Пробуждение (Роман Смирнов) читать бесплатно онлайн полную версию книги

Глава 38 Солнце Испании

10 июля 1937 года

Заседание началось в полдень.

Кабинет для совещаний в Кремле — длинный стол, портреты на стенах, тяжёлые шторы на окнах. За столом — двенадцать человек: члены Политбюро, военные, представители разведки.

Сергей занял место во главе, оглядел присутствующих.

Молотов — справа, с блокнотом. Ворошилов — слева, в маршальском мундире. Дальше — Будённый, Шапошников, Уборевич. И отдельно, в конце стола — двое в штатском: Слуцкий из иностранного отдела НКВД и Берзин из военной разведки.

— Начнём, — сказал Сергей. — Товарищ Слуцкий, докладывайте.

Слуцкий встал — невысокий, лысоватый, с папкой в руках.

— Товарищ Сталин, товарищи. Ситуация в Испании за последний месяц существенно ухудшилась.

Он разложил на столе карту — Пиренейский полуостров, испещрённый стрелками и пометками.

— Шестого июля республиканские войска начали наступление под Брунете, западнее Мадрида. Цель — отвлечь силы мятежников от Северного фронта, где положение критическое. Первые два дня — успех, продвижение на пятнадцать километров. Но сейчас наступление захлебнулось.

— Причины? — спросил Ворошилов.

— Несколько, товарищ маршал. Первое — авиация противника. Франко перебросил под Брунете почти все свои истребители и бомбардировщики. Легион «Кондор» работает круглосуточно.

— Сколько самолётов?

— По нашим данным — около двухсот машин. Мессершмитты Bf-109, новая модификация. Превосходят наши И-16 по скорости и вооружению. Плюс бомбардировщики — «Хейнкели», «Юнкерсы».

Сергей слушал молча. Всё это он знал — из книг, из будущего. Брунете станет кровавой мясорубкой, республиканцы потеряют лучшие части и не добьются стратегического результата.

— Второе, — продолжал Слуцкий, — танки. Мятежники получили новую партию немецких Pz.I и итальянских «Ансальдо». Наши Т-26 по-прежнему превосходят их в огневой мощи, но у противника — численное преимущество.

— Сколько танков у нас? — спросил Будённый.

— В Испании сейчас — около ста пятидесяти машин. Из них боеспособных — не более ста. Потери высокие, запчастей не хватает.

Сергей взял карандаш, постучал по столу.

— Товарищ Слуцкий, вы говорите о тактике. А стратегическая картина?

Слуцкий помрачнел.

— Стратегически, товарищ Сталин, положение республики тяжёлое. Север практически потерян — Бильбао пал девятнадцатого июня, Сантандер под угрозой. Когда мятежники закончат с Севером, они перебросят силы на Центральный фронт. Это — вопрос месяцев.

— И тогда?

— Тогда у Франко будет численное превосходство по всем направлениям. Республика сможет держаться — год, может, полтора. Но без внешней помощи…

Он не договорил. Не нужно было.

Берзин поднялся следующим.

— Товарищ Сталин, разрешите дополнить по военной линии.

— Давай.

Берзин — высокий латыш с жёстким лицом — развернул свою карту, более детальную.

— Наши советники на местах сообщают о серьёзных проблемах в республиканской армии. Главное — командование. Единой структуры нет, каждая партия тянет в свою сторону. Коммунисты, анархисты, социалисты — все воюют по-своему.

— А интербригады?

— Интербригады — единственные дисциплинированные части. Но их мало, и потери — катастрофические. Под Брунете одиннадцатая и пятнадцатая бригады потеряли до сорока процентов личного состава за четыре дня.

Сорок процентов. Сергей помнил эти цифры. В его истории они были такими же — или хуже.

— Что с нашими людьми? — спросил он.

— Советские добровольцы — танкисты, лётчики, советники — несут потери. С начала года погибли сорок три человека, ранены более ста.

Ворошилов нахмурился.

— Это много. Слишком много для «ограниченного контингента».

— Война не бывает ограниченной, товарищ маршал, — ответил Берзин. — Люди гибнут одинаково — что в большой войне, что в малой.

Сергей встал, прошёлся вдоль стола.

— Товарищи, давайте разберёмся. Год назад мы приняли решение — помочь Испанской республике. Оружие, техника, специалисты. Цель была ясной: не дать фашизму победить, получить опыт современной войны, проверить нашу технику в боевых условиях.

Он остановился у карты.

— Что мы имеем сейчас? Республика проигрывает. Медленно, но верно. Наша помощь замедляет этот процесс, но не останавливает его. Почему?

Молчание.

— Товарищ Молотов, ваше мнение?

Молотов снял очки, протёр платком.

— Потому что помогаем не только мы, Коба. Германия и Италия снабжают Франко в три раза большем объёме. У них — промышленность ближе, логистика проще. Наши грузы идут морем, через Средиземное, где итальянские подлодки топят транспорты.

— Сколько потеряли?

— За последние три месяца — семь судов с грузом. Это тысячи тонн оружия и боеприпасов.

Сергей кивнул.

— То есть проблема не в том, что мы мало даём. Проблема — в доставке.

— И в том, что противник даёт больше, — добавил Ворошилов. — Немцы отправили в Испанию почти весь легион «Кондор» — это три сотни самолётов и пять тысяч человек. Итальянцы — целый корпус, пятьдесят тысяч солдат.

— А мы?

— Три тысячи специалистов. Танкисты, лётчики, советники, переводчики.

— Почему так мало?

Ворошилов замялся.

— Товарищ Сталин, вы сами определяли рамки операции. «Помощь, но не интервенция».

Сергей помнил. В его истории Сталин боялся прямого столкновения с Германией. Не хотел давать Гитлеру повод для войны раньше времени. Поэтому — «добровольцы», а не регулярные части. «Помощь», а не интервенция.

Но эта осторожность привела к поражению республики. К победе Франко. К тому, что фашизм укрепился в Европе.

Стоило ли действовать иначе?

— Товарищ Уборевич, — Сергей повернулся к командарму. — Вы были в Испании. Ваша оценка.

Уборевич встал — высокий, худощавый, с внимательными глазами. Месяц назад он сидел в камере на Лубянке. Теперь — снова в строю.

— Товарищ Сталин, я провёл в Испании четыре месяца. Видел бои под Мадридом, под Гвадалахарой, на Хараме. Могу сказать следующее.

Он подошёл к карте.

— Республиканская армия — это не армия в нашем понимании. Это — вооружённый народ. Храбрый, преданный, но необученный. Им противостоит профессиональная сила — марокканские части Франко, немецкие и итальянские «добровольцы».

— Чего им не хватает?

— Всего. Обученных офицеров, связи, координации. Артиллерия стреляет не туда, пехота атакует без поддержки танков, авиация работает сама по себе.

— А наши советники?

— Советники делают что могут. Но их слишком мало, и не всегда к ним прислушиваются. Испанцы — гордый народ, не любят указаний извне.

Уборевич помолчал.

— И ещё одно, товарищ Сталин. Немцы используют Испанию как полигон. Отрабатывают тактику, проверяют технику, обучают кадры. Каждый бой — для них урок. Они готовятся к большой войне.

— А мы?

— Мы — тоже. Но у нас меньше людей на месте. Меньше возможностей учиться.

Сергей вернулся на своё место, сел.

— Товарищи, я слышу одно: мы проигрываем. Медленно, но проигрываем. Вопрос: что делать?

Первым заговорил Ворошилов.

— Увеличить поставки. Больше самолётов, больше танков, больше боеприпасов.

— Через те же маршруты, где нас топят?

Ворошилов замялся.

— Можно искать альтернативы. Через Францию, например.

— Франция закрыла границу, — возразил Молотов. — Блюм боится Гитлера. Не хочет провоцировать.

— Тогда — больше кораблей, сильнее конвоирование.

— Это — эскалация, — сказал Сергей. — Если мы начнём топить итальянские подлодки — Муссолини ответит. И тогда — что? Война в Средиземноморье?

Молчание.

Сергей повернулся к Шапошникову — начальник оперативного управления Генштаба сидел тихо, делая пометки в блокноте.

— Борис Михайлович, ваше мнение?

Шапошников поднял голову.

— Товарищ Сталин, позвольте говорить прямо?

— Для этого и собрались.

— Испания — не главное. Главное — то, что будет после. Война с Германией — через несколько лет, это очевидно. Испания — репетиция. Вопрос: чему мы там учимся?

— И чему же?

— Тому, что наша техника устарела. Тому, что наша тактика не соответствует современной войне. Тому, что немцы впереди — в авиации, в связи, в координации.

Он встал, подошёл к карте.

— Вот смотрите. Немцы в Испании отрабатывают концентрированный удар авиации по узкому участку фронта. Сначала — бомбардировка, потом — штурмовка, потом — танки при поддержке пехоты. Это и есть будущий блицкриг.

— Мы это знаем?

— Знаем. Наши советники докладывают. Но одно дело — знать, другое — уметь противостоять.

— Что нужно?

— Новые самолёты, которые превосходят немецкие. Новые танки с противоснарядной бронёй. Новая тактика, основанная на взаимодействии родов войск. И — время. Время, чтобы всё это создать и внедрить.

Сергей кивнул.

— Время — есть.

В разговор вступил Берия — молча сидевший до этого в углу.

— Товарищ Сталин, разрешите по разведывательной линии?

— Давай.

Берия встал, одёрнул китель.

— Наши источники в Берлине сообщают: немцы рассматривают Испанию как временный проект. Главная цель Гитлера — не Пиренеи, а Восточная Европа. Чехословакия, Польша, затем — мы.

— Это известно.

— Да, но есть новое. Немецкое командование оценивает итоги Испании скептически. Техника — хорошая, но тактика — сырая. Потери в людях и машинах — выше ожидаемых. Гитлер недоволен темпами.

— Что это значит для нас?

— Это значит, что у немцев тоже есть проблемы. Они не так сильны, как кажутся. Их хвалёный легион «Кондор» несёт потери, пилоты устают. Если мы найдём способ увеличить давление…

— Какой способ?

Берия помялся.

— Есть варианты. Диверсии в тылу Франко. Саботаж на путях снабжения из Германии и Италии. Наши агенты могли бы…

— Нет, — перебил Сергей. — Если только очень аккуратно, без следов ведущих к нам.

— Это война, товарищ Сталин. На войне…

— Но не наша.

Берия замолчал, но по лицу было видно — не согласен.

Слово взял Будённый — красный кавалерист, герой Гражданской.

— Товарищ Сталин, а может — ну её, эту Испанию?

Все повернулись к нему.

— Что ты имеешь в виду, Семён Михайлович?

— А то и имею. Льём туда ресурсы, теряем людей и технику — а толку? Республика всё равно проиграет, рано или поздно. Так зачем тратиться?

— А фашизм?

— Фашизм — он и без Испании есть. Гитлер, Муссолини — они никуда не денутся. Победит Франко или нет — для нас разницы мало. Всё равно придётся воевать.

Молотов покачал головой.

— Семён Михайлович, ты упрощаешь. Испания — это не только территория. Это — символ. Если республика падёт, фашизм покажется непобедимым. Это ударит по коммунистическому движению во всём мире.

— А если мы надорвёмся, помогая — это не ударит?

— Не надорвёмся. Ресурсы есть.

— Ресурсы есть, — согласился Будённый. — Но они нужны здесь, не там. Танки, самолёты, обученные кадры — всё это пригодится, когда немец придёт к нашим границам.

Сергей слушал спор и думал.

В его истории — Испания была проиграна. Республика продержалась до весны тридцать девятого, потом — пала. Франко правил сорок лет. Советский Союз потратил огромные средства и получил… что?

Опыт. Боевой опыт, который спас много жизней в сорок первом. Пилоты, воевавшие в Испании, стали асами Великой Отечественной. Танкисты — командирами бригад и корпусов. Советники — генералами.

Но этот опыт достался дорогой ценой. Тысячи погибших, миллионы потраченных рублей. И всё равно — республика проиграла.

Можно ли изменить этот исход? Можно ли спасти Испанию?

Или — нужно признать поражение и сосредоточиться на главном?

— Товарищи, — сказал он, прерывая спор. — Я услышал все мнения. Теперь — мои выводы.

Все замолчали.

— Первое. Испанию бросать нельзя. Будённый прав в одном — победа там маловероятна. Но поражение тоже имеет цену. Цену престижа, цену морали. Если мы уйдём сейчас — это будет предательство. Наши люди там сражаются и гибнут. Мы не можем сказать им: всё, хватит, собирайте вещи.

Он встал, подошёл к карте.

— Второе. Но и безоглядно лить ресурсы — неразумно. Шапошников прав: главная война — впереди. К ней нужно готовиться. Каждый танк, каждый самолёт, каждый обученный боец — нужен здесь, не в Испании.

Он провёл пальцем по карте — от Мадрида до Берлина.

— Значит, нужен баланс. Помогать — но разумно. Не бросать — но и не жертвовать главным ради второстепенного.

— Конкретно, товарищ Сталин? — спросил Ворошилов.

— Конкретно — следующее. Поставки техники — сохранить на текущем уровне, не увеличивать. Но изменить структуру: меньше танков, больше противотанковых орудий. Республике нужно обороняться, не наступать.

Ворошилов записывал.

— По тактике, — Сергей посмотрел на Уборевича. — Всё, что узнали в Испании — в учебные программы. Немецкая тактика, слабые места, способы противодействия. Каждый командир от комбата и выше должен это знать.

— Сделаем, товарищ Сталин.

— И последнее. По политической линии.

Он повернулся к Молотову.

— Вячеслав, нужно активизировать работу в Лиге Наций. Давить на Францию и Англию. Они сидят и смотрят, как фашизм побеждает у них под носом. Пусть хотя бы откроют границу для гуманитарных грузов.

— Это сложно, Коба. Чемберлен и Блюм боятся Гитлера больше, чем хотят помочь республике.

— Знаю. Но пробовать нужно. Хотя бы для истории — чтобы потом не говорили, что мы сидели сложа руки.

Совещание продолжалось ещё два часа.

Обсуждали детали: маршруты поставок, состав грузов, ротацию личного состава. Берзин докладывал о потерях — поимённо, с обстоятельствами гибели. Слуцкий — о работе агентуры в тылу Франко.

Сергей слушал, задавал вопросы, делал пометки.

Испания. Далёкая страна, где советские люди умирали за чужую свободу. За идею, которая — он знал — обречена на поражение.

Но из этого поражения можно было извлечь урок. Урок, который спасёт миллионы жизней через четыре года.

Если успеть его усвоить.

К вечеру обсудили всё.

Ворошилов собирал бумаги, Молотов что-то дописывал в блокноте. Остальные — устало переглядывались, ждали завершения.

— Товарищи, — сказал Сергей. — Подведём итоги.

Все выпрямились.

— Решения следующие. Первое: поставки в Испанию — сохранить, но скорректировать структуру согласно сегодняшним обсуждениям. Товарищ Ворошилов — ответственный.

— Слушаюсь.

— Второе: ротация личного состава — организовать в течение месяца. Товарищ Берзин — доклад через две недели.

— Понял, товарищ Сталин.

— Третье: обобщение боевого опыта — приоритетная задача. Товарищ Уборевич, создай рабочую группу. Сроки — к сентябрю первые материалы должны быть в войсках.

— Сделаем.

— Четвёртое: дипломатическая работа — усилить. Товарищ Молотов, подготовь ноту в Лигу Наций. Пусть знают нашу позицию.

— Хорошо, Коба.

Сергей оглядел присутствующих.

— Вопросы есть?

Молчание.

— Тогда — все свободны.

Сергей остался один.

Он подошёл к окну, посмотрел на вечернюю Москву.

Где-то там, за тысячи километров — Испания. Страна, охваченная войной. Советские танкисты и лётчики — воюют, гибнут, учатся.

И всё это — ради чего?

Ради того, чтобы через четыре года быть готовыми. Ради того, чтобы когда немецкие танки хлынут через границу — было чем их встретить.