Аберрант. Пробуждение

Глава 2

И снова коридоры. Понятия не имею, чем было это подземное здание до Катаклизма, но без провожатого мы бы точно заблудились в его бесконечных катакомбах.

Мои опасения насчет личности Грида быстро стали сходить на «нет». Обаяние добряка-исполина зашкаливало и начало действовать даже на такого скептика, как я. Он оказался не особенно многословен; к нам относился уважительно, но без видимых попыток понравится; да и вообще выглядел человеком дела, для которого репутация не пустой звук. Единственным раздражающим фактором оставался все тот же химический запах — казалось мужик им пропитался насквозь.

Преодолев последний переход, состоящий из нагромождения толстых труб и огромных водопроводных кранов, мы уперлись в красную ободранную дверь. Грид без особого усилия толкнул ее и пригласительно вытянул руку:

— Проходите. Мой человек сейчас подойдет.

— А вы разве не останетесь с нами? — поинтересовался я.

— С удовольствием бы посмотрел на ваши таланты, но дел по горло, — улыбнулся он. — Так что удачи, ребята! Было приятно поработать.

Здоровяк поочередно пожал нам руки и неторопливой походкой направился обратно.

Комната для проверки способностей походила на небольшой бункер. Пол, стены, потолок — все было выполнено из грубого серого бетона. Единственным исключением оказался дальний правый угол, к которому примыкало ярко-оранжевое кирпичное ограждение. Оно отделяло небольшой закуток, где предположительно находилось что-то вроде подсобки или туалета.

Несмотря на кажущуюся убогость, местечко оказалось довольно занятным. В первую очередь стоит отметить наличие пары изрядно пошарпанных, но качественных нейрокресел. Помимо них мы обнаружили широкий металлический стол с кучей непонятных приборов, очередной шкафчик с лекарствами; несколько работающих компьютерных дисплеев и…

Настоящий бензиновый мотоцикл! Похожий я однажды видел в Музее Ядерной эпохи, вот только представленный там экспонат выглядел законченной развалюхой. Этот же был отполирован до зеркального блеска и смотрелся максимально винтажно.

Но все же самой примечательной деталью лаборатории я бы назвал не его, а странного вида штуковину расположенную точно посредине комнаты. Напоминала она барный стул на тонкой ножке, однако в высоту имела не меньше полутора метров и вместо пластикового сиденья венчалась круглым стальным подносом, в центре которого покоился серебристый полированный шар пятнадцати сантиметров в диаметре.

— А здесь прикольно! — Олег с интересом приступил к изучению древнего двухколесного монстра.

— Угу, — пробормотал Кирилл, которого больше привлекло содержимое шкафа: — Пиридол, адреналин, фенамин, сиднокарб… Целая наркоферма, парни!

— Додик ты, Котяра! — расхохотался Виталик. — Это же тупо стимуляторы! Наркота тут рядом не стояла.

— Ну кто бы спорил с профи! — язвительно подколол его я.

Он появился через пять минут из той самой кирпичной каморки. Невысокий и щуплый; одетый в белый халат с крупными желтыми пятнами. Взъерошенные седые волосы, окружающие блестящую лысину, делали его очень похожим на одержимого профессора из старинных мультиков, а строгое лицо с крючковатым носом лишь добавляло комичности.

Вишенкой на торте стал его механический глаз-объектив, тихонько шуршащий при фокусировке. Мне как-то доводилось видеть рекламу похожего устройства: цифровая камера, система дополненной реальности, довольно неплохой микроскоп и куча других замечательных приблуд. Такие штуки имплантируются прямо в зрительный нерв, а их установка стоит нереальных денег.

И вот последнее обстоятельство автоматически исключало загадочного старика из разряда простых жителей гетто.

— Здорово, выкидыши! — небрежно бросил он и хромающей походкой направился к лабораторному столу.

Мы ошалело уставились на Сенцова, но тот, кажется, сам не понял, как на подобное высказывание реагировать.

— Шутка! — торжественно объявил прибывший, глядя на наши озадаченные физиономии. — Хотя, если подумать: все мы выкидыши этого уродливого мира. Вот сами посудите…

— Дед, хорош философствовать! — решительно перебил его Виталя. — Грид нам уже сказал, что ты любитель на уши присесть, так что давай будем базарить чисто по теме! Лады?

— Что, прямо так и сказал? — старик обиженно надул губы: — Ну, коли не хотите стать чуточку мудрее — дело ваше. Значит вы сюда внутреннюю силу проверить пришли?

— Ага, — кивнул Сенцов. — Силу.

— А Грид не забыл упомянуть, что наш дерьмовый аппарат умеет определять лишь глобальную ветку и не способен провести глубокий анализ?

Используя оскорбительные эпитеты в адрес дорогого оборудования, ученый откровенно наслаждался, что навевало мысли о его не самых теплых отношениях с работодателем.

— И это тоже сказал, — кивнул Фурманов. — Нас все устраивает.

— Тогда ладно! — он дважды громко хлопнул в ладоши. — Кто из вас станет первым?

— Давайте я? — сделал шаг вперед Кирилл.

— Давай, — кивнул старик. — В правое кресло прыгай, рукав вверх закатай. Весишь сколько?

— Семьдесят три.

— Фаль у кого?

— У меня, — зашарил по карманам Виталя, — Вот, держите!

Он извлек вещество и передал его ученому. Мне удалось заметить, что это была совсем другая ампула, и жидкости в ней плескалось едва на донышке. Похоже Грид выделил нам ровно столько, сколько было необходимо для тестирования четырех подростков.

Надеюсь он учел, что я вешу почти сотню?

Меж тем одноглазый дед вынул из ящика стола специальный пистолет для инъекций и начал прикручивать к нему ампулу, продолжая объяснять:

— Значит так, юные бандиты. Все что от вас потребуется — просто расслабиться. Вы понятия не имеете, как происходит взаимодействие человеческого мозга с первичным полем, а потому умная программа сама настроит ваше сознание на нужный лад. Моя же функция — помочь ей отыскать конкретный рабочий диапазон и добиться внешнего проявления силы. Надеюсь понятно изложил?

— Понятно! — хором закивали мы.

— Так я вам и поверил, — буркнул он.

Ученый вогнал иглу в плечо Кота и сделал инъекцию, после чего устремился к железному столу, где принялся сосредоточенно водить пальцем по одному из сенсорных дисплеев.

— Ну как? — Фурман нетерпеливо уставился на Кирю.

— Пока не пойму, — ответил тот, странно вращая глазами. — Все в голове стало четким и ясным. А еще эти предметы вокруг…

— Что «предметы»? — оживился дед.

— Я их… чувствую, — пожал плечами Кирилл. — Мотоцикл, стол, стены… Даже вас. Не знаю, как это объяснить, но если вы мне завяжете глаза — я смогу ходить по комнате и ничего не задевать.

— Та-а-ак… — пальцы старика вновь забегали по экрану. — А поточнее? Как именно ты их ощущаешь — целиком или изгибы поверхностей?

— Вроде бы целиком. Погодите… Теперь мне кажется, что я смогу их поднять, не касаясь!

— А и подними, — старик вытянул руку и показал пальцем на загадочную конструкцию в центре помещения. — Вот этот серебристый шар. Совершенно точно, что твой основной потенциал завязан на управлении гравитацией или телекинезе.

— А разве это не одно и то же? — поинтересовался я.

— Разумеется нет! — возмутился ученый. — Управление гравитацией предполагает изменение вектора поля по отношению к объекту. А телекинез воздействует непосредственно на объект.

— Кажется получается! — донесся восторженный голос Кота.

Все это время лежащая неподвижно сфера ожила и взмыла в воздух, зависнув на уровне наших глаз.

— Твою ж мать! — восхищенно выдохнул Фурман.

— Отличный контроль! — старик довольно потер руки. — Теперь сконцентрируйся и попробуй его подвигать в разные стороны.

Секунд пять ничего не происходило, но затем Кирилл смог заставить шар медленно сместиться влево и уже намного быстрее вправо.

— Очень хорошо. Верни его обратно, но не ставь на подставку, а зафиксируй в паре сантиметров над ее поверхностью.

— Ладно, — кивнул Кот и легко выполнил требуемое.

— Теперь так и держи. Нужно выработать из твоего организма все вещество, иначе будешь фонить неделю, чего нам совсем не нужно.

Кирилла хватило где-то на две с половиной минуты, после чего шар с грохотом упал на место.

— Телекинез, тридцать два балла! — торжественно объявил ученый. — Не самый плохой результат для голодранца из гетто. Следующий!

Вторым инъекцию получил Виталик.

— Ну и как? — поинтересовался у него Кирилл сразу после укола. — Предметы вокруг себя ощущаешь?

— Не-а… Но вот слышать точно лучше стал. И запахи вообще четко чувствую. А больше ничего такого.

— Совсем «ничего» не бывает, — уверенно произнес старик. — Расслабься и дай программе поработать с твоим мозгом. В какой-то момент ты поймешь: что-то в твоем мироощущении изменилось. Оставь внутри себя только это «что-то» и опиши мне его вслух.

— Шипение! Я слышу шипение! Правда не ушами, а… — Виталя широко открыл глаза и вопросительно уставился на хозяина лаборатории. — Не знаю, как объяснить. Короче все вокруг будто шуршит, но не звуком, а как… Да на хрен! Сложно мне это словами!

— Я тебя понял. Сконцентрируйся на шаре, — предложил дед. — Постарайся «услышать» шипение исходящее конкретно из него.

— Ага… так… так… так… — Сенцов тихонько повторял одно и то же слово, а затем расплылся в улыбке: — Слышу! Он вообще по-другому шипит. Тихо, будто ему впадлу.

— Это потому что у него очень прочная кристаллическая решетка. Попробуй заставить его «шипеть» громче или наоборот — замолчать.

— Пробую… пробую… я попробую… — снова забормотал Виталик.

На первый взгляд с предметом ничего не происходило, однако старик, судя по довольному лицу, уже поставил диагноз и теперь просто ждал, когда наш друг выработает из организма все вещество.

Я снова перевел глаза на шар, и наконец догадался что происходит. Воздух над его поверхностью дрожал, будто над разогретой плитой.

— Он управляет температурой, да?

— В точку! — кивнул дед. — Жаль очень слабо. Бывали у меня здесь такие, кто эту сферу едва не расплавил. Но это явно не про вашего товарища. В его случае я готов дать только одиннадцать баллов.

— Типа у меня беспонтовый пирокинез? — расстроено произнес Виталя.

— Можно и так выразиться. Но все же правильнее говорить «слабовыраженный термокинез».

— Почему «термокинез»?

— Потому что это слово подразумевает не только повышение температуры, но и ее понижение. Твоя способность заключается в возможности влиять на интенсивность движения молекул: понизишь ее — тело охладится, повысишь — нагреется. Элементарная физика.

— А фаербол он создать сможет? — осторожно поинтересовался я.

— В теории оно, конечно, можно попробовать, — усмехнулся ученый. — Но целесообразность? Сам по себе сгусток пылающего воздуха не имеет серьезного поражающего фактора из-за низкой плотности. Как вариант, можно довести газ до состояния плазмы, придать полученному конструкту сферическую форму и поискать способ, при котором он не развалится по дороге к цели. Но тогда потребуется задействование дополнительных способностей, что неизбежно увеличит расход фали. Итоговый же результат будет копеечный, еще и промахнуться можно. Куда проще вскипятить противнику кровь, потратив на это мизерную каплю ресурса. Недорого и эффективно!

— Да и хрен с этим термокинезом! — в сердцах выдохнул Сенцов. — Жил без него, и дальше проживу. Олежа, твоя очередь.

С Фурмановым оказалось интереснее всего. Он вообще не ощущал ничего, кроме стандартного улучшения работы органов чувств. Предложение старика представить себя засыпающим тоже не возымело никакого эффекта. Серебристый шар он не услышал и не почувствовал.

— Не вещество, — заключил ученый. — Значит зайдем с другой стороны. Попробуй вспомнить что-нибудь приятное, в самых мельчайших подробностях. Проживи это внутри себя заново, постарайся ощутить всеми органами чувств одновременно. Наша задача поиграться с твоим внутренним состоянием, поскольку яркие эмоции частенько становятся катализатором срабатывания способности.

— Вспомнить приятное в мельчайших подробностях? Да легко! — на лице Олега появилась блаженная улыбка.

Она висела на его лице почти минуту, а затем он резко открыл глаза:

— Костян, Анька реально в B -сектор переезжает?

— Чего?!! — я аж подпрыгнул на месте, поскольку прямо сейчас размышлял о перспективах ее светлого будущего.

Пацаны, как один, уставились на меня, ожидая подтверждения его слов:

— Че, серьезно?

— Откуда инфа, Олег?

— Сам не понял, — развел руками Фурман. — Но кажется я начал слышать ваши мысли. Правда это происходит какими-то обрывками.

Повисла короткая пауза растерянности, которую, к моей несказанной радости, прервал ученый:

— Так, так… Похоже у нас завелся «похититель секретов», причем довольно мощный, если измерять рамками гетто.

— Насколько мощный? — обрадовался Олег.

— Сложно сказать, — пожал плечами дед. — У этой рухляди проблема с замером психокинеза.

— Э-э-э… Мы так не договаривались! — вступился Виталик за брата. — Грид сказал, что вы всех померите.

— Да померю, померю! — буркнул старик. — Просто не самым точным способом, с погрешностью в два-три балла. Устроит?

Фурманов обменялся быстрым взглядом с Сенцовым и недовольно кивнул:

— Ну хотя бы так… Что надо делать?

— Попробуй прочесть мои мысли, — ученый надел на лысину какой-то хромированный ободок с проводами и снова уставился на компьютер.

Олег прикрыл глаза и пару минут сидел неподвижно, однако я заметил, что у него на лбу начала появляться испарина. Спустя еще несколько секунд он поднял веки и бессильно помотал головой:

— Не могу! Чувствую исходящее от вас превосходство, может даже легкое издевательство. Но вот мысли вообще не слышу.

— Ну еще бы! — подмигнул ему тот. — Неужели ты думал, что я пойду тестировать юных оболтусов, не подстраховавшись? А вдруг вы бы меня тут случайно подожгли?

— Вы тоже употребили вещество? — воскликнул Олег.

— Естественно! Надеюсь ни для кого не секрет, что фаль не позволяет воздействовать на цель, которая тоже ее использует?

Мы с Фурмановым одновременно кивнули, поскольку такую информацию можно откопать даже в нашей зацензуренной Сети. Но вот для Сенцова это стало настоящим сюрпризом:

— Че? — он удивленно вскинул брови. — Типа вам сейчас кровь вскипятить нельзя?

— Напрямую — нельзя! — помотал головой ученый. — Но можно поджечь предметы вокруг меня, а уже они нанесут мне термический урон.

— Охереть!

— В точку! — поддержал его дед. — И в этом самая большая загадка фали, по сей день не разгаданная. У меня имеется на этот счет некая гипотеза, но на данном этапе развития науки ее никак не проверить.

— А можно вопрос⁈ — воскликнул я.

— На тему?

— На эту самую. Мне всегда было интересно понять, как проходят дуэли. Вот есть у нас, например, два бойца из враждующих кланов. Оба использовали вещество. И как им тогда сражаться, если они не могут друг на друга воздействовать? Тупо стреляться из автоматов? Но тогда какой смысл в этих способностях?

— О-о-о! — восторженно поднял указательный палец старик. — Битвы спецов — это отдельная тема и целое искусство. Не думаю, что у нас с вами хватит времени обсудить все тонкости такого сражения, но пару моментов отмечу. Во-первых, как я уже сказал, урон можно наносить опосредованно. Пускай условный телекинетик не способен оторвать заряженному противнику голову — он все еще может обрушить на него потолок, например. Ну или швырнуть кирпичом промеж глаз.

— Но ведь от этого можно увернуться.

— С той реакцией, которую дарует фаль — легко. А еще можно уничтожить летящие объекты в полете, искривить перед ними пространство или принять урон на силовую защиту — все зависит от вида дара и степени личной подготовки.

— А если противник ничего из этого не умеет? — попытался встрять Сенцов.

— А если противник ничего из этого не умеет — тогда проще его пристрелить и не тратить бесценное вещество.

Старик злорадно хихикнул и уставился в мониторы.

— А второй? — произнес я.

— Что «второй»? — дед перевел на меня вопросительный взгляд.

— Вы сказали, что отметите пару моментов. Про опосредованный урон вы объяснили. А другой какой?

— А-а-а, — он картинно хлопнул себя по лбу. — Совсем старый стал. Второй момент — это самая обычная «сушка».

— Сушка? Это, вроде бы, когда два спеца пытаются выжечь друг у друга вещество, да?

— В точку! Если вы уверены, что запас ресурса цели меньше вашего, или же она вас значительно слабее — ее проще «высушить», — терпеливо пояснил ученый. — Именно это сейчас и делал Олег. Пытаясь прочесть мои мысли, он тратил не только свою фаль, но и мою. Защита от чужого воздействия ее тоже прилично расходует.

— Получается кто первый высох, тот и проиграл?

— Разумеется! А потому умение правильно рассчитать остаток вещества и потратить его на грамотный побег с поля боя крайне важный стратегический момент.

— Круто! Жаль в Сети про это почти не пишут.

— Цензура, ребятки. Чем меньшей информацией владеют жители внешних кругов, тем спокойнее спится Императору и князьям во внутренних. Но, раз уж зашел такой разговор, — ученый распалялся все больше, — то запомните: в реальном бою победа, редко достается самому сильному. Куда важнее смекалка и умение выгодно использовать окружение. Например, если битва происходит в условиях повышенной влажности, то термокинетик может…

— Товарищи академики! — вклинился в наш разговор Фурман. — Это, конечно, все обалдеть, как познавательно. Но кто-нибудь, наконец-то, озвучит мой результат?

— Можешь вставать, — улыбнулся дед. — У тебя от сорока четырех до сорока шести в психокинезе, причем в твоем случае нам удалось выявить конкретную склонность к чтению мыслей. В клановые училища тебя не примут, поскольку их интересуют числа исключительно от пятидесяти. Однако есть и хорошая новость. Кроме не самого плохого балла у тебя имеется множество других полезных навыков: харизма, подвешенный язык, располагающая внешность. Совокупность этих качеств могла бы сделать из тебя отличного шпиона. Так что, если хочешь, могу замолвить за тебя словечко перед серьезными людьми.

— Правда? — Фурман даже растерялся от такого предложения.

— А смысл мне врать? — удивился ученый.

— Можно тогда еще вопрос?

— Конечно.

— Вы сказали у меня склонность к чтению мыслей. Но ведь я смогу параллельно изучить еще какие-нибудь ментальные фишки?

— Если они относятся к ветви психокинеза, то, скорее всего, да, — ответил старик. — Однако именно в чтении мыслей ты сможешь добиться наилучших результатов. Или тебя что-то другое интересует?

— Иллюзии, — взволнованно ответил Фурман.

— Ментальным иллюзиям – ты почти гарантированно сможешь обучиться. Оптическим — маловероятно.

— Типа есть какая-то разница? — воскликнул Сенцов.

— Ментальные создаются в сознании конкретной жертвы. Оптические — видят все; их даже можно сфотографировать. Но создание последних к психокинезу не имеет никакого отношения.

— И тем не менее вы сказали — «маловероятно»! — зацепился я за его фразу. — То есть шанс изучить оптические у него все-таки остается?

Старик пристально посмотрел на меня и неопределенно покачал головой:

— Иногда одаренный может владеть двумя, или даже тремя глобальными направлениями. Именно потому я не сказал категоричное «нет». Но тема мультипотентности довольно сложна и дискутировать о ней можно часами. Так что на этом нашу беседу предлагаю закончить.

— Ну и ладно. Ментальные иллюзии тоже неплохо! — заметно повеселевший Фурман выбрался из кресла. — Давай, Костян. Ты последний остался.

Меня охватило волнение. Я уже упоминал о своей проблемной генетике, а потому на серьезный результат не надеялся. Дело в том, что моя мать относится к редкому типу людей с полной невосприимчивостью к фали. То есть влей в нее хоть целую ампулу — результат будет нулевой. Таких жителей в Империи насчитывается чуть менее одного процента. Эта особенность рецессивна и не всегда передается по наследству, но ее наличие хотя бы у одного из родителей гарантированно снижает потенциал будущего потомства.

Осторожно уселся в кресло и откинулся на подголовник, параллельно пытаясь расслабиться. По затылку побежали легкие уколы и уже через несколько секунд я почувствовал, что подключение произошло.

Щелк! Плечо отозвалось легким вздрагиванием на ввод инъекции. Сначала я ничего не ощутил, а потом услышал…

Всего лишь мелодичную трель, доносящуюся из кирпичной каморки в углу.

— У вас здесь работает мобильный? — удивился я.

— Не работает. Это вызов по внутренней связи, — покачал головой старик. — Прошу меня извинить, сейчас вернусь.

Он положил пистолет для инъекций на стол и зашел внутрь, плотно прикрыв за собой дверь.

Вот же, нафиг! Вечно что-то происходит, когда дело касается меня.

Ладно, подождем.

Со мной что-то начало твориться. Мысли обрели необычайную ясность, а уши начали слышать буквально каждый шорох. По поводу зрения я особых изменений не заметил, ну а обоняние — оно у меня и без того было на высоте. Тем не менее, общее состояние все равно было необычным. Наверное ближе всего по описанию будет ощущение, когда ты долгое время сидел под толстым одеялом, а затем резко его скинул.

— Ну чего он там застрял? — забеспокоился Фурман. — Уже десять минут прошло!

— Может посрать присел? — ухмыльнулся Сенцов.

— А может просто попробуем его позвать? — откликнулся Кот.

— Можно и так, — Виталик прошагал до двери и дважды в нее постучал.

Тишина.

— Эй, профессор! Ты там жив вообще? — он снова постучал, на этот раз громче.

— Парни, — занервничал Фурман. — У меня нехорошее предчувствие.

— Что⁈ — вздрогнул Кирилл.

— Это идет оттуда, — он поднял руку в направлении кабинета старика. — Такое ощущение, будто мой мозг кто-то пытается «потрогать».

— Да не гони пургу! — Сенцов приоткрыл дверь каморки и осторожно заглянул внутрь: — Ой!

Его тело взмыло под потолок, пестрым росчерком мелькнуло в воздухе, а затем с чавканьем влетело в бетонную стену. Кровавая мешанина из сломанных костей и разорванных мышц рухнула вниз, и узнать в ней нашего друга теперь можно было лишь по обрывкам одежды. Все произошло настолько быстро, что никто, ничего толком не понял.

Осознание.

Ужас.

Принятие…

Мощный водоворот смешанных чувств накрыл меня с головой. Время будто растянулось на бесконечно длинные минуты, хотя в реальности пролетел лишь миг.

Первым пришел в себя Фурман:

— Сука! Валим!

— А… К-как это? — Кот, словно загипнотизированный, продолжал пялиться на бесформенные останки Виталика.

Гребаное нейрокресло!

Прервать контакт, прервать!

Тело затрясло крупной дрожью; ожидание завершения сеанса было мучительным, как никогда раньше. Даже при аварийном выходе требуется около пяти секунд, если ты только не готов сжечь себе десяток-другой миллионов нейронов.

Контакт прерван!

Есть, отцепился!

Вскакиваю на ноги. В этот же момент из кирпичной каморки выходит безумно красивая женщина с ярко-красными волосами. Следом за ней показываются двое спутников-мужчин. Синие обтягивающие комбинезоны, желтые полосы на рукавах и такого же цвета треугольная эмблема на груди. У каждого на левом плече дозатор автоматического впрыскивания, позволяющий непрерывно поддерживать оптимальный уровень фали в крови.

Имперские ликвидаторы?

Но откуда⁈

Внезапно в голове все встает на свои места. Как я и предполагал, Грид изначально не собирался платить. Но вместо того, чтобы нас убивать собственными руками, он решил это сделать чужими. А вся эта заморочка с проверкой способностей — банальная подстава. Чтобы мы добровольно вкололи себе вещество и каратели имели законные основания нас уничтожить.

В итоге у громилы остается наша фаль, а у ликвидаторов появляется галочка в личном деле.

Идеальная схема!

Если только прямо сейчас не рассказать им правду.

— Нас закрыли! — доносится вопль Фурмана. — Нас закрыли!!

— Стойте, девушка! — ору что есть силы. — Я сейчас все объясню! Только не убивайте больше никого!

Прыжком перемещаюсь к Кириллу, который неподвижно продолжает стоять на том же месте. Хлестким ударом по щеке пытаюсь его вывести из транса, но ладонь будто врезается в холодную каменную скалу.

Э-э-э?

Словно в ответ на мой невысказанный вопрос женщина изящно вытягивает руку вперед, насмешливо копируя последнее слово мертвого Сенцова:

— Ой!

Тонкие пальцы громко щелкают в воздухе, и друг детства разваливается на крупные ледяные куски. Отколовшаяся голова катится в сторону кабинета, где один из мужчин-палачей равнодушно останавливает ее носком ботинка.

Мне становится дурно. Этим безжалостным тварям плевать на мои слова. Кажется их вообще не интересует истинное положение вещей.

А какое оно, истинное?

Кто вообще сказал, что Грид не их стукач?

В любом случае мы виновны, у них есть лицензия на убийство, и они ей воспользуются, что бы мы там не лепетали в свое оправдание.

Непонятно лишь одно. Для чего нужна эта кровавая клоунада, когда стоимость нашей казни укладывается в четыре пистолетных патрона? Мы ведь даже простейшую защиту ставить не умеем.

Твою мать! Можно подумать это сейчас так важно!

— Высокий еще под дозой, — красноволосая недовольно косится в мою сторону. — Высушить и уничтожить. Я пока закончу с бегуном.

Ее безмолвные спутники разворачиваются ко мне. Инстинктивно отскакиваю назад и чувствую слабую вибрацию внутри головы.

Это «сушка»?

Обреченный взгляд находит еще живого Фурманова. Он ползает на коленях перед улыбающейся стервой и, задыхаясь, произносит:

— Пожалуйста не убивайте… Мы все расскажем… Расскажем где взяли фаль, расскажем…

По его светлым брюкам начинает расползаться темное пятно и мне становится не по себе. Я всегда считал, что из нас четверых Олег пойдет дальше всех. Успешно сдаст Тест, выбьется в люди, сделает головокружительную карьеру.

А теперь этот человек молил о пощаде и мочился в собственные штаны.

— Закон един! — она театрально протягивает к нему руку, словно какой-нибудь правитель Древнего Рима.

Страшно признавать, но крашенная тварь натурально наслаждалась происходящим и не нужно было обладать ментальным даром, чтобы это понимать. Она не просто выполняла приказ — она упивалась своим правом казнить людей, упивалась нашей беспомощностью.

Олег вспыхнул. Загорелся ярким пламенем и на глазах начал обращаться в черную пузырящуюся головешку. Все происходило настолько быстро, что я даже не смог ощутить запах горящей плоти.

Или же просто не хотел его ощущать…

— Переборщила! — недовольно хмыкнула карательница и снова перевела взгляд на меня: — А ты крепкий мальчик! Не был бы идиотом — сделал бы карьеру на имперской службе. Возможно даже в моем отряде.

Она медленно провела кончиком языка по верхней губе, словно намекая, каким путем я смог бы попасть к ней в отряд. Вот только ее мертвый взгляд говорил совершенно обратное. То были глаза не страстной женщины, а равнодушного маньяка, у которого нет ни сочувствия, ни жалости.

Только жажда убивать…

Изящная ладонь медленно задвигалась в мою сторону. Я видел каждую складочку на форменной одежде, каждый колышущийся локон безупречной прически, каждый взмах длинных пушистых ресниц.

Внезапно она замерла. Красивые брови поползли вверх, а на самоуверенном лице появилась детская растерянность, быстро перерастающая в…

Испуг?

Она способна бояться⁈

Меня?!!

В мозгах что-то замкнулось. Голова наполнилась еще более сильной вибрацией, а перед глазами появилось странное видение, до боли похожее на…

Дверь кладовой из мамкиной комнаты!

Словно находясь в каком-то гипнотическом трансе, я протянул к ней руку;

Ощутил кончиками пальцев гладкую ручку, потянул на себя;

Шагнул вперед и закрылся изнутри.

Сердце грозило выскочить наружу. Сменяющие друг друга фрагменты пережитого ужаса вновь, и вновь водили в памяти кровавый хоровод: расколотый на куски Кирилл, обуглившийся Олег, перемолотый в кашу Виталик.

Снова, и снова… Снова, и снова… Яркие тошнотворные образы, медленно превращающиеся в воспоминания.

Они ушли?

Или это я от них ушел?

Трясущимися руками приоткрыл дверцу, за которой обнаружилась такая знакомая обстановка. Мать все также неподвижно лежала в своем гребаном кресле и ничего не слышала. Экстремальный режим, после которого единственное, что она сможет сделать — доползти до кровати и завалиться спать. Чтобы следующим утром вновь закинуться дешевым пищевым порошком, полчасика потрахаться в вирте и опять весь день вкалывать за возможность купить нам искусственную еду.

— Это… был… портал, — прошептал я дрожащими губами.

И не сдержался, тихонько заскулив, словно побитый щенок.