Оставленная у алтаря

Глава 53

Выходила я из здания тайного ордена с тяжёлой головой. Мысли крутились в беспорядке, не давая нормально дышать.

Если бы не Риан, схвативший меня за руку и тащивший за собой, я бы долго стояла на месте, кусая губы, в жалкой попытке собрать воедино картинку.

Информация, которой поделились старички, оказалась… непереваримой. По крайней мере, для меня.

Риан, который бодро шагал по узеньким улочкам, таща меня за собой, как козу на верёвке, не выглядел ошеломлённым.

Подумать только… папа, как оказалось, был насильно втянут в дворцовые интриги и обратился в члены запрещённого ордена лишь для того, чтобы они ему помогли.

Из сумбурных, но пугающе точных рассказов стариков у меня постепенно складывается цельная картина, такая, от которой стынет кровь.

Оказывается, папа был слишком талантливым зельеваром. Настолько, что на него обратили внимание те, кто предпочитал действовать в тени. Сначала его «попросили» сварить пару запрещённых зелий. Папа отказался. После этого исчез один из его учеников. Нашли лишь обугленный амулет, который он всегда носил на шее.

Он понял намёк. И понял, что это только начало.

Его заставляли работать. Шантажировали мной, знали, где я бываю, с кем говорю, в какой день ухожу позднее обычного. Он подчинился не потому, что боялся за себя.

Он боялся за меня.

Но спустя год всё стало хуже. Намного. Те же люди втянули его в новый проект — «Подменённая личность».

От самой формулировки меня бросает в дрожь.

Это жуткая смесь магии и алхимии: снимать личность с одного человека и вживлять её в другого. Создавать управляемые копии. Людей-двойников, которые выглядят как прежние, но внутри — чужие. Так можно было менять свидетелей, придворных, советников, да кого угодно.

И, разумеется, папа не хотел участвовать.

Он саботировал работу, тянул время. Он сам оказался в ловушке, где каждый день приходилось балансировать между обязанностью и страхом.

Когда он понял, что его рано или поздно заставят завершить проект, он пришёл в орден. Не потому что верил в их учения — ему просто нужна была защита. Помочь толком они не смогли. На отца уже открылась охота.

Папа вскоре погиб. Удалось ли ему уничтожить материалы проекта — так и осталось загадкой.

Он был не предателем, не тёмным магом, не преступником, а человеком, который пытался сберечь меня ценой собственной жизни.

И от этой правды больно так, будто мне разрывают грудь изнутри…

О том, кто за всем этим стоит, старички, разумеется, не знали. Они позвали меня лишь затем, чтобы предупредить: я в опасности.

Будто я сама этого не чувствовала…

Во дворце давно что-то гнилое шевелится в тени.

— Будешь молчать? — хмуро спрашиваю у Риана.

Он останавливается, устало проводит рукой по лицу, задерживается на виске, и тихо говорит:

— В принципе, ничего нового я не узнал.

— Ты так спокоен, — я выдёргиваю свою ладонь. — В твоём доме, между прочим, зло клубится, а ты…

— А что прикажешь делать? — он прищуривается, чуть наклоняя голову. — Носиться по дворцу и вопить об опасности?

Я резко подаюсь вперёд, заношу руку и со всей силы щипаю его за щёку.

— Может, и ты у нас подменённый... — бурчу.

— Ауч, — он морщится, но не отстраняется. В следующую секунду перехватывает мою ладонь и вгрызается зубами в её тыльную сторону.

— Ты что… — пищу, ощущая, как по телу взрываются мурашки.

Притянув меня к себе, он начинает хрипло смеяться.

— Знаешь, совсем не смешно, — я выставляю перед собой руки, упираясь ему в грудь. Горячую. Неприлично сильную.

— Знаю, — кивает он, впиваясь в меня взглядом. Смотрит так пожирающе, хищно, что в животе появляется странная тянущая пульсация.

Опускаю взгляд и сипло говорю:

— Я тебе должна кое-что сказать.

— Говори.

— Сегодня я виделась с мёртвой невестой...

— И почему я не удивлён? — Риан закатывает глаза.

— И она вовсе не невеста, — хмуро добавляю.

Смоляные брови ползут вверх.

— А кто она? Жена?

Я сглатываю.

— Это… императрица. Эвелина. Это Эвелина, — выпаливаю, затаив дыхание.

Он прикрывает глаза. На скулах вздуваются желваки.

— Прости, — бормочу, нервно сцепив пальцы. — Не хотела тебя расстраивать...

— Значит, мачеха всё же мертва, — глухо произносит он. — Я знал, что вместо неё другая женщина. Недавно узнал. Но… думал, что моя настоящая мачеха жива.

Я опускаю взгляд, не зная, что сказать. Хотя... нет, знаю, что сказать: нас припёр к стене таинственный злодей. Но вслух не говорю, Риан и без меня об этом знает.

— Не волнуйся, Ари. Я всё решу. Уже решаю.

Мне ничего другого не остаётся, как кивнуть.

— Ари, — Риан подцепляет пальцами мой подбородок, мягко приподнимая лицо. — Пошли домой? Я вымотан. И ты тоже. В твой дом, Ари.

Я открываю рот, чтобы сказать, что это невозможно, что между нами всё кончено, но… От одной мысли, что Риан вернётся во дворец, где бродит невидимый злодей, по спине проходит ледяная дрожь.

— Ладно, — с напускным равнодушием говорю, — но при одном условии.

— Каком?

— Ты расскажешь мне об этом деле. Всё. Без утайки.

— Хорошо.

Прищурившись, несколько секунд сверлю его подозрительным взглядом, пытаясь понять, врёт он или нет.

— Ари, почему я не могу открыть портал в твой дом? — удивлённо поднимает брови.

Вспомнив, что попросила Букетика сделать так, чтобы принц не смог открывать портал в наш дом, смущённо говорю:

— Это всё Букетик. Я его попросила.

Риан шумно выдыхает, хватает меня за руку, переплетая пальцы, и толкает в наспех открывшийся портал.

В тёмном мареве он прижимает меня к себе, тёплым дыханием касаясь моих губ, и хрипло шепчет:

— Ты моя, Ари.