Оставленная у алтаря

Глава 69

В носу щиплет, руки дрожат, и всё, чего мне хочется, — чтобы происходящее оказалось сном.

Мне стоит диких усилий не сорваться на плач. Не время и не место для истерик: я теперь знаю, кто за всем этим стоит, и не должна сдаваться.

Севелина — сестра Тиолетты. И именно она та злодейка, которая поставила на уши весь высший свет. Убила моего отца и ещё кучу людей, стоявших у неё на пути. Плела интриги, как паучиха, сталкивала лбами неугодных, убивала, пытала. Список можно продолжать до бесконечности.

Но почему… почему она оказалась настолько неуловимой? Неужели никто в этом проклятом дворце не догадался, кто стоит за всеми этими пакостями, кто зол и амбициозен настолько, что пройдётся по головам, наплевав на нормы морали?

Пока все эти вопросы проносятся в голове, Эйвар, схватив меня чуть выше локтя, тащит по коридорам. Там, впереди, идут Севелина и Тиолетта и о чём-то перешёптываются.

Пользуясь тем, что мы с Эйваром в конце этой зловещей вереницы, я принимаю решение достучаться до своего бывшего.

— Почему ты не сказал, что твоя тётка — злодейка? — сипло спрашиваю, не оставляя попыток отодрать пальцы Эйвара от своей руки.

— Я сам недавно узнал, — беззаботно пожимает плечами. — Оказался удивлён. Неприятно удивлён.

— Думаешь, я поверю? — цежу сквозь зубы, задирая голову, чтобы заглянуть в его наглые синие глаза. — Ты с самого начала всё знал!

— Нет, Ари, не с самого начала, — цокает, качая головой. — Узнал примерно тогда, когда в мою постель забралась Гардия. Оказывается, они с моей матерью сговорились и долгое время поили меня приворотным зельем. Я оказался ослеплён любовью к той, которую едва бы заметил, не будь я под магическим воздействием. Как ты понимаешь, — он морщится, — я не женился на тебе только поэтому.

— Неужели ты… оставил всё как есть? — сиплю, ощущая, как пересыхает горло. — Твоя мать… она… опаивала тебя, а ты…

Эйвар резко останавливается.

— Всё в прошлом.

— Всё в прошлом? — потрясённо переспрашиваю. — Как ты можешь говорить о таком? Благодаря играм Тиолетты мы расстались.

— Мы не расстались, Ари, — упрямо заявляет, вздёрнув подбородок. — А что касается мамы… да, мы с ней уже обсудили ситуацию, она принесла извинения, сказала, что больше так делать не будет.

— Ты себя слышишь? — рычу я, со всей силы толкая его.

— Что ты от меня хочешь? — он закатывает глаза. — Она моя мама. Я не держу на неё обид. И ей точно виднее, что для меня лучше.

Бесполезно. Мне никогда не достучаться до него. Эйвар — слабый мужчина, не умеющий брать на себя ответственность. А ещё он маменькин сынок. Я подозревала, но не думала, что всё настолько плохо.

Его тётка с матерью творили зверства, а ему хоть бы что. Глаза как у телёнка. Идиот.

— Какую цель преследует Севелина? — спрашиваю дрожащим голосом. — Хотят посадить тебя на трон?

Эйвар кривится, словно съел лимон, и я понимаю самое страшное.

Эти две женщины хотят посадить на трон себя. Не в прямом смысле, разумеется.

Управлять они будут сами, просто посадят марионетку. И это не сыночек Тиолетты. Эйвар слишком упрямый и импульсивный. Им не хочется с ним возиться.

— Не знаю, — со вздохом говорит он. — Меня не волнует. Сейчас немного поможем им с ритуалом, а потом мы с тобой исчезнем, Ари. Надолго.

— Надолго? — глупо переспрашиваю, прирастая ногами к земле.

— Да, пока они не устранят Риана, — будничным тоном отвечает Эйвар, поправляя волосы. — Не раньше.

— Как ты можешь? Он же твой брат! Вы были неразлучны в детстве…

Он переводит на меня мрачный взгляд и говорит сквозь зубы:

— И что? Тёплых чувств у меня к нему не осталось. В детстве — да, — вздыхает, возобновляя шаг и таща меня за собой, — но мы выросли, Ари. И уже лет десять практически не общаемся. Выросли слишком разными. У нас и интересы разные, и круг общения. Риана заботит благосостояние империи, меня же оно никогда не заботило. Я не мыслю в таких масштабах, как он. Всё, что меня интересует, — это своё собственное благосостояние.

— Это называется эгоизм, Эйвар.

— Может, ты и права. Но мне всё равно. А теперь шагай давай. Не хочу, чтобы мама поругала за нерасторопность.

Моя брачная метка зудит уже несколько минут подряд. Значит, Риан что-то почувствовал. Знает, что со мной что-то не так. Вопрос только в одном — успеет ли.

Я не знаю, куда меня притащил Эйвар. Не знаю, сумеет ли Риан найти это место, пробиться сюда, понять, где я. И если он не придёт…

Эйвар приводит меня в огромный зал с низким потолком и затхлым воздухом. В центре расположен каменный алтарь, а по бокам…

Боги, лучше бы я этого не видела.

По бокам — вытянутые капсулы с человеческий рост, внутри которых булькает тёмно-зелёная жижа. В одной из таких капсул замечаю человеческий силуэт, и тошнотворный ком подступает к горлу.

Очевидно, меня привели в лабораторию.

Тиолетта подпирает спиной стену и ненавидящим взглядом буравит меня. А вот Севелина порхает по залу, словно бабочка. К ней поочерёдно подходят мужчины, и я узнаю в них вчерашних лакеев.

— Дорогой племянник, а ты уверен в Аривии? — Севелина кладёт на алтарь маленький ящик, забитый склянками. — По-моему, она тебя больше не любит.

— С чего это? — Эйвар сильнее сжимает мой локоть. — У нас всё хорошо.

— Помнишь, ты просил, чтобы она увидела вас вместе с Делией? Так вот, я наблюдала со стороны. В её глазах не было ревности, скорее — непонимание.

— И что? — парирует он. — Тётя, давай закроем тему. Не хочу обсуждать наши с Ари отношения.

— Как скажешь… — поёт Севелина, примиряющим жестом поднимая ладони. — Сейчас быстренько проведём ритуал, сделаем слепок ауры, и вы уйдёте.

Эйвар с важным видом кивает, не замечая, как многозначительно переглянулись его мать с тёткой. Думается мне, что если я лягу на этот алтарь, то больше с него не встану. Но Эйвару бестолку говорить — не поверит. Слепо доверяет этим двум змеям.

— Выходит, Делия с вами заодно? — нарочито громко говорю, смотря на Севелину.

Та медленно оборачивается, впиваясь мрачным взглядом.

— Не совсем, — усмехается, тряхнув головой так, что седая прядь выбивается из причёски. — Делия свято верит, что помогает матери. А её мать, как ты уже знаешь, — губы Севелины растягиваются в счастливой улыбке, — уже давно мертва.

Гулко сглатываю.

— Но нынешняя Эвелина получилась слишком амбициозной, — тётка Эйвара приглаживает прядь и вновь переводит на меня взгляд. — В какой-то момент она стала думать, будто и вправду императрица. У них с Делией даже план наметился по соблазнению наследного принца. Она думала, что, как только девушка, называющая её своей матерью, выскочит замуж за принца, то быстренько расправится со мной. Но не тут-то было.

— Вы о чём?

— В эти минуты Эвелина умирает, — с притворным вздохом говорит она. — Утром я подсыпала ей яд в еду. Делия с ней рядом. А вскоре заявится Риан, начнёт утирать её слёзы. Вот только… — глаза Севелины блестят.

— Вот только… что?

— В это время их подожгут магическим огнём.

Боги, эта женщина поистине паучиха. Так тонко и изящно сплести паутину и при этом ни разу не навлечь на себя подозрения…

— Чем был неугоден мой отец? — спрашиваю, лишь бы тянуть время.

— Он отказался мне помогать, — Севелина поджимает губы и небрежно делает пасс рукой, приказывая одному из лакеев поднести к алтарю ведро с водой. — Только и всего.

— Неправда, — ядовито цедит Тиолетта, отлепляясь от стены. — Он действительно отказался ей помогать. Но твой отец умер по моей просьбе. Это я настояла.

— Мама! — рычит Эйвар.

Она даже не оборачивается. С кривоватой улыбкой продолжает:

— Я тебя ненавижу, Аривия. Так же, как ненавидела твоего отца. Когда-то я его любила. Бросила у алтаря, а потом поняла, что ошиблась. Но он…

— Он что?

— Неважно, — она смахивает злые слёзы подушечками пальцев. — Это уже не имеет значения.

— Нет. Прошу. Договорите.

— Он отказался крутить с ней шашни, — сухо бросает Севелина, прикрывая усмешку кулаком.

— Севи! — шипит Тиолетта.

— Что? — она разводит руками, а потом переводит взгляд на Эйвара, и её улыбка исчезает с лица. — Пора, племянник. Клади свою драгоценную Аривию на алтарь.

— Постойте… — с отчаянием выговариваю, когда Эйвар, схватив меня за плечи, тащит к каменной плите. — Я же не спросила самого главного!

— Потом спросишь, — устало говорит Эйвар.

Какой же он идиот… Не понимает очевидного.

— Да-да? — поёт Севелина.

— Вы ведьма? — спрашиваю, затаив дыхание.

— Как ты догадалась? — хмыкает она, скрестив руки.

— Я видела ведьминские метки.

Севелина усмехается, кивает Эйвару, мол, продолжай, и меня вновь тащат к камню.

— Погодите… — Тиолетта подходит ближе и прищуривается. — Откуда на ней фамильное кольцо Арминдов?

Пальцы Эйвара, сжимающие моё плечо, каменеют.

Но поражает меня не это, а то, как меняется лицо Севелины. Как заостряются её черты, как чернеют глаза.

В следующую секунду Эйвара отбрасывает от меня воздушной волной.

— Тварь… — шипит Тиолетта.

Делает шаг ко мне, пытаясь схватить за волосы и ударить, но я не даюсь.

Концентрирую магию в пальцах, хотя прекрасно понимаю, что это бесполезно.

Выпустить магию не позволяют. На меня набрасываются трое мужчин и Севелина. Спеленав по ногам и рукам, тащат к камню.

Начинаю с остервенением вырываться, ощущая нехватку воздуха. Камень холодит спину, а моя брачная метка... начинает странно пульсировать.

— В мире, где правят мужчины, леди Ноланд, — Севелина наклоняется надо мной, пока мужчины привязывают мои конечности к камню, — совсем мало места, чтобы развернуться амбициозным женщинам. Веками нами управляли, делая лишь приложением к мужчине. Моя задача — перекроить весь мир. Начну с империи.

Наверное, не будь она злодейкой, убившей кучу людей, её амбициозная речь про сильных женщин нашла бы местечко в моём сердце, но… слишком много… «но».

Открываю рот и что есть мочи кричу.