Аберрант. Пробуждение

Глава 4

Слабым местом двери лаборатории оказались болты фиксирующие металлическую скобу на бетонной стене. Они выглядели относительно хлипкими, так что их можно было попробовать вывернуть. Ну или, на крайняк, отломить.

Все упиралось в отсутствие нужного инструмента. Гаечный ключ в продуктовом автомате не купишь — за ним нужно идти в нормальный магазин. А там детекторы опознания лиц, от которых темные очки не спасут.

Да и не было у меня лишних денег на подобные траты. Так что пресловутый Вова смотрелся наиболее разумным выходом. Оставалось придумать, как его выманить из сантехнического логова, чтобы грамотно развести на инструменты.

Так… Похоже мне придется вернуться в наркоманский подвал.

Спустя десять минут я вновь бродил по царству нирваны, старательно обступая спящие тела. На сей раз целью моих изысканий стала здешняя система отопления. Торчки ведь не просто так облюбовали это место: тут было тепло и сухо, а значит коммуникации находились в функционирующем состоянии. Как минимум в центральном коридоре.

Осмотр стареньких батарей подтвердил: вода внутри труб имелась. Правда краны радиаторов кто-то предупредительно обезглавил, что было неудивительно, учитывая проживающий в подвале контингент. Оставался единственный вариант — попробовать вывернуть клапан спуска воздуха. И мой сломанный ножик вполне мог подойти для этих целей, поскольку его лезвие идеально входило в пазы винта.

По сути для ритуала призыва Вовы все было готово. Оставалось решить небольшой технический вопрос: где именно устраивать аварию? Заливать спящих наркоманов смысла не было, поскольку я сомневался, что хотя бы у одного из них имеется мобильник. Да и не в том они состоянии находились, чтобы внятно высказывать диспетчеру свои претензии. Свой же новый номер я точно не собирался светить.

Вывод напрашивался сам собой:

Нужно затопить местную элиту!

— Беги, моя хорошая!

Тонкая струйка воды на удивление быстро заполняла узкое пространство. Растекающаяся лужица постепенно выбралась за пределы коридора, достигла железной двери с домофоном и устремилась под нее. Продолжать находиться рядом становилось опасно, а потому я перебрался в соседнюю комнату с высокими порогами, откуда продолжил наблюдение.

Первые ласточки встрепенулись через четверть часа. Со стороны второго подвала раздался щелчок замка, после чего тишину прорезал душещипательный рев:

— Гребаные наркоманские свиньи! Всех постреляю нахер!

Это точно не Грид.

Я продолжил прислушиваться, рассчитывая услышать что-нибудь полезное, но шоу на этом закончилось. Разгневанный мужик с грохотом захлопнул дверь и продолжил невнятно материться уже на другой стороне.

Двадцать шесть минут. Именно столько потребовалось, чтобы в тонущем подвале появилось новое действующее лицо. Уж не знаю, был это знаменитый Вова или же кто-то еще, но прибывший явно находился не в духе, о чем оповестили доносящиеся из коридора звуки:

— Ну че, уроды? Кому здесь водички попить захотелось?

— А-а-а…

— Н-на-а, сука, в табло!

— У-у-у…

— Саны-ы-ыч, за что-о-о⁈

Ты смотри-ка, говорить научились!

На всякий случай перебрался в угол потемнее. Разборки с бешеным слесарем явно не входили в мои планы, поскольку могли поставить операцию под угрозу.

Повезло. К середине пути сантехник перестал воспитывать наркоманов и больше не заглядывал в боковые комнаты. Теперь я слышал только его раздраженное бормотание, перемежающееся с чавканьем ступающих по лужам сапог. А еще через минуту стихли и эти звуки.

Относительная тишина продлилась недолго. Саныч на удивление быстро отыскал протечку и огласил коридор довольным возгласом:

— Сука! Как жопой чуял, что выпускной клапан прихватить надо!

А вот это печально. Надежды, что он побегает туда-сюда, оставив инструменты без присмотра, стремительно таяли.

Следующие несколько минут я внимательно прислушивался к его натужному кряхтению и возне с радиатором. Подобраться к боевому сантехнику бесшумно, да по лужам выглядело непростой задачей. И пока я определялся с элементом внезапности он вдруг снова захлюпал по полу…

Спустя мгновение, до меня донеслось тихое пиликанье домофона.

— Слушаю? — отозвался искаженный электроникой голос, который я, тем не менее, узнал — тот самый мужик, обещавший всех пострелять.

— Виктор Максимович, это Володя-слесарь. Течь устранил. Насос нужен из подсобки.

— Заходи.

Щелчок замка. Звук удаляющихся шагов.

Сейчас или никогда!

Рывок в коридор. Ботинки оказываются по щиколотку в воде, обе штанины мокрые.

Плевать!

Все, что меня интересует — открытый ящик с инструментами. Обнаруживаю в нем сразу три разводных ключа, отчего на секунду теряюсь…

Какой?

Да пофигу!

Хватаю тот, который кажется более крепким и мчусь к выходу.

Ступеньки. Выход. Дорога на пустырь.

Сердце прыгает вверх-вниз, как резиновый мячик. Осматриваюсь по сторонам, но потенциальных свидетелей пока не вижу.

Отлично! Новая цель — канализационный люк.

Сто метров;

Пятьдесят;

Десять;

Готово!

Забраться внутрь. Закрыть крышку.

Уф-ф! Теперь остается дождаться ночи, чтобы спокойно вскрыть дверь в лабораторию. А пока самое время высушить ботинки, уничтожить порцию питательного порошка и, если получится, немного подремать.

Семь часов спустя.

Между прочим это было непросто!

Я с нескрываемым удовольствием осмотрел плоды своих трудов: четыре лежащих ровным рядком болта и висящий на скобе замок с неповрежденной пломбой. Специальной цели ее сохранить не стояло, но такой бонус вовсе не был лишним. При желании можно будет все прикрутить обратно, полностью скрыв следы проникновения.

Ну что, заходим?

Осторожно потянул дверь и посветил в образовавшуюся щель фонариком. Этого входа я раньше не видел, а следовательно воспоминаний о наличии сигнализации у меня быть не могло.

Пронесло. Единственный небрежно прилепленный к стене провод подходил к выключателю света, расположенному на уровне пояса справа. Немного подумав, решил его не трогать.

Черт побери! Страшно…

Так, без паники, Костя. Сдохнуть в попытке спасти свою шкуру явно лучше, чем провести всю оставшуюся жизнь среди наркоманов в подвалах.

Или нет?

Шаг, второй. Новое помещение представляло собой узкий кирпичный проход с неоштукатуренными стенами. Складывалось ощущение, что владельца интересовал исключительно функционал, а не внешний лоск.

Откуда такой странный запах?

Да это же…

К горлу подкатила тошнота и только мощное усилие над собой заставило сдержать позыв. Я далеко не впечатлительный тип, но амбре сгоревшего человека, который еще несколько часов назад был твоим весело смеющимся другом — это уже чересчур.

Слегка перевел дух, плотно прикрыл нос рукавом толстовки и двинул дальше.

Коридор оказался не очень длинным — метров семь, может быть восемь. Заканчивался он самой обычной пластиковой дверью, на которой не было даже намека на замок. На всякий случай перехватил гаечный ключ поудобнее и потянул ручку на себя.

Луч фонаря высветил очертания небольшой комнатушки, размерами чуть больше стандартной кухни. Сразу слева от входа расположилась пустая стойка-вешалка; чуть дальше — узкая тумбочка с проводным телефоном и односпальная кровать накрытая дешевым пледом. Справа приютился крошечный унитаз, отделенный от жилой площади лишь простенькой полиэтиленовой шторкой.

И никаких умывальников или холодильников. Тот, кто здесь имел смелость ночевать был настоящим аскетом, не особо заморачивающимся на комфорте.

Одноглазый ученый?

Ну а кто еще? Очевидно я попал внутрь той самой каморки, через которую палачи проникли в лабораторию.

И это значило, что за следующей дверью меня могло ожидать неприятное зрелище.

Обошлось. Напротив входа, где днем лежал истерзанный труп Виталика, теперь не было ничего, кроме брызг крови. Но куда сильнее в глаза бросалось кое-что другое, и с каждым следующим шагом меня все больше охватывало недоумение.

А здесь вообще проводили следствие?

Я, конечно, невесть какой криминалист, но медицинский пистолет со следами фали является максимально серьезной уликой, и уж его-то каратели обязаны были забрать! Дело ведь как-то надо оформлять?

Тем не менее, он спокойно себе лежал в точности так, как его бросил ученый. Стоит ли говорить, что и прочее оборудование выглядело нетронутым. Даже мониторы остались включенными.

Мне же лучше!

Окрыленный удачной находкой схватил инъектор в руки и посветил фонарем на ампулу в рукоятке.

Но только для того, чтобы тихо выругаться:

— Твою мать!

Пусто…

Впрочем надежда умирает последней, а потому я решил провести здесь максимально тщательный обыск.

Тридцать минут спустя.

Добро пожаловать в суровую реальность.

Я проверил все: каждую полочку, каждую коробку, каждую пробирку. Нашел какие-то рваные халаты и перетряс их карманы; даже вскрыл бардачок у мотоцикла!

Изумрудную жидкость здесь определенно не хранили, что автоматически возвращало меня к предыдущей цели — медицинскому кабинету Грида. Вот только в случае его двери даже лучший гаечный ключ был бесполезен. С ее толстым стальным полотном мог справиться разве что плазморез или же…

Подходящая способность?

Моя?

Взгляд вновь заскользил по измерительным приборам, проводам, мониторам и остановился на мигающей красно-белой рамке:

Сессия прервана!

Продолжить сеанс с тем же пользователем? Да/Нет

А почему бы и не «Да»?

Палец осторожно коснулся сенсора.

Внимание! Пользователь не найден. Проверьте соединение, либо запустите программу автоматической отладки.

Ну конечно не найден! Я ведь себя не подключил.

Немного поразмыслив, решил перетащить монитор к нейрокреслу, чтобы не прыгать туда-сюда. Этот процесс занял около минуты, но зато теперь я мог одновременно быть и подопытным, и наблюдателем.

Ну же, давай!

Сопряжение успешно восстановлено.

Экран заполнился множеством показателей, начиная от моего сердцебиения и заканчивая десятком непонятных графиков. Сообразив, что мне их все равно не расшифровать, перешел в основное меню.

Выберите задачу:

1. Определение глобальной ветви способностей.

2. Вычисление максимального пика внутри активного диапазона.

Внимание! Для работы с п.2 могут потребоваться дополнительные устройства.

Так, мой глобальный подтип мне уже известен — пространство. Значит нужно выбрать цифру «2».

Немного поколебавшись, коснулся нужной цифры, на что монитор отреагировал выпавшим алфавитным перечнем:

Абсолютная память

Агрегатный метаморфозм

Адсорбация

…

Ну дед, ну балабол! А говорил на этом оборудовании невозможно в конкретную способность. В списке имелось не меньше сотни самых разных названий, как интуитивно понятных, так и не очень. Классификация была невероятно подробной.

В итоге, пробежав глазами до самого низа, я выбрал туннелирование пространства, поскольку оно показалось максимально подходящим.

Идет подстройка.

…

Подстройка успешно завершена!

И все?

А, нет. Еще что-то…

Выберите телепортационный маяк:

Маяк 1

Маяк 2

Маяк 3

Маяки?

Это что еще за хрень?

Почесав голову, выбрал первый.

Сознание охватила какая-то необычайная пустота. Я бы даже сказал — абсолютная.

А дальше-то что?

Ответ всплыл через пару секунд:

Внимание! Срок действия сертификата для модуля пространства истек, либо последний несовместим или отсутствует. Пожалуйста обратитесь к разработчику.

Так вот что одноглазый профессор имел ввиду, говоря о «дерьмовом аппарате»⁈

Похоже приплыли…

Прервать контакт!

Но я не мог просто так взять и сдаться. Хрен с этим модулем! Если уж на то пошло — моя способность проявилась не в кресле. Несомненно нейропограмма на это могла повлиять, но вот само появление портала вызвала точна не она, а смертельно опасная ситуация. Ученый ясно сказал, что сильные эмоции могут стать катализатором.

Задумчиво окинул взглядом комнату и остановился на левой стене — той самой. Уродливые красные потеки, тянущиеся к полу от потолка, невольно активировали воображение, заново проиграв в памяти кульминационный момент смерти Виталика.

Брызги крови…

Треск ломающихся костей…

По спине побежал отвратительный холодок, пищевод отозвался легким спазмом. Впечатлившийся мозг немедленно откликнулся на воспоминания и воссоздал перед глазами изображение знакомой коричневой дверцы! Она возникла буквально на секунду и сразу же пропала.

Это что сейчас было?

Новый портал?

Или меня просто глючит от напряжения?

И почему снова гребаная кладовая⁈

Немного успокоившись и поразмыслив, я пришел к выводу, что подсознание могло делать это непроизвольно, используя образы раннего детства. Будучи совсем мелким мне очень нравилось прятаться от матери в своем «тайном домике», коим являлась та самая пресловутая кладовка. Нравилось ощущение безопасности, которое она давала. А сколько раз я в ней засыпал, уютно устроившись среди старых вещей, вообще не поддается счету!

Значит все, что мне нужно сделать — просто испытать такой же сильный страх, как в момент казни друзей и захотеть спрятаться?

Просто?

Ну-ну… Сейчас только покручусь по часовой стрелке, затем трижды ножкой топну, дважды в ладоши хлопну и ка-а-ак испугаюсь!

Да как вообще, мать его, можно заставить себя специально бояться⁈ Особенно когда ты этого осознанно ждешь?

Встать на край крыши дома?

Приставить к виску заряженный ствол?

Но ведь сам для себя я буду знать, что не спрыгну! Как и буду знать, что не нажму курок. Потому, что если нажму, тогда и смысла нет продолжать эксперименты — мертвецу эти заморочки с сознанием ни к чему.

И вообще! Где я сейчас найду крышу, а уж тем более пистолет?

Разве что вон тот, медицинский. Жаль в него патрон не зарядить.

— Патрон?

Словно ошпаренный я подбежал к шкафчику с медпрепаратами и отыскал ампулу адреналина. Ну не просто ведь так в лаборатории, где нелегально тестируют людей находятся психостимуляторы! Эмоции и гормоны — две взаимосвязанные системы. По идее мозгу должно быть без разницы, каким именно способом я вызову их всплеск в организме.

Через минуту я был готов к новой попытке. Ознакомился с инструкцией и дозировками; прочитал про побочные эффекты и откаты. Начать решил с одного кубика, и лишь по необходимости вколоть еще. Единственным существенным минусом адреналина являлся относительно короткий период действия — всего пять минут.

Из этого обстоятельства вытекала новая проблема. После укола передо мной должен будет возникнуть образ прихожей Грида, но никак не домашнего чулана. Иначе все это не имеет смысла.

Ну и как сменить пункт назначения?

Может попробовать его визуализировать в голове? Убедить свой мозг, что именно от этого места зависит наша с ним жизнь?

А какие у меня еще варианты?

Внутренне встряхнулся и попытался вспомнить медкабинет в мельчайших подробностях. Лучше всего мне запомнилась дверь, за которую он уводил парней и медицинское кресло. От них и начал плясать, шаг за шагом пытаясь воспроизвести все более мелкие детали обстановки.

Получалось относительно неплохо. Мысленный рисунок чужой комнаты формировался не так быстро, как образ изученной до дыр кладовой, тем не менее дело потихоньку продвигалось. Я вспомнил, какого цвета были полы; как выглядели источники освещения; какую форму имела дверная ручка.

И все же меня не покидало странное чувство…

Подделки?

Типа того. Казалось, что во всем этом действе нет осмысленности и завершенности; какого-то финального штриха. Сознание словно шептало: «Эй, дружище, я уже почти поверило, что тебе очень надо туда попасть, но мне не хватает полноты ощущений. Вот наш тайный домик — это да! А помнишь острый аромат нафталина, который вызывал легкое, но приятное головокружение? Ведь помнишь?».

Аромат?

Ну как я мог забыть! У Грида в кабинете стоял специфический запах. Какая-то жутко ядреная хрень, от которой скулы выворачивало.

Едва я попробовал представить, что вдыхаю эту едкую вонь, как память заработала на полную катушку, сделав образы намного ярче. Сознание словно обрело второе дыхание и само дорисовало недостающие детали, вплоть до нарушенной симметрии на стыках ламината. Я будто опять находился там!

Время делать укол.

Пробрало до самых пяток! Дыхание сбилось, сердце застрекотало так, что я начал его чувствовать в прямом смысле слова. По мышцам разлилось ощущение небывалого прилива сил. А вот обещанного инструкцией улучшения работы мозга почувствовать не вышло — подстегиваемый фалью, он без того работал на пределе.

И все же…

ЭТО повисло прямо в воздухе. Крупный прямоугольник, около двух метров высоту и примерно метр в ширину. Своими размерами он в точности напоминал дверь кладовой, однако теперь его наполнение было совершенно иным. Я легко узнал прихожую внутри, хотя сейчас она выглядела немного иначе — о наличии ночной синей подсветки мне известно не было.

Неужели получилось?

Словно зачарованный протянул руку к внешнему краю портала. Указательный палец против воли обогнул невидимое препятствие и двинул дальше. Визуально его завернуло под невозможным углом, однако он даже не сломался.

— Искривление пространства! — восторженно прошептал я.

Внезапно изображение задрожало, а я почувствовал легкую вибрацию внутри головы. Такое уже сегодня происходило, когда меня сушили каратели.

Заканчивается фаль?

Только не сейчас!

Шаг…

Ноздри заполонил знакомый смрад жженого ацетона, но в этот раз он вызвал не отвращение, а дикий восторг.

Я смог!

С неприкрытым восхищением взглянул на зажатый в руке медицинский пистолет и…

Рюкзак. Я забыл свой рюкзак вместе с гаечным ключом на столе!

Холодок пробежал по спине. Резко обернулся, но портал уже исчез.

Так ведь и прошлый сам по себе закрылся.

Или не сам?

То, что я захлопнул дверцу кладовой, когда сбегал от карателей — это считается «закрытием»? По идее мое подсознание могло интерпретировать желание отгородиться от опасности, как приказ ликвидировать туннель.

Но сейчас-то я ничего такого не желал.

Может действительно фаль закончилась?

— Кха! Кха-а!

Раздавшийся из комнаты звук оборвал размышления, едва не став причиной непроизвольного мочеиспускания.

Грид ночует здесь?

Да ну нахер…

Боясь пошевелиться, чтобы случайно не зашуршать одеждой я обратился в слух. Кашель больше не повторялся, но вот тяжелое дыхание на фоне мерного гудения какого-то электрического прибора слышно было прекрасно.

И что теперь делать?

Как назло, в пустой прихожей не нашлось ничего хотя бы отдаленно напоминающего оружие. А первая же попытка пройти в соседнюю комнату заставила меня пожалеть — пол предательски заскрипел. Так я и застыл на одной ноге в ожидании развязки.

К счастью реакции не последовало. Напротив, мне даже показалось, что сопение за дверью стало чуть спокойнее и в нем появились нотки храпа.

Спит?

Ну конечно же спит, а значит его будет проще убить.

Убить?

Остынь, придурок! У тебя адреналин плещется в мозгах.

А он разве не заслужил смерти?

Заслужил, но…

Во мне словно сцепились две ипостаси. Светлая — скованая нравственно-моральными нормами; и темная — живущая лишь инстинктами, пропитанная злобой и ненавистью к тому, кто в одночасье сломал мою жизнь.

Прямо сейчас меня тянуло ко второй. Я искренне жаждал грохнуть ублюдка и чувствовал в себе решимость это сделать.

Без подготовки, без продуманного плана?

В жопу план! Лучшего случая все равно не представится.

А вдруг он тоже находится под фалью?

Вот ему больше заняться нечем, как вещество себе бесцельно колоть! Грид точно такой же житель Метрополии и ему точно также приходится передвигаться по городу напичканому омикрон-датчиками.

А если он не виноват?

Сам-то веришь в такую глупость?

Снова перевел взгляд на дверь. Она оказалась чуть приоткрытой, так что щелчков замка можно было не бояться.

А вдруг заскрипит?

Может хватит отмазок? Давай просто пойдем и сделаем это!

Коснулся рукой створки и та бесшумно отъехала в сторону, явив мне…

Это что еще за херня?!!

Такого я точно не ожидал увидеть. Почти голый гигант возлегал на медицинском кресле в горизонтальном положении, а из его предплечья торчали несколько игл с пластиковыми капельницами. Протекающая через них кровь собиралась в странном аппарате, состоящем из нагромождения стеклянных кубов. Внутри них красная жидкость проходила через систему фильтров, после чего сливалась в единый поток и стекала в шарообразную емкость. Там она смешивалась с некой прозрачной субстанцией, попадая в следующее устройство, похожее на вращающуюся центрифугу, где разделялась на ярко-алую и мутно-серую фракцию.

Первой, очевидно, была очищенная кровь, поскольку она поступала обратно в организм через толстую трубку введенную в правое бедро. А вот серая дрянь скапливалась в отдельной бутыли каплевидной формы.

И именно из нее исходил тот едкий ацетоновый смрад!

Офигеть… Значит мне не показалось и запах шел прямо из тела здоровяка?

А что это за болезнь такая вонючая странная?

Генетическая?

Похоже что да. Имея столько бабок, он бы уже давно вылечил все приобретенное.

Так, стоп. Я убивать пришел или беспокоиться о состоянии здоровья жертвы? Какое мне вообще дело до его болячек?

Взгляд снова заскользил в поисках чего-нибудь колюще-режущего. Увы кроме медицинских игл ничего интересного на глаза не попадалось. Но рассчитывать его ими убить, это как верить, что бегемота можно заколоть мебельным гвоздем.

Может ему перегонный куб об голову разбить?

Да сейчас же! Такой минотавр удар кувалдой в лоб переживет, не то что какую-то склянку.

А если задушить ремнем? Как не старайся, но гортань гантелями не накачаешь.

Вариант смотрелся перспективно, к тому же цель находилась в идеальной для этого позиции: ничем не защищенная шея располагалась прямо над двумя стальными штырями, соединяющими подголовник со спинкой. Прижать ее к ним, и хрен что он вообще сделает!

Эх, Фурман, Фурман… Зря ты в мои яйца не верил!

Аккуратно кладу медицинский пистолет на пол. Затем вытягиваю из брюк ремень, делаю затяжную петлю, после чего начинаю медленно красться. Мои шаги еле слышны. Громадная лысая голова с каждой секундой становится ближе.

Я действительно собираюсь его убить?

Черт! Черт!! Черт!!!

Тонкая полоска искусственной кожи медленно проходит над лбом. Пересекает границу носа, подбородка. Руки безбожно дрожат, на меня начинает накатывать какая-то меланхоличная дрема. А еще помочиться жутко хочется…

Адреналиновые отходняки?

Ну уж хрен вам!

Подгибаю ноги и повисаю на ремне всем своим центнером веса. Петля моментально затягивается. Над головой слышен задыхающийся хрип; гигантские ноги беспорядочно взлетают в воздух, задевая рядом стоящую аппаратуру. Раздается звон бьющегося стекла; иглы одна за одной выскакивают из разбухших вен. Его толстые пальцы тянутся к шее, пытаясь подлезть под удавку.

— Хр-р-р-а-а…

— Лежать, сука!

Упираюсь обеими ногами в спинку кресла и еще сильнее тяну ремень.

— Ты-ы-ы… кхто-о-о⁈ — хрипит он.

— Че, не нравится умирать? Это тебе за моих друзей, гондон!

— Ахр-р-рр… Не… не я…

Грид извивается всем телом, отчаянно цепляясь за жизнь. Понимаю, что он врет; что правильнее всего закончить начатое и не верить уроду, но моя «светлая» половина требует дать ему шанс оправдаться:

— Руки по швам, тварь! — реву я. — Тогда разрешу говорить!

Тот мгновенно выполняет требуемое. Немного ослабляю хватку и задаю вопрос:

— Ну и кто нас сдал?

— Кха… кха-а… — он жадно глотает воздух и откашливается. — Фи… фи-лософ… Го-хрло…Можно мне…

Он снова пытается поддеть ремень, но я понимаю, чем это может закончиться и резко натягиваю удавку:

— Руки!!

Громила опять подчиняется. Из под кресла мне почти не видно его тела, только толстые предплечья, перемазанные сочащейся кровью.

— Вот так, умница! — даю ему вдохнуть. — Философ — это старик из лаборатории?

— Да-а… Он… Глав… главный…

Ну ведь врет ублюдок!

— Допустим я тебе поверил. Где наша фаль?

— Там в карма… не…

Его рука вытягивается в сторону, указывая на стул с небрежно брошенной одеждой. Тот находится в дальнем углу комнаты и мне никак до него не дотянуться.

Вариант задушить, а после посмотреть…

Хрясь!

Домыслить не успеваю. Пленник невероятным образом изгибается и забрасывает ноги за голову. Колоссальный вес целиком переходит на слабенький подголовник, отчего тот натужно скрипит и…

Хрупкая сталь креплений не выдерживает.

В следующее мгновение громадная туша вместе с обломками кресла валится прямо на меня. Что-то твердое влетает в солнечное сплетение, отчего тело охватывает короткий, но мощный спазм. Противнику с лихвой хватает этой заминки, чтобы обернуть ситуацию в свою пользу. С ловкостью профессионального борца Грид заводит мои предплечья под собственные колени и седлает меня сверху. Осознаю, что он на порядок сильнее меня. Его мышцы невероятно тверды и кажется сделаны из автомобильной резины. Таких просто не может быть у нормальных людей.

Пытаюсь вырваться, но получаю в ответ только рвущую сухожилия боль.

— С-сук-ка-а-а!

— Ну а ты чего ждал, придурок⁈

В его взгляде нет ненависти, нет ярости. Нет сомнения или сожаления. Лишь удивительное спокойствие, словно это не он умирал пятнадцать секунд назад.

Громадный кулак взмывает вверх и с силой опускается на мою переносицу.

Хруст!

Остаюсь в сознании, но перед глазами все плывет. Гортань наполняется жидкостью, солоноватый вкус которой не спутать ни с чем. Истерично дергаюсь, пробуя вырваться и мне чудом удается высвободить правую кисть.

Пытаюсь дотянуться до ремня, все еще обвивающего шею противника, но Грид ловко перехватывает мое запястье на излом:

— Слишком предсказуемый. Моя очередь.

Он поднимает вторую руку над головой. С ужасом замечаю, что в ней зажат подголовник с торчащим обломком стальной трубки и в последний момент успеваю дернуться в сторону.

Это помогает уйти от удара, но лишь частично. Металл проносится мимо горла, прошивая левую ключицу, и новый взрыв боли заставляет истошно заорать:

— А-а-а-а!!!

Грид, все с тем же невозмутимым лицом, выдергивает штырь и повторно замахивается. Я понимаю, что больше он не допустит ошибки.

Хромированная смерть стремительно приближается. Перед глазами каруселью проносятся яркие моменты моей короткой жизни: мамино лицо над детской кроваткой, первый звонок в школе, живые хохочущие друзья, наша кладовка…

Кладовка?!!

На этот раз я гляжу в нее через небольшое окошко, в которое на огромной скорости влетает рука здоровяка. Не ожидавший такой подставы, он по инерции заваливается вперед и ему приходится отпустить мою ладонь, чтобы сохранить равновесие.

Мозг наполняется знакомой вибрацией, сигнализирущей, что спасший мне жизнь портал вот-вот исчезнет.

Секунда на осознание…

Хватаю свисающий ремень и через боль тяну его вниз, не давая Гриду выпрямиться. Он с силой упирается пальцами в мою челюсть и в этот момент изображение кладовой схлопывается, так и не дав ему извлечь руку, а заодно прихватив переднюю часть головы. Разрезанный поперек мозг ублюдка предстает передо мной во всей красе, словно картинка из медицинского атласа.

Оставшись без поддержки, содержимое черепа начинает вываливаться мне на лицо, попадает в глаза и рот. Кровь теплой струей обдает подбородок…

Но вместо крика ужаса из моих легких вырывается рев победителя. Сознание наполняется небывалым количеством эндорфина, а терзающая боль превращается в какое-то странное и острое наслаждение. Хочется мурлыкать от удовольствия, хочется испытывать это чувство еще, и еще. Незнакомое ощущение круче самого сильного оргазма, круче вообще всего, что я когда-либо испытывал в жизни.

Внезапно до ушей доносится тихий щелчок и шею пронзает резкий укол. Пытаюсь понять, что это было, но разум быстро трансформируется в кусок жидкого свинца, в котором остается только одно желание.

Спать.