Аберрант. Пробуждение

Интерлюдия V

Краснодарская Метрополия, сектор E , скрытый блок в одном из складских помещений Структуры.

Яков Натанович вышел из портального перехода и включил мобильный телефон. Циферблат на дисплее показывал ровно восемь вечера по иркутскому часовому поясу. Мужчина перевел стрелки на 15.00 и протяжно зевнул. Последнюю пару суток ему так и не довелось поспать.

Прикинув в голове варианты, он неспешно набрал короткое сообщение в мессенджере.

«Я на месте».

Ответ пришел через несколько секунд:

«Не смог до вас дозвониться. Встреча по Китаю переносится на неопределенный срок.»

Приехали…

Ученый задумчиво почесал затылок и снова написал:

«А когда я смогу передать на исследование собственные образцы? »

На этот раз пришлось ждать чуть дольше:

«Давайте увидимся завтра утром на обычном месте. Часиков в семь.»

В другой день Эдельштейн бы обязательно расстроился такой досадной оплошности, но только не сегодня.

— Вот и замечательно, — пробормотал он себе под нос. — Хоть выспаться нормально смогу.

Ученый убрал мобильник и наконец-то осмотрел место, в которое его привел телепорт. Это была хорошо ему знакомая точка на одном из тайных складов Структуры, позволяющая почти сразу выйти в жилые районы.

Яков Натанович натянул на электронный глаз повязку, чтобы не привлекать внимание местных, после чего прижал ладонь к сканеру на стене. Раздался негромкий звуковой сигнал и дверная панель заскользила влево.

Краснодарская Метрополия, сектор С, кабинет начальника Управления Карательных Операций.

Сергей Алексеевич с хмурым видом закрыл ежедневную сводку. Выброшенные им прямо под окна Клейменовых останки криминалисты опознали и теперь в государственных базах данных господин Гриднев официально числился погибшим.

Вот только на этом дело и заканчивалось. О матери пацана в полицейских отчетах не было сказано ни слова. Это означало, что прибывшая на место происшествия следственная группа отнеслась к своим обязанностям халатно и не провела необходимый комплекс мер. Как минимум они должны были объявить потенциальную свидетельницу в розыск, а как максимум — вскрыть ее пустующую квартиру.

Шерстобитов вытащил из кармана брюк маленький ключик и задумчиво покрутил его в руках. Возвращаться на место преступления очень не хотелось, но на сердце было неспокойно.

Тяжело вздохнув, он убрал в ящик стола папку с оперативным делом. Его электронную копию, как и положено, он сегодня утром отправил в Москву, переложив бремя расследования на вышестоящие структуры. Оставалось дождаться прибытия их человека и можно было забыть о неуловимом пацане, как о страшном сне.

Но пока дело официально не было принято другой стороной, он все еще имел право продолжать проводить по нему процессуальные действия. Так что прогуляться до места жительства подозреваемого, якобы для допроса его матери, выглядело очень даже нормально и никак его не компрометировало.

На месте, как и ожидается, он обнаружит запертую квартиру, после чего опросит соседей на предмет ее жильцов. Те скажут, что уже пару дней никого не видели, чем предоставят ему логичный повод вызвать полицию. А уже присланный ими наряд на законных основаниях вскроет дверь и зафиксирует самоубийство хозяйки.

Выглядит неплохо — комар носа не подточит.

Начальник УКО привычно потянулся к селектору:

— Ирочка, распорядитесь подготовить мне служебный автомобиль попроще. Я собираюсь поехать в гетто.

— Хорошо, Сергей Алексеевич, — незамедлительно донесся ответ. — Сами поведете?

— Да.

— Обратно сегодня вернетесь?

— Скорее всего уже нет.

Краснодарская Метрополия, сектор E , окрестности дома Клейменовых.

Яков Натанович внимательно осмотрел исцарапанную адресную табличку и еще раз сверился с данными в записной книжке. Сомнений не было — этот был тот самый дом. Дверь интересующего его подъезда оказалась не заперта — кто-то из жильцов или местной шпаны заботливо подпер ее камнем.

Одной проблемой меньше.

Он убрал блокнот в карман, вошел внутрь и привычно направился к лестнице. Лифтов ученый по привычке избегал, предпочитая лишний раз не светиться на встроенных в них камерах.

Третий этаж и нужная ему квартира.

Эдельштейн поправил одежду, пригладил на голове остатки волос и нажал на кнопку, одновременно прислушиваясь ко звукам внутри.

Сломан звонок?

Он дважды громко постучал, но результат оказался идентичным — с той стороны не раздалось ни шороха. В принципе чего-то такого следовало ожидать. Костя в разговоре упоминал, что мать целый день подключена к Биосети.

Яков Натанович поднял кулак, чтобы ударить посильнее, однако в последний момент замер в тревожной задумчивости. Словно ожидая самого неприятного из всех возможных вариантов он потянул ручку двери на себя, и та поддалась.

Ученый застыл на месте, ожидая столкнуться с сидящими в засаде оперативниками, но ничего такого не произошло. Более того, из квартиры не доносилось ни голосов, ни звуков, ни каких-то других признаков, указывающих на присутствие внутри посторонних.

— Есть тут кто? — негромко произнес он, заглядывая вглубь квартиры.

Взгляду предстала открытая комната, центральную часть которой занимало пустое нейрокресло, что навевало не самые хорошие мысли. По словам Кости его мать никогда не покидала дом в дневное время.

Увезли на допрос из-за находки под окнами?

Впрочем бить в колокола было рано. Возможно Наталья Викторовна просто отправилась по знакомым в поисках сына, а дверь забыла закрыть впопыхах.

Немного подумав, Эдельштейн зашел в прихожую, дабы не привлекать внимания соседей, и попытался закрыться, но защелка лишь беспомощно провернулась внутри. И поскольку внешние повреждения у замка отсутствовали, он сразу понял, что дверь была вскрыта профессионально.

— Так-так… Ну и кто сюда наведался без спроса?

Явно не люди Треугольника, поскольку ему об этом обязательно бы сообщили. Полицейские и оперативники УКО тоже отпадали — они бы тут все опечатали пломбами.

Может местная шпана? Увидели, что хозяйку забрали люди в форме и решили обчистить квартиру в ее отсутствие.

— Да нет… Слишком уж аккуратная работа.

Он тщательно осмотрелся. По ощущениям все вещи находились на своих местах. На полу отсутствовали заметные отпечатки обуви, а створки имеющейся мебели выглядели плотно закрытыми.

И еще тут было очень чисто. Даже чересчур. Будто кто-то совсем недавно провел генеральную уборку.

Чтобы уничтожить следы своего пребывания?

Яков Натанович двинул дальше и остановил взгляд на приоткрытой двери санузла. Он щелкнул включателем и осторожно заглянул внутрь, надеясь отыскать хоть какие-то зацепки, но там тоже царил идеальный порядок.

— Н-да…

Озадаченный ученый вернулся в коридор и заглянул во вторую комнату, очевидно принадлежащую Косте. Здесь практически не было мебели, за исключением письменного стола, стула и старенького дивана. Последний находился в разложенном состоянии, отчего внутри появилось почти непреодолимое желание прилечь.

Хотя бы на часик.

— Нет, нельзя! — Эдельштейн дважды похлопал себя по щекам и направился в сторону кухни.

В это же время, в подъезде того же самого дома.

Сергей Алексеевич, тяжело дыша, поднялся по ступенькам на третий этаж и остановился у знакомой квартиры. Как и ожидалось, на двери Клейменовых не оказалось ни одной полицейской пломбы.

— Вот же ленивые сволочи! — тихонько выругался он.

Похоже действительно придется навестить соседей. Но для начала стоит их просканировать и выбрать наиболее адекватных. Опрашивать торчков или бессвязно бормочущую алкашню было выше его сил.

Он активировал дар и от неожиданности вздрогнул — в квартире Клейменовых кто-то находился прямо сейчас!

Затаив дыхание, Шерстобитов осторожно коснулся разума незнакомца. Голова немедленно наполнилась обрывками чужих мыслей:

«Чертова сонливость! Надо пойти умыться… Холодной водой… Может быть у них здесь найдется ложка искусственного кофе?»

— Говоришь спать тебе хочется? — улыбнулся про себя оперативник. — Ну тогда ложись и спи.

Краснодарская Метрополия, сектор «С».

Приемная начальника Управления Карательных Операций.

Ирина Казанцева зевнула и томно потянулась в кресле, глядя на большие настенные часы. Рабочий день подходил к концу, босс уехал по делам, а впереди маячили потрясающие выходные. Ночные клубы были практически забиты выпускной молодежью, отчего ее шансы подцепить себе молодого, обеспеченного кавалера прилично возрастали.

Может сбежать с работы пораньше? Тем более Шерстобитов сказал, что обратно уже не приедет.

Решено!

Не успела она подняться из-за стола, как дверь кабинета отворилась. На пороге появился невысокий пожилой мужчина в потертой кожаной кепке и клетчатом шерстяном пиджаке без галстука — этакий гоп-стиляга, который опоздал с модой лет на пятьдесят. Подобный экземпляр отлично бы смотрелся в какой-нибудь банде алкашей из дома престарелых.

Даже удивительно, как его вообще пропустили через проходную.

Но посетитель есть посетитель.

— Начальник у себя, голубушка? — произнес он чуть сиповатым голосом.

— Я вам не голубушка! — раздраженно ответила секретарша. — Вы по записи?

— Нет, я…

— Значит приходите в понедельник и записывайтесь!

— Эх молодежь, молодежь…

Он неторопливо прошел через весь кабинет, вынул из кармана дешевый мобильник и протянул ей:

— Телефончик шефа сюда запиши, да я пойду. А наше маленькое недопонимание останется только между нами. Договорились?

— Не поняла? Мне дежурного позвать⁈

— Зови. Я подожду, — он смерил ее разочарованным взглядом и демонстративно уселся на край стола.

Рука багровой от возмущения Ирины потянулась к служебному телефону, однако в последний момент внутри что-то екнуло. Девушка медленно подняла глаза, внимательно рассмотрела морщинистый профиль незнакомца, после чего перевела взгляд на портрет Императора, висящий над головой справа.

В животе противно засвербило.

— П-простите…

— Да, голубушка? — старичок участливо улыбнулся.

— А можно взглянуть на ваше удостоверение личности?

— О как! Про регламент вспомнила, — он вынул из кармана черные прямоугольные корочки с золотым гербом и протянул ей.

— Господи… — девушка резко побледнела и выронила из рук документ.

— Ну, допустим, до Господа мне еще далеко… — посетитель подобрал со стола удостоверение и снова убрал в карман.

— Простите, Ваше Высочество, — торопливо затараторила она, — Простите глупую, не признала сразу… Я ему сейчас наберу.

— Голубушка, ну зачем все эти…

Неожиданно телефон на ее столе разразился трелью и на дисплее высветилась фотография полноватого мужчины в костюме-тройке.

— А вот, кажется, и он звонит, — прокомментировал старик. — Хороший опер — сразу керосин под задницей почувствовал.

— Хотите с ним сами поговорить? — взволновано произнесла она.

— Нет, — он отрицательно помотал головой, — Веди себя как обычно и включи громкую связь.

— П-поняла.

Девушка торопливо приняла звонок и выполнила требуемое:

— Да, Сергей Алексеевич?

— Ирочка, где Савельев, едрить его колено⁈ Почему у этого придурка опять мобильный выключен?

— Да у себя в кабинете вроде был.

— Дай ему трубку срочно!

— Сейчас…

Секретарша прикрыла микрофон ладонью и растерянно посмотрела на посетителя:

— Ну делайте, делайте, что вам велит ваш начальник! — развел руками он. — Представьте, что меня здесь нет и занимайтесь своими обязанностями.

Ирина кивнула и, цокая каблуками, выскочила в коридор. Проводив ее ладную фигурку взглядом, посетитель с улыбкой перевел глаза на портрет главы Империи:

— Вот так вот Андрюша! Не признают твоего папку в провинции.

После чего по-хозяйски уселся в кресло секретаря, где уже тихонько добавил:

— И это очень даже хорошо.

Краснодарская Метрополия, сектор " E ", квартира Клейменовых.

— Куда пропало тело хозяйки⁈ — дрожащим от волнения голосом повторил Шерстобитов.

— Не-е… зна-а-ю… — с уголка губы старика потянулась тягучая слюна. В данный момент он не контролировал ни мышцы лица, ни свое сознание в принципе.

Начальника УКО так и подмывало врезать сидящему на диване ученому, но он прекрасно понимал, что это не имеет смысла. В состоянии блокировки воли Эдельштейн был способен только на две вещи: молчать из-за невозможности размякшего мозга обрабатывать сложные вопросы, либо же правдиво отвечать на простые. И если он утверждал, что ничего не знает, значит так оно и было.

Случайная, но такая желанная встреча с одноглазым стариком принесла серьезную проблему. Вместо того, чтобы допрашивать Эдельштейна о делах Структуры, начальнику УКО теперь приходилось трястись за собственную задницу.

Зачем кому-то было похищать труп и уничтожать следы инсценированного им самоубийства?

Зачем?

А вдруг этот «кто-то» знает, что Клейменова умерла сразу после его визита? Ведь в ту ночь он был пьян и мог не заметить за собой слежки.

Шерстобитов нервно закурил, перебирая в голове варианты. Пока что на ум приходило лишь одно логичное объяснение: тело матери нашел и забрал ее сын. А значит без порталов здесь не обошлось. И в таком случае единственным, кто мог прямо сейчас проверить эту версию без лишних вопросов был верный Савельев.

В квартиру постучали.

— Ну наконец-то! Ты когда научишься мобильник включенным держать⁈

Сергей Алексеевич резко распахнул входную дверь и чуть не подавился сигарой. Порталист прибыл не один, а с человеком, который несколько лет назад лично вручал ему аристократический титул.

— Э-э… Служу Отечеству, господин генерал!!!

При виде начальника Тайной Полиции в голове оперативника промелькнула вся жизнь, а загадочное исчезновение трупа хозяйки квартиры внезапно стало лучшим событием, которое в ней только могло произойти. Прибывший из Москвы высокий чиновник обязательно бы поинтересовался обстоятельствами ее смерти. Ну а врать самому могущественному после государя лицу, к тому же являющемуся неслабым менталистом, было крайне опасно.

— Вольно, барон. Можете курить.

— Спасибо…

Мужчина в кепке вошел внутрь и бегло осмотрел помещение. Заметив на диване старика с потеками слюны на подбородке, он моментально догадался, что здесь происходит.

— И на каком основании вы подвергаете пожилого человека ментальному насилию, барон?

— Я сейчас вам все расскажу, господин генерал, — торопливо заговорил Шерстобитов. — Этого мужчину зовут Эдельштейн Яков Натанович. В данный момент он…

Брови главы Тайной Полиции вопросительно приподнялись:

— Эдельштейн⁈ Это который покойный ученый?

— Так точно, господин генерал, он самый! — отчеканил Сергей Алексеевич. — Личность подтверждена экспертизой ДНК.

— Да прекратите уже этот официоз! — раздраженно отозвался гость. — Давайте коротко и по существу: что, где, почему. Это как-то связано с делом, которое вы направили в Центральный аппарат своей конторы?

— Связано, но косвенно. Погодите… Неужели вы из-за того пацана к нам самолично прибыли⁈

— Барон, вы забываете, кто тут задает вопросы! — старик развернулся к входной двери и смерил задумчивым взглядом топчущегося на пороге порталиста: — Иди-ка погуляй, хлопец — нечего тебе здесь уши греть.

— Так точно! — подчиненный словно ошпаренный выскочил на лестничную площадку и побежал вниз.

— В общем так, Альберт Леонидович, — начал Шерстобитов, тщательно подбирая слова. — С недавних пор я веду неофициальную разработку большой и строго засекреченной преступной организации, которая глубоко проникла во все…

— Вы, случаем, не о Структуре говорите? — перебил его собеседник.

— Так вы знаете о них⁈ — в голосе начальника УКО послышалась смесь разочарования и удивления. — Но откуда?

— Работа у меня такая — все знать, — ухмыльнулся пожилой генерал. — Они уже не первый год на наших радарах отсвечивают. И что, много по ним у вас накопилось материала?

— Кое-что есть, — кивнул Шерстобитов. — Вот только мой источник…

— Что за «источник»?

— До вчерашнего дня у меня был агент в их рядах. К несчастью сегодня утром полиция обнаружила его останки. Так что подтвердить законность и достоверность переданных им данных будет очень затруднительно.

— Скажу тебе по-секрету, барон, — зловещим полушепотом произнес старик. — Когда дело касается угрозы государственному строю, мне глубоко насрать на законность происхождения данных. Ты мне прямо скажи: у тебя есть что-нибудь весомое? Или голые догадки?

Начальник УКО облегченно вздохнул. Разговор сам собой пошел в нужном русле, так что врать даже не пришлось.

— Есть, — он указал пальцем на погруженного в транс Эдельштейна. — Вот этот человек уже больше пятнадцати лет работает на Структуру и является приближенным лицом некоего Треугольника, который…

— Треугольник жив⁈

Шерстобитов изумленно поднял глаза на главу Тайной Полиции.

— Так вы и о нем знаете?

— Еще бы! На редкость хитрый ублюдок. Про операцию в Уральских горах слышали⁈

— Вы о той, в которой…

— В которой пятнадцать лет назад, «якобы», взорвался Эдельштейн. А с ним еще два десятка отъявленных негодяев.

— Конечно слышал. Но вот подробностями, к сожалению, не владею.

— А я вам их расскажу. Представьте, что вы узнаете о существовании хорошо законспирированной группы, в которой каждый второй преступник спец высшего класса, а каждый третий — мятежник, неоднократно участвовавший в заговорах против Императора. Теракты, взрывы, покушения на ключевых лиц государства, взлом и кража секретных данных…

— Ого!

— Так вот, — продолжил старик. — Главным у них был, как раз этот самый Треугольник — в миру Анатолий Федорович Корецкий.

— Даже его настоящее имя знаете…

— Знаю. По итогу ваши ростовские коллеги вышли на их след и даже внедрили к ним своего человека. Оказалось, что подонки облюбовали один из заброшенных уральских рудников, оборудовав в его недрах настоящую крепость. С воздуха ее было не взять, с земли тоже — всю паранормальную активность они глушили на километр вокруг. Да и, если уж говорить начистоту, вступать в прямое столкновение с такими матерыми бойцами мало кому хотелось.

— И как решили действовать?

— Максимально примитивно. Серьезным просчетом банды, как нам тогда показалось, стало расположение их телепортационного бункера. Он находился слишком близко к центру убежища.

— Погодите! — воскликнул Шерстобитов. — Получается взрыв их базы инициировали лично вы?

— Разумеется, — кивнул Альберт Леонидович. — Зная точные координаты их маяка мы отправили им телепортом небольшой ядерный зарядик. Через пару деньков, когда радиационный фон снизился до относительно безопасного, наши криминалисты прибыли на место, разгребли завалы и провели экспертизу обнаруженных тел. Среди них нашелся и Треугольник, и ваш Эдельштейн, и еще около двадцати человек, чьи фамилии неоднократно украшали списки самых разыскиваемых преступников.

— Но… Тогда каким образом эти двое выжили⁈

— Я бы это тоже хотел знать. Сдается мне нас мягко и аккуратно поимели, — начальник Тайной полиции указал взглядом на спящего ученого. — Вы знаете, что на момент своего побега из под стражи этот человек считался лучшим специалистом в области биоинженерии?

— Слышал. Полагаете они применили его знания, чтобы инсценировать смерть ключевых членов группировки?

— Теперь я в этом просто уверен! Думаю в момент взрыва внутри крепости находились заранее выращенные клоны преступников. Скорее всего мертвые и неполноценные — но для опознания их вполне бы хватило. А вся эта история со «случайно» обнаруженной базой была лишь разводкой. Они знали, что мы их пасем; знали, что к ним подослали шпиона и потому дозировано слили ему нужную информацию. Фактически Корецкий специально создал ситуацию, в которой отправка бомбы через портал смотрелась единственным эффективным решением. Чертов ублюдок заставил нас сплясать под его дудку и поверить, что он и все его подельники мертвы. Теперь вы понимаете, насколько это опасный и умный человек? Организовать комбинацию таких масштабов под силу очень немногим.

— Да уж…

— И учитывая, что за эти пятнадцать лет они особо нигде не засветились — вывод напрашивается сам собой. У них новые личности и новая внешность. Сейчас мы можем сколько угодно полоскать мозги нашему пленнику и падать ему на хвост, но уверяю — Треугольник давно продумал варианты на случай, если один из его приближенных попадется. Так что про стандартные методы отработки Эдельштейна можно забыть. Кстати, вы уже пытались узнать у него, где находится центр принятия решений?

— Пытался, — вздохнул Шерстобитов. — Он ответил что не знает и попадает туда исключительно телепортом. Там недоступна мобильная связь, не работают способности и отсутствуют любые возможности определить географические координаты.

— О чем я и говорил! А значит подселять ему в голову ментального червя не имеет особого смысла, — заключил глава Тайной полиции. — О жучках я тем более молчу — найдут и снимут моментально. Порталы тоже не отследить. Думаю все их точки входа находятся под круглосуточным наблюдением, а маяки обновляются ежедневно. Пожалуй единственное, в чем я уверен — их центральное логово находится в одной из наших Метрополий.

— Откуда такая уверенность, господин генерал?

— Во-первых для управления подобной организацией нужен доступ в Сеть и хорошо организованная периферия. А во-вторых, Корецкий прекрасно понимает, что стоит ему случайно засветиться — и он снова получит от нас в подарок бомбу. Но еще лучше он понимает, что мы никогда не станем взрывать ее в городе, где могут пострадать тысячи невинных.

— И как нам его тогда взять, если он готов ко всем нашим действиям?

— А вот над этим придется тщательно подумать, — Альберт Леонидович приблизился к спящему ученому, задрал ему веко и сделал на смартфон несколько снимков протеза.

— Хотите использовать эту штуку в качестве шпионящего устройства? — с сомнением произнес Шерстобитов. — Думаете Треугольник этого варианта не предусмотрел?

— Конечно предусмотрел. И, скорее всего, Эдельштейна не допускают к по-настоящему важной информации. Кстати, барон… Это ведь квартира матери сбежавшего мальчугана?

— Так точно, ее.

— А где она сейчас?

— Сам бы хотел это знать!

И ведь даже не соврал!

— А Эдельштейна вы спрашивали?

— Спрашивал. Он тоже не знает.

— И о местонахождении нашего беглеца? — сузил глаза собеседник.

— Нет, этого не спрашивал.

— Так чего вы ждете?

Начальник УКО послушно кивнул и вновь сконцентрировался на сидящем старике:

— Клейменов Константин Юрьевич. Ты о нем что-нибудь знаешь?

— Да-а-а… — тягучим голосом промычал тот.

— Узнайте, где он сейчас. Немедленно! — от генерала прямо-таки полыхнуло волной нетерпения и…

Страха???

Шерстобитов напрягся. О невозмутимости Демидова-старшего ходили легенды. Да он и сам в этом только что убедился: новость о воскрешении Эдельштейна и Корецкого тот воспринял относительно сухо.

Так почему, пускай и весьма одаренный, пацан вызвал у него такой мощный выброс эмоций?

— Барон! Вы меня не слышите⁈

— Простите… Пытаюсь наиболее четко и понятно сформулировать вопрос, — Сергей Алексеевич снова переключился на пленника. — Где Клейменов сейчас? Назови конкретное место.

— Иркутская область… Северо-восток…

— Так-так… А вот это уже интересно! Барон?

— Да?

— Нужно доставить этого человека в ближайшее отделение Тайной полиции не выводя из транса. Ваши наработки по Структуре передадите туда же. И большое спасибо за помощь. Дальше мы справимся сами.

На лице Сергея Алексеевича отобразилась гримаса разочарования. Все его грандиозные планы устремились псу под хвост после одной единственной фразы.

И это не ускользнуло от внимания старого вояки:

— Что-то не так, барон?

— Я искренне рассчитывал, что это будет совместная операция, господин генерал…

— Полагаю еще и графский титул на этой истории заработать хотели? — усмехнулся собеседник.

— Не без этого, — честно ответил Шерстобитов. — Четверть века на императорской службе, как-никак. Верой и правдой.

— Голубчик… Я ценю вашу откровенность и рвение. Думаю у такого хорошего оперативника, как вы еще появится возможность проявить себя. Продолжайте в том же духе, и однажды вы обязательно попадете в высшую лигу.

Краснодарская Метрополия, сектор " E ", квартира Клейменовых. Несколько часов спустя.

Яков Натанович вздрогнул и открыл глаза. Затуманенное сном сознание напрочь отказывалось подчиняться, так что ему потребовалось несколько секунд, прежде чем он осознал, что уснул в чужой квартире.

— Вот же дрянь! Все-таки сморило…

Он с кряхтением уселся на край дивана и вынул из кармана мобильник. Стрелки показывали два часа ночи, а значит его сон длился не менее девяти часов.

Слишком долго…

И как такое могло случиться?

Ученый напрягся, пытаясь вспомнить момент, в который потерял самоконтроль. Вроде бы он шел на кухню поискать кофе, а потом…

А потом как отрубило.

Наверно любой другой человек на его месте списал бы все на старость, но только не Эдельштейн. Он прекрасно понимал, в какой игре участвует и какими изощренными могут быть методы потенциальных противников.

Яков Натанович протянул руку к нижнему веку, прижал его пальцем. Оптический протез издал коротенький писк, а затем полностью отключился.

Он неспеша поднялся на ноги, тщательно проверил карманы одежды и личные вещи. Все оказалось на своих на местах, что было весьма обнадеживающим знаком. Еще немного подумав, ученый стер с гладких поверхностей свои отпечатки, после чего навсегда покинул квартиру Клейменовых.

Улица его встретила зловещей темнотой, но он не слишком ее боялся. Конечно, никто не застрахован от случайных гопников. Но во-первых, уже было довольно поздно даже для них; а во-вторых на этот случай у него был заготовлен сюрприз в виде авторучки-шприца с парализующим ядом.

Оценив обстановку, Эдельштейн решил двинуть по освещенной центральной улице, поскольку на ней будет проще заметить потенциальный хвост.

К счастью подозрения пока не подтвердились. Он пару раз прятался в переулках, ждал за углом и проходил сквозь внутренние дворы. Если за ним и вели наблюдение, то явно не простые оперативники.

В итоге через двадцать минут профессор оказался в привокзальном здании с камерами хранения. Там он подошел к одной из дверок и открыл ее с помощью кода. Внутри его ждала небольшая спортивная сумка, а также новый мобильник. На освободившееся в ячейке место он положил свой старый телефон, после чего снова ее закрыл.

Закончив с нехитрым обменом, ученый спустился в метро и зашел в туалет, где переоделся в новые вещи, а затем активировал портативную радиоглушилку. С этого момента отследить его техническими средствами стало практически невозможно.

Единственной опасностью оставалась слежка со стороны тренированного менталиста-сканера. Такие могут вести жертву, находясь от нее на расстоянии в две-три сотни метров. Сбросить их с хвоста способны только демолитовые излучатели или же другие психокинетики, специально создающие помехи.

Он преодолел очередной квартал и вышел к зданию с яркой неоновой вывеской «Оазис». Толпящаяся на крыльце молодежь никак не отреагировала на неброско одетого старика с глазной повязкой, приняв его за обслуживающий персонал.

Оказавшись внутри, Яков Натанович, морщась от громкой музыки и обилия танцующей людей, протиснулся к барной стойке, отыскал глазами красноволосого бармена и жестом подозвал к себе:

— Что будете пить? — поинтересовался тот.

— Банановый ликер с водкой.

— Банановый закончился.

— Тогда кокосовый.

Сотрудник бара молча кивнул и исчез за служебной дверью.

Примерно через минуту на плечо Эдельштейна легла женская рука в перстнях, а ухо обдало горячим дыханием:

— Идемте со мной.

Профессор молча поднялся и последовал за вызывающе одетой дамой по уходящей в подвал клуба лестнице. Они прошли мимо десятка приватных кабинок, после чего свернули в служебное помещение, где соблазнительная провожатая наконец-то развернулась к нему лицом:

— Ментальной слежки за вами нет. Можете говорить прямо — здесь нас никто не услышит.

— Вот и хорошо! — облегченно выдохнул Эдельштейн, стараясь не смотреть на полуоголенные прелести собеседницы. — Мне нужно просканировать сознание на предмет ментальных червей, прозвонить организм на жучки и проверить глазной протез на шпионские программы.

— Возможный уровень создателя червя? — поинтересовалась она.

— Не знаю. Пусть будет гранд-мастер для гарантии.

— Это займет время до утра, — нахмурилась девушка.

— До шести управимся?

— Думаю да.

— Подходит, — кивнул Яков Натанович.

— Идемте.

Краснодарская Метрополия, Сектор B , гостевой особняк Тайной полиции.

Альберт Леонидович вздрогнул от задорной мелодии и потянулся за телефоном. Этого звонка он ждал так долго, что невольно задремал:

— Говори.

— А ты был прав — старичок и впрямь не простой! — раздался голос на том конце. — Заподозрил наше вмешательство сразу. Все, как в лучших шпионских фильмах! Смена телефона, одежды…

— Ближе к делу! — в голосе отца Императора послышалось раздражение.

— Бу-бу-бу, какие мы сердитые! — рассмеялся собеседник. — В общем довел я его до одного любопытного заведения, где обитает очень неслабый психокинетик. Думаю наш клиент собирается провериться на ментальных червей.

— Он тебя не засек, случаем, психокинетик этот?

— Обидеть хочешь?

— Даже твой папаша не застрахован от ошибок! — пробурчал генерал. — Точно уверен, что этот менталист твою закладку не вычислит?

— Ты лучше за техническую часть волнуйся, чтобы спецы Бессонова до завтра все сделать успели.

— Как раз за них я волнуюсь меньше всего. Николай Егорович мужик конкретный — не подведет.

— Ну тогда ложись спать и не парься. Все будет хорошо!

— Твои слова, да Богу в уши! Спокойной ночи, внук.

— Спокойной, дед.