Отвергнутая жена. Хозяйка ледяных земель (СИ)

Глава 17

В себя прихожу здесь же. Болит чуть меньше, уже терпимо. Лежу на снегу, на руках у знакомой охотницы. Вокруг меня суетится Осберт. Ругнора и Кнёля не видно. Кучер меланхолично занимается лошадью. Только сейчас в голову приходит, что за все время он и слова не сказал.

Но, как оказывается, первым позвал помощь. Девушку-охотницу, которую я уже видела по дороге. Не задумываясь бросаю взгляд на стрелы в ее колчане.

Нет, оперение совсем другое. Стрелы украшены синими перышками местных птиц, когда как у неизвестной стрелы, вспугнувшей ледяного зайца они белые.

Облегченно выдыхаю.

Охотница замечает мой взгляд. Понимающе кивает.

— Ваши парни пошли искать нападавшего, леди, — поясняет она. — Ругнор опрашивает деревенских, а Кнёль пошел по следам.

— Спасибо, — бормочу я. — Тебя как зовут?

— Родерин я, — с некоторым удивлением отвечает девушка.

Не привыкла, что знать интересуется именами простых людей?

— Спасибо, Родерин, — искренне благодарю я.

Не только за помощ, но и за объяснения. Неприятно было думать, что напал кто-то из местных.

Девушка деловито осматривает мое бедро. Ткань платья она разорвала, и кожа на холоде покрывается мурашками.

— У меня есть мазь, для первой помощи подойдет, леди, — со знанием дела произносит девушка. — Станет чуть полегче, но вам нужен лекарь.

— В замке такой есть, — перепуганно отвечает Осберт.

Я вижу его бледное лицо, нависшее над нами.

Девушка неприязненно морщится. Она явно привыкла к более спокойной реакции на раны и синяки.

Что у меня с бедром посмотреть не успеваю, едва поднимаюсь на локтях, как девушка уже зачерпывает густую массу из глиняной банки. Шлепает мне на бедро. По телу разливается тепло.

Болит чуть меньше.

— Кажется, я могу встать, — признаюсь я.

Сажусь, собираясь исполнить задуманное, как охотница строго смотрит на меня.

— Нельзя вам на ноги вставать, леди, — твердо произносит она. — Не после нападения ледяной твари.

— Он только чуть хвостом задел, — морщусь я. — Ничего особенного.

— Хах, — хмыкает девушка. — А вы настоящая северная леди. Другая бы в обморок от одного вида твари хлопнулась. А вы «ничего страшного», — смеется она. — Но тут же серьезнеет. — Их яд опасен. Будете ходить, распространится по телу. Теперь вам месяцок лежать придется.

— Не получится, — качаю головой я. — Завтра церемония. Я должна выйти к жителям.

— Перенесите, — пожимает плечами Родерин. — Чуть позже в права вступите, чего тут такого? У нас на севере жизнь течет размеренно. Мы никуда не торопимся.

— Не вступлю я, вступит Анбера, — вырывается у меня против воли.

В Родерин есть что-то такое, отчего сразу понятно, ей можно доверять.

— Анбера, — задумывается Родерин. — Леди Анбера. Да, я… слышала, что она тоже приехала.

— У нас тут небольшое противостояние, — усмехаюсь я. — Мне нужно во что бы то ни стало попасть на церемонию. Иначе Анбера победит.

Я все же пытаюсь встать на ноги, но тело пронзает жуткая боль. И я падаю назад.

— Уже не получится, леди, — качает головой охотница. — Ваша золовка победила.

Нет. Не верю. Должно быть что-то. Какие-то обезболивающие. Травы, мази, да магия, наконец! Местные лекари должны что-то сделать!

Но меня отвозят в замок, и я узнаю, что охотница была права. Лекарь только разводит руками.

Это высокий худой мужчина с седой бородкой и светлыми глазами. Он явно знает свое дело. Действует быстро, ловко, без лишних движений. Уверенно командует слугами: «Уложите в кровать, леди нужен постельный режим».

Нападение ледяной твари лекарь определяет сразу. Сурово цокает языком.

— Зачем вы бродили по лесам? — укоряет меня он.

— Не бродила, — цежу я и отрицательно качаю головой, пытаясь не стонать от боли.

Ловлю себя на том, что сжимаю зубы. Расслабится не получается. Слишком больно.

Лекарь бросает на меня неверящий взгляд.

Он меняет повязку, и я вижу красное пятно, расползающееся по бедру. На бордовом фоне переливаются фиолетовые звездочки. Мелкие и неприятные. Слово зараза.

— Это реакция на ледяной яд, — поясняет лекарь. — Вы еще хорошо держитесь, леди. Другая бы все еще в обмороке лежала. Некоторые в себя неделю приходят.

Вспоминаю, как потемнело в глазах. Как закричала себе: нет, не смей сдаваться. Не смей падать.

И все же упала.

Ненадолго, но…

Можно ли сдержать обморок усилием воли? Не слышала о таком.

Ладно. Не до этого сейчас.

— Мне нужны какие-то обезболивающее, — говорю лекарю. — Завтра я должна выйти к людям и поговорить с ними.

— Нет, леди, вы что? — испуганно смотрит на меня мужчина. — Наступать на ногу нельзя. Это ж боль какая, — он качает головой. — Только хуже сделаете. Как пятно побледнеет, звездочки растают, так с кровати можно встать будет. И то… хромота останется.

Стоит лекарю уйти, как ко мне заглядывает… Анбера! Золовка показушно охает у моей кровати, все пытаясь пощупать перебинтованную ногу. И выяснить, что же со мной случилось.

— Подвернула лодыжку и упала, — цежу я.

Анбера неверяще хмыкает, но дальше не расспрашивает.

— Завтра церемония, — сладко улыбается она. — Но ты не переживай, дорогая, — я выйду к людям вместо тебя. Какая разница? — ухмыляется женщина.

— Нет, — цежу я. — Ты моя гостья и…

— Да-да, — отмахивается Анбера. — Я помню, не переживай. Ты лучше поспи. Тебе надо больше отдыхать, — щебечет она, упархивая из моей спальни.

Пытаюсь встать, но снова устало падаю на кровать.

Я должна прийти в себя к завтрашнему утру. Должна.