Оставленная у алтаря

Глава 55

Ночью мне так и не удалось сомкнуть глаз. Мысли крутились без остановки, одна тревожнее другой. К рассвету я накрутила себя до того, что стало трудно дышать от напряжения.

По натуре я трусиха, но убегать и прятаться — точно не про меня. Смерть моего отца была лишь верхушкой айсберга. Кто знает, сколько на самом деле жертв.

Тот, кто стоит за всем этим, умён, силён и невероятно коварен. И, как сказал Риан, он явно стремится к власти.

Как я могу оставаться в стороне, зная, что творится зло?

Риан говорит, что всё решит, но сидеть сложа руки и ждать чуда — неправильно.

Я долго думала о своей роли во всём этом злодейском клубке и пришла к выводу, что такую мелкую сошку, как я, убивать точно не собираются. Максимум — попытаться склонить к сотрудничеству, как это было с моим отцом.

Но устранять меня? А смысл?

Щупальца врага уже глубоко вросли во дворцовые структуры, и через лжеимператрицу он контролирует половину высокопоставленных чинов. Уничтожать зельевара — слишком громкая мера. Это может только привлечь лишнее внимание к тому, что он так тщательно скрывает.

Враг действует осторожно, продуманно, поэтому его до сих пор и не поймали.

И поймают ли его вообще?

Риан детали операции не разглашает, но что-то мне подсказывает, что они ищут не там, где нужно. Я не то чтобы специалист по загадкам, но даже мне понятно, что надо начать малого. С ведьмы, например. И постепенно дёргать за нитку, распутывая клубок...

Утром я надела своё лучшее платье, аккуратно заплела волосы в косу и отправилась во дворец.

Пропустили без проблем, что удивило. После вчерашнего разговора с Люрдусом, я думала, что он костьми ляжет, но не допустит меня к работе, но... я по-прежнему дворцовый зельевар.

Либо Люрдус передумал пакостить мне, что маловероятно, либо вмешался Риан. Склоняюсь ко второму варианту. Хотя... он не особо логичный, учитывая, что принц настоятельно просил не посещать дворец.

Первой, кого я встречаю на пути к оранжерее, оказывается Севелина. Как и всегда, у смотрительницы дворца новая порция сплетен.

— Леди Ноланд, — заговорщически начинает она, беря меня под локоть, — хочу поделиться с вами шокирующими новостями.

— Я вся во внимании, — говорю без особого энтузиазма.

— Вчера Его Высочество уволил... — она делает большие глаза, — лорда Синтивонтийского!

— Люрдуса? — я резко останавливаюсь.

Севелина кивает.

— Но это ещё не всё. Вчера между Его Высочеством и лордом Рагнарсом состоялась драка.

— Ого... — удивлённо протягиваю. — А почему они подрались?

— Никто не знает, — Севелина пожимает плечами. — Его Высочество одержал победу. Лакеям пришлось отдирать кровь лорда со стен.

По спине ползёт ледяной холодок.

Зачем он избил Эйвара?

— А ещё... — её глаза заблестели, — сегодня утром принца видели выходящим из покоев фрейлины императрицы — Делии Корланд! Участницы, разумеется, заметно приуныли...

Севелина говорит что-то ещё, но я уже не слышу.

В ушах стучит. Сердце колит. А во рту появляется вкус пепла.

Говорит, что любит, что я его наваждение, а сам с удовольствием проводит ночи со своей любовницей.

Зачем он вообще пудрит мне мозги? Думает, не догадаюсь, что он кобель? Думает, что я на всё закрою глаза?

— Что с вами? — карие глаза Севелины прищуриваются.

— Ничего, — бормочу, проведя рукой по волосам. — Просто вспомнила, что не полила первоцветы… А если их не полить, они начинают вопить, — невесело смеюсь, сцепив руки за спиной.

Она кивает, принимая ответ, и тут же продолжает тараторить:

— Сегодня состоится конкурс нарядов. Его Высочество должен будет выбрать самую красиво одетую участницу и отправиться с ней на свидание.

— Как мило… — натянуто улыбаюсь.

Со смотрительницей дворца мы проболтали около часа, ну как проболтали... в основном говорила Севелина, а я только слушала, стараясь не думать о Риане и его любовнице.

После получения неприятной порции сплетен я отправилась в мастерскую, решив всё-таки исполнять свои обязанности зельевара.

Собрав нужные ингредиенты, я поставила котелок на огонь. Сегодня буду варить приворотное зелье. Точнее, оно будет работать совсем не так, как принято, но об этом никто, конечно, не узнает.

Когда смесь впервые вскипела, я убавила огонь, накрыла котелок крышкой и, захватив ведро, горшки и инструменты, направилась в оранжерею.

В царстве цветов в эти часы пусто, и это только облегчило задачу. Я спокойно пересадила клюшики, полила первоцветы специальным раствором и накрыла плёнкой розовые лукрии.

Всё вместе заняло около трёх часов.

Закончив, я тяжело опустилась прямо на край грядки. Земля холодила бедро, перчатки висели с пальцев, и в голове была одна сплошная пустота.

Просто тупик. Ни зацепок, ни идей.

Что делать дальше? Куда двигаться? Плыть по течению? Или всё же предпринять хоть что-то? Но что — и как?

Снимаю перчатки и подношу ладонь ко лбу, чтобы смахнуть пот, как вдруг передо мной вырастает фигура... Лавинии.

Она выглядит нездоровой. Улыбка слишком широкая, будто мышцы на лице больше не слушаются. В глазах — странный блеск, такой бывает у людей после долгой лихорадки. Белые шрамы на коже покраснели, словно она недавно тёрла их или царапала в раздражении.

На ней узкое чёрное платье в пол, и оно висит чуть небрежно, словно она надевала его в спешке. Если бы не медленный, но отчётливый подъём груди при дыхании, можно было бы и правда решить, что передо мной призрак.

— Леди Ноланд, что вы здесь делаете? — она наклоняет голову направо, скользя по моему лицу любопытным взглядом.

— Доброго дня, леди Келроуз, — бормочу, вскакивая. — А я... я работаю. Вот пересадила...

— А где ваш папа? — хмуро перебивает она меня, делая шаг вперёд. — Я его не видела со вчерашнего дня. Куда он подевался? И на письма не отвечает.

— Папа? — растерянно протягиваю, понимая, что она не в себе.

Лавиния скрещивает руки на груди, и её взгляд становится холодным.

— А папа... он... он отправился за новыми удобрениями, — запинаясь, вру я.

— Вот как... — она прищуривается. — А вы почему здесь? Не поймите неправильно, леди Ноланд, вы наверняка хороший специалист, но я бы не хотела, чтобы Арден отдавал вам свою должность. Тем более сейчас, когда Джонатан Силвен ему угрожает.

Джонатан Силвен? Мой дядя?

У меня пересыхает в горле.

— А почему он ему угрожает? — напряжённо спрашиваю.

— Подробностей не знаю, — Лавиния морщится, и её шрамы пугающе вздуваются. — Кажется, речь шла о каком-то сотрудничестве. Арден отказался, и его брат стал ему угрожать тем, что изгонит его из семьи.

— Понятно, — тихо произношу, пытаясь сообразить, какой вопрос задать дальше.

Но Лавиния опережает.

Она тяжело вздыхает, впиваясь пальцами в складки платья, и её голос почти срывается:

— Сейчас во дворце неспокойно. И я, наверное, эгоистка… раз не хочу, чтобы ваш отец покидал дворец. Но он мне так дорог. Арден единственный, кто заботится обо мне.

— Понимаю… — едва слышно говорю.

— Моя сестра умерла три месяца назад, и её призрак приходит ко мне по ночам. Она стоит у изголовья кровати, смотрит своими чёрными провалами… и ждёт, что я ей помогу. Но как я помогу, если я сама пленница?

Моё сердце застучало где-то в горле.

— Меня заставляют делать такие вещи... — по её щекам катятся слёзы, — о которых даже страшно говорить. Она... она... приказывает мне ежедневно, угрожая, что, если я ослушаюсь, она убьёт моих близких.

— А она — это кто? — я подхожу к ней вплотную, хватаю её за плечи и заглядываю в глаза. — Та, кто притворяется Эвелиной?

Лавиния отрицательно качает головой.

— Я не знаю её имени. Но она пришлая. Во дворце не жила. Раньше, прикидываясь старухой, она отдавала мне приказы напрямую, но сейчас... её заменил Сэмерс. Он каждый день приходит и говорит мне, что делать.

У неё дрожит подбородок, и через секунду слёзы снова текут по щекам.

— Леди Ноланд… Аривия, — всхлипывает она, — я боюсь, что из-за меня погибнет ваш отец. Я его… безумно люблю. Он единственный, кто относился ко мне с добротой.

— Тихо, тихо, — подаюсь вперёд и обнимаю её. — Всё будет хорошо.

— Обещайте, что защитите его… — шепчет она в моё плечо.

Киваю, ощущая, как по щекам текут слёзы.