Аберрант. Пробуждение

Интерлюдия I

Краснодарская Метрополия, Сектор C.

Кабинет начальника Управления Карательных Операций.

Сергей Алексеевич Шерстобитов раскурил сигару из натурального табака и задумчиво уставился в окно. Набравшее силу полуденное солнце уже полностью завладело стенами его офиса. Но если утром робкие лучики света приятно радовали, то к обеду их стало невыносимо много.

— Достали!

Он нехотя поднялся из-за стола и дважды щелкнул регулятором тонировки, отчего стекла приобрели серебристый оттенок. Появившееся на их поверхности отражение заставило его недовольно скорчиться:

— Едрить твое колено! Ну и харя!

Как бы ему не хотелось все обратить в шутку, но реальность была беспощадна. Волевое, чуть угловатое лицо лучшего ликвидатора Краснодарского УКО все больше превращалось в оплывший овал. Сидячая работа вкупе с любовью к хорошей еде вплотную подвели его к ожирению первой степени. От когда-то сухого поджарого красавца остались лишь внушительный рост, цепкие серые глаза, да симпатичная ямочка на подбородке, сводившая с ума молоденьких стажерок.

Справедливости ради, успешную карьеру Сергей Алексеевич построил вовсе не благодаря внешним данным, а исключительно за выдающиеся заслуги. Само собой не обошлось и без толики удачи. Будучи потомком заурядных граждан категории C, ему, тем не менее, посчастливилось открыть в себе мощнейший дар ментального подчинения, который позволил сходу заскочить в высшую лигу и утереть носы дворянским сосункам. Ну а прирожденные организаторские способности помогли не затеряться в море таких же везунчиков и быстро вынесли его на вершину карьерной лестницы. Чего только стоил титул барона, пожалованный ему Императором два года назад!

Увы, рано или поздно судьба берет плату за свои подарки, и Шерстобитов не стал исключением. Удар пришелся по любимой жене, с которой он был знаком еще со школьной скамьи. Неизлечимое заболевание оборвало ее жизнь в возрасте тридцати двух лет, оставив будущего руководителя Карательного управления с подрастающим дитем на руках.

Поначалу это не доставляло особых хлопот, поскольку сын состоявшего на опасной работе оперативника проживал и обучался в специальном охраняемом интернате. Но, начиная с завтрашнего дня, заботы о будущем отпрыска вновь ложились на отцовские плечи — парня нужно было пристроить в лучшее из возможных учебных заведений.

И все бы ничего, да только прошедший утром Государственный Тест подтвердил, что любовь и хорошая наследственность редко бывают совместимы. Не то, чтобы Шерстобитов-младший оказался совсем уж безнадежен — по меркам гетто он вполне бы сошел за супермена. Однако в сравнении со своим по-настоящему одаренным отцом, парень выглядел блекло. Сто пятьдесят два балла в пространственной деформации вовсе не тот результат, с которым можно было гарантированно претендовать на место в Московской Императорской академии, где он когда-то учился сам.

Тем не менее, теоретические шансы поступить туда у юного Игоря имелись, поскольку проходные полторы сотни он набирал. Другой момент, что таких вот «пограничных» абитуриентов было значительно больше, чем выделяемых под них квот. А потому попадание на заветное местечко зависело исключительно от настроения приемной комиссии.

И вот здесь начиналась настоящая неофициальная гонка, решающими факторами которой становились знатность рода поступающего, наличие у его родителей связей, либо же их способность внести увесистое «пожертвование».

С первым пунктом немногочисленное семейство Шерстобитова пролетало, аки фанера над столицей Франции. Хоть сколько-нибудь значимым именем их молодой баронский род обзавестись не успел, а посему не мог конкурировать с известными фамилиями.

Со связями вообще все было туманно. Вроде как некоторые знакомства в Москве имелись, и, вроде, кто-то даже обещал посодействовать. Но когда дело касается будущего собственного сына, полагаться на сферические «вроде» недальновидно. А четких гарантий дать не мог никто.

Оставался вариант банально сунуть денег и вот тут все обещало сложиться, как нужно. Когда ты занимаешь должность, позволяющую законно забирать жизни у хулиганистых детишек B -сектора, предложения «порешать вопрос» сыплются словно из рога изобилия. Худо-бедно, но к своим сорока восьми годам Сергей Алексеевич скопил солидную сумму на взятках.

Впрочем не чурался он и других сомнительных методов заработка, среди которых особое место занимала торговля конфискованной фалью. Естественно чиновник такого уровня не мог отсвечивать и сбывать товар самостоятельно. Для этого у Шерстобитова имелся специальный человек.

Еще в пору работы старшим оперативником судьба свела его с неким Борисом Гридневым, который неплохо ориентировался в криминальных кругах Краснодара и имел выход на черный рынок фали. Двое деловых мужчин быстро нашли общий язык, оказавшись крайне полезными друг другу. Первый сливал информацию на конкурентов и безбоязненно реализовывал конфискат, второй — приводил приговор в исполнение и оставался с незапятнанной репутацией. Каждый получал свою долю прибыли, а их сотрудничество крепло день ото дня.

И надо же было такому случиться, что именно сегодня начальнику УКО подвернулся шанс решить свою наболевшую проблему. После полудня ему отзвонился Гриднев и сообщил, что на него вышли какие-то наглые школьники, сумевшие облапошить столичных экзаменаторов на ампулу вещества. Из подобного события вполне можно было раскрутить громкий скандал и выслужиться перед московским начальством.

Вот только в реальности картина обстояла не так радужно. Шерстобитов прекрасно понимал, что если с его подачи начнутся чистки в Управлении Образования — о поступлении сына в достойное учебное заведение придется забыть. Чертовы очкарики-профессора всегда умели мстить за пострадавших коллег.

Именно поэтому он принял решение провести операцию без лишнего шума: ликвидировать сопляков в укромном месте, изъять украденное и уж потом думать, как этим грамотно распорядиться. Было бы неплохо вернуть ампулу законным владельцам, а взамен заполучить такое необходимое знакомство.

— Сергей Алексеевич, — голос секретарши вывел его из размышлений. — Звонит Алена Бессонова. Просит, чтобы вы велели Савельеву открыть портал в Топь. Ссылается на крайнюю срочность.

— Портал? А не жирно ей будет? Причину объяснила?

— Сказала, что не стоит об этом говорить по телефону.

— Ладно, пусть откроет, но за ее счет, — руководитель глубоко затянулся сигарой и снова погрузился в мысли.

Бессонову начальник кубанских карателей любил и боялся одновременно.

Начать стоит с того, что Алена приходилась внучкой Петербуржскому князю, который, в свою очередь, являлся родным братом нынешней жены государя со всеми вытекающими. Так что новость о ее переводе в Краснодар на должность старшего ликвидатора чуть не вызвала у Шерстобитова инфаркт.

Да, формально она теперь считалась его подчиненной; но по факту мало кто сможет отдавать приказы особе такого ранга, и при этом не ощущать опасные завихрения возле собственного заднего прохода.

Самым же непонятным во всей истории было то, за каким хреном юная графиня вообще поперлась на государственную службу, да еще и палачом! Ей бы отрываться по ночным клубам, прожигая родовое состояние. Ну или если уж так хочется поработать — занять высокий пост в крупной медицинской корпорации основанной ее могущественным дедом.

Но променять беззаботную сытую жизнь на кровь и кишки?

Как это обычно случается, реальное положение вещей оказалось куда удивительнее, чем самые невероятные домыслы. На первой же личной встрече Алена показала себя концентрацией всего лучшего, что желает видеть начальник в подчиненном: исполнительна, субординированна, незаносчива. А чего только стоила ее полноценная двойная специализация с безумными показателями даже для высшей аристократии: двести семьдесят шесть баллов в телекинезе и триста двадцать два в термокинезе!

Финальными бонусами к этому букету достоинств прилагались дьявольская красота и острый изворотливый ум.

Ну как тут устоять?

Однако Сергей Алексеевич не был дураком, и прекрасно понимал, что в Питерском УКО тоже не идиоты работают. Специалистами такого уровня не разбрасываются и на периферию просто так не отправляют, а потому он терпеливо ждал, когда в подаренной бочке меда всплывет ложка дегтя.

И он дождался…

Девица оказалась маньяком-психопатом.

К сожалению то была не фигура речи, а жуткая реальность. Ни один из его подчиненных не оставлял столько грязи на месте казни. Вырванные конечности, закрученные в узел тела, раздробленные в порошок кости — фантазия извращенки не знала границ.

Пытаясь разобраться, что с этим делать, Сергей Алексеевич начал наводить о ней справки и даже сумел покопаться в ее биографии, что оказалось делом весьма непростым — все же кланы свои секреты привыкли тщательно оберегать.

Однако кое-что он выяснил.

Раннее детство девочки выпало на эпоху, когда по Империи прокатилась волна заговоров. В неполные четыре года она стала свидетелем кровавой расправы над своими родителями. Подробностей Шерстобитову узнать не удалось, но совершенно очевидно, что именно это событие спровоцировало у будущей садистки развитие психических отклонений.

Дальше — хуже. Если в дошкольном возрасте жертвами маленького монстра становились лягушки, котята, да прочая мелкая живность, то позже к ним добавились рыдающие дети прислуги, которых любопытная Алена пыталась вскрыть тупым столовым ножом. Ребенка срочно нужно было спасать, но именитые психологи лишь беспомощно разводили руками, единогласно рекомендуя отправить ее в клинику для душевнобольных.

И вот тогда за воспитание дефективного потомства взялся лично дедушка: Светлейший Владыка Петербуржский — Николай Егорович Бессонов. Старый вояка не имел высоких врачебных степеней, но зато обладал достаточной житейской мудростью, чтобы понимать важный стратегический принцип: «Не можешь победить — возглавь». Избрав своей тактикой терпение он методично и поэтапно прививал подопечной принципы адекватного поведения в обществе; учил ее маскироваться и не выделяться.

Само собой из-за постоянных ограничений жажда крови у девочки только усиливалась. Однако и здесь смекалистый дед нашел решение. Если другие дворянские дети за хорошее поведение получали право посетить увеселительные мероприятия, то для Алены такой наградой стали регулярные поездки на княжескую скотобойню, где она хоть как-то могла утолить свои потребности.

И все же бедные животные являлись неполноценным заменителем. Истинным фетишем девочки продолжали оставаться люди. Так что когда она достигла зрелого возраста, вопрос о выборе рода деятельности даже не стоял. Уже в двенадцать лет Алена твердо решила стать государственным палачом. Убивать безнаказанно и получать за это преференции от Императора?

Работа выглядела сказкой!

На ее беду начальник Петербуржского УКО совершенно не разделял кровавых фантазий юной маньячки. Сообразив, какого монстра ему в отдел подсунули, он умело надавил на административные рычаги и быстренько организовал девчонке «повышение», сплавив на юг страны.

Опешившая Бессонова не сразу поняла, что крылось за столь внезапным переводом. А осознав причину, не стала устраивать истерик и жаловаться могущественному дедушке, тем более солнечный Краснодар ей понравился куда больше холодного Питера. Однако на будущее юная карательница решила научиться управлять своей судьбой, чтобы избежать подобных сюрпризов.

И она училась, делая это тихо и незаметно. Читала правильные книжки, изучала людские слабости, инкогнито посещала психологические курсы.

Примерно через полгода Шерстобитов пригласил ее на ужин, где, осторожно подыскивая слова, попытался сообщить, что считает ее работу великолепной и собирается подать представление в Москву на очередное «повышение».

Разумеется, второй раз с ней такой номер не прокатил. Алена прямо в ресторане вывалила на шефа подноготную его отношений с Гридневым: прослушку разговоров, липовые акты изъятия, видеозапись получения денег. Всего за шесть месяцев продуманная девица успела накопать такое количество компромата, что Император казнил бы своего свежеиспеченного барона без раздумий.

Сергей Алексеевич, как сейчас, помнил тот разговор.

— Что ты хочешь за свое молчание, Бессонова? — пересохшим от волнения горлом просипел он.

— Спокойно служить на вверенной мне должности, — с улыбкой ответила та. — Вы не трогаете мою карьеру, а я забываю о ваших темных делишках и веду себя, как самая обычная подчиненная.

— Да ты хоть понимаешь, что с тобой никто не хочет работать в одной тройке? — чуть не плача воскликнул начальник. — Ты же больная на всю голову, да простит меня твой высокочтимый дед!

— Я сама себе соберу команду. Полагаю, если дело только в этом, мы договорились?

— А у меня есть выбор?

Как ни странно, после того разговора все устаканилось. И даже больше! У Шерстобитова появился личный отряд психопатов, которым можно было поручить самую грязную работенку и при том оставаться уверенным, что ни одна живая душа не узнает о щекотливых подробностях. Он закрывал глаза на их кровожадность, а они делали для него вещи, за которые больше бы не взялся никто.

Раздался стук в дверь. Руководитель управления поспешно вернулся в кресло, затушил сигару и произнес короткое: «Войдите!».

В кабинет грациозно прошествовала красноволосая девушка в сине-желтом комбинезоне.

— Слушаю, Бессонова.

— Сергей Алексеевич, у нас ЧП.

— Какое ещё ЧП⁈ — начальник удивленно уставился на подчиненную. — Я тебе отправил преступный синдикат ликвидировать? Или же по-тихому устранить четырех недомерков?

— Один из ваших «недомерков» показал уровень гранд-мастера и смог уйти, — спокойно отреагировала девушка. — Все было сделано в точности с вашими указаниями: зашли незаметно, шума не поднимали, огнестрельное оружие не использовали. Видеозапись казни присутствует.

— Гранд-мастера? — Шерстобитов приподнялся на кресле. — Чего-о-о⁈

— Как чего? Пространства, конечно же! Иначе бы он не сбежал.

— Погоди-погоди, Бессонова… — главный каратель сделал пару глубоких вдохов, а затем снова заговорил: — Давай по порядку. С чего ты вообще решила, что у сбежавшего высший уровень?

— А вы поинтересуйтесь у вашего Савельева, сможет ли он открыть полноценный рабочий портал за восемьдесят две миллисекунды?

— С-сколько?!! — застыл с открытым ртом начальник управления. — В-во… восемьдесят две?

— Вы все правильно поняли. Фиксатор омикрон-активности показал именно такое значение. А учитывая мизерное количество вещества в его крови… — Алена сделала многозначительную паузу. — В общем потенциал этого парня гарантированно находится за отметкой в три сотни баллов.

— Три сотни⁈ У оборванца изЕ́-сектора? — глаза шефа чуть не выскочили из орбит. — Ты случайно ничего запрещенного не употребляла сегодня?

— Позвольте задать встречный вопрос, Сергей Алексеевич, — проигнорировала его выпад девушка. — Вы точно уверены, что Гриднев не ошибся и в крови парня находилась только минимальная доза?

— На сто процентов! Ровно столько, чтобы экспертиза трупа могла железно подтвердить факт употребления. Я не первый день с ним работаю.

— Тогда я все сказала. И выводы менять не собираюсь.

Повисла короткая пауза.

— А ответь-ка ты мне, Бессонова, вот что, — хрипло прошептал начальник. — Разве с тобой не находились два спеца первого класса, которых ты, между прочим, выбирала в команду сама?

— Находились.

— И что? Втроем не смогли выжечь одного малолетку⁈ — он попытался повысить голос и добавить в него угрозы, но получилось слишком неестественно.

Алену таким точно было не напугать.

— Вдвоем, — не меняя тона ответила она. — Я была занята другим приговоренным. Но даже так они совместно сушили его шестнадцать секунд. И этого не хватило. Так что еще раз повторюсь — наш клиент невероятный уникум.

— Мда-а-а… — сдался шеф. — Еще и портал, наверное, был непрозрачным…

— Напротив. Мы успели рассмотреть внутри него дверь кладовой, характерную для типичных квартир этого сектора, — покачала головой Бессонова. — Рискну предположить, что он сбежал к себе домой. Сейчас мои ребята отрабатывают его данные. Установим личность, связи и обязательно найдем. Пусть парень необычайно одарен — он все еще школьник и мыслит шаблонно.

— Твою ж через колено! Не было печали! — Шерстобитов с усталым видом направился к сейфу. — Коньяку выпьешь?

— Нет, спасибо, — вежливо отказалась девушка. — Кстати, Сергей Алексеевич. В нашем деле есть один щекотливый момент, о котором мало кто помнит в силу его редкости.

— Давай без прелюдий, ладно?

— Согласно Секретной директиве Имперской Карательной службы, пункт восемьдесят четыре, информация об обнаружении преступника с ориентировочным уровнем двести и выше должна быть передана Императору в течение двадцати четырех часов. Затем мы обязаны дождаться его одобрения и только после приводить приговор в исполнение. Мне подготовить отчет?

— Отчет? Императору⁈ — он чуть не выронил из рук бутылку. — И что же ты ему подготовишь, идиотка? Видеозапись своих извращений? Да я больше чем уверен, что ты этих несчастных пацанов в фарш порубила! Он нам за такое головы открутит!

— Не открутит. Положение о деятельности Имперской Карательной службы не дает прямых указаний, каким именно способом должна быть произведена ликвидация, а лишь требует наличия пригодных останков для проведения экспертизы. Так что извините, но это вопросы исключительно ваших моральных терзаний, которые мне не понять, ввиду особенностей психики.

— Зато оно регламентирует нормативы расхода вещества! А они явно не предусматривают те фокусы, без которых ты жить не можешь! — попытался парировать начальник.

— И снова мимо, Сергей Алексеевич! — ее губы накрыла едкая ухмылка. — Вы прекрасно знаете, что вся фаль, которую я использую, приобретена на личные средства моей семьи, причем самым что ни на есть законным образом. Полагаю, причина вашего нежелания отчитываться Москве кроется в другом. Кому-то очень не хочется, чтобы Император прислал сюда своих лучших сыскарей. Ведь стоит им начать расследование, копнуть поглубже и…

— Пошла вон, тварь! — взорвался брызгами слюны Шерстобитов. — Только вякни что-нибудь за моей спиной! Вместе под трибунал пойдем!

— Слушаюсь, о господин Верховный Каратель!

Алена по-армейски развернулась на каблуках и строевым шагом направилась к двери.

— Стоять! — прорычал он ей вслед.

— Да? — еле сдерживая смех обернулась она.

— Как только появятся данные на пацана — срочно отправить мне. Я забираю это дело себе, со всей бюрократией тоже разберусь сам. И вот еще что… Прихвостням своим намекни, что не следует трепать языками о вашем сегодняшнем провале.

— Они очень, очень постараются, — кивнула Бессонова и окончательно покинула кабинет.

Сергей Алексеевич раз за разом перематывал запись ликвидации, безостановочно глуша коньяк. Простейшая, на первый взгляд, операция получила крайне дерьмовое продолжение. Шастающий по гетто гений пространства — совсем не та вещь, которую можно будет прикрыть подложными документами. А если еще и языком кому не надо трепать начнет…

Кажется от срочного доклада государю никак не отвертеться.

Стойкое нежелание оповещать высшее руководство имело свои причины, о которых Бессонова уже вскользь упомянула. Узнав о настолько одаренном пацане Император, с высокой вероятностью наложит вето на его ликвидацию. Делом лично займется Тайная полиция, спецы которой парня, безусловно, изловят и допросят. Когда же им станет известно кто был покупателем фали, Гриднева немедленно возьмут в оборот и раскрутят по полной. Перетрясут ему мозги, вытащат из них все, что только можно, а дальше…

А дальше на казнь отправится сам Шерстобитов, поскольку компромата вылезет — мама не горюй!

Проще уж тогда самому грохнуть Бориса…

— Хм-м?

Неожиданно возникшая идея показалась простой и эффективной, позволяющей избежать множества нежелательных последствий. Читать мысли трупа в Империи еще никто не научился, да и вряд ли это вообще возможно с научной точки зрения.

Проблема заключалась в том, что Гриднев тоже был не лыком шит. Криминальный авторитет прекрасно понимал, с кем водит дружбу, а потому предпочитал контактировать с начальником УКО исключительно в публичных местах, оснащенных подавителями способностей. Попытки назначить встречу на иной территории изначально были обречены на провал.

— Так… А что, если подстроить самоубийство пацана до истечения времени подачи доклада? — озвучил новую мысль Шерстобитов. — Якобы он был так сильно напуган, что не выдержал психологически.

Такой вариант выглядел куда заманчивей, но имел дополнительные нюансы. Как минимум прыгуна предстояло для начала найти, причем без официального использования ресурсов Управления. А это значило отправиться на поклон к руководителям смежных служб, объяснять ситуацию и частично вводить их в курс дела.

Нет. Хватит того, что Бессонова все знает!

Может ее тоже грохнуть?

Ага, сейчас же! Подстроить смерть бандита из гетто или инфантильного малолетки — куда ни шло. Но организовать покушение на графиню и по совместительству карателя экстра-класса, в кровь которой почти круглосуточно поступает фаль…

Проще уж себе пулю в лоб пустить.

А ведь есть еще два придурка из ее отряда…

— Едрить мое колено! Так и паранойю заработать недолго, — выругался он, запоздало осознавая, что Алена его никогда не сдаст.

Ведь у них давно сложился взаимовыгодный тандем и ей меньше всех было нужно, чтобы на его место пришел кто-то другой. Кто-то чистенький и исполнительный, который не станет терпеть причуды больной извращенки.

Шерстобитов протянул руку к телефону и выбрал в контактах имя «Борис». С минуту он слушал тишину, а затем раздраженно швырнул мобильник на стол:

— Ну кто бы сомневался!

— Дзинь! — прозвучало в ответ.

Он снова схватил трубку и нетерпеливо пробежался глазами по входящему сообщению. Отправителем оказался один из бойцов группы Бессоновой, которому удалось установить личность и домашний адрес фигуранта.

Палец сам потянулся к селектору:

— Ирочка?

— Слушаю, Сергей Алексеевич, — ответила секретарша.

— Набери Савельева. Пусть получит на складе два комплекта ментовской формы и немедленно дует ко мне. Размеры он знает.

— Хорошо.

Шерстобитов отпустил кнопку и задумчиво произнес:

— Надеюсь мозгами тебя природа наделила не так щедро, как способностями, кузнечик.