Аберрант. Пробуждение

Глава 16

Мне снился удивительный сон. Будто я превратился в птицу и парил над Приморским хребтом. Горизонт на востоке уже брезжил лучами восходящего солнца, а запад провожал остатки туч, уносящих с собой ночную грозу. Горы, лес, пустыня… Все это были окрашено в невероятно яркие цвета; казалось я попал в какую-то сказку.

Взгляд переместился на север, где расположился небольшой палаточный лагерь. Тот самый отряд, который мы недавно рассматривали в бинокль. Валяющиеся на земле предметы утвари, мелкие детали вездеходов, человеческие лица — я видел их на удивление четко, хотя нас разделяла не одна сотня метров.

Одиннадцать бойцов в камуфляже и один в стильной походной куртке; наверное тот самый Демидов. Часть людей возилась с техникой, другая собралась у костра. Еще двое смотрели на юг и активно махали кому-то руками.

Мой взор переместился на объект их интереса: лысого одноглазого старика, неподвижно сидящего на утесе у самого подножья хребта. Он удалился в глубину аномалии примерно на полкилометра и демонстративно игнорировал все призывы вернуться.

Не понял.

Это Яков Натанович так из плена сбежать пытается?

Едва мне захотелось подлететь к нему поближе, как вдруг я осознал, что слышу его мысли. Причем не в виде образов, а самых обычных слов:

«… все равно казнят, хоть беги — хоть не беги. Одна радость — Демидову мозги пополоскать. Сидит сейчас в тепле у костра, ухмыляется. Знает, что мне от него не уйти… А может взять и прямо здесь сдохнуть? Понять бы еще, как быстро эта аномалия убивает. »

«Не очень-то и быстро», – пронеслось у меня в голове.

«Кто здесь⁈» – вздрогнул профессор.

Ни фига себе! Он меня услышал⁈

Прикольно. Ну-ка еще разок:

«Расслабьтесь, Яков Натанович. Вы всего лишь мой сон.»

«Какой нахер сон! Ты кто такой и зачем забрался в мои мозги⁈»

Вот же непробиваемый!

«Это Костя Клейменов. Вы мне прямо сейчас снитесь.»

«Клейменов?» – я прямо-таки почувствовал исходящую от него волну ошеломления. — « Но как⁈ Где ты находишься?»

«Тут. Летаю прямо над вами!»

Он резко запрокинул голову вверх:

«Это шутка? Я над собой вижу только какую-то ворону.»

Ворону???

Стоп!

Мысли развернуло на сто восемьдесят градусов. Его изумление было настолько естественным, что я начал сомневаться в иллюзорности происходящего.

Проснуться! Срочно!

Принудительным усилием открыл веки и озадаченно уставился в непроглядную темноту пещеры. Пошевелил руками, ногами; затем прислушался к мерному дыханию спящего неподалеку Кудрявцева.

Все-таки сон…

Но какой, блин, реальный!

Вновь закрыл глаза, рассчитывая уснуть и ясно почувствовал присутствие трупоеда в уже привычной области головы.

Его проделки?

Но ведь это просто невозможно! Судя по тому месту, где я летал — между нами было не меньше пары километров. Как он вообще мог хоть что-то транслировать с такой колоссальной дистанции?

Или это те самые пресловутые «техники мутантов»?

А странная палитра цветов? Это потому, что я смотрел на мир через его глаза? Вроде бы птицы ультрафиолет видят.

Не успела последняя мысль дойти до моего сознания, как следом прилетела уже знакомая картинка совместного поедания человеческого мозга. Правда на этот раз место Кудрявцева занял измученный Философ, сбежавший из лагеря.

Он его убил?

«Ах ты упырь летающий!»

Я уже было собрался обрушить на крылатого засранца новую волну праведного гнева, но в этот момент мертвый ученый широко зевнул и почесал окровавленный затылок. Вид у него при этом был слегка мечтательный.

Фу-у-у-х! Просто очередная фантазия пернатого маньяка.

— Др-р-руг?

ЧТО?!!

— Др-р-руг? – как ни в чем не бывало переспросил голос в моей голове.

Он че, говорит со мной⁇!

От осознания возможности прямого общения с мутантом у меня чуть крыша не поехала. Я уже было начал думать, что они научились понимать наш язык, но потом вспомнил, как сам пытался вдолбить ему в голову это слово. И как чуть не прибил, когда он попробовал атаковать Кудрявцева. Уж если собаки способны запоминать короткие команды, то почему это должно быть недоступно одной из умнейших птиц, которая к тому же способна считывать мысли и эмоции?

— «Друг!», — мысленно подтвердил я. — «Философ — друг. Друг, друг, друг!»

В голове будто-то щелкнуло и меня снова перебросило в сознание трупоеда. На этот раз я уже четко понимал, что не сплю. Возможность сверху смотреть на мир острым птичьим зрением, лежа где-то в глубоком подземелье…

Черт подери! Да это было неописуемое чувство!

Я видел все, что творится вокруг: прыгающих с ветки на ветку белок в далеком лесу, шевеления в лагере преследователей, знакомую V-образную опору в поселке геологов…

Интересно, а если выше подняться — Байкал появится?

— Др-р-руг?

Ну вот, опять! Даже насладиться не даст.

Ворон принудительно сфокусировал мое внимание на одном из бойцов, который отважился ступить на территорию аномалии. Он шел по направлению к Философу и в данный момент находился четко посредине, между ним и лагерем.

— Др-р-руг? — снова переспросил мутант.

– Враг, – без задней мысли ответил я.

— Вр-р-раг?

— Враг! Враг!

— Вр-р-раг?

Сообразив, что мутант не понимает значение нового слова, я не придумал ничего лучше, как использовать альтернативу его понимания слова «друг». Проще говоря: представил, что мы вместе наслаждаемся поеданием мозгов этого парня.

Лучше бы я этого не делал…

Трупоед сложил крылья и устремился вниз так, что даже у меня дух захватило! С каждой секундой его скорость все больше росла, пока мир не превратился в сплошное пестрое пятно. Единственной отчетливо видимой точкой в нем оставался затылок шагающего бедняги.

Стой! Не надо!

Удар!

Раздался жуткий хруст, после которого у меня на секунду пропала видимость. Что именно сломалось: позвонки, череп жертвы или клюв птицы, понять было невозможно. Но когда зрение вернулось, я обнаружил, что ворон, каким-то удивительным маневром, удержался на крыле. Он виражом ушел влево и вверх, начав готовиться к новому броску.

Вот только надобности в этом не было. Атакованный человек неподвижно простоял на ногах около секунды, а затем рухнул лицом в песок. Ни судорог, ни криков, ни стонов…

Ничего.

Быстрая и жуткая смерть.

И ведь понимаю своей ангельской половиной, что наглое убийство моего сородича нужно немедленно осудить, но…

Но темная подсказывает, что это может мне плохо откликнуться в будущем. В следующий раз, когда нам с Кудрявцевым действительно понадобится помощь мутанта, он просто откажется что-то делать. Ему только что были четко обозначены границы «друг-враг», и он посчитал, что получил мое одобрение. Промежуточного варианта для него просто быть не могло.

— «Красавчик!» — я немедленно послал ему самую добрую эмоцию, какую только смог изобразить. — «А теперь отсюда срочно нужно сваливать!»

Увы, команда побега нами еще не была изучена. Вместо того, чтобы побыстрее дать деру, нахальный птиц приземлился на спину жертве и начал ожесточенно колупать место удара клювом, стремясь добраться до сладкого.

— Коля, не-е-ет!!! — донеслось со стороны лагеря.

— Трупоед!! — заорал новый голос. — Стреляйте!

— Стой, Миколку зацепишь!

— Вы как, идиоты, мутанта к лагерю умудрились подпустить⁈

Я почувствовал сильную вибрацию в птичьей голове. И пусть ворон был на порядок сильнее, чем любой из этих бойцов — долго выдерживать напор десятка противников у него явно бы не вышло.

Вот черт! Ну как этому красноглазому чудику максимально быстро объяснить, что его сейчас высушат и убьют⁈

Раздался выстрел, за ним еще один. Скорее всего люди стреляли просто воздух, тем не менее оглушительного грохота хватило, чтобы пернатый все правильно истолковал. Он немедленно бросил добычу и рванул в сторону хребта, на короткое время став вполне себе пригодной мишенью. Что-то дважды просвистело справа, один раз сверху, но все пули прошли мимо и уже через несколько секунд мы оказались вне зоны прицельного огня.

А если бы у них был дробовик?

— Ну ты и дурак, пернатый!

— «Дур-р-рак?»

Так, надо завязывать с изучением новых слов, пока не прочитаю какое-нибудь пособие по дрессировке.

Мысленно попытался вернуться в собственное тело, и мне это на удивление легко удалось. Я снова оказался в пещере, лишь краем сознания ощущая присутствие птицы.

— Николай Евгеньевич, спите?

— Частично, — полусонно отозвался тот. — Что-то случилось?

— Тут такое дело… Трупоед вернулся.

— Куда? — испуганно воскликнул он. — В нашу пещеру?

— Не совсем. Он летал над лагерем Демидова и показывал мне все, что там происходит.

— А, — облегченно выдохнул Кудрявцев. — Обычная ретрансляция.

— Обычная? — изумленно воскликнул я. — Он ее вел с пары километров, если не больше!

— Среди мутантов существуют особая разновидность психокинетиков, так называемые «передатчики». Они встречаются относительно редко, но учитывая, что примерно восемьдесят семь процентов ворон после мутации становятся менталистами, вероятность появления их в отдельно взятой стае очень высока. Такие особи слабо развиты в плане взятия под контроль других существ, зато…

— Взятия под контроль? — перебил его я. — То есть все это время мы зря боялись, что он нас подчинит?

— Получается так.

— Понял. Извините, что прервал.

— Ничего страшного. В общем у этих «передатчиков» просто невероятные возможности дистанционной концентрации. Передать послание на несколько километров от одной стае другой — это к ним. И кажется теперь я понимаю, откуда возле нашей базы появился урза.

— Хотите сказать это он его позвал? — с сомнением произнес я.

— Скорее всего. Когда небольшие монстры осознают, что неспособны справиться с добычей, они могут позвать более крупных на помощь. Между пожертвовать лучшими кусками еды или вообще остаться голодным — выбор очевиден.

— Ясно… В общем это еще не все. Мы с ним бойца из команды Демидова убили.

— Э-э… Каким образом⁈

Я подробно пересказал события последних двадцати минут, не забыв упомянуть, что ворон не стал без спроса атаковать Философа. Не знаю, насколько широко открылся рот Кудрявцева, ввиду окружающей нас темноты, но по окончании истории он начал задыхаться:

— Монстр… человеческую речь… понимает⁈

— Как минимум слово «друг». Насчет «врага» я пока не уверен, но парень быстро учится.

— Потрясающе! Это же… Да ведь это прорыв! Если научный мир…

Он резко замолчал, видимо осознавая, что преступнику получить прощение будет непросто даже на условиях такой сенсации.

— Слушайте, Николай Евгеньевич, — решил я заполнить неловкую паузу. — Если у нас появились возможности для слежки, может мы все-таки попробуем освободить Якова Натановича?

— Теперь это вдвойне сложнее будет сделать, — вздохнул ученый.

— Теперь?

— После того, как они потеряли бойца. Сейчас менталисты их отряда будут сканировать область психокинеза непрерывно и больше не подпустят к лагерю никого, крупнее белки.

— Да и пусть сканируют. У нас перед ними преимущество в пару километров.

— А что оно нам дает? Физически мы все равно не сможем к лагерю подкрасться.

— Зато можем попробовать еще раз пообщаться с Яковом Натановичем и спланировать действия.

— Ой не знаю, Константин… Нам бы себя спасти для начала. Ты уверен, что это была не разовая акция? Сможешь еще раз подключиться к трупоеду?

— Попробую…

Я попытался сконцентрировался на участке мозга, где обычно обитал птиц и почти сразу почувствовал его отклик. На этот раз он был еле ощутим.

И как его попросить «включить» зрение?

Пока я мучительно пытался придумать способ донести существу, что мне от него нужно, он начал слать мне эмоцию сильного беспокойства. Не знаю, как это объяснить, но я будто испытывал ее сам, только где-то на «заднем плане».

— «И что у тебя случилось?», — невольно подумал я.

Щелк.

Я снова оказался в его сознании! На этот раз он парил на громадной высоте. Отсюда был виден и Байкал, и вершина нашей горы, и… крупное пятно не очень густого леса на ней!

Стоп! Значит аномалия захватила не весь хребет?

Не успел я сей факт осознать, как ворон сфокусировал зрение еще на одном объекте, отчего мне моментально стала понятна причина его изумления.

Прямо под нами в воздухе летели два человека, и направлялись они точно к зеленому островку растительности. Вероятно до этого момента трупоед считал, что полет моим сородичам недоступен и теперь пребывал в легком шоке.

Ну что же, понаблюдаем. Правда не нравится мне эта вибрация внутри головы птицы. Похоже бойцы Демидова из него всю фаль высосали.

Но я просто обязан это досмотреть любой ценой! В нашей ситуации знать о перемещениях врага — бесценно.

— Что там, Константин? — прозвучал голос Кудрявцева где-то на задворках сознания.

— Подождите, — ответил я вслух. — Кажется сейчас будут не самые приятные для нас новости.

Где-то полчаса спустя.

— В общем они перебросили телепортом на этот островок весь свой отряд, включая и вездеходы, так что смерть от судорог им больше не грозит. Насколько я понял, они собираются расставить наблюдателей по всему периметру хребта, чтобы просматривать гору со всех сторон.

— А вот это очень плохо, — мрачно произнес Кудрявцев. — Идти по пещерам безвылазно, не имея ориентиров, мы просто не сможем.

— И что будем делать? — угрюмо вздохнул я.

— Есть одна мысль, — в голосе ученого послышались легкие нотки надежды. — Ты сказал у ворона запас вещества иссяк?

— Ну да… А какие еще могут быть объяснения вибрациям в голове?

— Куда он направлялся перед тем, как у вас с ним окончательно пропала связь?

— На север.

— А в первый раз? Когда ты в него кидался панцирной сеткой?

— Туда же.

— Ты ничего странного в его поведении не заметил в тот момент?

— Заметил. Когда я вас защищал, он не пытался мне выразить протест, как обычно. Просто молча свалил и все.

— Догадался почему?

— Почему?

— Да потому что у него тогда тоже фаль закончилась! Или ты забыл, что он перед этим высушил мой дозатор? — огорошил меня Кудрявцев. — Ворон понял, что больше не может с тобой общаться и направился в ближайшую омикрон-зону восстанавливать силы. Сколько его по времени его не было?

— Сейчас посчитаю… Да почти половину суток.

— Вот и ответ!

— Погодите! Думаете он сейчас восстановится и ночью прилетит обратно?

— Ночью навряд ли. Трупоеды плохо видят в темноте, как и любые другие дневные птицы. Так что скорее всего утром. Но в том, что вернется — можешь не сомневаться. Ты теперь его стая.

— Прикольно. Значит просто ждем его? Или все-таки дальше пойдем?

— Забираться глубже в пещеры опасно: мы или заблудимся, или попадем под обвал. Единственное направление, в котором нам теперь имеет смысл продолжать движение — восток. Но для этого нам придется вернуться к выходу.

— Почему именно восток?

— Потому что так мы сможем продолжать двигаться к Ольхону и одновременно удаляться от их лагеря.

— И как вы себе это представляете? Стоит нам выбраться на склон — они нас сразу срисуют.

— А вот здесь и лежит суть моей задумки. Как тебе идея попробовать использовать ворона в качестве навигатора? Если мы постоянно будем видеть местоположение дронов и позиции людей Демидова — наши шансы выбраться из ловушки существенно возрастут. Будем двигаться под землей вдоль склона, пока это возможно, а на поверхность выйдем только когда упремся в тупик, и если это будет максимально безопасно.

— Как-то все неуверенно и сумбурно звучит, — поморщился я. — Но это явно лучше, чем слепо идти внутрь горы.

К вечеру на восток мы практически не продвинулись: нам никак не удавалось найти подходящий путь. Норы вели куда угодно, но только не вдоль склона. А если такие и попадались, они почти всегда заканчивались непреодолимым препятствием, после чего нам приходилось возвращаться и искать новый путь.

Если честно, я серьезно начал переживать за свое психическое состояние — бесконечная темнота здорово давила на мозги. Сознание периодически рисовало образы чудовищ, поджидающих нас за каждым новым поворотом. При этом я прекрасно понимал, что там никого нет и быть не может, ввиду особенностей аномалии.

Но я не стал говорить об этом Кудрявцеву. Ему было куда сложнее выдерживать изнуряющее путешествие, однако он ни разу не обмолвился про усталость. Единственное на что один раз пожаловался: сильное жжение в области шеи. Я попытался осмотреть его кожу с помощью зажигалки, но ничего особо не разглядел из-за темного слоя налипшей грязи. Правда сукровицей оттуда попахивало знатно.

По итогу мы к вечеру преодолели чуть больше километра, если верить расчетам Евгеньевича. И это был крайне неприятный факт. Такое расстояние дрон покроет за пару минут, а летающий человек и того быстрее.

Пожалуй единственным светлым пятном за весь день, как в прямом, так и переносном смысле, стал маленький кусочек неба, который мы увидели со дна вертикально залегающей норы. При его появлении мне захотелось на все плюнуть и начать карабкаться по стене, чтобы глотнуть свежего воздуха, но здравый смысл победил. Посовещавшись с ученым, мы решили расположиться на ужин неподалеку от этого места, а затем вообще остались там на ночлег.

А ворон так и не прилетел…

Утро началось с неприятных ощущений, и я наконец-то понял, о чем вечера говорил ученый: кожа на шее, в подмышках и паху горела безумно. То ли это были последствия облучения, то ли мы нашли какую-то особую породу пыли, плохо реагирующую на пот — не знаю.

И все-таки с этим можно было жить, в отличие от состояния самого Кудрявцева. У него начался сильнейший жар, из-за которого пришлось забыть о дальнейшем продвижении. Мне пришлось сделать влажный компресс из тряпок, чтобы хоть немного привести его в чувство и поговорить.

— Оставь… — пробормотал он.

— Кого?

— М… меня… Здесь…

— Да счас!

Вот и весь наш диалог. Коктейль он пить отказался; попытки влить ему в рот хоть немного капель через силу также не увенчались успехом. Самое неприятное, что находились мы здесь уже вторые сутки, а значит у нас оставалось совсем немного времени, чтобы выбраться из аномалии живыми.

Перемены начались ближе к обеду. Евгеньевич наконец-то пришел в себя и немедленно затребовал бутыль, которую я ему сразу же передал. Он жадно выпил все ее содержимое, после чего задал один единственный вопрос:

— Ворон появился?

— Нет.

— Значит идем дальше без него.

— Да вы же на ногах стоять не сможете!

— Идем-идем, — он с натужным стоном поднялся и закашлялся. — Нужно найти проход на поверхность и понять, как далеко мы ушли от лагеря.

— Дело ваше, — вздохнул я.

Как ни странно, Кудрявцев отлично помнил весь пройденный маршрут. И когда впереди возник широкий луч солнечного света, в котором беззаботно парили сверкающие пылинки — моей радости не было предела. Я немедленно рванул к выходу…

Чтобы тут же отпрянуть назад!

Причиной стало негромкое гудение снаружи. Судя по звуку это был дрон, причем не простенький «лорд», а полноценная боевая установка, снабженная множеством приборов и поисковых примочек.

— Стой! — раздалось сзади.

— Да слышу я, слышу…

Настроение мгновенно улетело в минус. Пришлось сделать несколько шагов обратно и спрятаться за углом пещеры, дабы не испытывать судьбу.

— Что дальше, Николай Евгеньевич?

— Ждем. Вечно он тут болтаться не будет.

Я было собрался ему ответить, но вдруг почувствовал в душе непонятный страх.

Чужой страх…

А через секунду мое зрение переключилось.

Ворон удирал на всех парах. Удирал от стаи крупных птиц, числом не меньше двух сотен особей, которых, благодаря его широкоформатному острому зрению, мне легко удалось рассмотреть. Каждая размером с хорошего гуся, но черного цвета. У каждой мощный изогнутый клюв с острыми зубцами, и ярко-красные когтистые ноги.

Я уже видел такую!

В лаборатории Кудрявцева.

— Николай Евгеньевич…

— Чего?

— Ворон возвращается… Не один.

— Что значит «не один»?

— За ним летит стая трупоедов четвертого уровня. Огромная, пара сотен голов.

— Он их ведет, или они его преследуют?

— Я не пойму. У него внутри такая каша из эмоций, что рехнуться можно! Но он их до чертиков боится, хотя те даже не пытаются его сушить.

— Значит вожак с ним просто играет от скуки, рассчитывая загнать и замучить. К себе в стаю они его точно не примут.

— С чего вы так решили?

— Такая уж у врановых психология. Чужую птицу прогоняют или убивают. Далеко они?

— Не знаю… Мне все еще сложно в птичьем зрении ориентироваться, а пешком я в этих местах не ходил.

— Но хоть что-то знакомое видишь?

Вышка!

Мысленно представил себе V-образную опору в поселке геологов, и ворон немедленно сфокусировал на ней зрение. Выглядела она довольно мелкой, но теперь у меня появился хоть какой-то ориентир.

— Думаю километра три от нас на север.

— Попробуйте увести их к лагерю Демидова. Ты говорил его люди рассредоточились по всему периметру горы. Это значит, что собраться вместе и отразить атаку такой огромной стаи у них просто не будет времени.

У меня аж внутри все перевернулось.

Гениально!

— А вы страшный человек, Евгений Николаевич! — восхищенно воскликнул я.

— Просто устал бегать и жить хочу, — сухо отозвался он.

— Давайте попробую. Только не отвлекайте меня.

Я полностью сконцентрировался на наших с вороном ощущениях. Представил зеленый островок на вершине хребта, затем летающих и бродящих вокруг него людей:

— «Враг! Враг! Враг! Убить! Убить! Убить!»

Эти слова я повторял как мантру, пытаясь сфокусировать взгляд мутанта в том направлении. Представлял, как преследующие его птицы раздирают людей на части, насыщаются мясом из трупов и потом улетает. А мы с вороном доедаем их останки в гордом одиночестве.

Как там сказал Евгеньевич?

Лучше пожертвовать частью добычи, чем вообще остаться голодным?

И он меня понял!

В ответ пришла такая волна милоты и благодарности, что я чуть не растаял. Птиц быстро-быстро замахал крыльями и взял курс точно на оазис в центре аномалии.

— Кажется получилось! — радостно выдохнул я.

Минуты тянулись мучительно долго. Островок зелени медленно приближался, а вместе с ним становились различимы отдельные силуэты людей. Вот неподалеку пролетел легкий дрон, а вдали проехал один из броневиков.

Неожиданно в сознания пролетела одинокая эмоция чужого испуга.

Нас обнаружили?

Ну еще бы! Там же сзади небо черное!

— «Поднажми, родной! Немного осталось.»

Это было лишним. От стаи трупоедов хлынула волна безумной ярости. Твари резво устремились к ближайшему постовому, мгновенно позабыв про свою игрушку.

— Ну вот и все, маленький! — выдохнул я вслух. — Валим-ка теперь отсюда подальше, пока есть время.

Я представил, как он возвращается ко мне и садится на плечо…

И тут сознание будто кислотой обожгло!

Философ.

— «Философ — друг! Философ — друг!»

— «Др-р-руг?»

Башка ты куриная!

— «Быстро соедини меня с Философом, слышишь⁈»

— «Сое-дини?»

— Да твою мать! Сука!

— Что случилось? — донесся обеспокоенный голос Кудрявцева.

— Яков Натанович! — чуть не плача, прокричал я. — Они его тоже разорвут. Наш ворон легко может с ним связаться, чтобы я смог его предупредить. Но он не понимает, что я от него хочу…

— Даже если ты с ним свяжешься, что ему скажешь? Бежать от трупоедов? Бесполезно…

— Не знаю. Ну пусть хоть в пещеру какую-нибудь спрячется!

— Они его или внутри заклюют, или ментально заставят выйти. У них четвертый уровень, Константин. Монстры на такой стадии отлично управляются со своими способностями.

И хотя я понимал, что это необходимая для моего спасения жертва — на душе было паршиво. Если профессор и заслуживал смерти за какие-то старые прегрешения, то уж точно не с моей подачи.

Ворон с клекотом влетел в пещеру и уселся на мое плечо. На этот раз его когти вызвали не легкое царапанье, а натуральную боль — обожженная радиацией кожа горела, хоть на стенку лезь.

— Ай!

Рефлекторно потянул руку, чтобы сбросить птицу, но решил потерпеть. После того, что он только что сделал, ругать его точно было нельзя.

— Константин… — в голосе сидящего неподалеку Кудрявцева послышались нотки страха.

— Не бойтесь. Он вас теперь никогда не тронет.

— И все же. Может уберешь его под куртку?

Я пригласительно расстегнул ветровку, но мутант отказался забираться внутрь и занялся изучением моей головы.

— Не хочет.

Вдалеке зазвучали выстрелы, а следом последовало множественное карканье, заглушившее все остальные звуки.

— Началось…

— Думаете они справятся, Николай Евгеньевич?

— Справятся. Ты просто слабо представляешь, что такое стая трупоедов четвертого уровня. Я о другом беспокоюсь.

— И о чем же?

— Как бы они на обратном пути нами не закусили.

— Предлагаете вернуться внутрь горы? — насторожился я.

— Именно. Пока они будут пировать, мы успеем забраться поглубже.

— А если у них в стае есть такой же «передатчик»? Ему же нас почувствовать, как два пальца увлажнить.

— Не исключено. Но лезть в темноту они не станут, а заставлять нас идти им навстречу с такого расстоянии — только зря фаль переводит.

— Ну допустим прокатит. А сколько нам там прятаться?

— Ты сказал их примерно двести голов?

— Навскидку.

— Это по двадцать особей на труп — слишком мало, чтобы им хоть что-то на ужин осталось. Думаю они насытятся и улетят сразу, учитывая враждебность аномалии.

— Значит лезем.