Одиночка

Похороны я запомнил смутно. Все организовывала Джинджер, за что я был ей очень благодарен. Она живет в Порто-Франко довольно давно, поэтому в курсе всех особенностей местной жизни, даже таких, о которых обычно стараются не вспоминать

Улучив момент, я незаметно положил в гроб трофейный «Глок» и Колдстиловского «Секретного агента». Бригитта погибла в бою, а павших воинов в древности хоронили с их оружием. Джин это заметила, но только кивнула и ничего не сказала. Вот и все…

Остался только небольшой холмик с временным памятником, на котором было написано «Brigitte Smith, K.I.A.^[3K7] 25.02.24» Она была солдатом, пусть и не в «регулярной» армии, поэтому и надпись такая. И плевать, что об этом подумают.

Я стоял и думал: а сколько таких, практически неизвестных никому могил, в этом мире? Да и на «Старой» земле их тоже хватает… Жить чужой жизнью, почти забыв свое настоящее, данное родителями при рождении имя, опасаясь неосторожно сказать лишнее слово даже самым близким друзьям, которых может вообще не быть, постоянно чувствовать одиночество… И вдруг — погибнуть от шальной пули, успев совершить немногое, а то и вообще не успев сделать то, для чего и жил все это время…

Пока живу — буду тебя помнить, Рыжик… У нас с тобой было так мало времени, а кажется — прожита целая жизнь…

29 число 02 месяца 24 года, Порто-Франко

В офисе адвоката Джонсона мне выдали конверт с завещанием Бригитты. Как выяснилось, она стала оформлять бумаги незадолго до Нового года. Согласно ее воле, мне переходили права владения гостиницей и землей, на которой она расположена, гостиничный счет в банке, а также депозиты в банковском хранилище. Адвокат поинтересовался, не хочу ли я продать дом. Зря он это сказал… Скрипнув зубами, я ответил отказом и быстро распрощался.

В депозитном ящичке лежали кое-какие бумаги (вернее, их заверенные копии) на собственность, и два конверта разной толщины. На более тонком было написано «Гостиничный фонд», на толстом — «Личные средства». Для пущей ясности в тонком конверте был листок бумаги с пояснением: «Для ремонта и оплаты срочных расходов». С этим все понятно… Тридцать тысяч экю, нужно подсчитать требуемую на ремонт здания сумму, но должно хватить на все. Ладно, прибудет управляющий, свалю эти заботы на него. Никогда не мечтал стать гостиничным магнатом. Пусть делом займется профессионал… Или пусть он станет профессионалом в процессе этого…

В «Личных средствах» было пятьдесят пять тысяч. Неплохо, если учесть, что гостиница «левых» доходов не приносила. Значит, скорее всего, эти деньги получены от совместных действий с подругой, о которых она как-то упоминала. Пусть пока лежат себе здесь в ящичке дальше, мало ли что…

Заехал в контору, там дела шли помаленьку и без моего участия. Разве только босс попросил оказать помощь — отремонтировать сгоревший усилитель, успешно переживший мокрый сезон, но не выдержавший «короткого замыкания» в магистральной линии, когда к ней попытался подключиться очередной халявщик. Это не очень срочно, потому что в стойку поставили запасной блок, но все-таки… Ладно, завтра с утра приеду, займусь. Все не так тоскливо будет, если заняты руки и голова. Все беды — от безделья.

Когда презжал мимо веранды своей (да, уже «своей»…) гостиницы, увидел сидевшего на скамейке мужика, рядом с которым лежал рюкзак, поражавший своей величиной, и оружейная сумка. Уж не по мою ли это душу?..

— Вы ко мне? — обратился я к нему.

— Привет Дракону от победителя Головы, — ответил он.

— Понял… Сами видите, что у нас творится… Давайте пройдем, поговорим…

Приехавший (его звали Игорь) оказался представителем разведки РА, направленным для оказания силовой поддержки. Но помощь запоздала, как это иногда бывает…

Я дал ему ключ от одного из соседних номеров, в который мы сразу же перенесли его вещи.

— Давай на «Ты», что ли…

— Хорошо, давай… — Он одобрительно улыбнулся.

— Кто-нибудь еще прибудет?

— Да, следующим конвоем должны прибыть два человека, будут работать на площадке, арендованной РА возле станции, а жить здесь.

— Ты как, будешь работать в гостинице в качестве управляющего?

— Так и планировалось. Вы с миссис Смит должны были вдвоем уехать в Протекторат РА, пока здесь не изменится обстановка. Но события нас опередили…

— Мы… тоже не думали, что все произойдет так быстро. Надеялись, что в запасе будет хоть немного времени. Какого плана может быть «силовая поддержка»?

— Военный переворот в городе устраивать не будем, но от возможных бандитских налетов прикроем.

— Как сообщить о вашем прибытии?

— Просто передайте, что «Первая часть посылки доставлена».

— А «вторая часть» — это те двое?

— Да.

— Хорошо, а теперь перейдем к хозяйственным делам, зачем откладывать…

И дальше, практически до темноты мы с ним выясняли степень ущерба, нанесенного зданию. Потом я дал ему местный вариант «Желтых страниц» с адресами и телефонами различных контор — пусть ищет тех, кто сможет провести ремонт в ближайшее время. Сезон-то уже начался, прикрытие — прикрытием, но откровенно проваливать дело нельзя. Будем и дальше изображать дельцов гостиничного бизнеса…

Вечером я отправил шифровку и сидел, слушал местную станцию, на этот раз диджей отдавал должное старому доброму року — звучали медленные композиции из разных альбомов. Прямо под настроение… Боль в сердце не проходила, но к врачам я обращаться не хотел — чем они мне помогут? Таблетки пропишут? Не хочется ни химической радости, ни искусственного спокойствия… Говорят, что время лечит. Но на лечение некоторых ран может уйти вся жизнь…

Внезапно раздался негромкий стук в дверь, затем, не дожидаясь приглашения, вошла Джинджер. Чуть ли не с порога она быстро оглядела мое небогатое жилище, мимоходом глянув на стол с аппаратурой, и потянула носом воздух. Ощущение «дежавюшности» было таким сильным, что в груди кольнуло прямо-таки нестерпимо, даже захотелось побиться лбом об стену, я дернулся было встать навстречу Джин, но остался сидеть на кровати. Она заметила мое скривившееся от боли лицо и спросила:

— Извини, я не вовремя?

— Это ты прости меня, просто в груди болит… Заходи…

Джинджер подошла и встала рядом с кроватью.

— Твою печаль можно почувствовать на другом конце города. Ты ни в чем не виноват, пойми это.

— Ничего не могу с собой поделать… — сказал я, растирая грудь рукой.

— Вижу… — Она положила руку мне на плечо и вздрогнула. — Какая сильная боль… Закрой глаза и сиди тихо.

Что делать, пришлось подчиниться. Она сняла с меня очки и положила их на стол, затем неожиданно прижала мою голову к себе, и я почувствовал, как меня накрывает сверху «купол» из ее распущенных волос. Почти сразу возникло ощущение, что этот занавес отсекает абсолютно все внешнее, вплоть до звуков. Боль в груди стала понемногу утихать, Джин поглаживала меня рукой по спине и тихо говорила:

— Помнишь, ты спрашивал, были ли у меня в роду ведьмы? У нас есть семейное предание о моей дальней пра-пра-бабке, которую едва не сожгли на костре, но ее спас мой пра-пра-дед. Все рассказывают эту историю по-разному, то ли она его вылечила от тяжелого ранения, а потом он ее спас от костра, то ли все было в другом порядке… Неважно. Так что я не считаю эту тему поводом для шуток.

— А я и не шутил…

— Знаю… Я ведь чувствую, говорят мне правду или нет. Часто, почти всегда… Ну что, стало легче?

Пахнущий какими-то горькими травами занавес исчез, и я вернулся в обычный мир. Боль ушла без остатка, осталась только глухая тоска, но это уже другое дело, с этим я и сам разберусь. Было ли это внушение, гипноз, или «колдовство», мне почему-то совершенно не важно.

— Спасибо, теперь не болит… Подожди, тут Бридж тебе записку оставила, она в ее вещах лежала, оказывается, нашел только вчера…

Я взял из книги, лежавшей на столе, конверт и отдал его Джинджер. Она удивленно взяла письмо, распечатала и начала читать. По ее лицу было хорошо заметно, как менялись эмоции — удивление, грусть, но потом она как бы закаменела, и во взгляде не осталось ничего, кроме ярости. Джин подошла к раковине в ванной, щелкнула зажигалкой, и я почувствовал запах горящей бумаги. Когда она повернулась ко мне, я заметил слезы в ее глазах.

— Спасибо, что передал, это очень важно. А сейчас мне нужно идти. Звони, если что.

Она быстро вышла на улицу, за углом взрыкнул мотор ее «Гелендвагена», и все стихло. А я впервые за эти дни перестал чувствовать боль в груди, мешавшую нормально двигаться. Совсем… Теперь можно будет заняться выяснением личностей всех «бизнесменов», причастных к нападению. И пофиг, что я там кому обещал…

31 число 02 месяца 24 года, Порто-Франко

Чтобы не «сорваться», прибегнул к испытаному средству — загрузился работой так, чтобы времени ни на что другое не оставалось. Блин, целых два дня ковырялся в этом долбаном блоке! Выгорело сразу несколько каскадов усиления, а запчасти тут пойди еще найди… Если и найдешь, то по тройной цене. Но, порыскав по радиолавкам, удалось откопать в развалах битого жизнью хлама подходящих «доноров» и реанимировать ценную железяку за «не очень дорого». Правда, это стоило мне кучи нервов и повязки на правой руке, но мой авторитет в глазах начальства вырос до неимоверной величины. Сейчас полетов пока не было, я попросил Джима временно сделать паузу, пока не восстановлюсь. Хокинс все понял и согласился некоторое время заниматься со мной повторением предметов наземной подготовки. Так что после пары кружек пива в аэродромном баре я не торопясь поехал домой, где меня никто не ждал, разве что кот, почти все время гулявший сам по себе. Поздно вечером он приходил ко мне, получал свой ужин, а потом запрыгивал на кровать и спал рядом. Так мы и тосковали, вдвоем…

Не успел я положить коту в чашку его очередную порцию, как в дверь решительно постучали. Надо же, кто там такой к нам пришел, на ночь глядя? Хотя, еще не совсем стемнело…

Оп-па — знакомые все лица! Давно не виделись, «Рокки и Бульвинкль»… Опять вдвоем?

— Добрый вечер! Мы бы хотели с вами поговорить.

— Прямо здесь и сейчас?

— Нет, просим вас проехать вместе с нами в полицейское управление.

— На ночь глядя? Рабочий день давно кончился… Может, завтра?

— Мы настаиваем… Вас хочет видеть фрау Ирма.

— Так срочно?

— У нас есть распоряжение доставить вас туда независимо от вашего желания.

— Хорошо, я стараюсь не нарушать законов, только дайте переодеться сначала, что ли…

Сегодня фрау Ирма была не такой добродушной.

— Что у вас с рукой?

(Ну прямо как в известном фильме… Так захотелось повторить знаменитую фразу про «Подскользнулся, упал, очнулся…», но посмотрев ей в глаза, я ответил:

— Ремонтировал блок на работе, и случайно задел рукой паяльник.

— Когда это было, где?

— Вчера днем, в нашей конторе.

— Кто-нибудь может это подтвердить?

— Все, кто в тот момент был там. Наверное, даже те, кто в тот момент проходил мимо по улице…

Поняв, что именно я имел в виду, она улыбнулась уголком рта, но глаза остались такими же холодными.

— Вы не против, если вашу руку осмотрит врач?

— Да там ничего серьезного, маленький ожог, просто замотал сверху, чтобы ничего не попадало… Хотя, если вам так угодно…

Вызванный ею врач подтвердил наличие довольно большого ожога, примерно двухдневной давности, наложил новую повязку, что-то шепнул на ухо инспекторше и вышел.

— Хорошо, с вашей рукой мы разобрались. А что вы можете сказать по поводу вот этого? — С этими словами она выложила на стол прозрачный пластиковый пакетик для вещественных доказательств, в котором лежал черный метательный нож средних размеров.

— У меня в хозяйстве похожих железок точно нет… И у жены на кухне таких ножей не было…

Инспекторша раздраженно дернула ртом:

— Оставьте шутки, я серьезно спрашиваю. Вы что-нибудь можете сказать об этом ноже?

— Я видел в разных фильмах, что такие ножи часто используются для метания. Судя по всему, это довольно дешевое китайское изделие, во всяком случае, на первый взгляд. А откуда он?

— Его этим вечером вытащили из тела одного бизнесмена, который, по нашим данным, занимался самой различной деятельностью.

Я промолчал.

— Мы подозревали, что многие сделки проводились не совсем законно, но у нас не было никаких улик. А вчера его нашли лежащим на улице с ножом в горле.

— И почему же убийца не забрал нож с собой?

— Посмотрите, сами поймете…

Я осторожно, за уголок, подтянул к себе пакетик, чем вызвал усмешку фрау Ирмы. Смейтесь-смейтесь, а мне совсем не хочется, чтобы на этой железке вдруг обнаружились мои «пальчики». Я не Штирлиц, выкрутиться вряд ли получится.

Вдруг под ярким светом мне стала заметна нацарапанная на черном шершавом покрытии надпись, сделанная крупными печатными буквами: «ПОDАВИС».

— Что вы думете об этом? — спросила меня инспекторша.

— Это прямой намек тем, кто планирует заниматься подобными делами в будущем. А может, с конкурентами что-то не поделил… Или это сделал кто-то из тех, кого он «кинул» в прошлом… Что, свидетелей происшедшего нет?

— Нет. С ним рядом были двое его знакомых, они отошли буквально на несколько минут, а когда вернулись, все уже было кончено. Заметили только какую-то высокую фигуру вдалеке, но это мог быть случайный прохожий. Вплотную к потерпевшему никто не подходил.

(А, теперь все ясно. У меня тоже рост не маленький, поэтому сразу решили перевести стрелки в мою сторону, да и мотив есть подходящий. Если б рука была целая, отделаться легким испугом вряд ли получилось бы…)

— Кстати, где вы были последние два дня?

— С самого утра — в конторе, вы знаете где. А после работы — на аэродроме, занимался с инструктором. Потом с ним в баре сидели, до самого закрытия. После — домой возвращался, кота кормил…

— Могу я спросить, кто сейчас занимается гостиницей?

— Я нанял управляющего, он будет заниматься текущими делами, а сейчас организует ремонт… У самого душа как-то не лежит к этому бизнесу…

Погоняв еще некоторое время на повторяющихся в различных вариантах вопросах, инспекторша наконец отпустила меня домой. Но потребовала в ближайшие несколько дней не покидать окрестности Порто-Франко. Так что полеты придется чуть перенести…

Пока «Рокки и Бульвинкль» везли меня домой, я раздумывал надо всем этим. Интересно… Я здесь знаю только одного человека, который может пользоваться метательными ножами с достаточным уровнем подготовки. Надпись сделана вроде бы и на русском языке, но с ошибками. Специально, что ли?.. В любом случае, оказывать активную помощь следствию в поисках исполнителя приговора я не собираюсь. И почему-то я уверен, что в данном случае ошибки не было — грохнули именно того, кто «заказывал музыку». Не спрашивайте меня, почему — просто уверен, и все!..

Шифрограмма №…

«Башне

Сегодня вызывали в полицию для дачи показаний. Обнаружено тело бизнесмена, занимавшегося скупкой недвижимости, убитого ударом метательного ножа в горло. Это произошло без моего участия, ведущих ко мне следов нет. Скорее всего он и был заказчиком нападения, с которым свели счеты за его прошлые дела.

Ведутся работы по восстановлению гостиницы. Управляющий работает нормально.

Странник»

32 число 02 месяца 24 года, Порто-Франко

Почему-то у меня со вчерашнего вечера было хорошее настроение. Странно, правда? Наверное, потому, что справедливость хотя бы иногда торжествует. Пусть даже и не совсем законными методами…

После работы, перед тем, как ехать на аэродром, решил посетить кладбище. Купив букет цветов, пошел к еще не осыпавшейся могиле. На ней уже лежал букет, причем алые розы были свежие, совершенно не высохшие, даже капли воды еще цеплялись за низ стеблей. От кого?..

Я спросил проходившего неподалеку пожилого смотрителя:

— Извините, вы не видели, кто положил сюда эти цветы?

— Незадолго до вашего прихода, здесь была женщина, она и принесла.

— Вы ее раньше видели здесь?

— Нет, но она очень красивая, я бы запомнил…

Понятно, кое-что проясняется, но свои догадки буду держать при себе. Ну вот, Рыжик, за тебя и отомстили. А как мне жить дальше и что делать?.. Что теперь будет со мной в этом мире?..

Джим встретил меня вопросом:

— Ну что, готов продолжать обучение?

— Всегда готов!.. А много нам осталось изучить?

— Действия в различных аварийных ситуациях, потом будем отрабатывать все в полете.

— Я свяжусь с полицией, если они мне разрешат — то хоть каждый день будем летать.

— Хорошо, уточняй, погода сейчас установилась нормальная, можно тренироваться в любое время, с утра до вечера…

Вечером я решил позвонить Джинджер. Просто так, захотелось поговорить.

— Джинджер, добрый вечер!

— Привет! Как у тебя дела?

— Все нормально, только полиция летать не дает. Боятся, что сбегу, наверное.

— А что такое?

— Да кто-то грохнул бизнесмена, скупавшего недвижимость, они думали сначала, что это я его… Потом разобрались, что это не так.

— Больше не вызывали? А то мой адвокат может пригодиться, если что…

— Нет. Молчат пока. А я уже на земле просто так сидеть не могу… Джин, спасибо тебе большое. Сердце больше не болит…

— Я знаю…

(Ладно, не буду развивать данную тему…)

— Джин, можно спросить тебя…

— Спрашивай!

— Это твой красный джип я иногда вижу на аэродроме?

— Наверное, мой, других таких там не было.

— А что ты там делаешь?

— На вышке часто дежурю, что-то вроде «объективного контроля», когда полеты есть, диспетчеру иногда помогаю, если самолетов на подходе много…

— Понятно теперь. Ладно, рад был тебя слышать, до свидания!

— До встречи, Алекс!..

38 число 02 месяца 24 года, Порто-Франко

Днем мне позвонила фрау Ирма.

— Здравствуйте, Алекс!

— Добрый день, фрау Ирма!

— Все, у нас к вам вопросов больше нет, можете летать, куда хотите и на чем хотите.

— Нашли, что искали?

— Это дело следствия. Радуйтесь, что вы тут ни при чем.

— Я очень рад. Главное, что теперь смогу закончить обучение, а то у меня получилась вынужденная пауза…

— Надеюсь, теперь не будет попыток перекупить ваш бизнес. Если что — обращайтесь сразу, не ждите.

— Хорошо…

На том и попрощались…

Радостный, после работы я двинулся на аэродром. Джим воспринял новость с одобрением, сказав, что нужно летать как можно больше и чаще, чтобы чему-то научиться. А я что? Ни разу не против!..

Кстати говоря, ремонт в гостинице закончился. Обновили проводку, частично сантехнику, в некоторых номерах поставили водонагреватели. Наконец-то нормально заработали стиральные машинки в прачечной… Заодно при ремонте я установил под крышей направленную антенну для связи с ППД. Проверка показала, что новая антенна функционирует нормально, связь устойчивая. Теперь можно было убрать штырь и сделать вид, что тут ничего и не было. Все-таки возможность быстро установить связь — большое дело!.. Мы с Игорем решили, что в качестве «радиорубки» будет служить все тот же номер, пока есть необходимость — буду жить в нем и дальше. «Тойоту» я отдал Игорю, пусть пользуется в качестве разъездной гостиничной машины, у которой даже надписи на боках сделали для солидности: «Мотель «Бригитта»…

Мы были готовы принимать постояльцев, которые не замедлили появиться.

Первыми прибыли те самые двое «специалистов по силовой поддержке», про которых говорил Игорь. Днем эти неразговорчивые мужики работали на конвойной площадке, кантуя грузы, а ночевать приходили сюда. Затем жильцы помаленьку стали заселяться и в остальные номера…

25 число 03 месяца 24 года, Порто-Франко

Сегодня у меня в конторе получился персональный выходной, и я поехал на аэродром с самого утра, практически сразу после рассвета. Об этом я предупредил Джима еще вчера вечером, и мы с ним настраивались на полеты в течение всего дня, с перерывами, разумеется.

Поставив своего Буцефала за ангар, я пошел к воротам, из которых уже выкатили «Сессну». Рядом стоял знакомый «Бивер», перезимовавший здесь же. Сегодня на нем должны были отправиться в патрульный облет побережья два пилота — впрочем, обычно они на этот маршрут и летали. Самолет хорошо облетан, с дополнительными баками может находиться в воздухе дольше нашей «птички». (Интересно, что горловина маслобака у него расположена в кабине, и пилот может доливать масло прямо в полете.) Этот самолет создавали специально для полётов в труднодоступных, неосвоенных и малонаселённых местах, куда можно было добраться только на лодке или пешком. При необходимости его даже на поплавки можно поставить, не зря эта модель такая распространенная. Заслуженный ветеран, одним словом.

На «Бивере» как раз собирались запускать двигатель. Как-то я слышал разговор пилотов-владельцев о том, что хорошо бы движок заменить на новый, работающий на керосине вместо авиабензина, но денег на это они пока не накопили. А запчасти к «родному» (который уже давно не выпускается) сейчас найти непросто, особенно здесь, на Новой Земле.

На «ветеране» пропеллер сделал несколько оборотов, двигатель зачихал, а потом заработал, но как-то натужно. Вдруг я заметил всполохи пламени и струйки дыма, выбивающиеся из-под капота. Заорав «Пожар!», я рванулся к огнетушителю. Пилот, сидевший в кабине, сразу понял, в чем дело, когда несколько язычков пламени появились сверху капота, и продолжал гонять двигатель, надеясь, что пламя собъет потоком воздуха. Но, увидев, что я и техник подбегаем с огнетушителями, заглушил мотор, после чего «в две струи» мы быстро залили весь двигатель, и нос «Бивера» окутался клубами дыма и пара.

«Капец движку!..» — подумал я. Отчаянно ругающийся пилот подтвердил мою догадку:

— Теперь возни минимум на несколько дней, все проверять придется!.. Давно надо было двигатель менять, хорошо, что не в полете загорелся!..

Джим подошел через пять минут, он был на вышке, когда все это случилось.

— Нам предлагают выполнить патульный полет вдоль побережья, вместо бедняги «Бивера». Других свободных самолетов с пилотами сейчас здесь нет, все вылетели по коммерческим рейсам, а за патрулирование много не заплатят. Так что сегодня у тебя будет длительный полет, готов?

— А для чего я учился все это время, нужно ведь когда-нибудь начинать? Только вот в машине рюкзак и автомат возьму.

— Ты что, все время их с собой возишь?

— Нет, только когда сюда езжу, просто ты не обращал внимания. Раньше мы только возле города летали, вот в самолет и не брал.

— Это правильно, я тоже сейчас свою «укладку» проверю…

Так, проверяем маршрут по карте… Чем-то напоминает «полеты за угол» российской Дальней авиации на Старой Земле, только масштабы гораздо скромнее — сначала на северо-восток до мыса, углом выдающегося в море, а потом на северо-северо-запад, практически до Веймара, и затем обратно. Ничего особенно трудного, погода отличная, видимость «миллион на миллион», знай себе иди вдоль берега, посматривая вниз по сторонам. Главное — не пить перед вылетом слишком много воды. Поэтому, по совету опытного Хокинса, я запасся мятными конфетами, чтобы бороться с жаждой в полете.

Минут через пятнадцать мы были готовы к вылету, и все пошло согласно обычному распорядку.

После неторопливого разбега (заправка полная, основные баки залиты «под пробку») самолет отрывается от полосы, вот мы и снова в воздухе… Уже без подсказок убираю закрылки и докладываю:

— Вышка, я «Блюберд», взлет произвел!

— «Блюберд», я Вышка, поворачивайте на курс ноль-шестьдесят, набирайте три тысячи футов.

— Вышка, я «Блюберд», принял, занимаю три тысячи, начинаю работу на маршруте.

— «Блюберд», я Вышка, не забывайте о ПОД^[3K8].

— Вышка, я «Блюберд», принял, до связи!

Не торопясь, забираемся на указанную высоту, теперь можно переводить двигатель в максимально экономичный режим, нам теперь тут долго висеть, между небом и землей. Установив автопилот на заданный курс, слегка расслабляюсь и поворачиваюсь к Хокинсу:

— Чиф, замечания по взлету будут?

Тот отрицательно мотает головой в ответ и показывает сжатый кулак с поднятым вверх большим пальцем — все отлично! Затем показывает мне рукой — мол, смотри вниз со своей стороны, и поворачивается в сторону своего борта. Что-то он после прихода с вышки почти все время загадочно улыбается и втихомолку посмеивается. Не иначе, анекдот какой новый услышал, надеюсь, потом на земле расскажет…

Медленно ползет назад внизу берег моря с белой полосой прибоя, там, где есть хотя бы узкая полоса суши между водой и нависающими скалами. Линия берега состоит из чередующихся песчаных, галечных пляжей, или скал с обрывами значительной высоты, забраться на которые со стороны моря трудновато, скорее — невозможно. Да здесь особо никто и не лазит — незачем. Для пикников выбирают другие места, гораздо ближе к Порто-Франко.

— Порто-Франко-контроль, я «Блюберд», прошел первую контрольную точку, на маршруте чисто.

— «Блюберд», я Порто-Франко-контроль, информация принята, до связи!

Полет продолжается, иногда далеко в море виднеются суденышки разной величины. Кто просто на морскую прогулку с подружкой в обнимку вышел, кто на рыбалку, наверное… А мне тут, наверху, интереснее. Если честно, воду я не особенно люблю. Но это мои личные заморочки, в хорошей компании могу и на катере прокатиться, без особого отвращения.

— Порто-Франко-контроль, я «Блюберд», прошел вторую контрольную точку, на маршруте чисто. Дальше буду работать с Веймар-контролем.

— «Блюберд», я Порто-Франко-контроль, информация принята.

Так, сейчас будет небольшая «мертвая зона», в которой сигналы из Порто-Франко уже не принимаются, а Веймара еще не слышно. Какие-то особенности местного эфира, что ли… Внизу — все то же спокойствие, только один раз вроде бы заметил катер. Нет, показалось, это что-то болтается возле берега… Дерево, что ли? Мало ли откуда его зимними штормами принесло. Подходим к очередной контрольной точке.

— Веймар-контроль, я «Блюберд», как принимаете?

Отвечает голос с заметным немецким акцентом, четко выговаривая слова:

— «Блюберд», здесь Веймар-контроль, принимаю уверенно.

— Веймар-контроль, я «Блюберд», прошел точку три, на маршруте чисто.

— «Блюберд», здесь Веймар-контроль, принято.

Крайняя точка маршрута — примерно в двадцати километрах от Веймара. Пора связываться с их диспетчером:

— Веймар-контроль, я «Блюберд», прошел точку четыре, на маршруте чисто, разворачиваюсь на курс сто пятьдесят.

— «Блюберд», здесь Веймар-контроль, принято.

Вот так, все коротко и по делу. Интересно, они всегда такие?..

Все так же не торопясь, летим вдоль берега обратно в Порто-Франко. Над третьей контрольной точкой прощаемся с Веймарским диспетчером, сообщив о том, что заметили два рыбацких судна недалеко от берега, нас поблагодарили и сказали, что все нормально.

Минут через пятнадцать полета впереди, возле кромки берега стал виден какой-то объект. А, это какой-то грузовой фургон! В этом месте к морю можно было спуститься более-менее нормально, потому что рядом были большие овраги. Вода, стекавшая из них, за долгое время размыла берег, который местами обрушился, создав более-менее приемлемые пути вниз, к воде.

— Беру управление на себя! — Это Джим, он решил подлететь поближе, мало ли что у людей случилось, может быть, им помощь какая-нибудь требуется? Хокинс закладывает глубокий вираж на высоте метров пятидесяти над землей, описывая круг над грузовиком. Там — никакого шевеления, все тихо. Рыбачить вниз пошли, что ли? Отсюда не видно береговой линии — скалы закрывают, хотя вроде бы и рядом.

Вдруг откуда-то из под машины появляется фигура человека, непонятно — мужчина или женщина, отчаянно машущая руками. Джим заходит на второй круг, и неожиданно на земле возникает еще несколько фигур. У каждого из них что-то в руках, засверкали какие-то вспышки, человек на земле падает, как подкошенный, а по «Сессне» несколько раз как будто ударяет камнями. Хокинс дергается так, что штурвал чуть не вырывается у меня из рук, потом начинает заваливаться в сторону двери, бессильно уронив руки.

«В нас стреляют!..» Чисто инстинктивно направляю самолет в сторону моря, к воде, чтобы берег закрыл нас от стрелков. Чувствую, как фюзеляж вздрагивает еще несколько раз. Лишь бы в двигатель не попали… Хоть бы они там все окосели!!.. Гады!!..

Все, иду ниже берега, сверху теперь не попадут… А я, похоже, «попал» — под самым берегом прячется укрытый маскировочными сетями катер, и на его носу что-то разворачивают в мою сторону… Твою мать, «крупняк», что ли?.. Б…ь!!!..

Даю газ до упора, стрелка ползет вправо почти вплотную к красной черте. Выноси, родная, только не подведи!.. Наплевав на все ограничения по перегрузкам, указанные в «Руководстве по летной эксплуатации», начинаю резко бросать самолет то влево, то вправо, то слегка вверх, то чуть вниз… До воды остается метров десять, хорошо видно, как попадающие в море тяжелые пули выбивают фонтанчики впереди то слева, то справа, вот трассеры мелькают почти вплотную к кабине… Сейчас они меня пополам распилят!!! Резко бросаю «Сессну» влево-вверх, и тут же от законцовки правого крыла отлетают какие-то цветные брызги. А еще секунд через пять я ухитряюсь резким виражом свернуть за береговой уступ. Хрен вам всем!!! «Я от бабушки ушел, я от дедушки ушел!!!..» — радостно завопил внутренний голос, но тут же заткнулся. Убираю газ до обычной величины, все, на этом расстоянии они меня не достанут даже из крупнокалиберного пулемета, а «Стингеров» тут у них нет… Надеюсь… Минут через пять, пролетая между рядом торчащих из воды камней, напоминающих зубы чудовища, и береговыми скалами, нахожусь примерно на середине высоты склона. Кидаю взгляд вправо — нет, до склона далеко, метров двадцать, не зацеплюсь, тут в глаза бросается какой-то отблеск в темноте одной из расселин, которыми сплошь изрезан этот участок берега. Присматриваться некогда, впереди скала выдается в море, нужно набирать высоту…

Поднимаю самолет повыше, над берегом — впереди по курсу чисто. Левой рукой трясу Джима за плечо, он не отвечает. Т-т-твою мать…

Спустя целую вечность заползаю на высоту шестьсот футов, задаю курс автопилоту и поворачиваюсь к Джиму. Он без сознания, из левого плеча идет кровь. Расстегиваю привязные ремни, наклоняю его как можно сильнее в свою сторону, чтобы осмотреть рану. Как сильно течет-то, а… Яркая? Нет вроде… Выдергиваю из большого кармана штанов жгут военного образца, и каким-то непонятным даже мне самому образом ухитряюсь затянуть его у Хокинса над раной. Так, теперь вроде не течет… Сколько сейчас на часах? Плюнув на все приличия, маркером, который привязан веревочкой к планшету, пишу на щеке у Джима время наложения жгута. Оптимистично, да… Чтобы эту надпись кто-то прочитал, нужно ухитриться не попасть на корм рыбам и на зуб местным гиенам… Когда там кончится это «радиомолчание»?.. Минут через пять?.. Из другого набедренного кармана своих тактических штанов добываю яркий футляр, и быстро вкатываю противошоковый укол в ногу раненому. А теперь «акробатический этюд» — нужно вытащить из кармана на спинке своего сиденья пакет с бинтами (сунул его туда перед полетом, спасибо тебе, моя дорогая и уважаемая паранойя!..)

— Порто-Франко-контроль, здесь «Блюберд», отвечайте!.. — А в ответ — тишина…

Немного успокоившись (сильно сказано, мандраж не проходит), начинаю сверяться с местностью. Автопилот направление выдерживает нормально, только вот боковой ветер со стороны моря сносит меня от берега, и довольно заметно. Через несколько минут повторяю попытку:

— Порто-Франко-контроль, здесь «Блюберд», отвечайте!

— «Бл. ер..» слы. у вас…хо… — что такое? В этой точке связь была нормальная… Нет, так не пойдет…

— Порто-Франко-контроль, здесь «Блюберд», отвечайте!

— «Блю. рд», это Порт…ко-контроль, слышу вас пло…

Ну вот, это уже лучше. Попробуем обменяться информацией. Ситуация сложная, но пока не совсем уж критическая, передам просто сигнал «срочного» сообщения.

— Порто-Франко-контроль, здесь «Блюберд», ПАН-ПАН-ПАН-ПАН! На борту чрезвычайная ситуация! Пилот ранен, без сознания! Прошу обеспечить медицинскую помощь! Вызовите медицинскую помощь ко времени посадки!

— «Блюберд», это Порто-Франко-контроль, повторите информацию!

— Порто-Франко-контроль, здесь «Блюберд», ПАН-ПАН-ПАН! На борту чрезвычайная ситуация! Пилот ранен! Вызовите медицинскую помощь ко времени посадки!

— «Блюберд», это Порто-Франко-контроль, информацию приняли, где сейчас находитесь^[3K9]?

— Порто-Франко-контроль, здесь «Блюберд», нахожусь над контрольной точкой два. Расчетное время прибытия — через двадцать минут.

— «Блюберд», это Порто-Франко-контроль, что с пилотом?

— Порто-Франко-контроль, здесь «Блюберд», возле точки три был обстрелян с земли и моря. У пилота тяжелое ранение в плечо, большая потеря крови. Нужна скорая помощь. Как поняли?

— «Блюберд», это Порто-Франко-контроль, все принято. Скорую помощь обеспечим.

— Порто-Франко-контроль, здесь «Блюберд», дайте метео.

— «Блюберд», это Порто-Франко-контроль, заход на посадку курсом девяносто, ветер сто двадцать градусов, пять метров в секунду.

Внезапно мое внимание привлекла мигающая лампочка. Что там возле нее написано? «Аварийный остаток топлива»? Мы же перед вылетом залились «до упора»…

— Порто-Франко-контроль, здесь «Блюберд». МЭЙДЕЙ! МЭЙДЕЙ! МЭЙДЕЙ^[3K10]!

Загорелся индикатор аварийного остатка топлива. Повреждены баки, теряю горючее, до пункта разворота на курс девяносто не дотяну, прошу посадку с прямой курсом двести тридцать, пришлите пожарную машину к полосе, как поняли?

— «Блюберд», это Порто-Франко-контроль, пожара нет?

Блин, мне вот только этого не накаркайте!..

— Порто-Франко-контроль, здесь «Блюберд», пожара нет, в случае возгорания буду садиться где получится.

Тем временем стрелки указателей количества горючего в баках медленно ползут в сторону «нуля» на шкале. Так, что у нас пока есть в активе? Высоту надо набрать, вот что, а потом спланировать к полосе. Больше высота — больше останется времени на принятие решения. Ветер… Что ветер?.. Будет дуть практически в бок, сносить с курса…

Горло пересохло напрочь, беру из кармана на двери маленькую бутылочку с водой и делаю пару глотков. Чуть легче стало… Сейчас и выяснится, нужен ли я еще хоть кому-то на этой земле, или уже нет. Вдруг подумал: отсюда и не разглядишь, пострадали при обстреле колеса, или остались целыми? А то как кувыркнусь на пробеге…

Самолет медленно ползет вверх, я добавил оборотов, стараясь как можно ближе подобраться к аэродрому, пока еще работает мотор. В голове как будто возникают советы невидимого инструктора: «Держи курс левее, ближе к морю, после остановки двигателя ветер сам отнесет тебя к полосе. Можешь садиться на любой участок, хоть на конец ВПП, хоть на середину — оценок за красоту сейчас тебе ставить никто не будет. Закрылки не выпускай — сохраняй на снижении скорость побольше, управлять станет легче. Все равно сейчас груза нет, самолет пустой… Высоту уменьшай «змейкой», только не трогай закрылки, говорю тебе!..»

Внезапно двигатель стал работать с перебоями, и после минуты конвульсий затих. Так, винт на максимальный шаг, чтобы меньше тормозил при вращении…

— «Блюберд», это Вышка, где вы находитесь? — Что-то голос у диспетчера изменился, как будто выше стал, «петуха пускает» от волнения, что ли, или женщина у микрофона? (Странно, я еще способен это замечать в такой ситуации?..)

— «Блюберд», это Вышка, где вы находитесь? — уже почти крик.

— Да отъ. есь вы от меня!.. — Ой, у меня что, кнопка на передачу сейчас нажата была?.. — Вышка, здесь «Блюберд», двигатель остановился, полосу наблюдаю, включаю фары.

Слышу радостный крик по радио:

— «Блюберд», это Порто-Франко-контроль, огни наблюдаем, полоса свободна!..

Сразу же вырубаю посадочные огни — вообще-то это большая глупость была их включать, если вдруг что «коротнуло» в проводке, вполне мог полыхнуть, как факел… Что там советовал внутренний голос? Закрылки не трогать? Не будем… Высота заметно падает, все-таки «Сессна» не планер-паритель…

Полоса все ближе, иду с явным перелетом, перестраховался с высотой… И скорость великовата… Нет, закрылки выпускать все равно не буду… Нормально, чуть доворачиваю под ветер, «лишняя» скорость уходит, «Сессну» сносит вбок, и я с изрядным «козленком» опускаю самолет на задние колеса почти в середине полосы, быстро выравниваю нос по оси ВПП и по инерции качусь куда-то в сторону вышки, даже не пытаясь тормозить. А, еще ветер поддувает откуда-то сзади…

Наконец, я отруливаю на грунтовую полосу безопасности сбоку, самолет останавливается, пора докладывать:

— Порто-Франко-контроль, здесь «Блюберд», посадку произвел, полосу освободил, давайте санитарку и пожарных…

Не слушая восторженных воплей по рации, отключаю все, трясущимися руками снимаю наушники и буквально вываливаюсь из кабины наружу. Блин, как же меня колотит-то… Снаружи нестерпимо воняет бензином — встречным потоком воздуха его распылило по всему хвосту.

Добираюсь до дверцы со стороны Джима, пытаюсь вытащить его из кабины, но тут к самолету буквально «подлетают» санитарная машина и пожарка, завывая сиренами, вот концерт-то получился, по заявкам пилотов-любителей… Меня довольно бесцеремонно отпихивают в сторону, Хокинса быстро вытаскивают из кабины и укладывают на носилки. Я только успеваю сказать парамедикам:

— Время наложения жгута написано, противошоковый укол сделан…

Ближайший из них мне кивает, что «понял», и раненого увозят. Надеюсь, все у Джима будет нормально.

Пожарные тоже времени зря не теряли — залили пеной всю землю под самолетом и заодно окатили фюзеляж. Хорошо, теперь вряд ли загорится… Техники начинают осматривать повреждения, возбужденно переговариваясь между собой, а я отворачиваюсь ото всех и прижимаюсь грудью к капоту, положив голову на руки. Спасибо тебе, «птичка», вынесла из-под огня, долетели… Так и стою, медленно приходя в себя. Нет, такой стресс пивом вряд ли вылечится…

Внезапно меня с силой хватают за плечи и разворачивают лицом от самолета. О, да это Джинджер!.. Что это с ней?..

— Ты!!! Что ты делаешь, а!!! Да я из-за тебя!!!. — Надо же, какой громкий у нее голос, оказывается… Вдруг весь запал куда-то пропадает, она отпускает воротник моей рубашки и утыкается лицом мне в грудь. Плачет, что ли? Нет, показалось, просто так дышит… Внутренний голос вместо обычных издевательских замечаний вдруг выдает:

«В этом мире неосторожном,

Что так любит металлом тела наши рвать

Признавайтесь в Любви…

Пока это возможно…

Те, кого мы любим, должны это знать…»^[3K11]

Я тихонько глажу ее по голове и плечам, обнимаю и прижимаю к себе. Один из техников ухмыляется и показывает мне «окей!», в ответ украдкой показываю ему кулак. Тот ухмыляется еще шире и возвращается к осмотру пробоин. Отвожу Джин в сторону, она тихо говорит:

— Бридж в своей записке просила меня приглядеть за тобой… А как я это сделаю, если ты где-то там, наверху?

— Я же в самолете, а он не подведет…

— Тогда здесь, внизу, ты будешь рядом со мной! Сколько времени тебе нужно, чтобы собрать вещи?

— Минут тридцать… Наверное… Погоди, какие вещи, зачем?

— Ты будешь жить у меня. Так мне будет проще за тобой присматривать…

Мда… Озадачила…

— Можно спросить, в качестве кого?

— В качестве хорошо охраняемого гостя…

Пытаюсь перевести все в шутку:

— А из дома можно будет выходить?

— Можно… Но желательно вместе со мной… — Она начинает улыбаться сквозь все-таки выступившие на глазах слезы.

— Хорошо, как скажешь, только сначала здесь кое-что закончить нужно.

К самолету уже подогнали буксировщик и цепляли «водило», чтобы оттащить «Сессну» на стоянку. Один из техников делал мне какие-то знаки, показывая то на самолет, то в сторону ангара. Я кивнул, и мы с Джин медленно пошли в сторону вышки.

— Ты ведь на машине? — спросил я у нее.

— Конечно… — она крепко держала меня за руку.

— Тогда сейчас я пойду к нашему ангару, заберу там свои вещи из «Сессны», и подъеду к вышке, а потом с тобой отправимся, куда скажешь, хорошо?

— Я буду ждать, не задерживайся надолго… — Ну вот, уже начинается матриархат…

Возле вышки она наконец выпустила мою руку, и я быстрым шагом порысил на стоянку возле ангара, куда уже оттащили нашу раненую «птичку».

— Что тут у нас? — спрашиваю у техника.

— Сейчас пробоины временно залепим, чтобы ничего туда не попало, и будем смотреть дальше.

— Там еще справа что-то отлетело от крыла…

— Правый навигационный огонь разбит, законцовку размочалило. Менять нужно будет, хорошо, что без замыкания обошлось.

— Это да… Тогда вы тут составляйте список повреждений, и что нужно менять, какие запчасти нужны, все пишите. Завтра будем разбираться. Или потом, когда Джим в себя придет… Прошу, еще в кабине левое сиденье протрите, пока все не засохло, там увидите, где и что…

Забрав автомат и рюкзак из кабины, иду к джипу, еле переставляя ноги. Что-то я устал сильно, а до ночи еще ой как далеко…

Джинджер, как и обещала, ждет в своем джипе возле вышки. Я посигналил, она махнула рукой и поехала впереди, я пристроился «в хвост». Пусть руководит (но только сегодня!), если уж так сильно хочется.

До гостиницы мы ехали медленно, никуда не торопясь. По дороге я обдумывал, что и как сказать Игорю обо всем этом. А, что есть, то и скажу, надеюсь, поймет!..

Мы поставили машины со стороны моего номера, и я пошел сообщить о своем отъезде. Игорь особо не удивился, только сказал, что чуть погодя установит в «радиорубке» свою аппаратуру, так что без связи не останется. Выглянув на улицу, он заметил стоявший там «Гелендваген», Джинджер рядом с ним, завистливо-уважительно присвистнул и сказал, что если такая женщина приглашает в гости, лучше не отказываться.

Я собирал свои немногочисленные пожитки, укладывая их в рюкзак, а Джинджер стояла у дверей, скрестив руки на груди.

— У меня здесь ведь кот есть, его нужно с собой забрать…

— Бери, познакомим его с Джеком.

— А… Драки не будет?

— Дадим им самим разобраться, но надеюсь, что они подружатся.

— Хорошо бы…

Дождавшись появления кота, который всегда приходил домой в одно и то же время, когда приближался ужин, я сообщил ему, что мы едем в гости, и посадил его на сиденье в машине, где он сразу же свернулся «шапкой», всем своим видом демонстрируя неудовольствие отсрочкой вечернего приема пищи. Ничего, потерпишь, и так вон уже какой толстый…

Решили сегодня же заехать в больницу, узнать, как там себя чувствует Джим. Дежурная медсестра сообщила нам, что у него все нормально, врачи довольно долго ковырялись с его рукой, результаты можно будет узнать утром, а сейчас уже поздно, он сейчас спит. Все-все-все, приходите завтра, не нарушайте режим.

Честное слово, я рад, что у Джима все более-менее хорошо, он поправится, и мы с ним еще полетаем, очень на это надеюсь!..

По мере приближения к дому Джинджер мое беспокойство возрастало. И кот был самой наименьшей проблемой из всех… А, где наша не пропадала! И там не пропадала, и здесь пока еще не совсем пропала…

Джин махнула мне из окна машины, мол, ставь свою поближе к веранде, а сама проехала чуть дальше, и загнала «Геленд» под навес. Я не выходил из машины, только чуть приоткрыл дверцу, держа кота на руках. Он недовольно покусывал меня за пальцы, весьма прозрачно намекая, что голод, мол, не тетка, и уже скоро ночь, а он еще ни в одном глазу…

Хозяйка открыла дверь веранды, и оттуда выскочил Джек, весело виляющий хвостом. Ну, псина, сейчас ты у меня ка-а-ак удивишься…

Кот не выказал особого интереса. Подумаешь, большая собака, не таких видали, и не боялись… Джин что-то сказала псу, и тот уселся, глядя в нашу сторону. Ну что, «вперед и с песней»?..

Я выбрался из джипа, и опустил кота на землю. Васька уселся, как бы раздумывая, сразу ему начинать шипеть и выгибать спину, или все-так из вежливости немного подожать? Джинджер громко сказала псу:

— Джек, это Пушок, он у нас пока поживет, не трогай его, хорошо?

Джек молча посмотрел на хозяйку и перевел задумчивый взгляд на кота. Кот сидел не шевелясь, только его хвост нервно стегал по земле. Пришлось его подбодрить:

— Ну давай, иди знакомиться, что ли, а то ужин не скоро получишь!

Это оказалось очень веским аргументом, кот встал и деловым шагом направился к собаке. Затем принюхался, явно успокоился и потерся о передние лапы мирно сидевшего Джека.

— Джек, покажи гостю наш двор, — это Джин.

Пес встал и потрусил за угол дома, по дороге обернулся и посмотрел на кота. Тот, немного подумав, последовал за ним.

— Джин, а ты раньше дрессировщиком в цирке не работала?

— Нет. Просто кот запах Джека от твоих джинсов и раньше чуял, а Джек — от шерсти кота. А если серьезно — то я иногда с Джеком заезжала к Бриджит, тогда они и подружились.

Я занес свой рюкзак в дом и поставил его в углу гостиной.

— А ты не поторопилась меня сюда приглашать? И в какой комнате мне можно будет расположиться?

— Что ты волнуешься? Если пригласила, то все уже решено. Спать пока будешь в гостиной на диване, эта комната не проходная. С остальным сейчас разберемся, только зверей накормим.

Ужин сегодня был скромный — разогрели в микроволновке купленную в ресторанчике по дороге сюда еду, а потом уселись в гостиной на диване, поговорить. Живность нагулялась по двору, поужинала (для кота я привез его чашки), а теперь расположилась возле нас. Кот, по своему обыкновению, дрых у меня под боком, Джек лежал на полу возле ног Джинджер. Прямо таки идиллическая картина…

Мы с Джин сидели на разных концах дивана, смотрели друг на друга и молчали. Если честно, я даже не знал, что сказать. Ладно, начали по-простому:

— Джин, надеюсь, ты пригласила меня не для работы в качестве личного повара?

— Ты против?

— Вообще-то нет, просто на кухне я обычно занимаюсь готовкой по необходимости. Не могу сказать, что хотел бы всю жизнь проработать поваром где-нибудь…

— Но ведь у тебя хорошо получается!

— Я считаю, что когда готовлю для определенного человека, то вкус у получившегося блюда будет лучше. Без хорошего настроения вообще стараюсь к плите не подходить…

— А если я тебя попрошу?.. — она хитро прищурилась.

— Если это будет не очень часто…

(Ну да, тут только поддайся — вообще с кухни не вылезешь!.. Надо бы тему разговора сменить…)

— Хочу тебя спросить: куда делись щиты, которые стояли на веранде?

— Они пока не нужны, поэтому я их убрала. У меня к тебе просьба, — сказала Джин. — Очень прошу, не воспринимай меня как замену Бриджит.

— Я…Ты… Нет, и в мыслях не было! — Меня даже подбросило. — Ее мне никто «заменить» не сможет. И незачем… Как можно одного человека «заменить» другим?.. Ты тоже… Не заменяй мной никого… В общем, начнем с самого начала. Я рад находиться у вас в гостях, леди Гордон!.. Мое имя вы уже знаете, поэтому дальнейшие формальности можно опустить…

Она звонко рассмеялась, потом бросила взгляд на часы и спросила:

— Тебе завтра утром нужно на работу?

— Да, конечно.

— Тогда сейчас принесу подушку и одеяло, а ты можешь идти в душ. Сегодня у тебя был тяжелый день, отдыхай. Утром вставай, во сколько тебе нужно, на кухне нормально позавтракаешь. Все, иди!

Когда я вернулся из душа (шел одетый, если что), свет в гостиной был уже погашен, и Джек ушел ночевать в другую комнату. Только Васька сидел на спинке дивана, сверкая в полутьме своими зелеными глазами.

— Охраняй меня, ладно? — сказал я ему, лег и моментально «вырубился», как будто щелкнули выключателем…

Среди ночи мне вдруг показалось, что кто-то нежно погладил меня по щеке, я приоткрыл глаза — вроде бы никого, наверное, кот хвостом задел, шарится тут в темноте по дивану, спать мешает…

26 число 03 месяца 24 года, Порто-Франко

Утро не было «хмурым». Просто открыл глаза, и несколько минут подряд пытался вспомнить, где это я нахожусь. Чувствовал себя нормально, кстати, и выспался впервые за долгое время, после той ночи, когда… Ладно, умываться — и на кухню, нужно подкрепиться перед длинным трудовым днем.

Джин еще спала, и я старался ходить по дому как можно тише. Тихонько прикрыл кухонную дверь, включил чайник и занялся приготовлением бутербродов, напевая себе под нос одну из старых песен. Через несколько минут чайник отключился, я заварил травяную смесь (кофе не люблю), и стал собирать на стол, заканчивая свой сольный номер:

…Протопи ты мне баньку по-белому -

Чтоб я к белому свету привык.

Угорю я, и мне, угорелому,

Пар горячий развяжет язык.^[3K12]

— Бани у меня здесь нет, могу предложить только горячую ванну. Вечером, когда с работы придешь… — От неожиданности я чуть не подпрыгнул.

— Джин, ты в школе ниндзя обучалась, что ли? — И тут до меня дошло: пел я на русском, а сейчас говорю на английском…

— Удивился, да? — одетая в длинный, расшитый узорами с «драконами» халат Джинджер подошла к столу. — У меня ведь Айвен был русский… Иногда он напевал эту песню.

Она наморщила лоб, и явно вспоминая забытые слова, выдала:

— Йа… учить… по-русский… — И дальше уже снова перешла на английский. — Не очень долго учила, немного слов понимаю, но сама разговаривать не могу.

— Джинджер, скажи, только честно — тебя не раздражает мое произношение?

— Нет. Я тут всяких слышала, и твое — еще не самое плохое. А почему ты об этом спросил?

— Заранее неизвестно, на что будет отрицательно реагировать собеседник. Вдруг тебе мой «пиджин» быстро надоест…

— Со временем все улучшится, если хочешь — помогу исправить.

— Буду очень благодарен. Завтракать будешь?

— Да. Я еще подумала: давай вместе выедем, к Джиму в больницу заедем, узнать нужно, как он там…

Как и планировали, вместе поехали в больницу, проведать раненого. К нему нас не пустили, сказали «Слишком рано!..», но удалось поговорить с врачом.

— Была большая потеря крови, но благодаря оказанной первой помощи он дожил до того, как попал к нам. С рукой все должно быть нормально, только… — он замолчал.

— Что «только», доктор?

— Есть вероятность того, что задет нерв, возможно, будет ограничение в подвижности и чувствительности руки.

Да, старина Джим, для тебя это скорее всего будет означать конец полетам…

— А подвижность может восстановиться со временем?

— Мы всегда надеемся на лучшее…

— Спасибо, доктор! А когда можно будет его навестить?

— Хокинс уже в обычной палате, можете приходить в установленное для посещений время. — На этом он с нами попрощался и двинулся дальше, обходить дозором свои не такие уж и маленькие «владения», неся исцеление страждущим и надежду отчаявшимся. Или этим обычно священники занимаются?..

В конторе босс смотрел на меня с откровенным уважением — видимо, ему кто-то уже в красках поведал о вчерашнем происшествии. Скорее всего, размеры моего героизма в очередной «городской легенде» были изрядно преувеличены, но расспрашивать лично он пока что не решился. Разве что позволил уехать пораньше — нужно было узнать, что там с нашей подстреленной «птичкой», и какие запчасти требуются для восстановления ее «здоровья».

В ангаре, теперь напоминающем больничную палату (у дальней стены стоял тот самый «Бивер», от которого до сих пор пахло гарью), техники потихоньку ремонтировали «Сессну».

— Тебе очень повезло, мужик! — обратился ко мне старший из них. — Ты ведь закрылки не выпускал?

— Нет, решил не трогать, просто садился на повышенной скорости, самолет пустой был, полоса здесь длинная, не страшно…

— Привод был поврежден пулей. Могло получиться так, что с одной стороны закрылок бы отклонился, с другой — нет, понимаешь? Или проводка бы закоротила…

А что тут непонятного… Моментальный «привет» с переворотом, на такой высоте и парашют не поможет… Если бы он еще был…

— Ясно, что еще «веселого» расскажешь?

— В общем, более-менее легко отделался. С баками возни много будет, они тут модифицированные, насчет этого расспроси Хокинса, да заодно от нас привет ему передашь. Сами к нему чуть позже зайдем. Законцовку и фонарь на ней починим, пробоины заделаем, это без проблем. Повезло, что в приборы не попали, замена дорого бы обошлась.

— Общая стоимость работ когда будет известна?

— Когда закончим, тогда и скажу… Нам еще «Бивером» потом заниматься, но они двигатель ждут, а новый быстро вряд ли пришлют, так что пока с «Блюбердом» будем работать…

В больнице меня почти сразу проводили в палату к Джиму, только заставили накинуть белый халат. Палата была двухместная, вторая койка пустовала.

— Привет, курсант! — Хокинс старается выглядеть бодрым, но лицо все-таки бледное. — Сам-то цел? А то я «вырубился», не помню практически ничего, только как ты жгут затянул и укол сделал…

— Я-то цел, вот «птичке» досталось. Сейчас там техники работают, кстати, они тебе привет передают, может, чуть попозже и сами зайдут, тогда и расскажут, что там и как. Баки вот только прострелили, с «мертвым двигателем» садиться пришлось…

— Да мне рассказали уже…

— Кто?

— Незадолго до тебя наша Джинджер заходила. Она все и расписала, в красках…

— Почему-то думаю, что там все было сильно преувеличено… — Мы оба тихо засмеялись.

— Нет, она просто рассказала, что на вышке творилось, когда ты срочное сообщение передал. К тому месту сразу катер охраны вышел, да куда там, уже и след простыл… Машину тоже уверенно не опознаешь — фургон, тут таких чуть ли не десятки, да нам тогда и не до того было, чтобы его в подробностях рассматривать…

— Что, такое тут редко бывает?

— До сих пор самолеты не обстреливали, видимо, мы с тобой что-то увидели такое, после чего свидетелей обычно не оставляют.

— И что, теперь все время нужно ходить и оглядываться?

— А что мы с тобой видели-то? Машину? С того расстояния лица не разглядишь. Ко мне тут из полиции уже приходили, кстати, с тобой тоже будут беседовать, так что говори то же самое — что ничего в подробностях не рассмотрел, далеко было, а потом стрелять начали, тогда отстанут.

— Надеюсь…

Джим немного помолчал.

— Придвинься поближе, хочу тебе кое-что сказать… Когда мы с тобой летали, Джинджер каждый раз на вышке сидела, возле радиостанции. Ну, вроде как раньше делала. Только вот я не помню, чтобы после того, как Айван пропал, она туда постоянно приезжала. Так, иногда, чтобы знакомых повидать. А вот когда мы с тобой летать начали — каждый раз там дежурила. Понимаешь, к чему это я?

— Примерно…

— Не изображай тупого, у тебя это плохо получается, как ни старайся. — Он по-доброму усмехнулся. — Она переживает из-за тебя. Дальше сам делай выводы…

— Странно… Я ведь не супермен, и золото по карманам не лежит… После того, как Айван пропал, сколько уже прошло? Неужели за это время она ни с кем не встречалась?..

— Четыре года… Просто у вас с ней характеры чем-то похожи, как ни странно. Ты сам этого не видишь, а мне со стороны хорошо заметно. А встречалась она с кем, или нет — это ее личное дело.

Нет, нужно срочно менять тему разговора, мне только Джима в роли свахи не хватало…

— Джим, а почему техники сказали, что у тебя баки на «Сессне» доработанные?

Хокинс усмехнулся, заметив мою неуклюжую попытку «соскочить» с предыдущей темы, но ответил:

— Перед отправкой сюда я решил кое-что модернизировать, по военному образцу, так сказать. Баки чуть доделали таким образом, чтобы исключить взрыв, если их пробьют. Меня ведь еще тогда предупреждали, что здесь стреляют время от времени… Ладно, ты иди, а то мне после их лекарств спать постоянно хочется. И помни, что я тебе сказал.

— Спасибо, Джим!

— Это тебе спасибо, что вытащил меня оттуда. Если бы не наши с тобой занятия, я бы на маршрут один полетел…

Значит, мне не показалось, я не совсем параноик, и на стоянке действительно была машина Джинджер. Интересно, что она сама за все время о том, что во время наших тренировочных полетов сидела на вышке, не сказала ни разу. Фактически, я ее на аэродроме вообще не видел тогда…

Ладно, пока даже думать не буду на эту тему. А то нафантазировать себе можно все, что угодно, и последующее столкновение с реальностью может оказаться очень болезненным. Хотя, если уж она пригласила меня «погостить» в своем доме… Не буду торопить события. «Вдруг она маньячка какая-нибудь?..» (Это мой внутренний голос так шутить пытается…)

Тут у меня в кармане засигналил сотовый телефон. Ну-ка, кто там у нас?.. О, вот и она, уважаемая фрау Ирма, не к ночи будь помянута… Никак, пообщаться захотела?

— Здравствуйте, фрау инспектор!

— Здравствуйте, Алекс! Я вижу, у вас прямо талант находить неприятности себе на… голову.

— Честное слово, это не специально, оно само так получается…

— Ценю ваше тонкое чувство юмора, но не могли бы вы подъехать ко мне в управление?

(Так скоро ее кабинет мне будет прямо как дом родной… Не дай Бог…)

— Когда?

— Чем скорее, тем лучше.

(…Забыла добавить «Для вас»?..)

— Ясно, уже еду…

Похоже, скоро все сменные дежурные на входе в Управление будут знать меня в лицо и пускать уже как «своего». Приветствие, звонок «наверх», разрешение проследовать на второй этаж, такая знакомая дверь, век бы ее не видеть…

— Еще раз здравствуйте, фрай Ирма!

— Проходите, присаживайтесь…

(Надо же, знает она наши «тонкости», хи-хи…)

— Что вы можете рассказать о вчерашнем происшествии?

— С какого момента нужно начинать рассказывать?

— С самого начала, когда вы утром приехали на аэродром.

— Это будет долгая история…

Инспекторша усмехнулась:

— Ничего, для вас у меня всегда найдется свободное время… Рассказывайте как можно подробнее. И еще: вы не не против, если я сделаю запись нашей беседы?

(Она еще шутит, полицайка немецкая… Екарный бабай, запись, это хуже… Придется говорить медленно и вдумчиво… Кое о чем я пока что упоминать совсем не хочу…)

— Делайте, как считаете нужным…

— Итак, утром вы приехали на аэродром, что было дальше?

И мне пришлось вспоминать весь день чуть ли не поминутно. Зачем ей это понадобилось, а? Разумеется, они наверняка уже опросили кучу народа, но главными действущими лицами в этом представлении были мы с Хокинсом. Ну, обстреляли наш самолет хрен знает где на берегу, да и что с того? Неужели случайно зацепили чей-то не убранный вовремя «хвост»? Похоже… Или пожар двигателя на «Бивере» случился не только по причине его почтенного возраста? Тогда получается, что в дело вовлечен кто-то из персонала аэродрома — технарей, летчиков… А это может быть весьма хреново, мне только очередного «выстрела в спину» не хватает. Получается, мы с Джимом просто «оказались не в том месте и не в то время». Классика жанра…

— Какие-нибудь особые приметы грузовика и катера вам удалось заметить? — снова она об этом, ведь спрашивала уже минут десять назад, только формулировка была другая.

— Нет, в нас стреляли, инструктора ранили сразу же, мне пришлось выводить самолет из зоны обстрела, было не до разглядывания объектов на земле. Я ведь об этом уже рассказывал…

Она мило улыбается, напоминая сытого крокодила:

— Бывает так, что подробности могут вспомниться в самый неожиданный момент…

— Грузовик большой, трехосный, раскрашен в пустынный камуфляж или что-то подобное. Тут половина населения по саванне на таких катается… Катер вообще был маскировочной сетью затянут, видно только было, что довольно большой, но меньше рыбацкого траулера. Когда понял, что там пулемет в мою сторону разворачивают — дал полный газ так, что самолет чуть не развалился. Почему-то вдруг очень сильно жить захотелось… — разговор мне уже порядком надоел, задолбался по несколько раз отвечать на одни и те же вопросы. — Хотите еще что-нибудь услышать, инспектор?

— На обратном пути не заметили ничего необычного?

— У меня было много проблем, фрау Ирма, и главной заботой было хоть как-нибудь дотянуть до аэродрома, на землю не смотрел, только на приборы…

— Спасибо, вопросов пока больше нет. — Слово «пока» она старательно выделила интонацией. Ну ладно, что-то я тут задержался, пора мне и… куда? Домой? А где теперь мой дом?..

По дороге я раздумывал, почему не сказал о замеченных в расщелине каких-то блестящих предметах. Нет, я точно не понял, что именно увидел. А если точно не видел — то и рассказывать незачем, наверное. Но подумать о странном блеске все-таки нужно будет. Только вот далековато туда добираться, и сверху не спустишься. Хотя, альпинист какой-нибудь, может быть, и выполнит эту задачу, но где его тут взять? Снизу, от воды, подняться будет куда реальнее. Мысленно снова и снова прокручивая в памяти увиденное, вдруг понял, что же такое я там заметил: это были какие-то фрагменты, очень похожие на…

Не особенно торопясь, я подъехал к дому Джинджер. Все-таки как-то неловко себя чувствую. В дверях веранды меня встретил бдительный пес.

— Привет, Джек! Хозяйка дома? — спросил я у него по-русски, но мне показалось, что он вполне понял, о чем его спрашивают, и утвердительно гавкнул, хотя и не очень громко. — Тогда веди, что тут стоять-то…

Одетая в серый тренировочный костюм Джинджер была на кухне, и что-то разогревала, с задумчивым видом помешивая в кастрюле длинной ложкой.

— Я думала, ты раньше появишься, — сказала она вместо приветствия.

— Мне на аэродром нужно было заехать, узнать, как там дела с ремонтом самолета идут. Потом в больнице у Джима был. А еще меня к инспектору вызывали, расспрашивали о вчерашнем происшествии… Насыщенный день получился сегодня. Хочу спросить: ты ведь была на вышке, когда мы оттуда возвращались, и все слышала?

— Да! — Что-то она резковато ответила…

— Извини, пожалуйста, если тогда заставил тебя поволноваться, просто так уж получилось… Могу я чем-нибудь улучшить твое настроение?

Она немного «оттаяла», и сказала, чуть помедлив:

— Я подумаю… А сейчас иди мой руки, деятель, ужинать будем…

27 число 03 месяца 24 года, Порто-Франко

Проснувшись, я уже не озирался по сторонам. Теперь я точно помнил, где нахожусь. Только вот основания для моего здесь пребывания были пока что не совсем «основательными», что ли. Ну, пригласила хозяйка пожить, вроде как на время ремонта в мотеле. Так и передумать может в любой момент… Или все-таки не передумает? Нет, плохо я ее знаю, если сомневаюсь… Мы оба старательно не приближаемся друг к другу ближе полуметра, как будто соблюдая молчаливый договор, хотя взаимное притяжение ощущается чуть ли не физически. Права была тогда Рыжик — «как магнитом тянет…» И что теперь мне с этим делать? Ладно, жизнь дорогу подскажет…

Сегодня Джинджер еще не проснулась, поэтому я позавтракал и отбыл на работу в одиночестве, разве что пес проводил до дверей. Да и ладно, пока буду размышлять, что бы предложить Джин этакого «развлекательного» на выходные. Или хотя бы в ближайшие свободные день-два, когда мы оба будем не заняты. Крутится в уме одна идея, нужно ее до конца оформить, а потом уже и озвучивать. Ничего, день длинный, что-нибудь да и придумается.

Время прошло незаметно, программа действий была практически такая же, как и вчера, за исключением посещения полицейского управления — сегодня инспекторша меня не побеспокоила. Видимо, сверяла показания с полученными из других источников. А чего там сверять-то? Разве что насчет пожара двигателя у «Бивера» что-то интересное выяснилось…

Посетив Джима, я возвращался домой к Джинджер с уже полностью оформившейся идеей. Для ее реализации мне понадобится некоторая помощь самой Джин, но скорее всего, она заинтересуется.

— Добрый вечер, несравненная Джинджер! — поприветствовал я ее. В этот раз она сидела в гостиной, смотрела местные новости, для разнообразия вместо спортивного костюма она надела длинный халат, полностью скрывший ее стройные ноги. — Как дела?

— У меня все нормально, а у тебя что сегодня нового?

— В конторе все работает хорошо, босс уважает, самолет ремонтируют, Джим сегодня чувствует себя лучше, чем вчера… И еще, я хотел бы тебе кое-что предложить на ближайше выходные, если у тебя нет других планов. Но мне потребуется твоя помощь…

Красавица заинтересованно посмотрела на меня:

— И что ты мне предложишь? Морскую прогулку?..

(Ну, блин, точно у нее в родне ведьмы были…)

— Джин, ты мысли читаешь, или по моему лицу догадалась?

— Считай это удачной догадкой. Где планируешь брать катер?

— Как раз по этому поводу я хотел попросить твоей помощи, ты здесь всех и все знаешь, наверное…

— Я могу одолжить катер у своего хорошего знакомого, несколько раз мы кампанией катались на пикники..

— Отлично! А катер большой? До нужного места идти несколько часов вдоль берега.

— Большой, баки у него тоже не маленькие. И что мы там найдем?

— Как минимум — хорошее настроение. А как максимум — что-то интересное.

— И что же конкретно?

— Пока сам не знаю… Но на всякий случай спрошу: ты стрелять умеешь? Придется взять с собой оружие, на всякий случай. Сейчас вдоль берега катера береговой охраны ходят, но все-таки…

— Стрелять умею, оружие есть.

— А я его у тебя раньше не видел, только мечи и кинжалы…

— Пойдем, сейчас все сам рассмотришь.

Мы пошли в комнату, где были развешаны мечи. Джинджер подошла к шкафу, стоявшему чуть в стороне, что-то нажала сбоку и легко сдвинула его в сторону, открыв спрятанную до сих пор нишу в стене.

Что могу сказать: довольно скромно, учитывая ее возможности, но со вкусом. Австрийский «Штайр» с оптическим прицелом, Хеклер-Коховский МР-5, и пара пистолетов, каких именно — не разобрал, тоже что-то или австрийское, или швейцарское.

— Что из этого возьмешь?

— «Штайр» и вот этот «Зиг-226».

Как ни странно, пистолет не казался очень уж большим в ее руке, и держала она эту довольно тяжелую железку вполне уверенно.

— Тогда я возьму свой «Калашников» и «Глок». «Укусить» в ответ хватит, если что.

— Если я договорюсь насчет катера в ближайшие выходные, будет нормально? — спросила Джин.

— Да, не хочу откладывать, вдруг кто-то нас опередит…

— Ты меня заинтриговал, правда! А теперь пойдем на кухню, будем ужинать и думать, что еще взять с собой…

— Если честно, здесь развлечений не очень много. И сколько раз мне предлагали «морские прогулки» — ни один компьютер не подсчитает. Но ты оказался единственным, кто предложил не рыбалку и не пикник, а «приключение», — призналась Джин.

Прямо вот так и хочется спросить, часто ли она каталась на такие «прогулки», но лучше промолчу. («Леди на такие вопросы не отвечают, потому что джентльмены их не задают!..» — права была Мэри Поппинс…)

Тем временем Джинджер продолжает:

— …Насчет катера завтра же и договорюсь, а то владелец мог и сам что-то запланировать. Хотя, он сейчас редко в море выходит, все делами занимается, даже в выходные, после сезона дождей наверстывает. Так, с заправкой тоже решим… Ясно, завтра ты спокойно занимаешься своими делами, а я все подготовлю.

— Джин, ведь это я предложил морскую прогулку, а подготовкой занимаешься ты…

— Все нормально, просто хочу заняться какими-нибудь приятными делами, для меня это тоже развлечение. Как раз завтра мне дня должно хватить, чтобы все подготовить, а послезавтра с утра и выйдем на морскую прогулку.

— Совсем забыл спросить: ты катером управлять умеешь? У меня с этим меньше, чем никак…

— Этому я еще на Старой Земле научилась, вдоль берега ходить — ничего особенно сложного нет, главное, на камни не напороться. Здесь спасательных служб практически не существует, пока до места аварии кто-то доберется — спасать будет уже некого, в море слишком много хищников.

— Оптимистично, скажем прямо…

— Просто постарайся не упасть за борт, и все будет нормально!

— А знакомый, у которого собираешься катер одолжить, он что за человек, вообще?

— Занимается поставками товаров из-за «ленточки», в общем, я стараюсь поддерживать с ним хорошие отношения, несколько раз это знакомство уже пригодилось.

— Он служит в Ордене?

— Да, но как ни странно — человек нормальный. И женатый, так что можешь не ревновать. — Тут Джинджер лукаво прищурилась.

— Мне как-то не…

— Можешь не оправдываться, я все вижу!.. — она уже откровенно улыбалась. И что такого веселого разглядела?..

Поболтав еще немного, мы закончили наш веселый ужин и пошли в гостиную. Там попытались смотреть какой-то фильм, но я начал позорно вырубаться и «клевать носом» (эти дни все какие-то суматошные получаются), Джин это заметила и решила, что мне пора ложиться, завтра рабочий день. Сама она все-таки решила досмотреть фильм, включив телевизор в спальне, но мне это помешать не смогло — очень уж хотелось спать.

Посреди ночи я проснулся. Оказалось, что возле дивана кто-то стоит. Хотя, кто тут может стоять? Это Джинджер, наверное, я ее своим храпом разбудил.

— Джин, я что, так громко храпел, что тебя разбудил?

В темноте раздался смешок:

— Нет, пришла тебя проведать. Подвинься! — и она скользнула под одеяло. — А теперь спи дальше, — пресекла она мои попытки развить ситуацию в интересном направлении. — Просто спи!..

И я почему-то сразу «просто заснул», практически мгновенно. Вот ведь…

28 число 03 месяца 24 года, Порто-Франко

Как ни странно, отдохнул просто отлично. Утром я пробудился еще до сигнала будильника в часах, рядом слышалось тихое и спокойное дыхание прильнувшей ко мне Джин. Пожалуй, только сейчас я смог почувствовать себя «дома», наверное, в первый раз за все время своего пребывания на Новой Земле. Как будто именно здесь мое место, в этом непростом мире. Только вот не слишком ли это самоуверенно? Не хотелось бы внезапно разочароваться…

Негромко запищал сигнал в часах, Джинджер сонно зашевелилась рядом. Я погладил ее по щеке, она приоткрыла один глаз и тихим голосом спросила:

— Как тебе спалось?

— Замечательно! Впервые за все время почувствовал себя как дома… — Тут я осекся и замолчал.

Джин тихонько зевнула, прикрыв рот рукой, и сказала:

— Вот и будь как дома… Все, тебе на работу пора собираться, иди завтракай!

Нужно ли говорить, что почти весь день настроение у меня было отличным? В конторе удалось буквально «с полпинка» отремонтировать блок, давно валявшийся на полке, затем мы с напарником быстро ликвидировали пару неисправностей в распределительных коробках. Больше ничего срочного не было, и я поехал на аэродром.

Техники обрадовали меня тем, что смогли аккуратно заделать почти все пробоины и проверили баки. Разве что новый фонарь взамен разбитого еще не прислали, но обещали до конца следующей недели все закончить. Только вот озадачили, сказав, что «Сессну» придется красить заново, иначе самолет будет выглядеть как ребенок после ветрянки. Поблагодарив их, я отправился навестить Хокинса в больнице.

Джим выглядел весьма озабоченным, даже на мое приветствие ответил не сразу.

— Что-то случилось? — спросил я у него.

— Доктор сказал, что у меня задет нерв, и рука может долго восстанавливаться. Думаю, что это он еще оптимистично выразился. Даже не знаю, что теперь с самолетом делать, если рука будет плохо работать, летать не смогу. Наверное, придется продавать «Сессну»…

Ну вот, а день так хорошо начинался…

— Джим, техники там потихоньку работают, сказали, что заново красить нужно будет, чтобы пятна в местах пробоин замазать.

— С этим можно и повременить, новый владелец пусть сам решит, в какой цвет окрашивать «птичку». А ты что загрустил?

— Да вот, расставаться с «Блюбердом» почему-то не хочется. Она ведь нас оттуда вытащила…

— Ну так сам покупай, твоя будет! — Хокинс усмехнулся, но заметил выражение моего лица и добавил: — Подожди отчаиваться, у меня еще с рукой до конца не все ясно. В любом случае, торопиться с объявлением насчет продажи пока не буду. Если честно, мне бы хотелось, чтобы ты на ней летал, у тебя это хорошо получается.

— А уж как мне самому этого хочется…

Из больницы я вышел «в растрепанных чувствах». Самолет купить — для меня все равно что… не знаю даже, с чем сравнивать. Вот ведь, всю мою душу трепетную растревожил… Ладно, пора ехать, там кот уже без меня соскучился. Наверное…

К дому ехал, раздумывая на тему: «Где же взять большую кучу денег?..» Нет, на оплату ремонта средств, имевшихся в наличии, вполне хватало. А вот остальное где брать? Так ничего толком и не придумав, поставил машину под навес и пошел в дом, мимоходом глянув на небо, затянутое облаками. Лишь бы завтра погода была нормальная, а то накроется морская прогулка. Должны быть море, солнце и радость! А если не будет видно солнца — то и радость уже не та…

Повесил куртку возле входа, прислушался — все тихо. В гостиной никого не было, на кухне — возле стола лежали бок о бок Джек с Васькой и дремали. Судя по отсутствию реакции на мое появление (Джек слегка приоткрыл один глаз и тут же его снова закрыл) — они явно недавно поужинали и были весьма довольны жизнью. Ага, из «оружейной» доносится какой-то шум.

Тихо подойдя к двери, осторожно заглянул внутрь. Все ясно, это Джинджер упражняется, снова меч вертит с бешеной скоростью. Я не стал ее окликать пусть сначала закончит свою «Ката с «Клеймором», просто стоял, прислонившись к косяку двери, и любовался. А зрелище было и правда впечатляющее!

Тогда, в первый раз, Джин все-таки чуть замедляла свои движения, не желая подвергать меня опасности. Сейчас она резвилась вовсю, даже на расстоянии я ощущал ветерок, поднятый ее взмахами и перехлестами. Обуви на ней не было, на полу расстелен какой-то толстый коврик. Одежду Джин выбрала не стесняющую движений — облегающие шорты и короткий топ, все темно-красного цвета. Глаз она не открывала, и я даже заинтересовался: чувствует она сейчас мое присутствие, или полностью отключилась от окружающей действительности? Неужели каждый день так занимается, просто я сегодня приехал чуть раньше, вот и застал ее во время тренировки? Почему-то вспомнился старый фильм с Адриано Челентано в главной роли… Но эта мысль быстро куда-то исчезла, как только Джин замерла, видимо, завершив упражнения, и медленно повернулась в мою сторону, уже с открытыми глазами. Меч она держала перед собой вертикально вниз, уперев его в пол.

— Ну, как дела? — спросила она меня, по голосу было слышно, что даже не особо запыхалась.

— Дела почти нормально, нужно подумать будет кое о чем…

Она пристально посмотрела на меня, потом, видимо, что-то для себя решила и протянула руку, жестом приглашая войти. Хорошо, что я по старой привычке хожу по дому без обуви…

Подойдя к ней, я встал напротив. Джин заглянула мне в глаза, вдруг неожиданно взяла мою руку и приложила к навершию рукояти. Мы обхватили этот «шарик», наши руки переплелись. Ай! Что-то как будто кольнуло в ладонь. Красавица тоже почувствовала нечто похожее, потому что ослабила свои руки и посмотрела на кожу ладони, где виднелся бледный отпечаток граней вделанного в навершие топаза. Ну да, обработка-то грубоватая, а она сжала руки весьма чувствительно. Я посмотрел на свою ладонь — да, вижу такой же след, ну и что из этого? Джинджер посмотрела на свою руку, на мою, заглянула мне в глаза, и через несколько очень длинных секунд осторожно шагнула в сторону и аккуратно положила меч в стороне. Затем, видимо, решив для себя что-то очень важное, прижалась ко мне и замерла. Я гладил ее по волосам, плечам, наши объятия становились все теснее и теснее. Она чуть отстранилась, но я снова прижал ее к себе и поцеловал. Почти сразу наша одежда полетела в разные стороны…

А дальше… Мы держались друг за друга так, как наверное, вцепляется в оказавшийся рядом спасательный круг моряк, оказавшийся за бортом в разгар сильнейшего шторма. Казалось, никакая сила не сможет заставить нас разорвать объятия, мы оба знали, что сейчас нельзя отпускать руки, ни за что, ни по какой причине, даже если небо начнет падать на землю…

В конце концов Джин оказалась сверху, замерла на мгновение, что-то тихо прошептала и обессиленно уткнулась мне в плечо. Почти сразу она стала приподниматься, но я удержал ее, обняв и шепча:

— Прошу, не уходи сейчас, пожалуйста, пожалуйста…

Она не стала протестовать, а потихоньку опустилась на меня и замерла, расслабляясь. Наше дыхание постепенно стало приходить в норму, сердца возвращались к обычному ритму. Вдруг Джин издала удивленный возглас, я посмотрел в ту же сторону, что и она — солнечный луч пробился сквозь облака, попал через окно на лежащий меч и камень в навершии рукояти засиял, разбрасывая по сторонам желтые искры. Буквально через несколько секунд облака снова закрыли солнце, и луч погас. Джин ласково, но настойчиво уперлась ладонями мне в грудь и приподнялась, смущенно улыбаясь. Надо же! Прошедшая в буквальном смысле «огонь, воду и медные трубы» Джинджер смутилась!..

Подобрав с пола свою одежду, она вышла в коридор, и почти сразу послышался шум воды в ванной комнате. Быстро одевшись, я осторожно вернул меч на его постоянное место, затем скатал коврик и положил его в углу. Все, снова здесь тишина и благополучие. Разве вот только сейчас форточку открыть нужно, а то что-то жарковато…

Вышедшая из ванной Джин, уже одетая в длинный халат, сказала:

— Теперь давай иди ты, на кухне все обсудим.

Ладно, если предлагают, протестовать не буду. Тем более, что обсудить было что…

— Сразу расскажу насчет поездки, — начала разговор Джинджер. — Насчет катера я договорилась, главное — вернуть его не позже вечера послезавтрашнего дня. Если до того времени не вернемся — начнут искать.

— А примерный маршрут они не просили указать?

— Примерно вдоль берега на север, этого им достаточно.

— Еще я тогда забыл сказать: могут понадобиться веревки и что-нибудь из альпинистского снаряжения. Склон тогда не смог подробно рассмотреть, некогда было, сама понимаешь. Там не вертикальная стенка, осыпь камней, но достаточно крутая, подниматься будет тяжело.

— Сейчас посмотрю, есть по паре длинных веревок и страховочных обвязок с карабинами. Давно лежат, еще «из прошлой жизни», но чтобы подняться по не особенно крутому склону — вполне подойдут. Кстати, как у тебя с горной подготовкой? — Она с усмешкой посмотрела на меня.

— Если честно, именно с «горной» — никак. Больше двадцати лет назад довелось в пещеры спускаться несколько раз, друзья уговорили, там было что-то подобное. Пришлось кое-где карабкаться по стенкам и спускаться-подниматься по веревкам. Но так давно это было… Так что считай, что влезть наверх смогу, если без экстрима и склон не очень крутой.

— Тогда первой пойду я, потом за мной подымешься, — непререкаемым тоном сказала Джин. — Веревку закреплю наверху, и все будет нормально.

— Да, тогда нам одежда понадобится, которую не очень жалко, и ботинки покрепче, неизвестно, что там за камни. Хотя, крепкие кроссовки тоже могут подойти — лишь бы подошва не скользила, мы ведь не собираемся неделю по камням скакать, — попытался я высказать хоть что-нибудь умное.

— Это есть, что еще вспомнишь?

— Зверей кто кормить будет?

— Я домработнице указания дала, пока нас не будет — она в доме уборку сделает, заодно и за животными присмотрит.

— Ты давно ее знаешь?

— Перед самым «зимним периодом» наняла, для периодических работ часто приглашаю. Прежняя себе постоянную работу нашла. А почему ты спрашиваешь?

— Просто я ее еще не видел, а дом большой, кто-то ведь должен тут помогать по хозяйству…

— Вот когда нужно — тогда приходят и помогают. Что еще нужно для поездки? — нетерпеливо спросила она, явно недовольная отклонением от темы разговора.

— Хорошее настроение, — улыбнулся я, стараясь загладить свою ошибку.

— Это будет обязательно, — сверкнула она шалыми глазами. — Заканчивай ужинать, пойдем сумки собирать…

Нужные вещи сложили довольно быстро. Мне было не особенно много собирать, а Джинджер просто хорошо помнила, где и что у нее лежит. Ценное качество, кстати… Я отнес сумки к входной двери, чтобы утром положить их в машину, и вдруг вспомнил:

— Джин, а что-нибудь вроде кусков брезента у тебя есть? Мало ли что там будет, вдруг понадобятся.

— Есть армейские плащ-палатки, подойдут?

— Вполне, и нам самим могут пригодиться, постелить на землю или навес сделать.

— Держи, можешь в сумку засунуть, если влезут…

Окончив сборы, мы пили чай на кухне, а потом сидели в гостиной на диване. Смотрели какой-то фильм по телевизору (если честно, я больше наслаждался ощущением от того, что обнимаю Джинджер), комедия была довольно смешной, без непонятных для меня шуток, поэтому мы смеялись оба и одновременно, да…

Кино закончилось, Джин нажала кнопку на пульте, выключив телевизор, и посмотрела на меня, я ждал, что она скажет.

— Здесь места не очень много, — произнесла она, взяла меня за руку и мы пошли в спальню. А потом просто легли и уснули, потому что завтра предстоял длинный, насыщенный день, и нам нужно было хорошо отдохнуть за ночь…

28 число 03 месяца 24 года, Порто-Франко

По старой привычке я проснулся незадолго до сигнала будильника. В утреннем сумраке был виден контур сидящего на подоконнике кота. Надо же, молчит, даже есть не просит, неужели из вежливости? Или просто еще так рано?

Джинджер, очевидно, приняла какое-то решение. Судя по ее характеру, метаниями из стороны в сторону она не страдает, но задуманное доводит до конца. Почему-то не хочется ее расспрашивать об этом, захочет — сама расскажет. «Если мужчина ищет красивую, умную и добрую женщину — ему нужны три разные женщины…» Красивая? Да, одна из самых привлекательных женщин, которых я вообще когда-либо видел. Умная? Бесспорно, если владеет таким домом, имеет влиятельных знакомых и при этом сохранила полную самостоятельность и независимость во всех отношениях. Добрая? С этим сложнее… Я еще не забыл метательный нож в пакетике, лежавший на столе у инспекторши. Ладно, будем считать, что добрая к друзьям… А я-то ей зачем? Не только ведь из-за записки Бригитты? Очень не хочу гадать, просто буду принимать ситуацию такой, как она сейчас есть. Надеюсь, что когда-нибудь мы друг другу расскажем многое, и между нами не останется невыясненных вопросов…

Запищал сигнал будильника, и Джин почти сразу зашевелилась, щекоча мне щеку своими волосами.

— Пора вставать, красавица!

— Знаю… Через пару минут, ладно?.. — и с этими словами она обняла меня. Но дальше объятий дело не продвинулось, нам действительно пора было вставать.

По-солдатски быстро надев «полевую» одежду, мы пошли на кухню, звери были уже там и улыбались во все свои зубы, ожидая момента, когда можно будет перейти к исследованию содержимого своих чашек. Ну и мы тоже поели, так что некоторое время на кухне стояла тишина, нарушаемая только звуками от собачьей и кошачьей чашек, и стуком наших ложек по тарелкам.

— Готов?

— Готов, можно загружаться!

Быстро закидав сумки с вещами, оружием и пакет с продуктами в «Гелендваген», мы не спеша поехали в сторону гавани, где стоял катер (надо же, «Ларсон»!). Там мне пришлось поработать грузчиком, перетаскивая эти разнокалиберные сумки со стоянки, где мы оставили машину, на пристань. Но вот настал торжественный момент: погрузка окончена, двигатель прогрет, и под умелым управлением Джин катер медленно двинулся к выходу из гавани. Пока не вышли в открытое море, я спустился в небольшую каюту, где быстро привел в боевое положение свой автомат, и надел на пояс кобуру с пистолетом.

Поднявшись на мостик, я увидел, что мы уже вышли из порта, и катер поворачивает на север, вдоль берега.

— Ну что, штурман, теперь можешь указать место?

Я достал из кармана карту, на которой заранее отметил примерное место высадки, и показал рыжеволосой капитанше:

— Вот здесь примерно, сколько нам туда идти?

— Сейчас прибавлю ходу, посмотрим, на какой скорости будем себя нормально чувствовать…

Минут через пять она сказала:

— Примерно два с половиной-три часа, у тебя место не очень точно указано, придется идти вблизи берега и внимательно все осматривать.

— Понял, а теперь покажи мне, как ты ухитряешься рулить этой штукой?

— Здесь не сложнее, чем в самолете, — усмехнулась она. — Вот эти рукоятки — «Газ», вот индикаторы уровня температуры двигателей, количества топлива, компас, а вот это — радар. — Я только сейчас обратил внимание, что над головой вращается антенна локатора. — Если кто-то будет к нам быстро приближаться, раздастся звуковой сигнал. И если сами кого-то увидим — можно будет отвернуть в сторону. Это — радиостанция, сейчас настроена на связь с береговой охраной. В общем, ничего сложного. А сейчас — держи штурвал, смотри, мы должны идти вот этим курсом, — она показала, каким именно. — Я пока спущусь в каюту, свое оружие проверю и приготовлю.

Минут через десять она появилась на мостике, уже переодевшись из полевой формы в нечто воздушное, обычно такой наряд называют «парео» или что-то в этом роде. Солнце уже пригревало довольно заметно, поэтому мы не мерзли. Хорошо, что над нами было что-то вроде тента, иначе с нашей очень светлой кожей мы могли обгореть под прямыми лучами. Хотя и говорят, что тут ультрафиолета поменьше, чем на Старой Земле, но рисковать все-таки не хотелось. Так мы шли примерно в миле (о как, не «километр» какой-нибудь!..) от берега, если судить по шкале на экране радара, около часа. Затем предусмотрительная Джинджер достала из какой-то сумки крем для загара и попросила меня намазать ей спину, для чего сняла свое немыслимое одеяние. Это мы всегда готовы… Уговорив меня снять рубашку, она намазала и меня тоже. С ума сойти… Отвык я как-то от направленной на меня заботы.

Море было спокойным, и катер шел ровно, практически не сбиваясь с курса, волны были небольшими, поэтому меня не укачивало. Просто катер чуть трясло от вибрации двигателей, а больше ничего. Спустившись в каюту, я выпил немного воды из холодильничка, подумав, что при желании тут можно и пообедать — разогреть взятые с собой продукты и нормально поесть. Хорошо живут буржуи!..

Поднявшись на мостик, я застал все ту же картину: Джин, повязавшая бандану на свои роскошные волосы, с уверенностью старого морского волка управляла катером, поглядывая на экран локатора. Постепенно становилось жарковато, и на ее коже я заметил выступившие капельки пота.

Завязки ее купальника развевались от ветерка, и я почему-то решил проверить прочность завязанного на спине «бантика». Осторожно потянув шнурок, вдруг почувствовал, что катер замедляет ход до самого малого. Узелок ослаб, а затем и вовсе распустился, тут Джин вдруг повернулась ко мне боком, в ее зеленых глазах словно прыгали бесенята. Рядом неожиданно оказался еще шнурок над стройным бедром, пришлось развязать и его тоже. Мою шею нежно обвили руки, и голос прошептал мне в ухо:

— Пусть пока «ящик» порулит, пойдем в каюту!..

Спустившись вниз, некоторое время мы проводили исследования на тему: сможем ли мы раскачать катер, или сбить его с курса? После окончания эксперимента я снова завязал шнурки на бикини Джин («вернул матчасть в исходное»), под ее чутким руководством и слушая сопровождающий мои действия звонкий смех, и мы вернулись на мостик. Несмотря на все наши старания, катер не раскачался, и авторулевой держал курс, как ему и было приказано. Впереди уже виднелись те самые «зубы дракона», по экрану радара до них было чуть меньше трех миль.

— Джин, пора переодеваться, мы почти на месте. Видишь скалы? Нам нужно будет попасть на берег за ними, с моря нужное место не просматривается, и сверху с берега тоже — там «козырек» нависает.

— Да, непростое ты место выбрал для прогулки, — задумчиво сказала Джинджер. — Рыбаки здесь близко к берегу не подходят, видишь эти отметки на карте, глубины не очень большие, и камней много? А отдыхающим тут особо делать нечего — далеко, можно возле города нормальные места для отдыха найти. Автоматы сейчас наверх вынеси, рядом положи. Хорошо, дальше пойдем на тихом ходу, вот только эхолот включу…

Она нажала очередную кнопку, и ожил темный до этого времени экранчик. А, это он показывает глубину прямо под нами и вперед по курсу, еще и по бокам немного.

— Его обычно для рыбалки используют, ну и для нас пригодится, когда к берегу будем подходить…

Переодевшаяся в «полевую» одежду Джинджер сосредоточенно крутила штурвальчик, лавируя между невидимыми под водой камнями.

— Нормально, сейчас прилив, вода стоит высоко. Но мы должны успеть выйти оттуда до вечера, иначе можем застрять надолго, если даже при нашей малой осадке проход не найдем…

Спустя примерно полчаса мы были между берегом и «зубами дракона». Медленно ползем между камнями, торчащими там и сям. А вот и запомнившаяся осыпь. Какая она широкая, оказывается…

— Вот где-то там, наверху, откуда начинается эта россыпь камней, я видел что-то белое. Что тут может быть?

— Мы вполне можем обнаружить то, что кто-нибудь хотел спрятать. С моря этот склон не просматривается — скалы закрывают, сверху — тоже, видишь, «козырек» нависает? Пройти сюда могут только небольшие катера, во время прилива. Если не будем долго копаться — уйдем вовремя, и никто не узнает, что мы тут вообще были, — высказала свое мнение Джин. — Смотри внимательно, сейчас вон к тому камню подползем, закрепим катер, и будем подниматься…

«Швартовкой» я бы совершенное нами действие не назвал, по причине своей абсолютной сухопутности. Ладно, теперь катер никуда не денется, можно доставать веревки и прочую «снарягу». Рыжая скалолазка сноровисто надела обвязку, мне пришлось повозиться чуть дольше. Закрепив веревку на своем поясе, она сказала мне:

— Я начинаю подниматься, будешь страховать, веревку понемногу выдавай, смотри только, чтобы не запутывалась.

С точки зрения опытных альпинистов, этот склон, наверное, был не очень сложным, хотя шевелящиеся от прикосновений камни добавляли острых ощущений. Иногда небольшие куски срывались и летели вниз, сопровождаемые предупреждающим криком Джин. К счастью, ни один из них не пролетел близко от катера, а то бы пришлось объясняться с хозяином за причиненный блестящей игрушке ущерб. (На борт катера мы навесили специальные подушки-кранцы, поэтому хотя бы здесь за царапины на краске можно было не волноваться.)

Джинджер забралась наверх довольно быстро, и крикнула оттуда каким-то незнакомым, словно вдруг охрипшим голосом:

— Поднимайся!..

Веревку она закрепила, поэтому я полез наверх практически там же, где поднялась она, но все равно корячился чуть дольше. Да, двадцать лет назад это у меня получилось бы чуть побыстрее…

Джин стояла, замерев и обхватив себя руками за плечи, как будто ей было очень холодно. Я хотел было спросить, в чем дело, но наконец увидел то, что заметил во время своего поспешного улепетывания из-под обстрела. (Тогда я летел на малой высоте вдоль берега намного дольше, чем было нужно, но в то время мне было не до логических размышлений…)

Полость в склоне образовалась скорее всего после того, как когда-то от берега откололся здоровенный кусок, из которого и получились те самые «зубы дракона». Другие куски, поменьше, откололись и осыпались вниз, загромоздив «пролив». А еще какая-то часть, вывалившаяся наружу в виде этой самой осыпи, освободила место, к тому же скала треснула в глубину, образовав подобие грота. И почти в самой середине этой полости лежали… Остатки самолета? Причем небольшого гидросамолета…

— Посмотри, что там написано, — попросила меня Джин, заметно нервничая.

Я подошел и с трудом прочитал на облезлом куске фюзеляжа:

— Тут написано «Сивольф»…

Джинджер закусила губу так, что выступила капля крови.

— Пожалуйста, посмотри, есть там кто-нибудь в кабине… Я… боюсь…

Твою ж мать!!!.. Так самолет Айвана назывался!!!..

— Подожди, может, это какой-нибудь другой «Сивольф»… — ответил я ей и полез дальше, туда, где свод начинал резко снижаться и эта пещера становилась похожей на воронку. Джин ничего не ответила, продолжая кусать губы.

Остекление фонаря кабины было разбито ударом о свод пещеры, скорее всего в тот момент, когда самолет «впилился» туда. Вот ведь не повезло летуну… Скорее всего, «тянул» к берегу, перевалил через «зубы», а подняться выше не успел, или не смог. Сейчас можно только гадать, что у него случилось на борту… Двигатель, раньше крепившийся на пилоне за кабиной, лежал сзади, вмятый в фюзеляж тем же ударом. Вот как… В воде не утонул, об вертикальную стену не разбился, на песчаный пляж не упал, а в единственную на многие километры берега пещеру влетел… Почему он не сгорел? Наверное, горючего уже мало было, иначе шел бы в сторону Порто-Франко, для самолета это не очень большое расстояние. Значит, считал, что не дотянет… Елки-палки, тут надо быть прямо тараканом, чтобы отсюда пролезть в кабину… Хотя, попробую с другой стороны, там потолок вроде чуть повыше…

В кабине были останки двух тел. С дальней от меня, левой стороны, сидел явно летчик в развалившейся от времени куртке. Как будто что-то кольнуло внутри — на фотографии в кабинете Джинжер, парень был одет в такую же… Сначала придется разобраться с «пассажиром». Несколькими пинками мне удалось полностью распахнуть приоткрытую, погнутую при катастрофе дверцу кабины и всунуться внутрь. Да, зрелище не для слабонервных… Хорошо, перед подъемом по склону я надел перчатки, иначе точно разодрал бы руки осколками остекления и погнутым, торчащим во все стороны металлом. Вытащив костяк из кабины, я поволок его ко входу в грот. Да, тут опознавать некого — по голове пришелся удар каменного выступа, что ли. В костяшках правой руки был зажат ржавый «Кольт 1911», в магазине которого не хватало двух патронов. Правда, чтобы это установить, мне пришлось изрядно повозиться и поковыряться. В карманах не было ничего интересного. Ну, то есть вообще — ни-че-го! На данный момент было ясно только то, что при жизни это был мужчина примерно среднего роста, без металлических коронок на зубах, в полете имевший при себе пистолет. А когда конкретно он из него стрелял — сие мне неведомо… Одежда — да в такую одето большинство из населения Новой Земли, ничего конкретного, никаких меток или нашивок.

Я вопросительно посмотрел на Джинджер, она отрицательно помотала головой. Ну, это еще ни о чем не говорит…

Снова приходится лезть в кабину. Оп-па, под пассажирским сиденьем нахожу не очень большую сумочку. Так, что тут? Кожа расползается под пальцами, да, сыровато здесь, особенно после зимнего сезона… Пара запасных магазинов для «Кольта» с позеленевшими патронами, а это что? Зажигалка и пара завернутых во что-то сигар, что ли? На фиг… А вот это что такое?..

Вытаскиваю из сумочки свернутый во много раз пластиковый пакет. Мало того, что он темный, так еще и скручен. Внутри что-то колючее, как будто осколков стекла насыпали. Ладно, потом буду проверять, что еще? Вроде закончил осмотр, пусто в сумке…

Останки пилота прижаты к левому борту, как будто он пытался отстраниться от пассажира. Хотя, это могли быть и последствия удара… Замок на привязных ремнях не расстегивается, приходится перепиливать их ножом. Взмокнув, я все-таки смог вытащить пилота из кабины. Ой! На поясе у него, слева, закреплены небольшие кожаные ножны. А что в них?.. С бешено колотящимся сердцем достаю оттуда небольшой кинжал, в рукоятку которого вделан небольшой желтый камень. По размеру и по форме это… тот самый «Дирк», которого не хватает на стене в «оружейке»!.. Эх, не повезло тебе, парень… На камне ясно вижу глубокие царапины, это чем же его? У топаза твердость большая, им самим многое поцарапать можно… В кармане куртки обнаруживаю Айдишку, на которой читается имя «Айвен…». Вот и конец истории с исчезновением самолета… В другом кармане нахожу небольшой пакетик с мелкими камешками, что ли — на ощупь не пойму, вскрывать пока не хочу, этим можно заняться и позже. Больше в кабине нет ничего ценного, за прошедшее время все покрылось грязью и солью. В небольшое отделение для багажа вообще невозможно заглянуть — так смят корпус. Да и фиг с ним, сейчас другие заботы есть…

Осторожно вытаскиваю останки пилота наружу, не решаясь тащить их дальше, зову:

— Джин, подойди сюда, пожалуйста, только осторожно!..

Медленно переступая по торчащим камням, она подходит ближе. Я говорю:

— У меня плохие новости… — и протягиваю ей найденную «Айдишку».

Она несколько секунд смотрит на нее, затем опускается на колени возле тела и начинает беззвучно плакать. Я беру оставленный возле кабины кинжал и кладу его на куртку.

— Да, это ты, Айван… Наконец-то я нашла тебя…

Через некоторое время она перестает плакать и тихо сидит, поглаживая рукоятку кинжала.

— Джин, мы заберем его отсюда. Только вот второе тело нужно будет тоже убрать, чтобы его не нашли.

Она машинально кивает головой, даже не вдумваясь в то, о чем я сейчас говорю.

— Сама сможешь спуститься? Привяжешь к веревке плащ-палатки, и я их отсюда спущу вниз.

— Дай мне еще пять минут, — просит Джинжер.

Взяв себя в руки, она сосредотачивается и спускается вниз, привязывает к веревке свернутые плащ-палатки, затем еще одну веревку, и я подягиваю эту «гирлянду» ко входу в грот. Тела весят немного, и печальная работа не занимает много времени. По очереди я спускаю эти свертки вниз, по возможности тщательнее устраняю следы нашего пребывания в гроте, затем с максимальной осторожностью спускаюсь сам. Не хватало еще навернуться с этих каменюк…

— Катером управлять сможешь? — обращаюсь к Джин, молча сидящей у свертков.

— Отсюда выведу, потом ты поведешь, хорошо?.. — вопросительно-утвердительно говорит она.

— Да, сейчас только пару камней возьму…

Минут через пять мы начинаем двигаться к выходу из этого каменного мешка. Тело неизвестного так и осталось лежать завернутым в брезент на корме, брезент с останками Айвана я перетащил на нос. Когда вышли на глубокое место, сверток с неизвестным пистолетчиком и его ржавой железякой отправился за борт, утягиваемый на дно парой больших камней.

Наконец, катер выбрался из лабиринта между каменными обломками и вышел на морской простор. Я сменил Джин у штурвала, предварительно достав из своего багажа фляжку с коньяком. Невзирая на ее протесты, заставил ее выпить примерно «полста грамм» и усадил на скамейку. Она старалась оставаться спокойной, хотя было заметно, что это дается ей непросто.

— Скажи, зачем ты утопил второго?

— Джин, я там кое-что нашел, но еще не проверял. Груз небольшой, но, видимо, очень ценный. Можем проверить, что там…

Включив авторулевого, мы спустились в каюту. Там я аккуратно вскрыл пакет, и на стол высыпались невзрачные серые камешки с острыми углами.

— Это то, что я думаю?.. — как бы про себя сказала Джин.

Так, где там был исторический кинжал?.. Сейчас проверим, что это за камешки. Методика старая, которую еще Моос разработал: пробуем царапать один камень другим и смотрим, что получается. Ого! Камешки уверенно царапают грани топаза, торчащего из рукоятки кинжала.

— Джин, очень похоже, что это алмазы… И тут их чуть ли не полфунта…

— Кто-то хотел провернуть фокус с незаметной доставкой? А почему просто морем не привезли?

— Да кто их знает… Может, время для передачи было ограничено, хотели побыстрее самолетом доставить… Или втайне даже от «своих» что-то крутили. Только вот стоит им узнать, что мы нашли пилота — за нас сразу возьмутся. А если им будет известно, что найдено только одно тело, а второго нет — пусть ищут пассажира, может, он вместе с камнями смылся давным-давно… Хотя это и наивно, однако немного отвлечет их от нас. И алмазы сразу «светить» не нужно, это для бывших владельцев будет как сигнальная ракета темной ночью. Еще, когда будем к Порто-Франко подходить, мне придется связаться с инспекторшей по поводу обнаруженного тела, иначе нормально похоронить не дадут. Так что запомни: в самолете был только пилот, груза никакого не нашли.

— Ясно… Ты тогда иди, рули, а я рядом с Айваном посижу…

Обратная дорога заняла меньше времени, на большой скорости катер шел ровно, почти не замечая мелких волн. Джин неподвижно сидела у тела, завернутого в плащ-палатку, и часто вытирала с лица то ли слезы, то ли брызги морской воды…

На подходе к гавани Порто-Франко я передал управление Джинджер, как опытному шкиперу, а сам достал из сумок сотовый телефон и приготовился к увлекательной беседе с фрау Ирмой.

— Здравствуйте, инспектор!

— Добрый день, Алекс! — Надо же, по имени назвала… — Сегодня выходной, чем обязана вашему звонку?

— Обращаюсь к вам с заявлением, ну и с личной просьбой тоже… Мы вышли в море на катере и…

— У вас что-то случилось?

— Мы обнаружили… останки давно пропавшего мужа миссис Гордон, Айвана.

— Как всегда, «совершенно случайно»? — надо же, как хорошо телефон смог передать нотки сарказма в ее голосе…

— Фрау Ирма, я бы не хотел обсуждать это по телефону, слишком тяжелая тема…

— Приеду через тридцать минут, у какой пристани будет пришвартован катер?

Вот так, четко, ясно, конкретно… И очень тяжело…

Мы пришвартовали катер у его постоянного места, в этом нам здорово помог местный «Папай-морячок» в тельняшке с закатанными рукавами и чадящей трубкой во рту. Джин снова уселась возле плащ-палатки с телом, а я начал потихоньку перетаскивать сумки в «Гелендваген», дожидавшийся на парковке. Кстати, там был вооруженный сторож, поэтому за сохранность имущества можно было почти не опасаться. Особенно теперь, когда в одной из сумок тихо-мирно лежал небольшой, туго набитый пакетик с невзрачными камешками.

Инспекторша подъехала на личной машине, скромной «Судзуки-самурайке» пустынного цвета, безо всяких мигалок. И на этом спасибо, нам сейчас только цветомузыки не хватало…

Мы изложили ей свою историю в том варианте, который обсуждали на обратном пути. Она заглянула под брезент, что-то прикинула в уме и спросила:

— Вы можете сами отвезти останки в морг, сейчас? Нам все-таки нужно будет провести экспертизу…

Я посмотрел на Джин, она согласно кивнула. Мне пришлось перенести небольшой брезентовый сверток в багажник джипа, и мы поехали вслед за машиной инспекторши. Джинджер была спокойна, даже чересчур. Наверное, слишком много времени прошло, и все эмоции уже давно «перегорели» внутри. Разве что иногда мне казалось, что ее глаза подозрительно влажные.

В морге, после кратких, но выразительных распоряжений фрау Ирмы, у нас приняли скорбный груз, и практически сразу инспекторша записала показания Джин, сказав, что процедура опознания должна быть официально проведена и оформлена. Айдишку она тоже приобщила к своим записям. Похоронить можно будет через два-три дня, после проведения судебно-медицинской экспертизы. Понятно, что в данном случае это скорее формальность, но если им это нужно… Тем более, что сейчас выходные, так что реально — дня через четыре…

Инспекторша не особо мучила нас расспросами, но я сильно подозревал, что не позже вторника она позвонит и пригласит на беседу. На ее месте я бы и сам так поступил. Уж очень обстоятельства, при которых было обнаружено тело, или то, что от него осталось, были странными: на маршруте обстреляли самолет, пилот уходил от обстрела вдоль берега, а через весьма малое время тот же самый пилот нашел самолет, разбившийся несколько лет назад, причем почти в том же самом районе. Причем о замеченных обломках этот удачливый пилот раньше и не заикнулся. Валерьянкой мне запастись, что ли? Так ведь не поможет… Ох, блин, скатались на морскую прогулку, полазили по камням… И что теперь? Хотя, если следовать мудрым словам, то «Все, что ни делается — к лучшему!»…

Попрощавшись с задумчиво выглядевшей инспекторшей, мы поехали домой. Молчали всю дорогу, и дома тоже почти не разговаривали. Если честно, я даже и не знал, что теперь делать. Животные как будто почувствовали настроение хозяев и вели себя очень тихо. Домработница уже давно закончила со всеми поручениями, так что мы ее и не встретили, только Джин нашла записку на столе в кухне — «отчет о проделанной работе», так сказать. Молча она пошла в ванную комнату, а я в очередной раз занялся переноской вещей. Оружие — в «оружейку», прочее — в другую комнату, вещи надо будет потом в стиральную машину закинуть…

Джинджер после мытья переоделась в темного цвета кофту и брюки, к тому же повязала голову темной косынкой. Все понятно, вопросов нет…

— Ужинать будешь? — спросил я у нее.

— Да, приготовь что-нибудь, только немного, — безразлично ответила она. — Пойду пока оружие почищу…

Надо же, решила успокоить нервы, ухаживая за своим оружием. Ладно, тогда начну заниматься таким привычным делом…

Решив не заморачиваться, сварил немного спагетти, построгал сыра на терке и смешал его со сметаной. Теперь еще чуть-чуть зелени, и все… А, еще травяного чая заварить, кофе тут ну совсем не в тему…

Когда уже заканчивал накрывать на стол, на кухню вошла Джин. Руки она уже отмыла, но ружейной смазкой все-таки пахло весьма ощутимо.

— Отличный парфюм, Джин, — коряво пошутил я.

— Да, летняя коллекция ароматов… — откликнулась она, грустно улыбнувшись.

За ужином мы тоже почти не разговаривали, обмениваясь только короткими репликами. Ну не знаю я, как сейчас с ней себя вести!.. Выражать соболезнования? Так Айван не вчера погиб, она по нему давно отплакала. Пытаться отвлечь чем-нибудь? Нет, не буду лезть… Пусть она сама разберется в своих чувствах. Попросит — тогда буду помогать.

Джин съела меньше половины, вяло ковыряясь вилкой в содержимом тарелки. У меня тоже настроение было совершенно не веселое, но старая солдатская закалка помогла закончить ужин, и я наконец «добил» свою порцию. Зато псу досталась дополнительная пайка, от которой даже кот сумел урвать пару макаронин. Будем считать, что все остались довольны.

Вечер прошел спокойно. Почти все время мы просидели в гостиной, посмотрели местные новости по телевизору, а когда начался фильм — приглушили звук до минимума, только чтобы не стало совсем уж тихо. Вдруг я услышал знакомую мелодию, и прибавил громкости:

Остановился бег времен,

Вновь в мире места нет для нас.

И вместо радости вдвоем

Печаль несем в себе сейчас.

Кто хотел бы вечно жить?

Кто хотел бы вечно жить?

Джинджер тоже стала прислушиваться, наверное, тоже знает эту песню. Да, это старый фильм «Горец» с Кристофером Ламбертом… У меня всегда от этой мелодии перехватывало дыхание…

Здесь не оставят шансов нам,

Ведь кто-то все давно решил.

Однажды в жизни повезло,

Но случай нас всего лишил.

Кто рискнет вечно любить,

Коль знает, что не сможет вечно жить?

Я посмотрел на Джин — она сидела с закрытыми глазами, по щекам текли слезы. Да и сам сейчас…

Собери мои слезы своими губами,

Возьми целый мир своими руками…

Разделим время пополам,

Любовь подарит вечность нам…

Кто хотел бы вечно жить?

Кто хотел бы вечно жить?..

И наша вечность начинается сейчас…^[3K13]

Затихла музыка, умолк голос Фреди Меркьюри. Джин взяла меня за руку и сказала:

— Спасибо тебе…

— За что?

— За то, что ты есть… Кончилась эта проклятая неизвестность. Несколько лет… Ждать, на что-то надеяться, подскакивать от каждого стука в дверь, прислушиваться к шагам… Извини, я сейчас хочу побыть одна… — она порывисто встала с дивана и вышла из гостиной.

Фильм я досматривал в одиночестве, опять сделав звук едва слышным, только бы различать слова. Снова полюбовавшись на то, как Горец смог найти новую любовь в очередной раз, я выключил телевизор и прислушался. В доме было тихо, Джин, наверное, уже спала — везде было темно. Ладно, у меня тут кот есть под рукой, сейчас мы с ним здесь на диване уляжемся в обнимку…

30 число 03 месяца 24 года, Порто-Франко

Вчера мы с Джинджер почти не разговаривали друг с другом. Я не лез к ней с сочувственными фразами, она не кидалась мне на грудь и не заливала меня потоком слез. Но чувствовалось, что мое присутствие помогает ей держаться более-менее в норме. Временами даже возникало ощущение, что мы понимаем друг друга без слов, только иногда требовалось уточнить, кто и чего хочет. Настроение? Да какое тут настроение… Нужные для организации похорон конторы она обошла быстро, а потом Джинджер занималась делами по дому, не позволяя себе ударяться в сопли и слезы. Вот ведь какая!.. Хотя, если вспомнить ее рассказы о происхождении рода, то совсем не удивительно. Тяжело ей с таким характером, наверное. Ладно, чего уж тут обсуждать, будем жить дальше. А как именно — пусть будущее покажет…

31 число 03 месяца 24 года, Порто-Франко

Расписывать похороны не буду, они не заняли много времени. Просто сотрудники бюро скорбных услуг привезли наглухо закрытый гроб на кладбище, где Джинджер в траурном платье попрощалась со своим мужем, наконец-то обретшим покой на этой безжалостной земле. Да, экспертиза установила, что это были останки именно Айвана Белью, смерть наступила от последствий авиакатастрофы, перед самой гибелью он был ранен в руку пистолетной пулей. Дело закрыли «за давностью лет», или как они там пишут в подобных случаях. Скрежеща зубами, в банке средства с его счета перевели на счет Джинджер, сумма оказалась немалая — пятьдесят пять тысяч экю. Где и как именно он их заработал — уже никто не скажет. Лишь бы никто не пришел и не начал речи типа: «Эй, родственник, мне Афоня рупь должен остался!..» Но пока все было тихо. Похороны прошли без огласки и объявлений, поэтому удалось избежать наплыва сочувствующей толпы.

Проводив Джинджер домой, я поехал на аэродром. Техники уже закончили ремонт, и своим волевым решением, даже не согласовав с Джимом, я полностью оплатил ремонт и покраску, только попросил, чтобы фюзеляж пока сделали просто белым. Есть у меня кое-какие мысли на этот счет, но об этом чуть попозже…

Теперь — к Хокинсу в больницу, сообщу ему кое-какие новости, уже несколько дней не заходил. Джим мне обрадовался, первым делом, сразу после приветствия спросил — как там продвигается ремонт самолета? Ну, я и решил не тянуть кота за хвост:

— Джим, я полностью оплатил ремонт и покраску заново. Это не очень большая наглость с моей стороны, как думаешь?

Хокинс пристально посмотрел на меня, и сказал:

— Ты ведь не только это имеешь в виду?

— Да! Если надумаешь продавать самолет, я готов заплатить за него… Хотя бы в рассрочку, что ли… Хотя так и не принято… Только не продавай его «на сторону», ладно?

Он заулыбался:

— Чего-то подобного я и ждал. Мне тут врачи сказали, что руку нужно будет долго и упорно разрабатывать, чтобы сила восстановилась. Но по их лицам я вижу, что они в этом сами очень сомневаются. Твое предложение принимается, только с одним условием…

— Каким? — я озадачился, если честно, никаких дополнительных «условий» не ожидал.

— Что я буду на этом самолете закрепленным техником.

У меня камень упал с души, прямо-таки с оглушительным грохотом.

— Да без проблем! Кто, кроме тебя, каждый винтик в этом самолете знает? Если нужна будет дополнительная сила — позовем кого-нибудь еще… Только окраску думаю немного поменять, и позывной. Остается с тобой цену обсудить. Прости, у меня все не как у людей получается — обычно продавец и покупатель сначала о цене договариваются. У нас тут новость одна есть, только ты о ней пока особо никому не говори. Хотя, рано или поздно все об этом узнают…