Аберрант. Пробуждение

Глава 12

Возврат в сознание произошел с задержкой. Потребовалось несколько секунд, чтобы мозг встал на старые рельсы. И первым, что я увидел оказалась улыбающаяся Лехина физиономия:

— В себя пришел?

— Вроде, — я ухватился за протянутую мне ладонь и поднялся с пола. — Это было очень… необычно.

— Знаю. Я в первый раз тоже под впечатлением был.

— Ну что, Константин, вопросы появились? — раздался сбоку голос Кудрявцева.

— Конечно!

— Можешь спрашивать.

Он поудобнее устроился на лавочке и закинул ногу на ногу. Логист последовал его примеру, из-за чего мне пришлось сесть прямо на маты, чтобы не смотреть на них сверху-вниз.

Заново прокрутил в голове всё произошедшее и решил начать по порядку:

— Момент, когда Леха переходил в рабочий режим. Он думал о гонках на автомобиле, о какой-то красивой девушке, при этом еще боксировал на ринге и параллельно пытался решить математическое уравнение. Еще там были…

— Тормози, — перебил порталист. — На самом деле я могу перейти в состояние работы с областью мгновенно, без всех этих танцев с бубном. Но для новичков, которые еще не научились переключаться, учебники рекомендуют начать с этого упражнения. Поэтому я его и показал.

— Упражнения? Я правильно понял, что мне нужно научиться думать о нескольких вещах одновременно?

— Именно так, Константин, — присоединился Кудрявцев. — Перегрузка сознания — наиболее простой способ войти в резонанс со своей рабочей областью. В повседневной жизни нам не хватает на это ресурса, и потому мы вынуждены концентрироваться на чем-то конкретном. Однако под воздействием фали становится доступна многопоточность мышления. Она помогает «разогнать» мозг и «нащупать необходимую частоту», если фигурально выражаться. Еще для этой цели можно использовать биологические стимуляторы, вроде адреналина, но это не наш путь.

— И все? Вот так просто? — удивился я.

— Вот так просто, — кивнул Леха. — Самое интересное, что новички, пытающиеся освоить способности без наставника, обычно все делают с точностью наоборот. Они изо всех сил пытаются концентрироваться на себе и своих внутренних ощущениях. Но это так не работает.

Я моментально вспомнил эпизод в наркоманском подвале, где безуспешно пытался открыть портал схожим способом.

— Понял. Ты сказал, что «кисель» — это внутреннее пространство Земли. Получается в другом пространстве — другие ассоциации?

— Ну да.

— Но разве пространство не одно? Типа на Луне оно какое-то другое?

Порталист вопросительно посмотрел на ученого, видимо рассчитывая передать право ответа ему, но тот лишь хитро улыбнулся и произнес:

— Давай, давай. Я тоже тебя с удовольствием послушаю.

— Так и думал, — вздохнул парень. — Ладно. Любой объект во Вселенной обладает собственным внутренним пространством. По сути это кривизна, созданная гравитацией, и ее существование здорово играет нам на руку.

— Каким образом?

— Самым прямым. Цепляя маяк к этой кривизне или иначе — «киселю», мы его закрепляем на конкретной точке нашей планеты. Если бы ее не существовало, первый же созданный тобой портал отправил бы тебя в открытый космос. Нужно объяснять почему?

— Эм-м… Потому что Земля постоянно движется вокруг Солнца?

— Молодец! — одобрительно кивнул Кудрявцев. — Без привязки к этой кривизне твой маяк просто повис бы в некоем месте Вселенной и прыжок в эту координату закончился бы плачевно.

— Ну, хорошо, — согласился я. — Допустим я поставил маяк где-нибудь в Краснодаре. Каким образом я смогу дотянуться до него, сидя здесь. Там же пять тысяч километров!

— Эта дистанция существует для наблюдателя из нашей привычной трехмерной реальности, — улыбнулся ученый. — Но правда в том, что пространство многомерно и не все его уровни подчиняются евклидовой геометрии. Как бы далеко не располагались две точки друг от друга — всегда найдутся такие измерения, где расстояние между ними будет равно нулю.

— Что-то мне не очень понятно, как такое вообще возможно.

— А тебе и не нужно этого понимать, — успокоил меня Кудрявцев. — Большинство людей не способны представить и удержать в голове простейший тессеракт. Порталисты не исключение.

— Тессеракт — это четырехмерный куб, типа? — решил я блеснуть знаниями в очередной раз.

— Он самый. А теперь представь, что тебе придется работать не с четырьмя, а с пятью и иногда даже шестью измерениями! Так что не ломай себе мозг раньше времени.

Я задумался над его словами и вспомнил, как сюда попал с Байкала.

— У меня еще вопрос.

— Слушаю.

— Портал, через который мы к вам на базу пришли. Он был абсолютно непрозрачным.

— Правильно, — кивнул Леха. — Потому что это была Бесконечая мгла.

— Что еще за «мгла»? — насторожился я.

— Один из самых популярных уровней пространства. Через него можно связать любые две точки на Земле.

— А с чего он так популярен? Ни хрена же не разглядеть на другой стороне!

— Так в этом и есть самая фишка! «Мглой» называют группу измерений, в которых свет не может распространяться прямолинейно. Соответственно люди не видят точку прибытия, а значит не могут прицельно навредить ее хозяевам.

— В смысле «навредить»?

— Например подробно изучить систему защиты портальной комнаты. Ну или точечно взрывчатку закинуть.

— Так вот почему маяк на Ольхоне находится так далеко от поселения! — хлопнул я себя по лбу. — Ну конечно же! Взрывчатка…

— И не только на Ольхоне. Любой постоянный маяк устроен так, чтобы максимально снизить последствия от возможной диверсии.

— Давайте оставим организацию защиты портальных точек для следующих занятий, — вмешался в диалог Кудрявцев. — По сегодняшнему у тебя остались вопросы?

Я торопливо прокрутил в голове наше «путешествие» и вспомнил еще один заинтересовавший меня момент:

— Леха. Вот ты говорил про сканирование пространства вокруг себя. Получается порталисты, как и психокинетики могут почувствовать других людей на расстоянии?

— Почувствовать окружение внутри своей рабочей области могут все одаренные, другой вопрос — каким образом? Например мы с тобой можем ощутить только гравитационную рябь от объекта и по ней определить его примерные габариты, дистанцию, направление движения. Но вот понять человек это, мутант, животное или же близкий к ним по массе робот нам не под силу. А вот у тех же менталистов сканирование устроено совершенно иначе — они могут опознать конкретную личность хоть через стену, хоть под землей…

— Только если другой психокинетик не начнет им осознанно создавать помехи. — немедленно уточнил Кудрявцев. — И наше сканирование работает лишь на одушевленные объекты. В отличие от вас о приближении того же робота я вообще не узнаю, потому что у них попросту нет сознания.

При этих словах мне вспомнился покойный Фурманов, который раньше всех смог почувствовать присутствие карателей.

— О чем задумался? — вырвал меня из размышлений Леха.

— Да так, по мелочам… Практическое занятие у нас сегодня будет?

— Практическое? Это не у меня надо спрашивать.

Мы одновременно повернулись к Николаю Евгеньевичу, словно переадресовывая вопрос, но тот лишь смерил меня сомневающимся взглядом:

— Хочешь «потрогать» свою рабочую область?

— Еще бы! Конечно.

Ученый на пару секунд задумался и кивнул:

— По идее время еще есть. Можно попробовать с половинкой проверочной дозы.

— Есть! — не удержался я.

Озвученное им ограничение не вызвало у меня даже доли негатива. Я прекрасно понимал, что Кудрявцев боится снова накосячить перед Философом и страхуется.

Но вот мой, теперь уже, наставник был удивлен его ответу:

— Половина проверочной? Шутите?

— Или так, или никак, — отрезал начальник лаборатории.

— Леха, забей! — махнул я рукой. — Давай, коли.

— Дело ваше, — он вынул из кармана уже знакомый футлярчик, распаковал новый шприц и начал готовить инъекцию.

Укол в плечо, минута на адаптацию и мое сознание заработало на полную катушку. Несмотря на низкую дозу, эффект от вещества был ничуть не слабее, чем в прошлый раз. Окружающие звуки приобрели повышенную четкость, а в мозгах снова появилась небывалая ясность.

— Ну что, устроим совместный заплыв в киселе? — улыбнулся Леха.

— Совместный? А такое возможно?

— Ага, — он уселся слева от меня. — Порталисты способны найти друг друга на большинстве уровней пространства, особенно если заранее договорятся об условном пароле.

— Пароле? Они там общаться что-ли могут?

— Вообще — да. Азбукой Морзе через колебания маяков.

— Э-э-э… Я вообще никогда не учил ее.

— Со временем выучишь. Нам она пока все равно не нужна, поскольку мы можем просто разговаривать. Давай, попробуй выйти в пространство Земли, как я тебе показал.

— Хорошо…

Так, что там было у Лехи? Девушка, спарринг, быстрая езда на автомобиле, логарифмическое уравнение…

Начнем с девушки.

Я немедленно представил в голове образ Федоровой. Проблем с ним не возникло: картинка получилась яркая и объемная — в какой-то момент мои ноздри даже наполнил запах ее любимого земляничного мыла.

Отлично!

Теперь спарринг. Думаю недавняя сценка с барыгой возле мусорных баков идеально подойдет.

Едва я представил, как хватаю его за шею — первая фантазия немедленно развалилась. Анька исчезла, уступив место наркоторговцу и запаху помойки.

— Козлячий дилер! — невольно выругался я.

— Не получилось? — прозвучал над ухом сочувствующий голос Кудрявцева.

— Не-а. Как только я подумал о втором образе — первый сразу же исчез.

— Что и требовалось доказать, — заключил Леха кислым голосом. — Еще попробуем или пойдем стандартным путем?

— Ну зачем стандартным, — задумчиво произнес Николай Евгеньевич. — Есть у меня одна интересная идейка, как его быстрее подготовить. Алексей!

— Да?

— Не хочешь погулять пару часиков?

— Вообще не вопрос, — обрадовался он. — Как раз собирался с утра Ленку проведать.

Едва парень покинул спортзал, Кудрявцев поднялся на ноги и обратился ко мне:

— Сядь пожалуйста на лавочку и запрокинь голову вверх. Это надо было сделать сразу, но я как-то не рассчитывал, что мы сегодня же приступим к практике.

— Чего сделать? — я не сразу понял, что ему нужно.

— Твои глаза, — пояснил он. — Они уже начали желтеть. Будет не очень хорошо, если местные начнут тебя донимать распросами.

— Понял. А что вы хотите? Капли какие-то закапать?

— Лучше! — начальник лаборатории извлек из кармана маленький пластиковый футляр, похожий на восьмерку. — Это тебе подарок от меня и Якова Натановича.

— Контактные линзы? — опешил я.

— Ага. Они без диоптрий и имеют карий цвет. Такой оттенок сможет скрыть твою особенность. Пошире веки открой.

Я запрокинул голову, после чего дождался, пока он произведет установку. Вообще-то у моей матери были такие штуковины, но мне никогда не приходило в голову их примерить на себя, так что я всецело доверился ему.

Ощущения показались не самыми приятными, но терпимыми. По крайней мере это была разумная плата, чтобы сохранить свою «ненормальность» в тайне.

— Готово! — объявил он. — Поморгай. Не мешают?

— Да вроде бы нет, — я аккуратно протер уголком рукава выступившую из глаз влагу. — А зеркало есть?

— Здесь нет. Потом полюбуешься.

Он передал мне футляр и небольшую бутылочку с омывающей жидкостью:

— Знаешь как ими пользоваться?

— Видел у матери, — я убрал предметы в карман. — Ну что, начнем?

— В общем так, Константин, — заговорил Кудрявцев преподавательским тоном. — Мной недавно была разработана одна экспериментальная методика, которую я бы хотел опробовать на тебе.

— Опробовать? То есть вы ее даже на себе не проверяли? — напрягся я.

— Проверял конечно! — рассмеялся он. — Проблема в том, что на мне сработает что угодно — за годы практики я научился включать способность неосознанно, как и все жители этой базы. А вот ты — идеальный кандидат на тестирование. Вреда она тебе точно не принесет.

— Ну тогда давайте пробовать.

— Отлично! Представь себе нарисованные на бумаге квадрат и треугольник.

— Да легко!

Я немедленно визуализировал белый лист, на котором мысленно начертил обе фигуры.

— Готово!

— Хорошо. Тебе нужно раскрасить их в разные цвета. Сначала поочередно, а потом синхронно. Не торопись, делай это медленно и поэтапно, словно водишь рукой с кистью. Сантиметр за сантиметром, сантиметр за сантиметром. И самое главное — ни на секунду не теряй хотя бы одну фигуру из вида. Понял?

— Угу.

В голове материализовалась рука, кисточка, стаканчик воды и палитра. Я выбрал красный цвет, медленно закрасил четырехугольник и затем сполоснул инструмент. Для второй фигуры выбрал зеленый и повторил все точь-в-точь.

А теперь синхронно.

На этот раз руки и кисти стало две, тем не менее упражнение удалось выполнить без проблем.

— Закрасил!

— Очень хорошо. Попробуй еще раз повторить последний этап, но на этот раз закрашивай квадрат слева-направо, а треугольник снизу-вверх. Начни синхронно, а затем постепенно отделяй руки друг от друга, чтобы они работали в разном темпе. На самом деле это возможно даже без фали — пианисты не дадут соврать.

Я снова перешел к упражнению. И если одновременное раскрашивание в разные стороны получилось с третьего захода, то вот попытка вывести одну руку из выбранного ритма раз за разом терпела провал.

— Не выходит…

— Это потому что у тебя пока не сформированы нужные нейронные связи, — поддержал меня Кудрявцев. — Не торопись и продолжай. По сути это самая сложная часть задания. Если у тебя получится ее сделать — дальнейшее обучение пойдет намного легче.

Я повторил упражнение, наверное, раз пятьсот. В какой-то момент мне даже показалось, что всю следующую ночь придется провести за вымышленным мольбертом, но…

Но потом произошло кое-что интересное. При очередной попытке несинхронного раскрашивания мне пришла в голову идея подстроить левую руку под собственное дыхание. Штрих — вдох, штрих — выдох. Я полностью сконцентрировался на квадрате, совершенно игнорируя треугольник.

И вот когда моя выдуманная кисточка привыкла двигаться сама по себе, я осторожно переключился на правую и начал закрашивать вторую фигуру.

Сверху-вниз, слева-направо, медленно и быстро — правая рука двигалась, как мне угодно. При этом левая продолжала размеренно чертить в старом ритме!

Губы непроизвольно сложились в улыбку, что немедленно заметил Кудрявцев:

— Получилось?

— Да! Я просто подстроил одну из рук под свое дыхание. Это же не запрещено?

— Вот же хитрец! — он слегка опешил, но уже через секунду довольно кивнул: — Хорошо, попытка засчитана! А теперь делай все тоже самое, но только треугольник расположи на другой стороне листа. Ты должен видеть две фигуры одновременно, словно смотришь на бумагу сразу с двух сторон.

— Э-э-э…

— Звучит невероятно, я знаю. Но именно так ты полноценно научишься подключать второй поток мышления.

Как ни странно, я справился с этим заданием за пару минут. Ученый на мои успехи отреагировал совершенно спокойно и добавил в упражнение…

Третью руку!

Ей я должен был закрашивать круг, который он велел нарисовать на одной стороне с квадратом.

На этот раз времени потребовалось больше. И, честно говоря, я снова схитрил, приспособив автоматическое закрашивание треугольника, но уже под дыхание Кудрявцева.

Стоит ли говорить, что дальше в упражнение добавилась четвертая рука, а лист бумаги превратился в пирамидку, грани которой были обозначены четырьмя разными геометрическими фигурами. Я должен был видеть и раскрашивать их одновременно, но в разном ритме!

И я бы наверное спасовал, потому что третьего источника дыхания в спортзале не было.

Но этого и не потребовалось.

В попытке воссоздать и удержать такую хрупкую ментальную конструкцию башка не выдержала. Я словно начал проваливаться в воздушную яму, а затем мой мозг будто подвесили на упругих проводах.

Их было тысячи…

Нет!

Миллионы! Они растянули внутренности моего черепа в разные стороны, будто прицепились к нему маленькими крючками. Тонкие, толстые, средние… И все они непрерывно гудели, создавая в голове какой-то фантасмагорический оркестр.

Точнее не гудели, а…

Не знаю, как правильно описать ощущение, но слово «слышать» к происходящему подходило не совсем точно. С тем же успехом я мог бы сказать «видеть», однако и это прозвучало бы ложным определением.

То, что я испытывал в данный момент являлось совершенно новым незнакомым чувством. Возможно так ощущает объекты рыба при помощи органа боковой линии, способного улавливать мельчайшие вибрации воды. Каждая струна-поток дрожала на свой собственный манер и постепенно я начал их отличать друг от друга.

Вот эта похожа на маленький колокольчик, какой цепляют в небольших магазинах над входной дверью. А вот эта — на громкий школьный звонок. Третья вообще напоминает свист натянутой лески при сильном ветре.

И посреди всего этого множества раздавался один мерзкий скрип. Какой-то чересчур надрывный, даже жутковатый. Жутковатый настолько, что мне захотелось его устранить во что бы то ни стало. Была в нем какая-то неправильность, ломающая общий резонанс.

Мысленно заскользил в его сторону и уже через несколько секунд обнаружил источник. Им оказался странный узелок, обвивающий несколько соседних потоков. Словно кто-то принес в этот удивительный мир вибраций кусок грубой проволоки и стянул им несколько соседних струн.

Ну и как это понимать?

Я по инерции попытался протянуть руки, чтобы его распутать и опешил. Вместо привычных пальцев вперед выползло нечто, похожее на…

Туман?

Небольшое облако?

Да хрен его знает! Но я мог направлять эту штуку в нужном мне направлении, а попавшие внутрь нее потоки начинали ощущаться сильно иначе. Если до этого я улавливал лишь их вибрации, то теперь понимал, что могу на них влиять!

Влево и вправо; вверх и вниз; вперед и назад… Я словно играл на невидимой арфе, струны которой изгибались и тянулись как мне угодно.

Так, а если…

Аккуратно дотронулся до «скрипящего узла» и почувствовал исходящее от него напряжение. Оно было неровным: некоторые участки вот-вот грозились лопнуть.

Попробовать их распутать?

Вопреки опасениям, это оказалось не таким уж и сложным занятием. Я просто начал тянуть и расслаблять участки, в которых скопилась максимальная нагрузка.

Первый, второй, третий…

В какой-то момент «стягивающая проволока» не выдержала и словно змея с шипением соскользнула вниз. Напряжение мгновенно исчезло, а следом пропал бесячий скрип.

— Константин!!

— А?

Я вздрогнул и видение исчезло. Надо мной нависало улыбающееся лицо Кудрявцева.

— Что? Что это было! — выдохнул я.

— Поздравляю! Ты только что самостоятельно вошел в состояние сканирования рабочей области.

— Но… — от волнения я начал запинаться. — Но это… Это ни хрена не был нежный кисель. И приятных воздушных струек там тоже не было… Да мне там чуть мозги на части не порвало!

— А кто сказал, что ты должен чувствовать пространство, как Алексей? — подмигнул ученый. — Ты — другой! Не равняй себя с рядовым порталистом, чей уровень ниже твоего на несколько порядков.

— Ну зашибись! Между прочим его ощущения были намного приятнее. Да я просто не выдержу погружаться туда постоянно!

— Привыкнешь. Люди ко всему привыкают. Давай, поднимайся.

Он протянул мне руку и в этот момент дверь спортзала с грохотом открылась. На пороге возник запыхавшийся Леха. Вид у него был, скажем прямо, охреневший.

— Что-то случилось? — в голосе Кудрявцева послышалась тревога…

— Это пусть он вам расскажет! — порталист злобно уставился в мою сторону. — Говоришь никогда не работал с пространством?

Я ошалело уставился на него:

— Ну да, не работал. А с чего ты решил, что это не так?

— С чего решил? — он округлил глаза. — Да с того, что ты только что расхерачил мой маяк!

Сказать что я офигел — не сказать ничего. Нет, я конечно понимал, что совершаю какую-то необычную манипуляцию, но мне даже на секунду в голову не пришла мысль о местной портальной точке. Во-первых меня никто не предупредил, что эти штуки так сильно «скрипят»; а во-вторых, по словам того же Лехи, она находилась в полукилометре от базы. Как ее можно было достать отсюда я не понимал.

— И чего ты молчишь? — продолжил напирать охотник.

— Алексей, притормози коней! — вступился за меня Кудрявцев. — Константин пробыл в режиме сканирования меньше минуты. Сомневаюсь, что он вообще что-то мог за это время сделать.

— А кто тогда мог? Вообще-то мы с ним единственные порталисты на базе, — парень перевел взгляд на меня. — Может все-таки начнешь говорить?

— Так вы мне слова сказать не даете! — развел я руками.

— Слушаем тебя внимательно, — начальник лаборатории вернулся на лавочку и выжидающе уставился на меня.

— В общем сначала у меня появилось ощущение, будто мой мозг подвесили на крючьях…

— … а потом из меня вылезло какое-то облако. Внутри него я мог управлять этими струнами и просто развязал узелок, ослабив натяжение.

— Нда-а, — вздохнул Леха, — Повезло, так повезло…

— В смысле? — я вопросительно уставился на него.

— Я о твоей сверхчувствительности.

— Да лучше бы она была поменьше! Вот у тебя вообще ощущения кайфовые были.

— Дурак ты, — беззлобно улыбнулся он. — Чем ярче порталист чувствует вибрации, тем ему проще работать. Чтобы ты понимал: у меня бы поиск этого маяка занял минут десять и еще столько же я бы потратил на его уничтожение.

— Получается…

— Что наши занятия на сегодня всё, — закончил за меня Леха.

— Почему? — опешил я.

— Ему теперь необходимо создать новый маяк и передать его координаты нашим коллегам, — пояснил Кудрявцев. — Эта процедура не была согласована заранее и потому может затянуться до обеда.

— Ну так после обеда можно, не?

— После обеда у меня были несколько другие планы. К тому же у Алексея имеются служебные обязанности, от которых его никто не освобождал.

— Понял, — вздохнул я. — Значит продолжим завтра?

— Ага, — отозвался Леха. — Но ты сам виноват.

— Да я же не специально!

— Проехали. Бывай.

Парень крепко пожал мне руку и покинул спортзал. Проводив его взглядом, я виновато обернулся к ученому:

— Жесть… Я правда не хотел.

— Ничего страшного. Меня куда больше заботить, что теперь еще один человек знает о твоих возможностях.

— Не доверяете Лехе?

— Не то, чтобы не доверяю, но…

Он на секунду задумался, а затем вдруг резко сменил тему:

— А давай-ка прямо сейчас займемся крайне важным и полезным делом! Предлагаю прогуляться до нашего завхоза и наконец-то подобрать тебе отдельную комнату.

— А потом? Вы вроде говорили, про какие-то планы.

— Потом я бы хотел вернуться в зверинец, чтобы немного поэкспериментировать с твоим пернатым другом. Раз уж мы ввели тебе дозу фали, то и нечего добру пропадать.

— А что за эксперимент?

— Помнится ты очень хотел узнать, как происходит ментальное общение между двумя людьми под действием вещества? — улыбнулся ученый.

— Ну да.

— Вот и узнаешь. В свою очередь мне не терпится выяснить, как тоже самое будет происходить между тобой и лояльным к тебе мутантом. Есть шанс, что мы сможем получить ответы на вопросы, которые терзают ученых вот уже две сотни лет!

— Это какие же?

— Кто они? Почему так ненавидят людей? Что ими движет? И множество, множество других…

— А с чего вы вообще решили, что какая-то вчерашняя ворона сможет дать нам такие ответы?

— Не знаю, Константин… Но на моей памяти ты первый человек, с кем они вообще попытались вступить в добровольный ментальный контакт. И упускать такую возможность будет преступлением.

Николай Евгеньевич отвел меня этажом ниже, где находился местный хозяйственный склад. Его единственным обитателем оказался не особо приветливый мужичок, лет пятидесяти. Он молча выслушал пожелания моего спутника, а затем нагрузил меня здоровенным матрасом, теплым одеялом, парой больших полотенец и комплектом постельного белья.

— В какую комнату поселите? — как-то уж очень осторожно у него поинтересовался ученый.

— Двадцать шестая устроит?

— Это Игнатова бывшая?

— Она самая.

— Да, вполне, — Кудрявцев снова переключился на меня. — Ты пока размещайся, а я пойду закончу кое-какие дела. К обеду вернусь.

— Понял. Душ здесь есть?

— Есть. Иван Дмитриевич все покажет. Не скучай.

После его ухода завхоз велел расписаться в парочке журналов и отвел меня правую часть корпуса, где обнаружился выход в жилую зону. Натянутые вдоль прохода бельевые веревки с высыхающей одеждой и исходящий от нее запах стирального порошка почти сразу вызвали во мне чувство домашнего уюта. По сути это была самая обычная общага, каких полно в нашем гетто, разве что только малышня по коридору не бегала.

Впрочем взрослых я тоже не обнаружил.

— Как-то слишком тихо тут у вас, — заметил я.

— Ну так все нормальные люди днем работают, — буркнул завхоз, протягивая небольшой ключик. — По коридору до конца, затем направо. Третья комната.

А как же «Иван Дмитриевич тебе все покажет»?

Я окинул взглядом уходящие в полутьму коридор и кивнул:

— Ладно, разберусь. А душевая…

— Через одну дверь от твоей. Но горячая вода будет только вечером. Мыло найдешь в прикроватной тумбочке.

Выделенное жилье оказалось вполне приемлемым: отлично сохранившиеся обои, чуть поцарапанный на пороге ламинат, чистый оштукатуренный потолок. Обещанные кровать и тумбочка тоже выглядели сносно. От старого хозяина здесь осталось настенное зеркало с цветными наклейками, да пара вонючих половых тряпок в углу. Несколько непривычным было отсутствие окон, но в подземном корпусе иначе быть и не могло.

Раскидав немногочисленные вещи по полкам, я застелил бельем кровать, после чего отправился изучать санузел. И, надо сказать, он меня совсем не разочаровал: раздевалка, внушительных размеров туалет и три кабинки для мытья. Вода, как и обещали, оказалась холодной, однако не настолько, чтобы отказаться от долгожданного душа. А наличие махровых полотенец позволило быстро согреться и прийти в норму.

Через полчаса мой заметно посвежевший организм был готов к новым свершениям. В ожидании возвращения Кудрявцева я подошел к зеркалу, чтобы привести в порядок мокрые волосы, а заодно повнимательнее изучить свои «новые» глаза. Видеть их карий цвет было очень непривычно — взгляд словно стало другим, каким-то более «пронзительным».

А если снять линзы?

Справиться с тонким гидрогелем не составило особого труда, и уже через минуту я повторно уставился в зеркало.

Ну кто бы сомневался!

Мои радужки снова полыхали огнем, причем в этот раз их оттенок был значительно более насыщенным, несмотря на меньшую дозу фали.

Фокус зрения переместился в сторону двери, где на стене одинокого светился огонек электрического выключателя.

Сердце забилось с удвоенной скоростью…

Щелк!

— С-сука… — только и смог прошептать я.

Два светящихся во тьме уголька окончательно уничтожили последние сомнения. Даже малые дети знают, у кого в темноте светятся глаза.

Я — мутант.

Да нет! Этого попросту не может быть!

Но тогда как объяснить эту невозможную дичь? Пусть я не сильно похож на свою мать, но на сто процентов уверен, что она мне родная. Как и уверен, что она самый обычный человек. Если уж на то пошло — государство ее тестировало. Причем дважды!

Значит дело в загадочном отце?

Но Философ неоднократно говорил, что все монстры бесплодные.

Чертовщина какая-то…

Дождаться анализов из Краснодара нужно, говорите, господа-ученые? Ну уж хер я вам теперь поверю, что дело кроется в паре пробирок.

— Константин, ты одет⁈ — донеслось из коридора.

Сейчас я тебе устрою, колобок хренов!

Не включая свет, резко открыл дверь и зловеще прохрипел:

— Бу!

— А-а-а! — он в ужасе отшатнулся назад.

— Боитесь, Николай Евгеньевич? А чего так?

— Поразительно! — выражение его испуганной физиономии изменилось на любопытное. — Твои глаза! Они…

— Что «они»? — злобно процедил я. — Может уже скажете мне правду?

— Какую еще правду?

— Я — мутант?

Он тяжело вздохнул и покачал головой:

— Если бы я только знал ответ на этот вопрос…

— Да вы уже сделали целую кучу анализов сделали! Разве они не показывают хоть что-нибудь? У меня какая-то неправильная кровь? Другие внутренние органы? Что во мне не так⁈

— Большинство результатов говорят о том, что ты совершенно нормальный человек, — торопливо произнес он. — Не веришь мне — доверься собственной медицинской карте. Если бы ты был полноценным мутантом — тебя отдали бы на изучение еще в роддоме.

— То есть я неполноценный мутант?

— Да нет же! — он бессильно всплеснул руками. — Прямо сейчас точного ответа не даст никто, поскольку нет полной картины. А чтобы ее получить тебя нужно кропотливо изучать. Не день, не неделю и даже не месяц. Пока я твердо могу сказать лишь одно — твоя иммунная система каким-то образом уживается с веществом, которое вырабатывается в крови мутантов второго уровня и выше. А значит часть инородных генов в тебе точно присутствует.

— Инородных, говорите? И как же такое могло получиться! — в отчаянии воскликнул я. — Выходит высшие мутанты уже почти двадцать лет гуляют по «защищенным» человеческим городам, втихаря трахают наших женщин, а об этом никто не подозревает?

— Константин, успокойся! — мягко произнес он. — Ты — единичный случай и массовой проблемы здесь нет. Не забывай, что всех жителей Империи без исключения подвергают Тестированию, а оно бы тебя вычислило на раз-два. Появление гибридов стало бы настоящей сенсацией и подобное не смогла бы скрыть ни Императорская канцелярия, ни Министерство образования, ни даже Тайная полиция.

— И что, у вас до сих пор нет хоть какого-то разумного объяснения?

— Послушай меня внимательно. Хочешь получить честные и правдивые ответы — я обеими руками «за». Но для этого нам придется плотно и совместно поработать. Каждое новое исследование, каждый научный эксперимент будет вести нас к разгадке твоего происхождения. Думаешь я просто так настаиваю на твоем общении с трупоедом?

— Тогда идемте! — выдохнул я.