Аберрант. Пробуждение

Глава 15

— Ну ты и красавчик! Целого «лорда» сбил.

Не успел я похвалить трупоеда за идеально сработанную комбинацию, как он резво устремился под навес, прямо к беспомощному Кудрявцеву.

— Стоять, скотина! Фу! Не сметь…

Понимая, что опаздываю, я в отчаянии швырнул в него панцирную сетку. Та с грохотом ударилась о стену, заставив мутанта изменить траекторию и взмыть вверх.

— Кар-р-р! — возмущенно раздалось откуда-то с крыши.

— Вот и сиди там, козлина! Сказал же: Кудрявцев — друг. Друг — не еда!

Я замер в ожидании нового протеста. Однако вместо того, что бы со мной ментально пообщаться птиц сорвался с места и полетел на север.

— Куда собрался⁈

Ответа не последовало. Я было подумал, что он засек еще один дрон, но силуэт ворона все удалялся, и удалялся, пока совсем не исчез за деревьями.

Сбежал?

— Кон-стантин… — раздалось сбоку.

— Сейчас, Николай Евгеньевич. Похоже моей дружбе с мутантом кирдык.

— Забудь… Тебе бежать надо… Они скоро придут.

— Не «тебе», а нам!

Я приподнял его за подмышки и прислонил спиной к сараю. Выглядел ученый крайне отвратительно. Мало того, что его кожа стала почти багровой, так он еще умудрился серьезно оцарапать левый бок, приправив рану сверху землей и мусором.

Пришлось набрать ведро воды и хорошенько ее сполоснуть, а заодно избавиться от остатков мыла.

Бр-р-р… Всегда «мечтал» помыть голого пухлого мужика.

— Х-холодно… Оч-чень…

— Ну, знаете… Мне тоже это не в кайф делать. Терпите.

Затащить Кудрявцева в дом оказалось не сложно. Пусть он не выглядел стройняшкой, но роста был невысокого и весил килограмм восемьдесят от силы. Я расположил его на одной из оставшихся кроватей и укутал одеялами, после чего принял на себя роль медсестры, благо на полках удалось найти аптечку.

— Вы сказали «бежать», — осторожно начал обрабатывать его самую глубокую ссадину. — А куда мы отсюда сбежим? У них дроны, фаль, лучшие спецы в Империи…

— В норы, Константин… в норы, — простонал он.

— В норы? Так там же мутанты живут!

— Нет там… никаких мутантов.

— А урза? Сами же мне говорили!

— Спрятаться от охотников — не означает… постоянно жить. У монстров в организме тоже… есть металлы. Про аномалию не забыл?

— Понял. А вас туда я смогу дотащить?

— Не надо меня никуда… тащить. Пойдешь один. Возьмешь необходимое… продукты…

— Вот уж хрен вы угадали! — возмутился я. — Идем вместе, и это даже не обсуждается. Далеко эти норы отсюда?

— Два… Два с половиной километра. Если выйти сейчас… можно успеть до темноты.

— Значит собираемся.

Одел его потеплее, благо вещей тут было навалом, после чего начал комплектовать рюкзак. Место нужно было экономить, так что основной отсек я забил пакетиками с питательным порошком. Боковые карманы заняли компас, фонарик, зажигалка, механические часы и прочая необходимая мелочь, которую удалось здесь найти.

— Константин…

— Чего?

Он указал взглядом на самую верхнюю полку:

— Там есть спецкомплекты… В них поваренная соль… таблетки хлорида калия и лития. И набери побольше воды — пить придется чаще… обычного.

— Они помогут нам продержаться?

— Помогут. Поверь…

— А разве все эти хлориды в аномалии не исчезнут, как остальные металлы?

— Исчезнут… но не так быстро, как свободные… ионы из организма. Пару суток жизни мы… добавим.

— А кальций с железом откуда возьмем?

— Если дело дойдет до… до разрушения крови и костей — нас уже ничего… не спасет.

В итоге мне пришлось вытащить часть порошка, чтобы освободить место под дополнительные бутылки с водой. Я подобрал нам подходящую одежду, не особо стесняющую движения и еще раз тщательно осмотрел собранный скарб. Страшновато было себе представить, как все это уместится на моем горбе вместе с парализованным Кудрявцевым, но альтернатив просто не было.

— Бинокль сходи проверь… Вдруг целый.

— Какой бинокль? — вздрогнул я.

— В сарае… Среди хлама лежит… Где колесо.

Я выскочил на улицу и бегом помчался к куче металлолома. Наличие такой потрясающей штуки в нашей ситуации могло стать настоящим подарком.

Черный смятый футляр обнаружился под одной из покрышек — неудивительно, что я пропустил его при первом осмотре. Бережно извлек из него оптику и осмотрел со всех сторон:

«Восход-2 M ×15 »

Это типа пятнадцатикратное увеличение?

Недолго думая, решил устроить пробный тест. Правый монокуляр оказался разбитым, а вот левый работал исправно. Тщательно осмотрел горизонт на предмет дронов и беглых трупоедов, но ни тех ни других обнаружить не смог.

Вот и славненько. Надо будет отпилить нерабочую половину ножовкой. Тогда он влезет в карман камуфляжа и сэкономит место в рюкзаке.

— Ну что, готовы прокатиться, Николай Евгеньевич?

— Зря геройствуешь, — вздохнул он. — Со мной… далеко не уйдешь.

— Вы правда считаете, что у меня хватит наглости оставить вас этим уродам?

— Есть небольшой шанс, что эти «уроды» меня… в больницу отправят.

— Предпочитаете, чтобы вас казнили живым и здоровым?

— Нет конечно, но…

— Ну вот и молчите!

Ходьба с человеком на загривке оказалось куда более сложным испытанием, чем представлялось изначально. Несмотря на относительно небольшой вес Кудрявцева и превосходную физическую форму, я очень скоро начал выдыхаться. К тому же рюкзак и лежащая, внутри него экипировка постоянно напоминали о себе, заставляя периодически останавливаться: то ремешок натрет, то какой-нибудь предмет уголком в спину упрется… И если изначально я предполагал, что мы доберемся минут за тридцать, то теперь был рад успеть хотя бы за час.

Впрочем стоит отметить и положительные моменты. На горизонте до сих пор не появилось ни одного нового дрона, и это вселяло надежду.

— Готовься. Мы заходим в аномалию.

— А? — я рассеяно поднял взгляд и замер от неожиданности.

В этой точке маршрута лесополоса резко обрывалась, превращаясь в песчаную пустыню. Граница между двумя природными зонами была настолько четкой, что складывалось впечатление, будто кто-то отчертил ее по линейке. Сразу за мертвой пустошью виднелся безжизненный горный массив. Ни деревца, ни травинки, ни даже пятен мха; только голый желто-коричневый камень, пронизанный черными дырами бесконечных пещер и разломов.

Мне невольно захотелось остановиться — двигаться дальше было попросту страшно.

— Разве растениям нужны металлы?

— Нужны, — отозвался ученый.

— А с землей что произошло?

— Структура почвы осень сильно меняется без металлической основы. Магний, калий, алюминий исчезают и остается вот такой рыхлый песок.

— А на чем тогда держаться эти ваши норы? Почему они не осыпаются?

— Осыпаются, но не везде. Значительная часть Приморского хребта состоит из силикатов, которые сохраняют свою структуру даже лишившись металлосодержащих пород. Правда они довольно хрупки, и это еще одна причина, по которой люди Щербакова отказались от исследований — обвалы здесь случаются часто.

— Мне кажется или вам стало легче говорить?

— Легче. Значительно.

— Значит паралич скоро начнет отпускать.

— Надеюсь…

Я снова двинул вперед, концентрируясь исключительно на дороге. Здесь не было ни птиц, ни насекомых, ни ветра, ни даже запахов. Только мертвая тишина, позволяющая погрузиться в себя и меньше обращать внимание на нечеловеческую усталость.

Горы приближались. С этого расстояния я уже отлично видел их изрезанный рельеф и отдельные пещеры, что позволяло выбирать наиболее пологие участки для подъема.

— Слышишь гул сзади? — оторвал меня от размышлений Кудрявцев.

В его голосе прозвучала тревожные нотки, заставившие навострить уши.

— Не-а, не слышу. Но я ведь без фали. Думаете дрон?

— Да, и кажется тяжелый. Нужно срочно поискать убежище.

Перехватил ученого поудобнее, чуть изменил положение рюкзака и прибавил шагу. Идти в горку было на порядок тяжелее, но близость долгожданного отдыха придавала сил, да и до первых нор уже было рукой подать.

Должен успеть.

— Фух… Привал!

Я опустил свою ношу на землю и посветил фонариком внутрь крупной дыры. Взгляду предстал относительно просторный карман около трех метров глубиной. Стены гладкие, пол ровный. Никакой тебе сырости или паутины.

Идеально!

— Что там? — поинтересовался Кудрявцев. — Пещера?

— Грот. Не очень большой, но мы поместимся.

— Размер не важен. Нам от наблюдения с воздуха спрятаться главное.

— Спрячемся. Шевелиться уже можете?

— Нет, вообще конечностей не чувствую.

— Понял.

Я подтащил его поближе ко входу, а сам залез внутрь скалы. Разместил у стены рюкзак, расстелил на полу вещи, после чего ухватил ученого за подмышки и на последних крохах сил затянул внутрь.

— Спасибо, Константин.

— За что?

— Что не бросил.

— Ай, забейте, — отмахнулся я. — Лучше скажите: вы хоть примерно понимаете, где мы?

— Понимаю. Сейчас нам нужно продолжать двигаться вверх. Доберемся до вершины хребта, а оттуда уже будет виден Байкал. Дальше… дальше будт прощ… ес…ли… не умр…ем.

— Эй! С вами все в порядке? — напрягся я.

— Очнь… спть хчется, — пробормотал он неразборчиво.

— Тогда спите. Хватит разговоров.

Подсунул ему под голову рюкзак и на всякий случай потрогал лоб.

— Ого! Да у вас жар, Николай Евгеньевич.

— У-у… — он закрыл глаза, а уже через несколько секунд мерно засопел.

Если честно, я был бы не прочь последовать его примеру, поскольку двухкилометровый переход с удвоенным весом отнял у меня все силы. Но кто-то должен был оставаться на стреме, так что выбора не было. В итоге я улегся на живот поближе к выходу и уставился в бинокль на вечернее небо.

Тяжелый дрон, о котором говорил Кудрявцев, в итоге так и не показался, зато появились густые грозовые тучи, быстро надвигающиеся с запада.

А еще через час пошел сильный дождь.

— Красные… Уйди! Уйди! Зачем им на спине полосы? А-а-а…

Я вздрогнул и открыл глаза.

Темнота. Легкий сырой ветерок. И множественный звук тарабанящих по земле капель.

Неужели вырубило?

— У нас таких нет! Уходи! — вновь раздался испуганный голос Кудрявцева.

Кошмары снятся?

Нащупал в кармане фонарик и посветил в сторону ученого. Его поза немного отличалась от той, в которой он засыпал, а это означало, что действие паралича закончилось.

Ну хоть одна хорошая новость.

— Николай Евгеньевич!

— У-у-м? — он вздрогнул и повернул голову в мою сторону.

— Не спите?

— Теперь уже нет…

Подполз к нему вплотную и потрогал лоб:

— Отлично! Температура спала.

— Я бредил? Да?

— Немного. Как себя чувствуете?

— Более или менее, — он потер пальцами веки. — Дрон прилетал?

— Нет и наверное уже не прилетит. Слышите дождик?

— Дождик — это хорошо, — он приподнялся на локтях и оперся на стену. — Такую фору нам обязательно нужно использовать.

— Есть хотите?

— Не хочу, но надо. Доставай.

Я вынул из рюкзака две упаковки синтетического порошка. По-хорошему его требовалось развести кипятком, но в наших условиях это была недоступная роскошь. Пришлось высыпать содержимое в одну из пластиковых бутылок с водой, после чего Евгеньевич добавил туда несколько ложек поваренной соли и горсть минеральных таблеток. Все это дело было тщательно взболтано, пока не получилась более-менее однородная кашица, похожая на плохо разведенную известь.

— И кто первым вкусит это адское пойло?

— Не утрируй, — улыбнулся он. — Обычный синтетический коктейль, только немного пересоленный. Пей.

— Как скажете.

Я прильнул к горлышку и сделал большой глоток. Зелье оказалось на вкус мерзотным, еще и порошок плохо растворился. Пришлось выпить его залпом, чтобы хоть немного сократить мучения.

— Ваша очередь.

Кудрявцев взял бутылку, сделал большой глоток и тут же выблевал его наружу. Прямо мне на штаны.

— Ну спасибо! — я вскочил на ноги и начал стряхивать с себя мерзкую массу.

— Прости, Константин, — он виновато поднял глаза. — Кажется я теперь даже поесть нормально не смогу.

— Попробуйте маленькими глоточками.

— Попробую, но позже. Нам надо идти.

Несмотря на продолжающийся дождь и горную местность двигаться стало на порядок легче, поскольку ученый теперь мог переставлять ноги самостоятельно. По его расчетам расстояние до Байкала составляло где-то сорок-сорок пять километров, и при хорошем раскладе мы должны были достигнуть берега за пару суток.

Вот только назвать наши расклады «хорошими» язык не поворачивался. Лучевая болезнь у Кудрявцева прогрессировала, да и я находился не в лучшей форме. Пусть мои симптомы оказались не столь выраженными, но сбрасывать их со счетов было нельзя.

Где-то к полуночи дождь начал стихать. Мы преодолели треть расстояния до вершины хребта и получили шикарный обзор. Это позволило вовремя обнаружить преследователей, предвестниками появления которых стали тусклые светящиеся точки на фоне леса.

— Кажется у нас гости, Николай Евгеньевич.

— Что там?

Я прильнул к окуляру и начал вслух перечислять увиденное:

— Восемь человек и два колесных вездехода. Сколько еще сидит внутри — непонятно Стоят у самой кромки аномалии. Погодите-ка… Кажется они боятся идти дальше! Встали и тупо переглядываются.

— Немудрено, — согласился ученый. — Отсутствие травы и деревьев — первый признак смертельно опасных мест. Было бы странно, если бы они бросились вперед, очертя голову.

— Хотите сказать у них в отряде нет никого, кто смог бы рассказать им про аномалию? — воскликнул я.

— Похоже, что да.

— А пленные?

— Думаю они давно их переправили в Москву. Сам посуди — зачем им лишний балласт?

— Ну как отправили, так и пришлют обратно. У императорского сынка фали навалом. Порталом больше, порталом меньше.

— Ты слишком веришь в его безграничное могущество, — строго заметил Кудрявцев. — Император не из тех людей, кто позволит бесконтрольно таскать вещество из семейного хранилища.

— Даже родственникам?

— Тем более родственникам, я бы так сказал.

— Ну… Будем надеться вы правы.

К двум часам ночи дождь практически закончился. Группа преследователей так и не сдвинулась с места, но в лагере начались активные передвижения. Какой-то белобрысый парень скинул с вездехода тенты и начал один за одним вынимать из него беспилотники…

— Николай Евгеньевич…

— Чего, Константин?

— Похоже они выгружают дроны, — я передал ему бинокль.

Ученый с минуту изучал происходящее, после чего вернул мне прибор:

— Значит нам с тобой нужно избегать открытой местности. Думаю у них и тепловизоры найдутся. Это охотники на мутантов, судя по экипировке. Думаю они из Московской гильдии.

— Предлагаете искать дорогу в норах?

— Да.

— А мы там не заблудимся?

— Глубоко в пещеры лезть не будем. Нам главное дождаться момента, когда у них перестанет функционировать разведывательная электроника.

— И как скоро это произойдет? — с сомнением потянул я.

— Включи свой фонарик.

Я немедленно потянулся к карману.

Щелк!

Лампочка загорелась тусклым светом. Можно сказать его практически не было видно.

— Опа…

— Вот тебе и ответ! — улыбнулся Кудрявцев. — Думаю уже к утру они лишатся большей части поисковой техники. Пойдем, поищем проход в скалах.

Полчаса спустя.

— Николай Евгеньевич, из этой норы ветер дует! Сквозная?

— Давай-ка посмотрим. Ты зажигалку взял?

— Да, — я сунул руку в карман рюкзака: — Вот, держите.

— У меня роста не хватит — давай ты. Зажги пламя у верхней части входа.

Я поднял руку максимально высоко и щелкнул кнопкой поджига. Возникший огонек немедленно отклонился в сторону леса.

— Неплохо, — кивнул он. — А внизу?

— Сейчас…

Присел на корточки и повторил процедуру — результат оказался идентичным.

— В обоих точках ветер движется в одном направлении, — довольно заключил ученый.

— То есть сквозная, да?

— С очень большой вероятностью. Идем.

Я протиснулся внутрь и снова воспользовался зажигалкой.

На это раз нам попалась самая настоящая пещера с крутым покатым полом. Несмотря на то, что дождь закончился, по нему все еще сочился небольшой ручеек. К счастью боковые стены оказались сухими и мне удалось упереться в них обеими рукам.

— Николай Евгеньевич, тут дальше скользкий уклон. Градусов сорок.

— Длинный?

— Я не вижу, там поворот и света мало.

— Спустись и проверь, а я у входа посижу. Заодно за лагерем понаблюдаю.

Идея разделиться даже на короткое время мне не понравилась, но ученый был прав. Если вдруг тоннель окажется непроходимым или нас встретит глубокий обрыв — обратно подняться он уже не сможет. Для него эта опасная горка могла стать билетом в один конец.

— Ладно. Держите бинокль и оставайтесь на шухере.

— Договорились, — он поудобнее улегся на пороге и прильнул к окуляру.

Первые метров десять-пятнадцать спуска мне дались легко. Расстояние между противоположными краями пещеры не превышало пары метров, так что размах рук позволял надежно удерживать тело в вертикальном положении.

Сложности начались сразу за поворотом. Ширина прохода в этом месте сильно возрастала и мне больше не во что было упираться. Пришлось садиться на задницу и молиться силе трения.

Спуск занял около минуты, после чего градус уклона заметно понизился, и я снова смог подняться на ноги.

А еще через несколько секунд в мои ботинки хлынула вода.

— Николай Евгеньевич!

— А-а⁈ — донеслось сверху.

— Здесь огромная лужа!

— Она куда-нибудь уходит?

— Пока не понятно. По ощущениям вроде бы течения нет, а под зажигалкой ничего не видно.

— Дно илистое или твердое?

— Среднее.

Он пару секунд помолчал, а затем снова крикнул:

— Пройди сколько получится. Только аккуратно.

— Понял! — я снова двинул вперед.

Примерно через минуту вода добралась до колена и под ногами появились неровности. Где-то песок сменялся камнем, где-то попадались настоящие ямы. Ноги начинали замерзать, а подхватить простуду в довесок к лучевой болезни мне совсем не улыбалось.

Но больше всего напрягал ограниченный обзор: крошечное пламя зажигалки толком не позволяло рассмотреть структуру пещеры и единственное, что я хорошо видел — правую стену, вдоль которой собственно и шел.

В итоге решил, что сделаю ровно сотню шагов, после чего развернусь обратно.

— Шестьдесят шесть, шестьдесят семь… Ай!

Рука провалилась в дыру, из-за чего я чуть не потерял равновесие. Пришедший на помощь огонек обозначил крутой диагональный уступ, над которым зияла полутораметровая треугольная нора.

— Ну-ка, ну-ка…

Оперся ладонями на край и подтянул ноги. Выпрямиться в полный рост внутри оказалось невозможно, но в любом случае находиться на суше было в разы приятнее, чем по воде. Я опустился на коленки и попытался разглядеть проход перед собой.

Новая пещера делилась на два рукава уже у входа. Их диаметр был приблизительно одинаковым, и по своим размерам они очень походили на тоннели, который оставлял после себя гильнорн. Правый отдавал сильной сыростью, а вот его сосед оказалась сухим и просторным.

И оттуда снова дул ветерок!

Пора возвращаться.

Обратная дорога прошла незаметно. Я благополучно выбрался из лужи и негромко позвал ученого:

— Николай Евгеньевич, спускайтесь!

— Будет лучше, если ты поднимешься, — донесся ответ.

— Это еще почему?

— Ты должен сам это увидеть.

Его тон не предвещал ничего хорошего. Но поскольку дергать просто так меня он не стал бы, пришлось найти в себе силы и вновь преодолеть сложный участок, только теперь уже вверх. Как ни странно, подъем дался значительно легче спуска:

— Что там у вас? Они запустили беспилотники?

Лежащий на животе ученый передал мне бинокль:

— Запустили. Но есть кое-что поинтереснее. Только сильно не высовывайся.

Я улегся на пол пещеры и прижал к глазу окуляр.

По песчаной пустыне в нашу сторону, спотыкаясь, шел невысокий лысоватый человек. Остальные преследователи столпились на границе аномалии, внимательно наблюдая за его продвижением в бинокли. И хотя мне не удалось детально разглядеть лица добровольца-испытателя из-за слепящих автомобильных фар, сомневаться в его личности не приходилось:

— Твою ж мать… Философ!

— Он самый. Похоже они его используют в качестве подопытной крысы, что для нас является прекрасной новостью.

— Чего же в этом прекрасного⁈ — воскликнул я.

— Они понятия не имеют о свойствах этой аномалии, раз решили изучить ее опытным путем. А прекрасно то, что короткая прогулка Якова Натановича по ее территории никак не приблизит их к ответу. В ближайшие несколько часов он гарантированно останется живым и здоровым.

— Понял. Но вот что он вообще там делает? Разве ему не положено изучать в Краснодаре мои чертовы анализы?

— Похоже не доехал он до лаборатории, — мрачно отозвался Кудрявцев. — И кажется я начинаю догадываться, как Демидов вышел на нашу базу и почему не запустился аварийный генератор.

— Думаете он как-то заставил нашего профессора отключить питание?

— Для психокинетика такой мощи исполнить подобный трюк не составило бы труда.

— Хреново, — вздохнул я. — И чего теперь делать будем?

— Продолжать двигаться в сторону Ольхона.

— Я про Якова Натановича. Предлагаете его бросить?

— А есть какие-то другие варианты? — удивился Кудрявцев. — Там внизу десятка первоклассных бойцов, из которых, как минимум, двое должны быть менталистами высшего класса. Плюс сам Демидов. Мы даже подкрасться к их лагерю не сможем.

— Да это понятно, — вздохнул я. — Просто этот человек спас мне жизнь и оставлять его как-то… неправильно. Меня совесть потом сожрет.

— Думаешь он оценит, если нас из-за него схватят?

— Не оценит, конечно… Ладно, идемте вниз. Я там нашел широкий проход внутри скалы.

Спуск к луже занял около трех минут из-за того, что ученый решил не рисковать и полз на животе. Пускай этот способ не был вершиной акробатики, зато я был твердо уверен, что он себе ничего не сломает и не повредит — нести его на себе снова было выше моих сил.

В итоге до найденной мной норы мы добирались где-то минут за десять. Еще столько же времени заняло путешествие по ее недрам, которое привело нас в огромный подземный зал, напоминающий кусок сыра. Подобное впечатление создавал желтоватый оттенок стен, пронизанных десятками новых нор и трещин. Располагались они как у земли, так и под самым потолком.

И еще здесь снова была вода на полу, правда в меньших масштабах — ее слой едва мне доходил до щиколоток. Но это в любом означало, что она могла сюда свободно стекать, а значит где-то имелась связь с поверхностью.

— Ну и куда дальше? — я перекинул рюкзак на левое плечо и обвел пламенем зажигалки открывшееся пространство. — Тут наверное штук двадцать проходов!

— На юго-восток, куда же еще, — невозмутимо произнес ученый. — Доставай компас.

Исследование горных пустот заняло не меньше получаса. Из-за высокого расположения некоторых нор приходилось проявлять чудеса скалолазания, чтобы проверить их пригодность для дальнейшего пути. И если по началу у меня разбегались глаза от количества вариантов, то в итоговом остатке пригодных для движения маршрута оказалось всего три.

Первая пещера находилась в самом низу и попасть в нее не составляло труда. Она была достаточно просторной, позволяя двигаться во весь рост. Камнем преткновения стало отсутствие движения воздуха внутри, а также покатый спуск с небольшим ручейком. Мы уже слишком глубоко зашли под поверхность горы и забираться еще глубже желания не возникало никакого.

Второй вариант был полной противоположностью первого. Эта узкая нора находилась под самым потолком и уходила вверх, под углом в семьдесят градусов. Для того, чтобы ползти пол ней необходимо было обладать серьезной подготовкой, чем Кудрявцев похвастаться не мог. И тем не менее у этой пещеры был огромный плюс: она отлично продувалась воздухом, а по ее дну стекала вода, что означало гарантированное наличие выхода.

В конечном итоге мы выбрали третий тоннель, ставший некоей золотой серединой. Он был ровным и сухим, а пламя перед входом показало наличие сильного воздушного потока. Единственным минусом стала его высота, но нам уже было не привыкать ползти на карачках.

— Николай Евгеньевич!

— Да, Константин?

— Кажется приплыли. Здесь дальше не пролезть!

— Никак?

— Вообще. Слишком сильное сужение.

— Ну и ладно.

— Что значит ну и ладно? — скривился я. — Надо было на прошлой развилке левую дорогу выбирать.

— Сейчас для нас первоочередным является фактор маскировки, — отозвался ученый. — И раз уж мы смогли забраться так глубоко — предлагаю устроить привал и несколько часов поспать.

— Но ведь мы потеряем фору! — попытался я возразить. — Что, если люди принца поднимутся на гору и смогут нас нащупать своими способностями?

— Желаю им удачи в этом нелегком деле. — широко зевнул Кудрявцев.

— Не понял…

— Во сне мы будем неподвижны. Ни одна завязанная на веществе или пространстве способность не позволит нас отличить от скалы с такого расстояния. У них ни фали, ни концентрации на это не хватит.

— А как же менталисты⁈ — запротестовал я. — Они ведь ищут разум, а не вещество. Забыли, как Демидов нас с четырех сотен метров достал? Вы-то под фалью — может и отобьетесь… А вот я вообще не защищен.

— Насчет менталистов ты прав, — согласился Кудрявцев. — Но я считал шаги по дороге сюда и предполагаю, что ближайшая точка поверхности находится в полукилометре. Даже если Демидову удастся до сюда дотянуться — долго удерживать твое сознание под контролем на таком расстоянии у него не выйдет. Минута-две максимум.

— Заставить меня схватить нож, чтобы я вам перерезал горло — явно меньше минуты.

— А как ты развернешься, чтобы это сделать? — рассмеялся Кудрявцев. — Я ведь специально предложил остаться спать здесь. Мы находимся в узкой каменной кишке, то есть ползти вперед ты физически не сможешь. А двигаться назад я тебе не позволю. Максимум, что у тебя получится — пнуть меня ботинком. Но я это как-нибудь переживу. Так что доставай порошок и таблетки — надо подкрепиться.

— А если Демидов заставит меня разбить собственную голову о каменную стену? Или вены себе порезать. Эти варианты вы предусмотрели?

— Не заставит.

— Это еще почему? — воскликнул я.

— А ты до сих пор не понял? — усмехнулся ученый. — Вся эта погоня затеяна только ради тебя. Ни один из жителей базы не обладает такой ценностью, чтобы ради него снаряжать поисковый отряд и телепортировать в лес тяжелую технику. Ты нужен Виталию Демидову, и нужен живым.

— Хорошо, если вы окажетесь правы, — вздохнул я, расчехляя рюкзак. — Но нож я все-таки спрячу подальше.

Прием пищи Кудрявцеввм прошел на удивление спокойно. Он смог осилить полноценную дозу коктейля без рвотных рефлексов, да и в целом чувствовал себя неплохо. Это мне показалось немного странным, учитывая его вчерашнее состояние. Все-таки лучевая болезнь не простуда, и сама по себе не проходит. Впрочем тут я не специалист.

Несмотря на то, что мы провели в зоне аномалии уже около двенадцати часов, я все еще не ощущал каких-то серьезных симптомов, связанных с нехваткой металла. Мышцы работали отлично, нервных тиков замечено не было, а обещанное состояние тревоги из-за дефицита лития просто не могло себя проявить на общем эмоциональном фоне. Мы прятались в лабиринтах неизученных тоннелей от целого отряда преследователей, так что тут волей-неволей будешь тревожиться.

И тем не менее мне удалось заснуть, безо всяких посторонних мыслей. Наверное в первый раз за последние дни.