет кругового обзора.