Одиночка

— Ну и что мне с этого?

— Билеты без очереди и помощь в случае чего.

— Ты серьезно?

— Насчет билетов — шучу, тут их просто нет, а помощь всегда может пригодиться. Да и дополнительная реклама тебе не помешает.

Я нежно провел пальцами по ее щеке, она закрыла глаза и замерла. Почему-то в памяти возникла картинка с нового календаря, и откуда-то возникли строки, которые невольно произнес вслух:

When we looked at your pretty photo,

And everyone from us have a dream —

What in your eyes and smile

That look like of bonifire in the darkness

Is a tiny sparcle personally for him…^[4K20]

Эвелин открыла глаза и удивленно посмотрела на меня:

— Ты хотел сказать, что каждый смотрящий на мое фото надеется получить «маленькую искру» лично для него?

— Да, примерно это имеется в виду.

— Когда меня фотографировали, я улыбалась только для одного человека — тебя. И согласилась на съемку лишь потому, что ты меня об этом попросил.

— Да?.. Ну вот, хотел сделать красавице что-то приятное, а оказалось…

— Зато теперь я знаю, что небезразлична человеку, который мне очень нравится. Такие стихи вряд ли будут сочинять для посторонних женщин. И вообще, сейчас настал момент твоей расплаты!..

— За что?..

— А за то, что целую неделю меня игнорировал!!!.. Я тебе не кукла, не манекен и не мебель!!!.. — Тут она надавила руками мне на плечи и прижала к кровати.

— Но Джинджер…

— Она все обо мне знает. Наконец-то ты попался и теперь никуда отсюда не денешься!..

Я попробовал было отодвинуться от нее и встать, но молодость победила…

…Спустя довольно много времени она прижалась ко мне и затихла, переводя дыхание. Вот это попал, что называется… Я погладил ее по спине, и Эвелин прильнула ко мне еще сильнее, хотя плотнее уже вроде было некуда, потом чуть расслабилась. Вот что с ней делать, а?

— Замуж тебе надо, красавица, — тихо говорю я.

— Я выйду замуж только за такого, как ты. Но похожие мне не попадались… Поэтому придется еще некоторое время терпеть мое общество, — тут же ответила она.

— У меня, вообще-то, есть жена, если ты помнишь.

— Она сама дала мне это задание — не подпускать к тебе других женщин, и я его выполняю.

— Правда?

— А что, ты видишь в этой комнате еще кого-то? — усмехнулась Эва.

— Нет, но…

— Насчет «но» можешь не беспокоиться. Я обещала ей вернуть тебя в целости и сохранности, и все подробности этого дела мы с ней тоже обсудили, так что пусть совесть тебя не мучает.

Я против своей воли начинаю улыбаться. Надо же, какие интриги плетутся у меня за спиной, прямо тайны мадридского двора какие-то!.. И жена заботится со всех сторон…

— Сейчас быстро в душ, а потом идем в ресторан, что-то мне есть захотелось. Тем более что сегодня я никаких длинных тренировок и ночных выступлений не планировала, выходной, могу есть все, что только захочу! — скомандовала она.

Ну вот, и эта пытается свою власть показать… Куда теперь податься бедному поэту? Только пойти пообедать разве что…

После роскошного (по случаю выходного дня) обеда мы не спеша шли назад, когда Эвелин вдруг встрепенулась и потянула меня за руку.

— Милая, в чем дело? Снова хочешь зайти в гости к ювелиру?

— Нет, смотри, я только сейчас обратила внимание — вот видишь на той стороне?

— Что?

— Вывеску, интересная такая…

А что в ней интересного? Подумаешь, карты Таро нарисованы, ладонь с линиями на ней. Я такое часто в кино видел, да и не в кино тоже, в 90-е годы в газетах было полно объявлений разных магов и просто экстрасенсов, предлагающих свои услуги. Причем обещали что угодно — от излечения всех болезней сразу до получения мешка денег на следующий день после оплаты заключительного сеанса. Так что меня этим не удивишь, даже читать не стал, что там на этой вывеске написано.

— Зайдем, а?

— Эва, знать свое будущее не всегда хорошо.

— А я не про будущее хочу спросить, а про настоящее!..

— Ладно, если ты так настаиваешь, пойдем…

Я вопросительно посмотрел на идущего позади Максимо, он согласно кивнул головой и широко улыбнулся.

В салоне гадалки, как положено, было полутемно. Так, это у нее типа прихожая-гостиная, а кабинет для изъятия денег у клиентов дальше, все понятно… Чем это пахнет? Ну благовония какие-то, прямо стандарт по умолчанию, сейчас выйдет загадочная тетя, одетая в темное…

О, а я и не сильно ошибся! Вошедшая в комнату женщина лет сорока была одета в темное балахонистое платье, волосы иссиня-черного цвета были повязаны черной лентой. На пальцах рук — ну кто бы сомневался — массивные кольца «под старину». Хотя кто ее знает, может, и правда старые, купленные у какого-нибудь антиквара в лавке за ближайшим углом. А клиентам, наверное, втирает, что это фамильное серебро, которое со Средних веков передается у них в семье по наследству.

— Здравствуйте! Вы хотите узнать свою судьбу, привлечь к себе удачу или решить какие-то проблемы? Тогда вы пришли по адресу! В салоне Марго клиенты всегда получают то, что им нужно.

(Интересно, не «то, что они хотят», а «то, что им нужно»?.. Это уже нестандартно…)

Внешность у нее была вроде бы европейская, но лицо какое-то смуглое, и незнакомый мне акцент. Что, на самом деле испанка, что ли? Не, гадать не буду, что там за средиземноморский тип такой попался.

— Кто первый? Вы, красавица?..

Эвелин кивнула, и хозяйка показала ей на дверь:

— Проходите, там есть удобное кресло возле стола.

И тут же обратилась к нам:

— А вы можете пока ждать здесь, присаживайтесь!

Дверь за ними бесшумно закрылась, судя по всему, тут знали толк в звукоизоляции. А мы с Максом стали разглядывать древние староземельные журналы, в изобилии валявшиеся на низком столике между креслами.

Примерно через десять минут (интересно, она по таймеру сеансы проводит или меняет длительность приема в зависимости от вероятной толщины кошелька клиента, хе-хе?..) дверь открылась, и вышла Эва, прямо-таки светящаяся от радости.

— Ну и как?

— Все отлично, она такая… такая… Сам сейчас увидишь.

Сразу после этих слов появилась и сама «королева Марго».

— Теперь ваша очередь, как я понимаю? — обратилась она ко мне. — Проходите…

В небольшой комнате, выполняющей роль кабинета для разнообразных «сеансов», было еще темнее, чем в гостиной. Насколько я успел рассмотреть — стены были абсолютно пустыми, ни картин, ни полок, ни просто рисунков на штукатурке — ничего. Посередине комнаты стояли два высоких кресла и стол с двумя горящими свечами, а на столе — ага, типа, хрустальный шар и еще какие-то атрибуты высокого магического искусства. Прямо по учебнику…

— Что вас беспокоит? — спросила она низким, вкрадчивым голосом, от которого по спине побежали мурашки. — Неудачи в любви или делах, козни завистников?

(Так хочется сказать: «Ты же ясновидящая, вот сама мне и расскажи!..»)

— Мне начали сниться очень странные сны…

— Где вы встречаете кого-то умершего?

— Нет, это живой человек, но в них его… ее… зовут по-другому, и место совершенно незнакомое.

— Дайте мне взглянуть на ваши руки. Линии могут рассказать очень много…

(Это я и сам знаю, чего только об этом не читал, хе-хе!..)

Она взяла мои руки в свои, вдруг насторожилась и немного изменившимся голосом сказала:

— Пожалуйста, снимите очки…

(Да без проблем…)

В комнате вдруг стало чуть светлее, она пристально вгляделась в мое лицо, затем вдруг оттолкнула мои руки:

— Зачем ты пришел ко мне, brujo? Решил посмеяться надо мной?

— Извините, я не понимаю…

Гадалка задумчиво взяла со стола колоду карт Таро, начала их машинально тасовать, затем резким движением отбросила от себя:

— Уходи!

— Я не понимаю, что…

— Правда? — Она рассмеялась. — Тогда я тебе не завидую.

Надев очки, я посмотрел на нее, она была совершенно серьезна.

— Вы боитесь или не хотите говорить?

— Не хочу.

— А я очень вас очень прошу. Как коллегу…

(Блин, откуда это вырвалось, какая еще, на фиг, «коллега»?..)

— Тогда слушай: не отталкивай тех, кто хочет быть рядом с тобой, даже если это покажется тебе странным. Судьба привела тебя в этот мир и дарит любовь, не отказывайся принять ее. Опасайся скорой встречи со старыми врагами. А теперь уходи быстрее, я и так сказала тебе больше, чем можно… И денег твоих не возьму… Сам решай свои проблемы, brujo…

Я вышел из кабинета, дверь за мной мягко затворилась, и было хорошо слышно, как щелкнул замок. Эвелин и Максимо что-то весело обсуждали, но увидев меня, девушка озабоченно спросила:

— Что с тобой? Плохие предсказания?

— Нет, скорее абсолютно непонятные. Все, пойдем в гостиницу, после обеда отдыхать положено!..

По дороге Эва не задавала мне никаких вопросов, только что-то негромко напевала и весело посматривала из-под свисающей на глаза челки темных волос. Эх, девочка, что она тебе такого могла наговорить-то? Почему-то вспомнились слова из фильма «Гусарская баллада»: «Гадалки врут!..» Но вот ощущение мороза по коже было совершенно отчетливым, и я до сих пор ощущал аромат свечей из гадального салона. Нет, мне нужно срочно поговорить с кем-нибудь пожилым и рассудительным, а то и свихнуться недолго…

Когда мы подошли к дверям номера и Эвелин отперла замок, я спросил у Максимо:

— Подскажи, Дон Рубио сейчас в клубе?

— Да, в это время он у себя в кабинете. Хотите с ним поговорить?

— Если он не будет против, конечно. Вдруг он сейчас занят…

— Нет, он с самого начала предупредил меня, что готов встретиться с вами в любое время дня.

— Хорошо, тогда пойдем к нему прямо сейчас. Эвелин, — обратился я к слегка недоумевающей девушке, — мне нужно кое о чем поговорить с Доном Рубио, это быстро.

— Иди, только не задерживайся там слишком долго… — ответила она немного капризным голоском. Опять «на публику» в лице Макса работает или на самом деле недовольна? Блин, да кто ж ее поймет…

Кабинет босса располагался в другой части здания, и нам пришлось спуститься на первый этаж и подняться по другой лестнице. Надо же, и тут похожая планировка, только отделано все по-другому, кругом панели из дерева светлых тонов, мебель явно сделана по эскизам дорогого дизайнера, возможно, еще по рисункам со Старой Земли. Ладно, я сюда не мебель разглядывать пришел.

— Добрый день, уважаемый Дон Рубио!

— Здравствуйте, Алекс! У вас появились какие-то проблемы или что-то нужно для Эвелин?

— Нет, спасибо, у нее все хорошо. Надеюсь, вы довольны ее выступлениями и не жалеете о том, что вообще затеяли эти гастроли?

— Как я могу жалеть об этом, подумайте сами! На вечерних представлениях я заметил кое-кого из, скажем так, «конкурентов». Судя по всему, таких номеров в программе у них нет. По крайней мере, я не слышал. А значит, мне удалось их кое в чем обойти, что не может не радовать.

Мы немного посмеялись, и Дон Рубио спросил:

— Так в чем все-таки дело?..

Выставив на стол пару стопок, он достал из холодильника никелированную вазу с кубиками льда и снял с полки бутылку, в которой плескалась коричневатая жидкость. Плеснув на два пальца в каждую емкость, он кинул в них по кубику льда, после чего придвинул один из них ко мне:

— Вижу, что тема достаточно трудная, поэтому предлагаю сначала выпить.

— Надеюсь, это не местный вариант «сыворотки правды»?

Он расхохотался так, что зазвенели бокалы на полке.

— Нет… Это просто очень хороший виски… Рассказывайте, что вас так беспокоит?

— Дон Рубио, что такое или кто такой Brujo?

Он перестал улыбаться и внезапно стал серьезным.

— А где вы услышали это слово?

— Не так важно, где услышал, просто хочу знать, что это означает.

— «Брухо» — это колдун, который пользуется магией для того, чтобы подчинять себе других людей или влиять на какие-то события, обычно это весьма плохой человек.

Наверное, я сильно изменился в лице, потому что он сразу повторил свой вопрос:

— Все-таки где вы это услышали?

Да фиг с ним, что скрывать-то, все равно от Макса узнает…

— В салоне, у гадалки…

— Это у нашей озорницы Марго, что ли? — рассмеялся хозяин. — Не принимайте близко к сердцу, она любит подшутить над мужчинами. Особенно если они приходят к ней в компании красивых девушек.

— Спасибо, прояснили, буду теперь знать… А вот еще: из чего делают напиток «вишневка»?

— Из особых ягод. Мякоть используют для вина, а вот из косточек некоторые новоземельные умельцы готовят мощный наркотик.

— Ничего себе… И это вино везде в свободной продаже?

— До сих пор не было замечено случаев наркотического эффекта от «вишневки», только обычный алкогольный. А что, много выпили? И когда?

— Нет, стакан-другой… Пил здесь, когда приносили ужин, вкус самый обычный, я и раньше эту «вишневку» пробовал — никаких последствий не было. Только теперь сны стали сниться очень странные… Вы извините, это выглядит как бред наркомана…

(Чтоб тебя, зачем я вообще этот разговор затеял?..)

Но Дон Рубио не смеялся, а был совершенно серьезен.

— В этих снах кому-то грозит опасность, вам или Эвелин?

— Нет, что-то другое… Не могу понять.

— Мне приходилось сталкиваться с такими событиями, которые нельзя объяснить с житейской точки зрения. Поэтому я не собираюсь над вами смеяться, а сегодня же прикажу усилить охрану на вечерних выступлениях. Гастроли заканчиваются через три дня, на аэродром вас проводят двумя машинами, самолет будут проверять лучшие механики. И не спорьте! — поднял он руку. — А о том, что снилось, можете побеседовать с Максимо.

— Вы шутите?

— Нисколько. У него еще со Старой Земли есть ученая степень по психологии.

(Ну ни хрена себе! Психолог-тяжеловес с кастетом и ножом, блин…)

— Спасибо вам…

— Алекс, как ни странно, вы сразу понравились Максимо как человек, а уж он в людях разбирается. Вы не используете людей, чтобы удовлетворять свои прихоти, а помогаете им. А с крошкой Марго я еще поговорю, отучу пугать клиентов…

— Не нужно, может быть, у нее просто было плохое настроение.

Дон Рубио внимательно посмотрел мне в глаза, затем кивнул:

— Хорошо, только прошу вас — не переживайте, пусть Эвелин выступает спокойно. Она ведь чувствует ваше состояние…

(Ну вот, тоже мне, еще один экстрасенс-прорицатель нашелся…)

У выхода из кабинета он пожал мне руку:

— Еще раз говорю — обращайтесь при любой необходимости, Максимо будет знать, где меня можно найти.

— Спасибо, надеюсь, что встречаться будем только по хорошему поводу.

Хозяин усмехнулся, но ничего на это не сказал. Ладно, где тут Макс?.. А, сидел в «предбаннике», старый номер журнала «Плейбой» разглядывал… Все, идем, меня там Эва заждалась уже…

— А вот и я!

Эвелин, уже успевшая переодеться в короткий халатик, лежала в спальне на кровати и смотрела местные новости по телевизору. Что тут может быть такого интересного? Вот оно что…

«…Продолжаются гастроли известной исполнительницы танцев на пилоне Эвы Стар. Ценители и поклонники ее красоты и таланта не пропускают ни одного вечера в клубе «Гранд Палас», покупая билеты заранее, потому что в день выступления достать их невозможно. Выступления заканчиваются через три дня, поэтому у вас еще осталось время, чтобы увидеть ее неповторимые акробатические номера…» — вещала с экрана местная телеведущая, фоном показывали фрагменты выступлений.

— Так тебя еще и местное телевидение снимало, оказывается?

— Да, они приходили во время репетиции, им Дон Рубио разрешил.

— Вот почему я их не видел…

— Ты в это время здесь сидел, со своими железяками ковырялся. Все, иди в душ, скоро ужинать будем!

Нажав кнопку на пульте, она переключила телевизор на другой канал, и очередной певец заголосил о своей любви к прекрасной девушке, которая совсем не обращает на него внимания, каждый день проходя мимо магазинчика, в котором он продает такой замечательный кофе! Тьфу, блин, так это реклама, что ли?.. Не, вот за что люблю старые времена — тогда рок-звезд еще не показывали в рекламных роликах всякой хрени. Предпочитаю слушать музыку и нормальные песни, а не описания потребительских товаров…

После душа я вновь расположился возле своего «рабочего места», чтобы заняться доводкой ножа для Джинджер, мне хотелось кое-что поправить в форме рукояти. Но не успел я взять нож в руки, как телевизор резко затих, и в комнату вошла Эвелин. Не говоря ни слова, она встала на сиденье соседнего кресла, сбросила на пол халат, заложила руки за голову и застыла в позе статуи.

— Я красивая? — спросила она, украдкой наблюдая за моей реакцией.

— Очень! — честно признался я.

— Нравлюсь тебе?

— Да…

— Тогда почему ты уже целую неделю надо мной смеешься? — Она соскочила с кресла и встала рядом со мной. — Я так радовалась, что буду с тобой рядом, а ты… А ты… Дубина бесчувственная…

Закрыв лицо руками, Эва начала всхлипывать. Ну вот, пошло в ход смертельное оружие…

Встав с кресла, поднимаю сброшенный на пол халат и накидываю на плечи девушке, затем прижимаю ее к себе и целую в макушку.

— Я не хочу пользоваться твоими чувствами ко мне…

— Ты что, не понял, о чем я говорила сегодня утром? Мне разрешили быть с тобой…

Что там сказала эта непонятная гадалка? «Не отталкивай от себя тех, кто хочет быть рядом…» Вот и не буду… Подхватив Эву на руки, иду в спальню.

…Ужин мы заказали на два часа позже, чем обычно…

* * *

28 число 05 месяца 24 года, Нью-Рино

Попрощавшись с диспетчером на вышке, сажусь в аэродромную машину, на которой меня обещали подвезти к дому. Дорога привычная, все такая же пыльная и ухабистая, водитель молчит, мне тоже не хочется разговаривать, почему-то нет настроения. Возле нужного дома пикап останавливается, беру свои вещи и выхожу. Иду от высоких кустов зеленой изгороди дороги к дому, но меня никто не встречает, по лужайке не бегает парочка домашних зверей, машина под навесом стоит как-то странно, криво, что ли…

Когда подошел к «Гелендвагену», стало видно, что лобовое стекло исклевано пулями во многих местах, особенно напротив водителя, и покрыто паутиной трещин почти до полной непрозрачности. Метнулся к водительской двери — заперто, а через тонированные стекла невозможно разглядеть ничего внутри, и непонятно, есть ли кровь на сиденьях. Как ни странно, колеса остались целыми… Или их уже заменили?.. Неубранный буксировочный трос валялся перед капотом, на решетке радиатора — тоже пулевые отметины. Забыв о сумках, я метнулся к дверям дома — заперто, в щели торчит записка. Незнакомый почерк, буквы прыгают перед глазами, с трудом разбираю слова, написано на английском: «Позвони по телефону..», дальше какой-то совершенно левый номер, «…и вознеси благодарственную молитву святым апостолам». Что это еще за бред?.. Лихорадочно лезу в карман за сотовым, но его там почему-то нет, издалека слышу сигнал вызова и тут же просыпаюсь от собственного вскрика…

Вот зараза, приснится же такое! Хорошо, что гастроли вчера закончились, сегодня у Эвелин день отдыха, а завтра утром мы улетаем домой. Что-то устал я, как будто сам все это время на сцене выступал.

— Ты что?.. — Это сонная Эва обхватывает меня за шею. — Зачем вскочил?..

— Сон плохой приснился.

— Ясно, бывает… Выключи этот дурацкий будильник и иди сюда…

Перед тем как начать завтрак, она спрашивает меня:

— Мы ведь завтра утром улетаем?

— Да, так и планировалось с самого начала.

— Тогда давай сегодня пройдемся по городу не спеша? А то за все это время дальше пары кварталов и не ходили…

— Помнишь, что сказал нам Дон Рубио? Лишний раз не шарахаться по улицам и не искать неприятностей на свою, гм… голову.

— Мы ведь не вечером гулять будем, а после обеда, на улице в это время мало народа. И неважно, что жарко, по теневой стороне пойдем. Тем более с нами ведь постоянно Максимо ходит, ты что, ему не доверяешь?

— Ему — доверяю… Я всему городу Нью-Рино не доверяю. Чуть ли не каждую ночь какие-то кошмары снятся, с тех пор, как только сюда приехали.

— А мы же пистолеты с собой возьмем.

— Милая, иногда и пулемет не поможет, смотря на кого нарвешься. Ладно, уговорила, пойдем, только не очень далеко, хорошо?

— Хорошо, дорогой. — Она чмокнула меня в щеку и мило покраснела. Ну да, прямо такая скромница… Как будто не устраивала мне «представления» все это время. Эх, что говорить! Все-таки что такого интересного могла ей поведать гадалка?

Уговор дороже денег, как говорится, и после обеда мы не спеша идем вдоль одной из центральных улиц Нью-Рино. Да, у меня такое впечатление, что ночью тут все обычно выглядит гораздо лучше. По крайней мере, если здесь все делали по образцу в виде американского Лас-Вегаса. В темное время суток здесь мигают и переливаются всеми цветами радуги вывески, рекламы, фасады зданий… А сейчас все это залито ярким солнечным светом, и хорошо видно, что здания не такие уж и новые, вблизи заметны трещины на деревянных деталях и облупившаяся местами краска. Ну точно, жизнь здесь в основном вечерне-ночная, так сказать, большинство народа предпочитает спать до середины дня, отдыхая после ночных похождений. Исключение — работники всяких разных заведений, ну или такие бездельники, как мы, например. Магазины открываются с утра, но до обеда покупателей немного, как мне кажется. Так, вывеска, похожая на ту, которая была у гадалки… Нафиг, нафиг, не хочу никаких маловразумительных предсказаний, слушать их — только расстраиваться. Хотя Эвелин вот до сих пор чуть ли не подпрыгивает от радости, чего ей такого могла наговорить эта тетка со странным чувством юмора?

Максимо не торопясь идет сзади, как мне кажется, ему будет немного скучновато без нас, в особенности без Эвы, с которой они по-дружески общались буквально со второго дня нашего с ним знакомства. Подаренный нож он сейчас все время носит на поясе (подобрал пластиковые ножны более-менее по размеру) и не расстается с ним. По крайней мере, я все время вижу торчащую из ножен рукоять у него на поясе. Но пистолетом он тоже не пренебрегает, как и запасными магазинами к нему.

Мы гуляем уже почти час и сворачиваем на другую улицу, чтобы обогнуть квартал, затем еще один поворот на перекрестке, и выйдем прямо на улицу, ведущую к теперь уже известному клубу «Гранд-Палас». Действительно, на улицах сейчас людей мало, и за всю дорогу нам встретилось только несколько пешеходов да проехали три автомобиля различных служб доставки.

Непонятно, почему меня опять знобит? Простыл, что ли, не зря ведь отказывался спать в комнате, где установлен кондиционер?.. Не похоже, да и не мерз я… (Ну да, замерзнешь тут — Эва на меня так смотрит, что лед может растопить за несколько мгновений.) Что-то мне нужно было сделать, причем с самого начала пребывания здесь, но что? Расслабился в мнимой безопасности…

Оглядываюсь назад — все нормально, Максимо на своем месте, еще чуть позади него, метрах в пяти, какой-то темнокожий парень в синем комбинезоне несет завернутый в пленку довольно большой букет цветов (наверное, кому-то нужно срочно доставить заказ), а еще дальше по улице не торопясь катит в нашу сторону микроавтобус неопределимого отсюда цвета, плотно покрытый серо-коричневой местной пылью. Ну да, все то же самое — на улице почти никого нет, активная жизнь начнется через несколько часов, когда начнет спадать жара. А мы к тому времени будем уже в номере, нужно еще собрать вещи и подарки, которые присылали Эвелин после каждого выступления восторженные поклонники.

Звук двигателя микроавтобуса становился все сильнее, он почти поравнялся с нами, и тут сзади послышалась какая-то возня. Я резко обернулся, и время словно остановилось…

…Парень отбросил в сторону букет, и в освободившейся руке держит здоровенный нож с устрашающей «пилой» на обухе, Максимо оборачивается на звук, в его руке тоже блеснул металл… Он почему-то не стреляет, осечка?.. Бросает пистолет в лицо парню, тот уклоняется, Макс выхватывает нож, они оба взмахивают руками, раздается звяк, и на землю падает сломавшееся лезвие… Парень недоуменно смотрит на осиротевшую рукоять, зажатую в своей руке, но тут ему под ребра почти беззвучно вонзается дамасская сталь, и он так и умирает — с удивленным выражением на лице…

В эту же секунду машина с резким скрипом тормозов останавливается рядом с ними, дверь сбоку распахивается, железно грохнув об ограничитель, и в темноте кузова вспыхивает огонь выстрела… Макс вздрагивает от попадания и тут же падает ничком после второго выстрела… Я чувствую сильный удар в бок и лечу на землю, хряпнувшись так, что клацнули зубы и едва не вылетел из руки пистолет, который достал из кобуры сам не пойму когда… Возле головы что-то вжикает, еще одна металлическая «пчела» обжигает щеку, другая дергает меня за левое плечо и с визгом рикошетит от металлической детали в облицовке здания…

Эвелин взмахивает левой рукой, внутрь машины, кувыркаясь, летит какой-то длинный металлический предмет, в правой руке у нее пистолет, из которого она высаживает, даже не целясь, весь магазин… Затвор встал на задержку, она поворачивается ко мне, о чем-то спрашивает, я начинаю подниматься… Рывком распахивается дверь кабины, и раздаются еще два выстрела… Эву отбрасывает к стене дома, а я наконец-то поднимаю «Глок» и очередью перечеркиваю тут же вдребезги рассыпающееся от попаданий стекло в пассажирской двери… Водитель тут же истерически газует, но минивэн — это не гоночный автомобиль, его невозможно мгновенно сорвать с места, и я успеваю выпустить в сторону кабины остаток патронов… Машина начинает забирать влево и почти сразу на полном ходу с апокалиптическим звоном врубается в стеклянную витрину какой-то лавки на другой стороне улицы, мотор взвывает и глохнет… Машинально заменяю опустевший магазин на полный, оглядываюсь — среди тел никакого шевеления, из окон начинают осторожно выглядывать проснувшиеся или очнувшиеся жители… Из ушей будто вынимают пробки, и время возвращается к нормальному темпу, я только сейчас понимаю, что вся стычка заняла считаные секунды.

Засунув «Глок» в кобуру на поясе, бросаюсь к Эвелин, лежащей на тротуара лицом вниз, под ней быстро расплывается кровавое пятно… Нет, нет, нет!!!.. Переворачиваю ее, она стонет и открывает глаза:

— Ты… как…

— Да, живой и целый, а вот в тебя попали…

— Сильно?..

Смотрю на ее рубашку — вся левая сторона груди залита кровью, и руке тоже досталось, пытаюсь прижать раны руками, но получается не очень хорошо, кровь не останавливается…

— Ты молчи, сейчас в больницу тебя отвезем…

— Ай!..

— Все хорошо, если болит — значит, ты живая…

— Не бросай… меня…

— Я буду с тобой!.. — смотрю ей в глаза, слушаю голос и боюсь услышать хрипы…

— Рядом…

— Да, все что хочешь, можешь жить с нами, только не уходи!..

Она пытается что-то сказать, но теряет сознание, измазанное в крови лицо бледнеет… Нет, только не снова!.. Пузырей крови на губах не видно, может быть, легкое не задето?..

— Вашу мать, да вызовите кто-нибудь «Скорую помощь»!.. — кричу я на всю улицу, срывая голос…

…Ну почему у меня все время забирают тех, кто меня любит… и кто дорог мне…

— К вам пришли, — трясет меня за здоровое плечо медсестра.

— Да, сейчас уже иду…

В дверях палаты оглядываюсь — Эвелин лежит на кровати, укрытая почти до подбородка легким одеялом, левая рука перевязана и иммобилизована, к правой тянется прозрачная трубка от капельницы, стоящей рядом с кроватью. Равномерно пикает кардиомонитор, после операции она еще спит, хотя действие наркоза должно уже закончиться. Наверное, пусть лучше врачи проверят, как и что.

— Здравствуйте! — Это Дон Рубио пришел, оказывается.

— Здравствуйте!..

— Ну как наша Эвелин себя чувствует?

— После операции еще не проснулась…

Хозяин клуба показывает на неприметную дверь недалеко от входа:

— Давайте поговорим в той комнате, это удобнее, чем стоять посередине коридора.

Комната небольшая, но светлая, в ней два кресла и небольшой столик, на котором стоит графин с водой, рядом под стеклянным колпаком — пара стаканов. Наливаю себе воды и не спеша выпиваю, все-таки после лекарств, которые в меня вкололи, очень сухо во рту. Или это после стресса?

— Я разговаривал с врачами, — продолжал Дон Рубио. — Хирург сказал, что сейчас опасности для жизни нет, но была значительная потеря крови. Бицепс на левой руке сильно травмирован, и на грудной мышце тоже останется заметный след.

— Но как же… Она ведь танцовщица, в этом для нее вся жизнь!..

— Нервы не задеты, это очень хорошо. А работоспособность ее руки со временем восстановится. И «заметный след» — это не уродливый шрам поперек груди, а всего лишь светлая полоска, хирург постарался во время операции делать все как можно аккуратнее. Он ведь тоже был на ее выступлениях…

— Если рука полностью восстановится, это хорошо! И деньги на лечение у меня есть, так что пусть врачи делают все что нужно и даже больше.

— О деньгах не беспокойтесь! — Он поднял ладонь. — Это происшествие целиком на нашей совести, мы не смогли обеспечить вашу безопасность. И другие люди нас не поймут, если мы сейчас уйдем в сторону.

— Да, а что с Максимо? Я не видел его с момента, когда в госпиталь повезли Эвелин…

— С ним все в порядке, не беспокойтесь.

— Но я ведь сам заметил, как в него попали, с нескольких метров, два раза точно…

— Во-первых, он был в бронежилете. Во-вторых, у него очень толстые кости черепа, которые можно пробить разве что из крупнокалиберного пулемета.

Мы не очень весело усмехнулись.

— Просто пуля прошла вскользь, отделался рассеченной кожей и здоровенной шишкой, ему врачи рекомендовали некоторое время соблюдать постельный режим. Кстати, он просил передать вам спасибо за нож, который для него сделали. Пистолет дал осечку.

— Я это видел, потом все и началось… Кто были эти нападавшие, уже выяснили?

— Из всей шайки, — Дон Рубио произнес это слово с непередаваемым пренебрежением, — в живых остался только один. В нашем городе нет полиции, но расследованием сейчас занимаются профессионалы такого уровня, какой и в Ордене можно встретить не часто. Насколько мы знаем на текущий момент, планировалось похищение мисс Эвы Стар и устранение ее спутников. По крайней мере, бандит на этом упирается и отрицает все остальное. Парень с ножом — один из полуофициальных местных придурков, должен был по возможности тихо нейтрализовать телохранителя или хотя бы отвлечь его от людей в машине. Но вы все сумели вовремя отреагировать, и теперь с пока еще живым похитителем продолжают задушевно беседовать.

(Как он это сказал — «…пока еще живым…», аж мурашки по коже!..)

— Интересно… Кому это могло понадобиться? И кто этот «уцелевший»?

— Это механик, раньше работал у какого-то летчика, но потом самолет сломался, и он остался не при делах, пока не пришлют новый двигатель. Почему-то решил, что он здесь самый умный, подговорил еще троих выкрасть мисс Эву и продать на юг, сказал сообщникам, что за такую красавицу отвалят кучу денег.

— И вы в это верите?

— Не особенно, но другие версии пока ничем не подтверждаются.

— А покупатель известен?

— Тот, о котором упоминает этот «механик», неделя как уехал из города, поэтому проверить ничего не получится.

— Понятно…

— Могу предложить вариант с лечением мисс Стар в госпитале Виго. Там очень хорошие врачи, им удается даже восстанавливать работу поврежденных нервных тканей. А уж со шрамами они точно справятся, я уверен. И еще раз говорю — мы все оплатим. Как только стало известно, что Эвелин ранена, к нам сразу стали звонить с вопросами — чем можно помочь? Сейчас наш бухгалтер принимает пожертвования, которые будут использованы для оплаты лечения.

— Спасибо!

— Да, вот еще что… Я разговаривал с той самой гадалкой… Марго. Пошел к ней сразу после… Самое странное, что она отказалась мне что-то об этом рассказывать! Понимаете, мне!..

(Чего тут непонятного? У мужика своя «особенная гордость», потому что он является одним из местных «столпов общества», а тут какая-то весело пудрящая людям мозги гадалка отказывается дать ему ответ… Интересно, она еще жива?..)

— Нет, конечно, я не стал добиваться от нее ответа силой. Мне показалось, что она чего-то очень боится. Сильнее, чем меня…

(Интересно, он стал какой-то задумчивый… Неужели на самом деле верит во все это?)

— Я вам уже говорил, что многое повидал в жизни. Но она не притворялась. Сказала мне, когда уже закрывала двери: «Поможешь ему — спасешь себя!..» Вы что-нибудь понимаете, Алекс?

— Абсолютно ничего.

— Я тоже сначала ничего не понял. Когда вернулся в клуб, вспомнил наш разговор про «вишневку» и приказал организовать проверку всей партии. И знаете, что выяснилось? В довольно большой части бутылок действительно оказалась примесь наркотика. Очень и очень маленькая, не вызывающая заметного действия, но если бы это вдруг выяснилось — моей репутации пришел бы конец. Представляете себе скандал — один из самых видных людей города в своем клубе травит посетителей наркотой!.. Так что сейчас следователи разматывают этот клубок дальше. Не исключено, что все это взаимосвязано…

— Под вас копают враги или конкуренты?

— Это мы скоро выясним. А пока идите в палату, мне сказали, что Эвелин может очнуться в ближайшее время. И лучше, если в этот момент вы будете рядом с ней.

— Да, конечно…

Дон Рубио попрощался и вышел, а я налил себе еще полный стакан воды и залпом выпил. Вот это да, сколько новостей сразу!.. Теперь ясно, откуда брались странные сны. У Кастанеды — кактусы, у меня — «вишневка»… Ага, с примесью чего-то ЛСД-подобного, если мафиозные химики не ошиблись при анализе. Хорошо еще, что не тянет ее пить постоянно… Или там нет привыкания? Вот не было печали… Так, в ближайшие пару дней точно никуда не полечу, а сейчас быстро иду в палату к Эве, вдруг она уже проснулась.

Нет, она все еще спала, я присел в довольно удобное кресло рядом с изголовьем кровати и тоже задремал под равномерное пиканье сигнала…

Во сне мелькало множество смутных теней, каких-то лиц, я ходил по оружейным магазинам, искал средневековый двуручный меч, которым можно с гарантией убить любого злобного дракона, похищающего девушек, а продавцы наперебой клялись, что в случае неудачи всегда обменяют бракованный товар… Короче говоря, изменившаяся частота сигнала кардиомонитора послужила для меня хорошим будильником, и я проснулся, с удовольствием вытряхнув из памяти остатки этой белиберды.

Ресницы Эвелин задрожали, и она с трудом открыла глаза:

— Милый… Ты рядом…

— Я же обещал тебе…

— Позови сестру, пожалуйста, мне очень нужно…

Так, все ясно… Я нажал кнопку в изголовье, и меньше чем через минуту примчалась дежурная медсестра.

— Что случилось?!. А, наша раненая проснулась… Выйдите из палаты, пожалуйста! — это она мне.

Ладно, я и в коридоре подожду, если надо.

Еще через пару минут подошел врач, кивнул мне и, войдя в палату, сразу же начал о чем-то спрашивать Эвелин. Ее ответов я не слышал, она говорила очень тихо, но, судя по бодрому голосу доктора, все было нормально. (Если только он не вселяет в больного бодрость духа…)

Через пять долгих минут он вышел, прикрыл за собой дверь и подозвал меня:

— Вы ведь ее…?

— Близкий друг. У нее здесь больше нет знакомых.

— Хорошо, тогда могу сказать вам: у нее все будет нормально. В принципе, операцию можно было проводить и при местном наркозе, но мы решили не мучить пациентку. Легкое и крупные сосуды не повреждены, мышцы со временем восстановятся. Нервные стволы не задеты, функциональных нарушений в конечности не будет. Разве что на коже могут остаться следы от шрамов.

— И долго ей здесь лежать?

— Недели три, потом еще несколько месяцев уйдет на полное восстановление. Главное, если в начальное время будет проведен специальный курс лечения, то она может совершенно выздороветь гораздо быстрее.

— И где проводят этот… «курс»?

— Можно здесь, можно и в Виго, со мной уже советовались по этому вопросу. Дон Рубио настоятельно рекомендовал отправить ее на лечение в другой город. В принципе, через несколько дней ее можно будет туда отвезти. Но лучше все-таки немного подождать, дорога длинная.

— А если самолетом? Утром вылетели, вечером уже на месте…

— Тогда без проблем, просто нужно будет следить за ее самочувствием. Хотя организм молодой, здоровый, все должно быть нормально. На самолетах возят даже тяжелораненых.

— Спасибо, доктор! Тогда я буду планировать полет через два-три дня, когда разрешите, тогда и повезу ее в Виго.

— Хорошо, а сейчас идите в палату, вы там нужны…

Не знаю, что с ней делали и что дали выпить из лекарств, но выглядела сейчас она значительно лучше, чем в момент пробуждения.

— Вот и я!

— Посиди рядом, — тихо попросила она.

— Это всегда пожалуйста…

Я придвинул кресло к ее изголовью со стороны здоровой руки, из которой уже вынули капельницу, и взял тонкие пальцы Эвелин в свои:

— Как ты себя чувствуешь?

— Будто зверь с двумя дырками в шкуре, который все-таки удрал от охотников, как же еще…

— Шутишь, значит, выздоровеешь. Что врач тебе сказал?

— Рука и мышцы на груди восстановятся, только могут остаться шрамы на груди и руке.

— Так, вот по этому поводу я уже договорился — как только доктор разрешит, отвезу тебя в Виго на самолете, и там все сделают в лучшем виде, следов не останется.

— Когда?

— Дня через три, наверное.

— Как долго… А Максимо жив? Я видела, как в него попали… Что вообще случилось?

— Максимо жив, передавал привет через Дона Рубио. А случилось то, что тебя хотели похитить и продать куда-то на юг. Вот тебе и обратная сторона известности…

На ее глаза навернулись слезы:

— Прости, я такая дура… Зачем я только выдумала эту прогулку!.. Город посмотреть захотелось, видите ли… — Она отвернулась.

— Не бери в голову. Зато теперь они уже никого не похитят.

— Точно?..

— Да, тут с нарушителями законов разбираются быстро и решительно, причем адвокаты отсутствуют в принципе. А напасть они могли и по дороге на аэродром, там вообще бы все неизвестно чем кончилось.

Я тихонько поглаживаю ее пальцы, и она успокаивается.

— С тобой все хорошо?

— Да, только упал не очень удачно…

(Под рубашкой, в которую я успел переодеться, не видно забинтованного левого плеча, а ожог на щеке я замазал до полной незаметности.)

— Что у тебя с лицом?

(Блин, разглядела все-таки!..)

— Ерунда, задело чем-то, не знаю. Дали мазь, все уже прошло.

— Шрамы украшают мужчину… — Она улыбается.

— Да ладно, меня уже чем ни украшай — бесполезно.

— Ты у меня самый лучший, правда… И я очень завидую Джинджер, что она… Ты ведь не сердишься на меня?

— За что?..

— Ну за мои ежедневные выходки…

— Почему я должен на тебя сердиться? Ты ведь мне очень нравишься, правда. Такая маленькая, очень красивая, смелая…

— Ладно, ты иди, а то мне что-то опять спать захотелось… И позови медсестру, пожалуйста… Приходи завтра, когда захочешь… Я буду ждать…

* * *

30 число 05 месяца 24 года, Нью-Рино

Утром я проснулся без сигнала будильника, но почти в то же самое время, что и обычно. По привычке вытянул руку и нащупал рядом только пустое место. Да, Эвелин ведь в больнице… Что ни говори, а я к ней уже привык. Или «привязался»? Или… Нет, никаких «или» не будет!.. Ладно, неважно. Когда к ней пойти? Наверное, съезжу после завтрака, потом на аэродром, там уже будет время обеда, потом можно опять навестить раненую… Что там ей принести-то можно, что ей больше всего нравится? Вспомнил, какие-то пирожные, с китайским названием… Да, помню, где она их купила, и после долго облизывалась, было так смешно на нее смотреть…

Хозяин сидел в том же кабинете, что и в прошлый раз. Меня проводил к нему охранник, заменивший временно выбывшего из строя Максимо. Парень размерами был примерно такой же, но смотрел на меня с каким-то суеверным страхом. Уж не знаю, что его так напугало, но он в общении со мной старался отделываться только короткими «да» или «нет».

— Доброе утро, Дон Рубио!

— Доброе утро, Алекс! И оно на самом деле «доброе» — я звонил в больницу, разговаривал с врачом. Эвелин чувствует себя гораздо лучше и, скорее всего, ждет вашего приезда.

— А я как раз и хотел поговорить об этом. Вы не могли бы выделить в мое распоряжение какую-нибудь неприметную машину с водителем в комплекте?

— Да, конечно. Водителем может быть ваш новый охранник, Паоло.

— Знаете, он мне даже своего имени не назвал. Наверное, почему-то меня боится…

Хозяин ухмыльнулся:

— Некая известная вам одетая в черное платье дама не отличается сдержанностью на язык, а слухи расходятся быстро. И теперь многие знают, что все, кто покушался на жизнь brujo, мертвы, а у него ни единой царапины.

Я машинально потер левое плечо, которое начало чесаться под повязкой. Он заметил это и снова усмехнулся:

— Да, мы-то знаем, что слухи почти всегда искажают правду… Хотя рассказ Максимо о волшебном ноже brujo, разрубающем чужие клинки пополам, произвел на всех неизгладимое впечатление.

— Ну Макс сейчас вам такого понарассказывает, вы только слушайте… У бандита просто оказался нож угрожающего вида, но дерьмового качества, только и всего, вот и лопнул при поперечном ударе. Клинок отломился у самой рукояти, обычный дефект термообработки. Хотели «догнать» твердость, но в результате получилось «стекло». И вообще, может, он свою железяку целыми днями в стену метал…

Дон Рубио махнул рукой, будто отгоняя муху:

— Можете говорить все что угодно, Максимо все равно вам не поверит, даром что психолог.

— Главное, чтобы не начал пробовать рубить ножом железные прутья, он не для этого предназначен.

— Нет, теперь парень с него пылинки сдувает. Готовьтесь, сейчас к вам начнут обращаться с заказами…

— Буду всем говорить, что такой экземпляр можно сделать только один раз в жизни, отстанут…

Улыбаясь, Дон Рубио пожал мне на прощание руку и приказал зашедшему в кабинет Паоло:

— Теперь ты сопровождаешь нашего гостя, куда ему нужно, за безопасность отвечаешь головой, понял?

Тот молча кивнул, явно не обрадованный такой перспективой. Я сказал ему:

— Пойдем, у нас сегодня много дел! — и слегка хлопнул его по плечу, отчего он шарахнулся от меня в сторону. Оглянувшись, я увидел, что Дон Рубио ухмыляется в свои пышные усы. Да уж, «сначала ты работаешь на репутацию, потом репутация работает на тебя»…

До больницы мы доехали очень быстро. Мне показалось, что Паоло стремится сократить время пребывания в моем обществе до минимума, надо же… Нет, парень, так просто от меня не отделаешься — по дороге нужно было заехать в кондитерский магазин и купить так понравившиеся Эве сладости. Надеюсь, врачи не запретят ей их съесть за обедом? А, возьму заодно несколько вкусняшек для себя тоже, что ли. Ведь и нам, «брухо», ничто человеческое не чуждо, хе-хе!..

— Как дела у моей маленькой леди? — с этим вопросом я вошел в палату.

— Хорошо, только почти все время дают обезболивающие таблетки, а мне от них спать хочется. Иди сюда…

Она поцеловала меня, чуть приподнявшись, а потом опустилась на подушку.

— Принес мне что-то вкусное, которое так замечательно пахнет?

— Милая, ты видишь меня вместе с пакетом насквозь, угадай, что там?

— Наверное, какие-нибудь… пирожные?

— Ну вот, даже не интересно… — Я выложил коробку со сладостями на прикроватный столик. — Принести тебе еще что-нибудь?

— Знаешь, у меня здесь много свободного времени… Принеси мне книгу «Над пропастью во ржи», хорошо? Почему-то захотелось перечитать.

— Ладно, поищу… Должны же быть в этом развеселом городе какие-нибудь книжные магазины!

Потом я долго сидел рядом с ней и молча гладил ее по голове, Эва закрыла глаза и улыбалась. А еще через некоторое время пришла медсестра и выгнала меня из палаты, но на самом пороге я обернулся и низким голосом выдал знаменитую фразу «I’ll be back!», чем вызвал тихий смех Эвелин и улыбку строгой медсестры.

— Паоло, в городе есть где-нибудь книжный магазин?

— С книгами?

— Ну а с чем же еще?..

— Так ведь у нас город развлечений… В магазинах чего только нет.

— А мне нужны книги, а не журналы, не диски с порнографией и не комиксы, понимаешь?

— Да, я понял… Кажется, где-то был такой. Вот Максимо точно знает, но ему сейчас нельзя позвонить… Вспомнил, через пять минут будем на месте!

Действительно, Паоло привез меня к самому настоящему книжному магазину. Помещение было весьма большим и сплошь заставлено стеллажами с книгами. Так, где тут у них что лежит? Понятно, тут литература «для взрослых», чтобы читать скучными вечерами во время сезона дождей, тут «сад, дом и огород», ну это на любителя… «Фантастика» — немного, немного… Не любит здесь народ читать о похождениях вымышленных героев в далеком космосе и схватках с вампирами. Своих приключений хватает, видимо…

А вот стойки с художественной литературой меня порадовали хорошим набором классики, Майн Рид, Фенимор Купер, надо же! Детективов тоже хватало, от Агаты Кристи до более современных авторов. Но мне нужен Сэлинджер… Что-то не вижу…

— Подскажите, есть у вас «Над пропастью во ржи»?

— Есть, только книга на дальнем стеллаже, вам принести? — Молоденькая девушка явно оробела перед солидным мужиком со свежим шрамом на щеке, тем более что в двух шагах позади меня стоял телохранитель. Ну да, прямо какой-то когнитивный диссонанс^[4K21] получается. Головорезы обычно не читают книг о жизни американской молодежи. (А может, у меня ностальгия?..)

— Вот, хорошее издание, с иллюстрациями известного художника. — Она протянула мне книгу. — Что-нибудь еще?

— Свежие номера староземельного журнала «Плейбой» есть?..

Эк ее в краску бросило!.. Справившись со смущением, продавщица все-таки спросила:

— Есть все номера за этот староземельный год, вас какие месяцы интересуют?

— Да я просто пошутил… Сколько за книгу?

— Двадцать экю.

— Возьмите… Спасибо, успехов в книготорговле и до свидания!..

Когда садились в машину, Паоло несколько раз оглянулся на магазин, в дверях которого стояла продавщица. Интересно, что его заинтересовало больше — девушка или наличие в продаже еще непросмотренных им номеров «Плейбоя», хе-хе?

За обедом Паоло отказался сесть со мной за один стол и маячил вдалеке, где-то возле дверей. Да ладно, была бы честь предложена. Просто скучно одному… Все, пора в больницу ехать!

— Дорогая, я тебе принес то, о чем ты просила, вот… — Протягиваю ей книгу, она улыбается.

— Спасибо! А у меня пирожные еще остались, будешь?

— Нет, сама съешь их на ужин, я еще один пакет про запас в номере оставил. Вдруг вечером захочу…

— Когда ты меня отсюда заберешь?

— Как только врачи разрешат, сразу и увезу тебя на лечение в Виго.

— Я уже хорошо себя чувствую… — Увидев мое выражение лица, Эвелин уточнила: — Конечно, болит еще… Но врач говорит, что все нормально, воспаления нет. А день в пути я как-нибудь выдержу.

— Не нужно «как-нибудь», вдруг тебе хуже станет?

— Обещаю, что в дороге не буду ныть и жаловаться, — сказала Эва, глядя мне в глаза. — Только забери меня отсюда побыстрее.

— Ну если ты сама просишь… Поговорю с докторами, пусть готовят твои бумаги для перевозки. Мало ли что тамошним эскулапам потребуется.

— Ты замечательный… Знаешь, что нагадала мне та ясновидящая? Я только сейчас поняла…

— Уверена, что хочешь мне об этом рассказать?

— Да… Она сказала, что меня с тобой связывает пролитая кровь, а тебя с другой женщиной — судьба и любовь. И одному не дано вытеснить другое…

— Не понимаю, ну и что из этого?

— Твоя судьба — часто видеть меня рядом с собой, даже если очень любишь свою жену.

— А разве нормальная семья тебе не нужна? Выйти замуж, простое женское счастье и все такое…

— Когда решу — тогда и выйду. Но только за того, кому я буду нужна не из-за сисек и красивой задницы.

— Эва!.. — укоризненно покачал я головой.

— Я хочу, чтобы меня любили так же, как ты — Джинджер. Если даже гадалка это почувствовала… Кстати, а что она сказала тебе?

— Ничего.

— Разве? Ты про что-то упоминал, когда вышел из той комнаты.

— Она не захотела со мной разговаривать, только обозвала нехорошим словом.

— Нет, ты что-то не так понял, наверное…

— Она только сказала, что я должен сам решать свои проблемы, и все.

— Интересно… И больше ничего?

— Ничего.

Эвелин замолчала, только поглаживала мою руку своими нежными пальцами.

— Еще я хотел спросить — что ты бросила в машину перед тем, как начала стрелять?

— Когда была с вами в тире и мне показывали, как метать ножи, Сэм об этом говорил, посоветовал отрабатывать такой прием. Ну я и пробовала, почти каждый день, когда настроение было, и никто не видел. А сейчас само как-то получилось… У меня небольшой нож под рубашкой на ремне висел, сначала почему-то его схватила левой рукой и кинула, пока пистолет вытаскивала… Тогда не думала вообще ни о чем.

— Теперь понятно, почему там стрелок в сторону шарахнулся, поэтому в меня и промазал, да и твой пистолет не сразу увидел.

— Я в него попала?

— Судя по всему — да, из фургона больше не стреляли, а вот из кабины…

— Ты ведь разобрался с всеми?..

— С остальными разбирались местные, когда увидели, на кого напали бандиты.

(Ну, это я слегка меняю трактовку событий, но об этом ей знать совершенно не обязательно…)

— И еще, ты мне сказал, что я смогу жить с вами…

Она смотрит на меня, а я краснею, как вареный рак.

— Ладно, не волнуйся, не буду требовать исполнения этого обещания, мало ли ты тогда чего наговорил, — невесело усмехается девушка. — Хотя идея заслуживает внимания.

— Можно я тебя поцелую? — спрашиваю на всякий случай.

— Чего тут спрашивать? Целуй, только по-настоящему…

Потом она не дает мне отодвинуться, не отрываясь смотрит в глаза и ласково прикасается к щеке. Наконец я решаюсь:

— Так, начинай морально готовиться к перелету в Виго, а я пойду к врачам, пусть бумаги оформляют и делают все, что там положено.

— Иди, вернее, лети… Только возвращайся.

— Завтра до обеда приду, жди.

— Я всегда буду тебя ждать. А пока книгу почитаю… Иди, мой «брухо»…

Ну вот, и до нее эта сплетня дошла. То-то медсестра сегодня избегала ко мне близко подходить, хе-хе… Ладно, хоть врач адекватный. По крайней мере, я так думал. Но когда он узнал, что я хочу увезти Эвелин «чуть ли не завтра», то очень обрадовался. Странно, с чего бы? Наверное, он тоже слышал старую французскую поговорку: «Когда женщина выходит из такси, скорость автомобиля резко увеличивается».

* * *

31 число 05 месяца 24 года, Нью-Рино — Виго

«Завтра» вылететь не получилось — внезапно оказалось, что есть много дел, требующих завершения, причем непременно с моим личным участием. Пришлось собрать и привезти некоторые вещи для Эвелин в больницу, затем как можно аккуратнее собрать все ее остальные наряды и упаковать для перевозки. Кстати, потом спрошу — оставить их в Виго или сразу увезти в Порто-Франко? Хотя еще рано об этом думать, наверное.

В больнице врачи оформили довольно пухлую папку и сказали передать ее врачу, который будет заниматься лечением пациентки в Виго. Ну это понятно, «история болезни» и так далее. Что еще? Дали с собой болеутоляющих таблеток, на всякий случай, и средство от укачивания — мало ли как организм, ослабленный ранением, будет реагировать на перелет.

Дон Рубио тоже принял некоторое участие — связался с госпиталем в Виго, обговорил все условия лечения и перевел необходимую сумму на их счет, так что опасность ночевать у входных ворот больницы Эвелин теперь не грозила. Гонорар за выступление и премиальные он выплатил сразу, переведя их на личный банковский счет девушки. Сумма была весьма впечатляющей, разве что не очень хорошими получились предшествующие события.

Максимо я так больше и не увидел, жаль, хотел попрощаться и пожать ему руку. Неплохой он парень все-таки. Надеюсь, что в будущем он предпочтет работать психологом, а не телохранителем или вышибалой.

Полдня ушло на подготовку самолета к вылету, все-таки после длительной стоянки нужно было проверить все по максимуму. Хозяин клуба оплатил работу механиков, и парни вдвоем облазили каждый уголок «Сессны», протерли все закоулки в моторном отсеке, заменили масло, прогнали все режимы двигателя… Подозреваю, что в данном случае стимул был не только денежный — это выдавали их взгляды. Наверное, в случае каких-либо проблем им пообещали… Даже не хочу думать, что им могли пообещать в качестве наказания. Хотя мне совсем не хочется аварийно садиться посреди саванны на вынужденную посадку с раненой пассажиркой в салоне. Так что работайте, парни!

И, наконец, сегодня ранним утром я уже приехал на аэродром, весь багаж погрузили еще накануне, и мне оставалось только сидеть в кабине, включив музыку. Эвелин должны были привезти чуть позже, а пока что звучал давний хит Билли Айдола No Need A Gun. Мелодия у нее весьма энергичная, только вот певец все время повторял, что сердце рвется наружу. Билли жаловался на то, что ему нужен рядом хоть кто-нибудь, но почему-то я услышал в песне совсем другое:

Мне для «Русской рулетки»

Не нужен наган,

Жизнь давно раскрутила

Свой большой барабан.

Снова щелкнул курок,

Только выстрела нет,

И не мне предназначен

Тот свинцовый «привет».

Барабан той рулетки —

Он у каждого свой,

И мне снова везенье —

Что остался живой.

Время то мчится вскачь,

То течет, как гудрон.

Так какой для меня

Уготован патрон?..

Время то мчится вскачь,

То ползет, как смола,

Чья-то близкая смерть

Вновь глядит из ствола.

Кто умрет молодым,

Кто — с седой бородой,

Кто-то — в мягкой кровати,

Кто — от пули шальной.

На ошибках чужих

Научиться не смог —

Палец давит на спуск,

Завершая урок.

Близким жаром обдал

Раскаленный свинец,

И упал в пыль лицом

Безрассудный юнец.

Рядом слышу я звук,

Этот звонкий щелчок,

Неужели к отметке

Приближается срок?..

Мне для «Русской рулетки»

Не нужен наган,

Замедляет вращенье

У судьбы барабан…^[4K22]

Вот пусть он сам и играет в «русскую рулетку», если нечем заняться, а мне нужно завершить много дел. Для начала — доставить Эвелин в больницу и на следующий день вылетать в Порто-Франко. Так, вижу какое-то движение в конце стоянки, вот и раненую привезли, да еще с каким сопровождением!

Машин было две, одна из них тот же микроавтобус, что вез нас тогда в город, а вторая — «Хаммер» черного цвета. Наверное, внутри кондиционер установлен, иначе бы они сразу испеклись внутри кабины, при такой-то жаре на улице. Хотя сейчас пока еще утро, всего-то около плюс тридцати по Цельсию в тени.

Водитель помог Эвелин вылезти из машины, но она и сама передвигалась достаточно бодро, подошла и чмокнула меня в щеку:

— Мой пилот, вези меня далеко и высоко!

— Куда только пожелаете, моя несравненная! — улыбнулся я в ответ. — Можете занимать место согласно купленному билету. Там на диване сейчас хорошо прилечь можно, а не только сидеть.

— Вот и проверю, как ты там все сделал. Пойдем, проводишь меня еще кое-куда.

Ну да, перед полетом нужно позаботиться о некоторых делах, а то на моем авиалайнере удобств на борту нет. Все, кто летал на небольших самолетах, об этом и так знают…

— Аламо — Контроль, я «Сессна» — «Редлайн», выполняю санитарный рейс, прошу разрешения на посадку для дозаправки и врача к самолету.

— «Сессна» — «Редлайн», я Аламо — Контроль, посадку разрешаю, заход по обычной схеме, курсом девяносто, ветер шестьдесят, скорость три узла, порывы до пяти, давление тысяча пять миллибар.

— Аламо — Контроль, я «Сессна» — «Редлайн», принял, заход по схеме, расчетное время посадки пятнадцать минут.

— «Сессна» — «Редлайн», я Аламо — Контроль, каково состояние раненого?

— Аламо — Контроль, я «Сессна» — «Редлайн», состояние удовлетворительное, но пусть врач осмотрит.

— «Сессна» — «Редлайн», я Аламо — Контроль, врач будет, до связи!

Почти в расчетное время «Сессна» коснулась полосы, и диспетчер скомандовал по радио:

— «Сессна» — «Редлайн», я Вышка, подруливайте к диспетчерской.

— Вышка, я — «Сессна» — «Редлайн», принял.

Точно, вижу мужика с флажками, вовсю семафорит. Да еду уже, что мельтешишь-то?

Возле диспетчерской вышки стоял небольшой фургончик с красным крестом, который с места в карьер рванул в нашу сторону, как только пропеллер замер неподвижно.

— Кто здесь ранен? — обратилась ко мне с вопросом пожилая женщина в белом халате.

— Я… — выглянула из кабины Эвелин. — Помогите, вылезу отсюда…

Аккуратно высадив ее из самолета, передаю с рук на руки докторше и направляюсь к диспетчеру. По дороге замечаю, что девушку усадили на порог фургона и дали какой-то стакан, все правильно, сейчас пусть примет чего-нибудь болеутоляющего. Хотя она и бодрилась во время полета, иногда я замечал выступившую у нее на лбу испарину. Ничего, милая, потерпи еще несколько часов, когда мы доберемся до Виго, там нас уже должны встречать, Дон Рубио это гарантировал.

— Кто там у тебя ранен? — встретил меня вопросом диспетчер, тот самый, которому я в прошлый раз отдавал плакаты. (Один из них тогда сразу повесили на самом видном месте, в середине стены.)

— Она, — кивнул я на фото.

Парень даже изменился в лице:

— Сильно? Что там случилось?

— Напали на улице, темная какая-то история… Везу ее в Виго, руку будет лечить.

— А, там врачи и правда хорошие, надеюсь, все будет в порядке.

— Заправлять-то будете сегодня? Мне долго здесь сидеть нельзя, сам видишь.

— Минут через пять заправщик подъедет, как раз свою бочку наполняет. Сейчас я его потороплю…

И уже через час мы снова были в воздухе. Эва уснула после лекарства, которое дала ей сердобольная доктор, а я включил автопилот и в очередной раз попробовал расставить все по местам.

Что там был за таинственный «механик»? Хотя мне не показали ни его самого, ни даже его фотографию, у меня есть смутные подозрения, что я знаю, кто он. И догадываюсь, какой самолет он обслуживал… Кстати, рассказал этот злодей, известно ли ему, кто сопровождал танцовщицу? А где пилот? Почему его не допросили? Он что, не в курсе, чем занимается его напарник? Или на всякий случай заранее свалил из города? Нет, за этот горизонт заглянуть не удается… А если попробовать с другой стороны?..

Остановка на аэродроме братьев Леру была такой же короткой, как и в Аламо, за исключением того, что Эвелин попросила не вызывать врача. Сказала, что чувствует себя вполне терпимо и можно не беспокоиться. Мне не понравилось то, что она отказалась хоть что-нибудь поесть, ну да ладно, вечером уже будем на месте, там и поужинаем.

И вот, уже под вечер, заруливаю на стоянку, повинуясь сигналам местного персонала. Что-то он вяло машет, устал на жаре торчать целый день, что ли? Да все, похоже, сегодня самолетов уже не будет. Пора выбираться из кабины в местную духоту, только вот где встречающие?

— Подождите, за вами сейчас машина приедет, — сказал мне пожилой мужик с красным, обветренным лицом.

— А мы и не торопимся… — Повернувшись к Эве, я сказал:

— Милая, посиди здесь пока, хорошо? И подумай, что из своей одежды ты хотела бы оставить здесь и что я могу сразу увезти в Порто-Франко.

— Скорее бы они приехали, а то есть хочу, — тонко намекнула девушка.

— Да я и сам бы не прочь плотно перекусить… Вон, там уже кто-то пылит!

Подъехавший микроавтобус «Тойота» когда-то был красного цвета, но затем хозяева решили, что в здешнем климате белый цвет гораздо актуальнее. И теперь на кузове были весьма заметны последствия перекраски, проявившиеся после многочисленных ударов гравия на местных дорогах. Но нам любоваться на него некогда, мы в город хотим попасть, нужно побыстрее Эвелин в больницу отвезти. Интересно, у них там ужин только по расписанию или все-таки допускаются некоторые вольности?

— Здравствуйте, я из больницы, мне сказали встретить пациентку, прилетевшую на «Сессне».

— Добрый вечер, вот ваша пациентка, — показал я ему на кабину. — А место для ночевки сопровождающего в вашей лечебнице найдется?

— Конечно, и кухня работает до глубокой ночи. Так что не беспокойтесь, все будет устроено наилучшим образом!

(Ну да, если учесть сумму, в которую обходится лечение, то за такие деньги можно и угостить пациента парой лишних бутербродов или несколькими печенюшками…)

Энергично закидав сумки с вещами в микроавтобус, я помог Эвелин выбраться из самолета и удобно разместиться в салоне. Затем, после того как быстро сдал самолет под охрану, пристроился рядом с ней на соседнем кресле.

— Все, я здесь дела закончил, поехали в город! А то нас там уже заждались эскулапы в кабинетах и повара в вашей больничной столовой…

Несмотря на потрепанный внешний вид, «Тойота» шла по неровной дороге весьма плавно и быстро, только немного раскачивалась. Кондиционер тоже работал, так что доехали с комфортом. Несмотря на усталость, любопытство взяло свое, и Эвелин рассматривала все, что только можно было увидеть из тонированных окон машины. Да, это не проходной двор Порто-Франко и не ночная столица Нью-Рино!

Хотя, если уж честно говорить, мы видели только окраину города, центр остался в стороне от нашего маршрута. Зелени здесь росло побольше, чем в Порто-Франко, и возникало ощущение, что едем где-то в староземельных тропиках. А что, очень даже красиво…

Наша «Тойота», не останавливаясь, проскочила въездные ворота и остановилась возле административного здания, из которого тут же вышла молодая женщина в униформе медсестры. Я откатил дверь микроавтобуса в сторону, и она обратилась к нам:

— Вы на лечение?

— Да, вот пациентка, — я указал на Эвелин, — а это ее бумаги, — и передал папку с врачебными документами.

Бегло просмотрев начальную страницу, медсестра почему-то подобрела и улыбнулась:

— Нам звонили, предупреждали о вашем приезде. Сейчас я провожу вас в палату…

Она села на пассажирское сиденье в кабине, и мы поехали куда-то вглубь территории. Как оказалось, нужное здание стояло примерно в полукилометре от ворот, неподалеку виднелись другие одноэтажные домики.

— Вот здесь вы будете жить во время лечения у нас, — обратилась медичка к Эвелин. — Сейчас мы проводим вас в палату, где можно разместить вещи.

Посмотрев на кучу сумок, она удивленно приподняла брови:

— Это весь ваш багаж? Или есть еще?

— Не беспокойтесь, мне просто нужно разобраться с вещами, лишние завтра увезут дальше. У меня просто не было возможности все сортировать, понимаете? — ответила Эва.

Медсестра согласно кивнула и сказала:

— Следуйте за мной!

Мы с водителем навьючили на себя сумки и потащили их за идущими впереди женщинами. Да, вроде и не очень тяжелые, но один бы я их долго кантовал…

— Вот палата, размещайтесь… А вы сопровождающий? — повернулась она ко мне.

— Да.

— Для вас мы можем предоставить номер в нашей гостинице.

— Извините, я завтра улетаю, и мне бы хотелось помочь мисс Стар разобраться с багажом, часть его нужно будет увезти. А самой ей это делать не очень удобно, вы же понимаете…

Медсестра посмотрела на меня, затем на Эву и чуть заметно улыбнулась:

— Хорошо, до завтрашнего утра можете воспользоваться соседней палатой, она также одноместная и пока не занята. Но если решите задержаться, то вам придется перейти в гостиницу.

— Нет, мне только на одну ночь…

— Располагайтесь, примерно через час к вам подойдет врач. Ужин — через два часа, если хотите — вам его доставят сюда, телефон и справочник с номерами на столике. Надеюсь, вам у нас понравится, до встречи!

Попрощавшись, она села в машину и уехала.

— Ну что, мисс Стар, когда начнем разбираться с вашими вещами? Не хотелось бы делать это среди ночи…

— А что тут разбираться? — Эва уселась в широкое кресло. — Отрывай сумки, доставай из них вещи, показывай мне. Одни будешь скидывать налево, другие направо, их и увезешь. Да не смущайся ты, можно подумать, никогда раньше женского белья не видел.

— Видел, конечно… И на тебе, и тебя без него тоже…

Она чуть покраснела, но потом рассмеялась:

— Все, начинаем! А то скоро врач придет…

К моему удивлению, все удалось рассортировать довольно быстро. Разве что при виде сценических нарядов она задумалась.

— Так, тренировочные оставляю… Ну и пару для выступлений тоже, этот и этот!

— Ты что, собралась здесь представления устраивать?

— Мало ли, вдруг придется остаться надолго? Тогда об этом и подумаю… Все, начинай упаковывать то, что увозишь, остальное просто сложи в эти сумки, я потом сама не спеша разберусь…

Когда вошел врач, все сумки уже стояли по разным углам двумя разновеликими кучками, а мы с Эвой сидели в креслах и смотрели по телевизору местные новости. Не могу сказать, что они сильно отличались от таких же выпусков в Порто-Франко или Нью-Рино, разве что дикторы были другие и названия упоминаемых в репортажах улиц и заведений. Ах да, в Нью-Рино ведь порта нет! В этом, наверное, и вся основная разница.

— Здравствуйте, я ваш врач, можете называть меня доктор Марсиано, — обратился он к Эвелин. Ну вот, пришел, красавчик, сейчас начнется…

— Можно я заберу у вас мисс Стар на осмотр и процедуры? — Это он уже у меня спрашивает, оказывается.

— Конечно, только потом не забудьте ее вернуть! — А вот так тебе!..

Чувство юмора у него все-таки присутствовало, и он ответил:

— Я могу взять вас с собой, тогда после процедур вы сможете сразу и поужинать в нашей столовой. Иногда это лучше, чем заказывать доставку в палату, за нее приходится доплачивать отдельно.

А, так это ты вроде как о нас беспокоишься… Хорошо, ужин так ужин…

— С удовольствием посмотрю на здешние достопримечательности. Пойдем, дорогая! — Я взял Эву под руку и вывел из палаты. Вот так вот!

Идти было недалеко, буквально метров пятьдесят, до соседнего здания. Я остался сидеть в беседке возле входа, явно служившей местной курилкой, а врач повел девушку внутрь. Так, до ужина еще полчаса, успеет он сделать перевязку и все, что нужно? Или придется идти в столовую ускоренным шагом?..

Зря беспокоился — уже через двадцать минут Эвелин вышла из здания и подошла к беседке, за ней высунулся было доктор, но увидел меня рядом, почему-то сразу передумал, резко развернулся и скрылся в дверях.

— Устала, птичка моя? — немного грубовато обратился я к ней.

— Устала, крылышко болит, и поклевать чего-нибудь повкуснее очень хочется…

— Ну тогда пойдем во-он туда. — На соседнем здании висела написанная большими буквами вывеска Cafe-Restaurant. Надо же, только «Бар» осталось добавить. Хотя на территории лечебных заведений такое малореально…

Все это время Эвелин выглядела довольно бодрой, но когда после ужина мы вернулись к ней в палату, чуть ли не упала в кресло:

— Устала я… И рука болит все сильнее…

— Что врач сказал? — За ужином я принципиально не стал затевать разговоров на эту тему.

— Он посмотрел все мои бумаги из той больницы, затем во время перевязки проверил, что у меня там и как заживает. В общем, недели через три меня уже выпишут, если не будет осложнений. Когда делали перевязку, я потребовала у них немного мази…

— Зачем?

— Для тебя, милый. Тебе ведь тоже надо бы сменить повязку на руке и намазать щеку.

— Спасибо, ты такая заботливая, прямо как… — окончание фразы я скомкал, но она все поняла.

— «Как жена», да?..

Я кивнул, и Эвелин с улыбкой сказала:

— Ну тогда хотя бы поцелуй меня, из благодарности.

Поцеловав ее, уложил на кровать и занялся перевязкой своего плеча. В принципе, там не было особо ничего страшного, что-то вроде глубокой царапины с неровными краями, но саднило чувствительно, особенно после нагрузки в течение дня. Но покраснения вокруг не заметно, и это радует, сейчас заменю повязку, и отдыхать…

Но залечь спать сразу не получилось — Эва попросила меня посидеть у нее в палате.

— Ты ведь завтра утром улетаешь?

— Да, хочу после обеда уже быть в Порто-Франко.

— Скучаешь по Джинджер?

— Да. И чувствую, что она очень скучает по мне.

— А ты и правда… — она замолчала.

— Что «правда»?

— Неважно… Этот врач во время перевязки стал задавать мне всякие невинные вопросы, — вдруг перешла она на другую тему. — А я показала ему кольцо и сказала, что ты очень ревнивый. И когда напали, ты перестрелял всех пятерых за несколько секунд…

— Подожди, все же было совсем не так!..

— А он что, проверять будет, по-твоему? — усмехнулась она. — И еще я ему сказала, что в один момент отрежу яйца любому, кто ко мне полезет. А ты потом приедешь и мелко пошинкуешь то, что останется.

— Вот почему он так шарахнулся!.. Ясно, надеюсь, лечение он проведет в срок.

— Да уж, желания держать меня здесь как можно дольше у него явно поубавилось…

Мы немного посмеялись, и она сказала:

— Мне будет так одиноко без тебя…

— Эва, всего-то три недели, когда будет точно известна дата выписки — дай телеграмму, прилечу за тобой. Мне ведь еще немного поработать нужно, чтобы самолет не простаивал. Это в «мокрый сезон» летчикам делать почти нечего. А без дела торчать дома не могу и не хочу.

— Тогда хотя бы посиди рядом со мной в этот вечер. Пожалуйста…

Она дремала на кровати, а я сидел в кресле, которое поставил рядом, и держал ее здоровую руку в своих ладонях…

Спать я лег в соседней палате, когда уже совсем стемнело. Накрыл улыбающуюся во сне Эвелин цветастым одеялом, ушел к себе, рухнул на кровать с жестким матрасом и мгновенно вырубился.

* * *

32 число 05 месяца 24 года, Виго — Порто-Франко

Утром меня разбудила Эвелин, легонько потрепав за плечо.

— Вставай, тебя ждут великие дела!^[4K23]

— Эва, я ведь не французский дворянин… Что случилось?

— Завтрак проспишь, соня. И на аэродром опоздаешь…

— Поесть могу и в городе, если что. А мой верный самолет без меня не улетит…

Наконец-то разлепив глаза, я увидел вполне бодрую Эву, которая даже успела чуть-чуть накраситься.

— Ты давно проснулась?

— Около часа назад позвонили и просили записать, на какие процедуры и во сколько мне нужно приходить. Заодно насчет завтраков, обедов и ужинов рассказали. У тебя есть еще двадцать минут.

— Понял, солнышко…

Девушка улыбнулась и вышла, а я кое-как поднялся и пошел в ванную комнату. Блин, ну почему глаза все время закрываются?

Ладно, будем считать, что я проснулся и стал более-менее похож на человека. Что там она говорила насчет завтрака?..

Возвращаясь в домик, мы держались за руки. Эвелин крепко сжимала мне пальцы, и чувствовалось, что ей совсем не хочется меня куда-то отпускать. А придется…

— Ну что, присядем на дорожку? Есть такой обычай.

— Да, раз нужно…

Несколько минут мы сидели, глядя друг другу в глаза. Ах да, мне ведь нужно ей кое-что отдать, чуть не забыл!..

— У меня для тебя есть подарок, хотел в Порто-Франко отдать, но придется сейчас.

Вытащив из сумки сверток, отдаю ей. Эвелин разворачивает и ахает. Хотя что тут ахать, нож как нож, без вычурностей, универсальный работяга. Узкий, не очень большой клинок, полированные гарда и тыльник, рукоять из темного дерева. Ножны успел сделать только простые, и то ладно. Для фигурной работы не было ни времени, ни инструментов, ни практики…

— Спасибо, мне очень нравится! Только здесь его нельзя на ремне носить, наверное…

— А ты не носи открыто, придумай что-нибудь. Видишь, здесь крепление для подвески на шею? Ленточки у тебя должны быть.

— Да, это можно сделать, он небольшой… И рубашки-майки буду носить навыпуск. Ты мне сделал замечательный подарок, правда!

— Вообще-то, ножи просто так дарить нельзя, чтобы не поссориться — дай пять экю, что ли…

— А поменяться на что-нибудь можно? — спрашивает Эва.

— Конечно!

— Тогда у меня для тебя тоже кое-что есть. Закрой глаза и наклони голову.

(Надеюсь, щелбан мне в лоб не закатит, хе-хе?..)

Что-то зашуршало, она легко коснулась моей головы, я почувствовал на своей шее тяжесть металла, затем что-то скользнуло мне за отворот футболки, и я вздрогнул от холодного прикосновения. Хотел было вытащить за цепочку и посмотреть, что там висит, но девушка прижала мои пальцы своей рукой:

— Потом разглядывать будешь… А сейчас поцелуй меня… Мы же так долго не увидимся…

Мы стояли, обнявшись, пока не услышали, что рядом с домом остановилась машина.

— Это за тобой?..

— Да, пора ехать, небо зовет.

Эвелин очень неохотно убрала руку с моего плеча:

— Иди, только жди меня. И помни…

— Тебя разве забудешь…

Я перетаскал вещи в багажник весьма прилично выглядевшего «фордовского» вездехода, и когда садился в салон, не удержался и посмотрел в сторону дверей дома. Девушка стояла в дверях, прислонившись к косяку, и делала движение здоровой рукой, как будто вытирала слезы. Сев в машину, помахал ей рукой из приоткрытой двери, Эвелин вдруг резко развернулась и вошла в дом. Ну и ладно, долгие проводы — лишние слезы…

Когда провел осмотр перед полетом и уже сидел в кабине, перед запуском двигателя решил все-таки посмотреть, что она мне подарила. Я потянул за довольно толстую золотую цепочку, и на ладонь мне лег круглый медальон, диаметром около трех сантиметров. На золотой пластинке с помощью разноцветной эмали был изображен изрыгающий пламя дракон с расправленными крыльями. Надо же, какая тонкая работа… Два крохотных камешка изображали глаза дракона, я даже не смог сразу понять, какого они цвета. Зеленые, что ли?.. Ну все, полюбовался — и хватит, «добро» от диспетчера на вылет уже есть, пора и делами заняться…

— Порто-Франко — Контроль, я «Сессна» — «Редлайн», запрашиваю разрешение на посадку!

— «Сессна» — «Редлайн», я Порто-Франко — Контроль, заход по стандартной схеме курсом девяносто, ветер сто десять, скорость три, порывы до шести узлов.

— Контроль, я «Редлайн», принял, расчетное время посадки десять минут.

Порывистый ветер не смог помешать мне «притереть» самолет точно у начала разметки, и я сразу услышал в наушниках голос диспетчера:

— Отличная посадка, «Редлайн»!

— Спасибо, Вышка!

— Как гастроли прошли?

— Сейчас приду, расскажу…

За всем этим последовали обычные процедуры заправки, постановки на стоянку в ангар и прочая, прочая… Так, я обещал на вышку зайти… Ладно, только сначала остатки плакатов возьму, в пакете есть несколько штук.

Вкратце описав все произошедшее дежурившему на вышке парню, я отдал ему все плакаты, получил деньги и уже собрался уходить, как вдруг он сказал:

— Знаешь, тут пару дней назад в городе тоже какая-то заварушка была, машину на улице вечером обстреляли.

— Чью? Кто-нибудь пострадал? — Мое сердце ухнуло куда-то вниз.

— Не знаю, просто по новостям коротко сказали, типа «ведется следствие, виновные будут найдены…» — все как обычно, когда не знают, в чем дело.

Вот же… Звонить Игорю почему-то совсем не хотелось, и я спросил:

— Меня могут подбросить до города? А то знакомому пробовал дозвониться — не отвечает, выпил и спит теперь, наверное.

— Да, минут через двадцать-тридцать машина в город пойдет, с двумя техниками, с ними и доедете.

— Только у меня сумок много…

— Там фургон большой, поместятся.

— Ладно, пусть тогда к ангару подъезжают, договорились?

— Хорошо, сейчас по рации им передам.

Как и сказал диспетчер, к стоянке подъехал аэродромный микроавтобус, на котором меня обещали подвезти к дому. Дорога привычная, все такая же пыльная и ухабистая, водитель и техник молчат, мне тоже не хочется разговаривать, почему-то нет настроения. Возле въезда на дорожку, ведущую между кустов к дому, машина останавливается, выхожу и сгребаю свои сумки. Склонившись под этой раскачивающейся кучей, иду от высоких кустов зеленой изгороди дороги к дому, но меня никто не встречает, по лужайке не бегает неразлучная парочка друзей — кот и пес, машина под навесом стоит как-то странно, перекосившись набок…

Когда подошел к «Гелендвагену», стало видно, что лобовое стекло в нескольких местах помечено пулями, есть несколько отметин напротив водителя, и покрыто паутиной трещин почти до полной непрозрачности. Присмотрелся — сквозных пробоин вроде нет… Вроде… Одна дырка все-таки есть… Метнулся к водительской двери — заперто, а через тонированные стекла невозможно разглядеть ничего внутри, и непонятно, есть ли кровь на сиденьях. Колеса с водительской стороны спущены, поэтому джип стоит, наклонившись… Некому было заменить?.. Неубранный буксировочный трос валяется перед машиной, на решетке радиатора, капоте и двери — тоже несколько пулевых отметин. Забыв о сумках, я метнулся к дверям дома — заперто, в щели торчит записка. Незнакомый почерк, написанное прыгает перед глазами, вижу какой-то левый номер телефона, и все. Никаких указаний, кто это и что ему говорить. Стараясь делать все как можно медленнее, набираю номер, пошли гудки вызова…

— Слушаю… — услышал я в динамике смутно знакомый голос.

— Это Алекс, нашел бумажку в двери и звоню, только что приехал.

— Привет! Это Павел. Слушай внимательно: машину обстреляли, но с твоей женой все нормально, она в городской больнице…

— Она не ранена? — перебиваю я его.

— Нет, Петра зацепили, он был за рулем. Я сидел впереди, Джин — на заднем сиденье. Когда ты улетел, мы со следующего дня ее сопровождать начали, при поездках по городу. Ну так, чтобы это в глаза никому не бросалось, стекла ведь тонированные.

— Понятно, так что такое было вообще?

— Она вечером возвращалась с занятий, ну сам знаешь, с каких. И на повороте по машине врезали из двух стволов. Петр сумел вырулить, но все-таки какая-то пуля оказалась бронебойной и пробила лобовуху.

— Подожди, а почему только одна?

— Ты что, столько на этом «Геленде» катался и ничего не заметил? — Павел невесело рассмеялся. — Он же не простой. Лобовое стекло специальное, и боковые тоже. Ну и движок титаном закрыт почти со всех сторон. Да ладно, пусть тебе сама хозяйка расскажет. Только ты смотри — у нее сейчас настроение плохое, сам понимаешь. Медперсонал от нее уже шарахается там…

— Это она может…

— Так что ноги в руки, и давай к ней в больницу, может быть, ее тогда и выпишут сразу. Твоя машина в гараже позади дома, никто ее не трогал, мы проверяли.

— А пес и кот где?

— Попросили соседей напротив приглядывать, лазят где-то на участке, наверное. Из больницы вернешься — прибегут.

— Понял, все так и сделаю, спасибо!

Вот теперь я знаю, для кого следующий нож делать буду…

Ффуухх… Открываю дверь и быстро затаскиваю все сумки на веранду, так, что мне нужно? Сейчас, только запасную рубашку надену, а в которой сейчас — сверху брошу, приеду, постираю… Теперь в спальню, что бы такого прихватить из одежды?.. Складываю наугад взятое с полки в большую сумку и иду к гаражу.

Вот и мой верный «Буцефал»! Что, заждался хозяина? Вроде и не запылился особенно, сейчас тряпкой быстренько пыль с лобового стекла смахну, и поедем. Ах да — еще сиденья нужно отряхнуть, мне же даму везти домой из больницы.

Уже более-менее вернувшись в спокойное состояние, не торопясь еду в сторону городской больницы, не хватало еще в дорожное происшествие попасть по дороге! Но меня как будто охраняли сверху — встречных машин не было, разве что пешеходы пару раз норовили перебежать через дорогу перед самым капотом. Но на малой скорости я успевал затормозить, громко обматерить очередного придурка и двигаться дальше. Вот и ворота, знак «Стоянка запрещена» и указатель, ясно, новую парковку сделали рядом? Просто не обращал внимания, наверное…

Ну вот и регистратура…

— Добрый день! Подскажите, в какой палате у вас лежит миссис Гордон?

— Добрый день! А вы кто?

— Муж…

— Разрешите проверить ваш Ай-Ди, пожалуйста?

— Хорошо, вот…

Дежурная медсестра придирчиво разглядывает мое изображение на фотографии, затем лицо:

— На фото у вас шрама нет. — Вот ведь какая бдительная попалась!

— Так я его пару дней как получил… Кстати, у меня к вам просьба личного характера…

— Какая? — Она заметно насторожилась.

— Вы не могли бы мне замазать эту отметину каким-нибудь тональным кремом, что ли? Ну чтобы жена не волновалась, понимаете?

Уже было начавшая думать про меня неизвестно что (после упоминания о «личной просьбе») медсестра поманила меня к углу стойки, оглянулась по сторонам — не видит ли кто, и быстро «заштукатурила» меченую щеку, потом дала мне зеркальце:

— Смотрите.

— Спасибо большое!..

— Она в двенадцатой палате.

— Там еще кто-нибудь есть, другой пациент?

— Нет, палата одноместная.

— Понял, всего вам доброго!

Да, в общем, я тут бывал и раньше, когда навещал своего инструктора Джима Хокинса после ранения, только у него палата была дальше, в другом коридоре… И похоже, это какая-то ВИП-зона, что ли?

— Вы к кому? — обратился ко мне охранник, сидящий возле столика в коридоре.

— К Джин Гордон, я ее муж.

— Ваш Ай-Ди, пожалуйста… Проходите.

(Надо же, меня в какой-то список внесли, интересно — кто и когда?..)

Вот и нужная дверь, слышно, как работает телевизор, передавали местные новости, вот и музыка началась… Стучусь, слышу «Входите!..». Вхожу…

И тут же на мне повисает рыжеволосое чудо, уткнувшись куда-то в плечо. Обнимаю ее, глажу по голове и спине и слышу, как она тихо всхлипывает.

— Милая, ты что? Вот я, перед тобой. Давай заберу тебя домой сегодня, если врачи разрешат?

— Я очень хотела домой, но меня не отпускали одну… Ты уже все знаешь, да?

— Не все, но примерно…

— Со мной все хорошо, а ты как? Надеюсь, эта молоденькая красотка тебя не совсем замучила? Для меня что-нибудь осталось? — Она поднимает голову, улыбается, но в глазах еще видны остатки слез. Я молчу, не зная, как и что ответить.

— Молчишь… Да я все знаю, она мне сама тогда рассказала. А я ей позволила быть рядом с тобой. Так что зря переживаешь, девчонка — огонь!.. Кстати, почему она не пришла? Боится меня? Ну, отвечай!

— Она сейчас в Виго…

— Решила там на гастроли остаться, что ли?

— Нет, после ранения руку лечить будет…

— Какого еще ранения? Со своего шеста упала, что ли? — Джин отодвинулась от меня.

— В нас стреляли, ей в руку попало, вот и будет там лечиться, чтобы следов не осталось.

Тресь!!! Мне прилетела увесистая плюха, очки покосились, но стекла в них все же уцелели.

— Ты что, за девчонкой от бандитов прятался, что ли?.. Ну ты… — Она вдруг посмотрела на свою ладонь со следами крема, потом приблизилась и осторожно стерла кусок «маскировки» у меня со щеки, обнажив багровую полосу. Затем, вцепившись мне в плечи обеими руками, потребовала:

— Рассказывай!

Ее ногти впились мне как раз в то место, где под бинтами зудел еще не заживший шрам, как током долбануло… Я не удержался и зашипел сквозь зубы, как рассерженная змея, Джинджер испуганно ойкнула, задрала мой короткий рукав вверх и увидела повязку.

— Это все или еще где-то отметины есть?

— Нет больше, дома сама можешь проверить.

Она снова уткнулась мне лицом в грудь, обхватила руками за шею, прижалась и замолчала.

— Прости меня, я больше не буду… Тебя так долго не было, телефон молчит, даже телеграмм не приносили…

— Мне сказали «сидеть и не отсвечивать», вот и хранил тишину…

— А потом машину обстреляли…

— У тебя точно все нормально?

— Да я испугаться не успела, твои парни моментально отреагировали. Потом где-то еще стреляли, но они меня сразу сюда привезли и врачам сдали.

— Правильно сделали.

— Да, врачи так и сказали… Забери меня отсюда, а?

— На чем привезли?

— На моей машине, только ее потом пришлось домой везти на прицепе, что-то там повредилось.

— Отремонтируем мы джип, главное — что с тобой все хорошо…

Тут дверь внезапно открылась, и вошел представительный мужик в белом халате и хитрой врачебной шапочке:

— Что тут происходит?

— За мной приехал муж, вы можете меня выписать? — сразу же ответила Джин.

— А, понятно… Хорошо, сейчас минут за двадцать все оформим. Вещи привезли? — Это он уже ко мне обращается.

— Да, вот здесь, в сумке.

— Тогда пусть миссис Гордон переодевается, а мы с вами поговорим…

Он вышел в коридор, я последовал за ним, прикрыв дверь, за которой почти сразу послышалось вжиканье застежки на сумке и шуршание материи.

— Вашей жене повезло, никаких последствий мы не обнаружили. Должен вам сказать, что у нее очень крепкие нервы, даже для нынешнего состояния. Прямо железная леди какая-то…

— Да, она такая…

— Вот мой телефон, — врач протянул мне визитку, — если будет ухудшение самочувствия — звоните в любое время. Мы свяжемся с ее наблюдающим врачом, он будет контролировать ее состояние.

— Спасибо вам, доктор!

— Это моя работа. Говоря по секрету, ваша жена — не самый легкий пациент…

— Могу себе представить. Наверное, очень напоминала тигрицу в клетке?

Врач улыбнулся:

— Именно. Через двадцать минут подойдите к стойке дежурной в холле. Удачи!

— И вам тоже!

Странно, почему он пожелал мне «удачи», а не просто сказал «До свидания»? Хотя с врачами лучше встречаться не по профессиональным поводам…

В палате я увидел Джинджер, переодевшуюся в привезенный мной наряд.

— Да, сразу видно, что выбирал мужчина… Неподходящего цвета, помятое…

— Ну так повернись спиной, разглажу…

— Молчи лучше, остряк-самоучка… Иди сюда! Да не бойся… Прости меня, — она платком, легонько касаясь, стерла остатки крема у меня со щеки, — сам понимаешь, что пришлось пережить. А теперь ты вваливаешься без Эвы, зато подстреленный, и говоришь: «Привет!..» Ладно, пошли искать, где там местные эскулапы от меня прячутся…

Как и обещал милый доктор, нам отдали какие-то бумаги и попрощались с Джинджер, мне даже показалось — с большим облегчением. Пока шли к машине, я спросил:

— Заедем в какой-нибудь магазин, купим продуктов? А то мало ли что, вдруг дома есть нечего.

— Обязательно, фруктов хочется и еще много чего. У них там готовят просто ужасно… Твоя стряпня гораздо лучше.

— Издеваешься, что ли?

— Нет, я серьезно. Приготовишь что-нибудь этакое, как ты умеешь? А я тебя за это поцелую…

По дороге Джинджер рассказала, что на следующий день после моего отъезда занялась поисками домработницы. Ну да, учитывая ее нынешнее «состояние и положение», помощь в работе просто необходима. (Предыдущую пришлось уволить из-за того, что она оказалась участницей событий, связанных с одним очень назойливым поклонником Джин. Именно она впустила в дом некоего «специалиста», установившего таймер и устройство дистанционного отключения на камеры наблюдения. А для того, чтобы «гостям» не помешал Джек, запирала пса в гараже. Когда все выяснилось (намного позже), она долго плакала, говорила, что ее шантажировали — угрожали похитить детей. Проверить это было уже невозможно, поэтому ей выплатили жалованье за несколько месяцев вперед, и она буквально через день насовсем уехала из города, в неизвестном направлении.) Новая домработница приехала на Новую Землю из Германии, вместе с сыном и невесткой. Сначала они два года все вместе жили в Порто-Франко, но сын решил перебраться в «немецкие» земли, а ей понравился город, и она решила здесь остаться. Кстати, она ведь жила в Восточной Германии, когда-то преподавала английский язык и знала русский.

— А готовить она умеет?

— Кто о чем, а мужчина — о еде…

— Милая, вечер уже, есть хочу…

— Я ей позвоню, она придет завтра утром. А сегодня я очень прошу тебя, приготовь ужин… Ну пожа-а-луйста…

(И глаза при этом такие сделала, куда до нее коту из Шрека… Жалеет, наверное, что влепила мне… Да что там, по подвигу и награда… Девчонка на себя внимание отвлекла, поэтому в меня и промазали… Все, хорош самоедством заниматься, что было, то было…)

— Хорошо, сейчас приедем, схожу в душ и займусь ужином. А как наши звери к ней относятся?

— Она с ними быстро нашла общий язык, так что не беспокойся. Кстати, вот магазин, пошли, сейчас я тебя загружу…

Мне пришлось сделать два захода, в один я не смог унести все, что Джинджер решила закупить на ближайшие дни. Наверное, больничная еда ей действительно не понравилась, хе-хе! Хотя, может быть, просто настроения не было? Да, она у меня такая…

Дома все было так, как я оставил, сумки спокойно лежали кучей на полу веранды.

— Алекс, откуда столько сумок, у тебя же только две было?

— Здесь еще вещи Эвелин, завтра увезу в «Танцующие звезды», в ее номер, пусть там хозяйку дожидаются. Сценические костюмы ей понадобятся не раньше чем через месяц, наверное.

— Ладно, тогда хотя бы передвинь их вон в тот угол… А кто решал, что увезти, а что оставить?

— Она сама и выбирала, когда я ее в Виго привез.

— Ясно… Хорошо, неси все на кухню, а я пока что переоденусь.

Ага, надела она все ту же футболку с самолетом и надписью «Снять перед полетом», значит, настроение хорошее, во всяком случае, пока…

— Милая, сейчас я быстро в душ, потом займусь ужином, договорились?

— Конечно…

Не буду заморачиваться, просто сварю рис и еще какую-нибудь местную фигню поджарю. Если учесть, что за весь день из еды был только завтрак, ковыряться два часа возле плиты мне совсем не хотелось. Только успел прополоскать крупу и поставить кастрюлю с водой на плиту, как вошла Джинджер.

— Что будет на ужин?

— Импровизация с рисом в главной роли, хочется чего-то съесть, и побыстрее.

— Мне тоже… Не могла я там обедать, кусок в горло не шел… Все ждала, когда ты вернешься… — Она подошла ко мне и прижалась, обхватив руками за талию.

— А мне кошмары снились все время… Домой очень хотелось…

— Я попросила Эвелин сделать так, чтобы ты не скучал.

— Ей это удалось… — Моя усмешка получилась невеселой. — Она хорошая девчонка, только вот зря ко мне так привязалась…

— Ты сам рассказывал мне о том, что иногда герою сказки помогают самые неожиданные персонажи, вспомни!

— Да, помню…

Тут она, наконец, заметила золотую цепочку у меня на шее:

— Что это у тебя?

— Эва подарила, перед моим отъездом из Виго.

— Можно мне посмотреть?

— Пожалуйста… — вытащив за цепочку медальон из-за воротника, снимаю и протягиваю ей. — Смотри!

— Какой интересный… А почему она решила его подарить?

— Не знаю. Просто я сделал для нее ножик, а его дарить нельзя, вот она и «поменялась» со мной.

— Ты ведь обещал сделать и для меня!..

— Да все готово, после ужина отдам. В сумках где-то лежит, искать нужно.

— А может, сейчас?..

— Какая ты у меня нетерпеливая, оказывается! Нет уж, приготовлю, потом отдам, сейчас отвлекаться не хочу, видишь — уже вода закипела.

Джинджер обиженно надула губы, но я знал, что она притворяется (очень хорошо чувствую, что это не всерьез…). Тем не менее она продолжала стоять рядом, касаясь меня то рукой, то бедром. Закинув компоненты будущего ужина в кастрюлю, обнимаю ее — она с удовольствием «растекается» в моих объятиях.

— Как хорошо… А что ты там еще делал? Ну кроме того, что глазел на Эвелин во время выступлений и сопровождал ее на обеды и ужины?

— Я же сказал — ножами занимался, твой как раз доделывал, потом Эва увидела, тоже для себя попросила. Ну и еще для телохранителя сделал попутно, там целая история с ним вышла.

— Расскажешь?

— Не раньше, чем приготовится, а то может подгореть, если отвлекусь. Теперь поцелуй меня и присядь возле стола, буду заканчивать с готовкой…

Она послушно уселась на стул, оперлась подбородком на руки и смотрела, как я тружусь возле кухонного стола и плиты. Интересно, но я чувствую ее эмоции почти физически — радость от того, что я наконец-то рядом с ней, что вернулся целым (ну, почти…), усталость от больничной обстановки и множества чужих людей рядом… Это вообще нормально? Или просто глюки усталой головы? Хотя, если учитывать то, как назвала меня гадалка — тогда все понятно. Выпил стаканчик вина вечером, называется… Нет, если начать заморачиваться такими вещами постоянно — точно свихнешься, а мне этого совсем не нужно! Пить надо меньше, вот что. И вообще, пришло время грубого материализма, хе-хе…

Ура, все доварилось! Разложив приготовленное по тарелкам, я уселся напротив Джинджер.

— Все готово, давай ужинать, пока не остыло.

— Пахнет замечательно, не то что больничная стряпня… — Она буквально накинулась на еду, как будто ее морили голодом несколько дней.

— Милая, ешь помедленнее, а то все очень быстро кончится, — попробовал я пошутить.

— Ничего, бутербродов еще для меня сделаешь, правда?

— Сделаю, конечно… — А куда тут денешься?

К счастью, бутерброды ей не понадобились, хватило одного пирожного и стакана сока.

— Наконец-то нормальная еда… — Джин вытерла салфеткой губы и довольно улыбнулась. — А когда ты отдашь мне то, что привез?

— Сейчас, иди в зал, скоро принесу…

Я быстро навел порядок (две тарелки и пара стаканов, какие проблемы?) и пошел копаться в сумках в поисках нужного свертка. Да вот же он, с краю лежит!

Захожу в гостиную, держа свое «произведение» за спиной. Телевизор что-то бормотал, но Джинджер услышала мои шаги и обернулась:

— Нашел?

— Вот, держи, теперь он твой…

Она приняла от меня нож двумя руками, осторожно вытащила его из ножен и стала разглядывать.

— Осторожно, я его хорошо заточил, бумагу на весу режет.

— Вижу, что острый… — Она попробовала остроту на своем ногте. — Долго ты его делал?

— Там удалось в одной мастерской договориться, всю грубую работу у них на станках выполнял. А потом уже по вечерам, в гостинице, точил и шлифовал потихоньку. Несколько вечеров потратил точно.

Жена перекладывала нож из руки в руку, брала его прямым и обратным хватом, терла рукоять пальцами, проверяя — скользит или нет, разве что не пробовала дерево на зуб.

— Рукоять из чего, такая красивая?

— Там же, в мастерской, набрал всяких кусков, потом сидел целый вечер, рассматривал, искал такой, чтобы тебе рисунок подходил и цвет…

— А мне и правда очень нравится!

Лезвие у этого ножа было на пару сантиметров длиннее, чем у «Рысенка», но оформлен он примерно так же — на торце рукояти из дерева серо-коричневого цвета закреплен тыльник с изображением головы рыси. (Кстати, после пропитки маслом рукоять потемнела, и ее цвет стал ближе к темно-красному, с серыми полосами.) Разве что этот отлит по-другому и не такой высокий. Рукоять пришлось выточить поменьше, чем я сделал бы для себя, — она все-таки для женской руки. (Нет, теперь вижу — надо было еще чуть тоньше делать…) Да и «горб» на верхней части я не стал вытачивать большим, так, небольшой изгиб, и все, чтобы не выглядело уж слишком параллельно-перпендикулярным. Гарды нет, даже символической, но я ведь ножик не для боевых целей делал. Может, все получилось не очень изящно, но спишем это на неопытность мастера. Тем более что для работы нож вполне пригоден, я уже резал им продукты — тестировал, так сказать.

— У меня в сумке еще подставка есть, на всякий случай. Вдруг решишь его в шкаф положить.

— А Эвелин со своим что будет делать? — почему-то заинтересовалась Джин.

— Сказала, что на поясной ремень или на шею повесит. Думаю, пусть лучше сама потом решит.

— У нее нож другой?

— Конечно, меньше твоего, дерево другое, да и литье просто шлифованное, без изображений. Я ведь почти случайно там два ножа сделал, а после история случилась… — Тут я понял, что сказал лишнее, и замолчал.

— Что еще за история? С женщиной? — сразу уцепилась жена.

— Не совсем. С телохранителем, для которого я нож изготовил.

— Ну и что там было такого необычного?

— Он этим ножом в другой ударил сильно, а тот раз — и сломался пополам. Теперь парень говорит, что нож заколдованный. Ну смеется, наверное, не всерьез же.

— А что, такое бывает?

— Просто у нападавшего нож был плохого качества, как говорят — «перекаленный», вот и не выдержал удара. Нам в лавке, когда мы для него клинок искали, нормальное железо попалось, только и всего. Я к тому клинку разве что рукоять и гарду приделал. Если честно, даже особо и не напрягался с обработкой. А оно видишь как получилось…

— Эве нормальный нож сделал, не сломается?

— Гнуть пробовал, клинок выдержал, рукоять тоже. Драться на ножах она все равно не станет. Так, сувенир, будет у себя держать где-нибудь в сумке.

— Вас там охраняли?

— Да, по городу телохранитель постоянно рядом ходил, а возле сцены вышибалы стояли, ни разу не пропустили «горячих поклонников».

— Как же тогда…

— Уже в день перед отъездом, по улице шли, и закрутилось… Сначала на охранника напали, он вроде отбился, потом его из машины подстрелили, ну и понеслось… Правда, из нападавших только один в живых остался, и то ненадолго.

— Ты их?.. Сколько?..

— Не знаю, мне там подсчитывать и сортировать некогда было, на «Скорой помощи» Эвелин в больницу повезли, а я чуть позже туда приехал. Кого-то Эва подстрелила, скорее всего. Со всеми обстоятельствами уже местные боссы потом разобрались. Кстати, лечение ей оплатят. Когда будет ясно с выпиской — пришлет телеграмму, заберем ее оттуда.

— Сам полетишь?

— Наверное. Это ведь она меня в сторону оттолкнула, поэтому и не смогли точно попасть…

Джинджер вдруг положила теперь уже ее собственный клинок на столик, порывисто обняла меня и поцеловала, очень крепко.

— Ты на меня не сердишься? Я ведь тогда еще не знала, как у вас там все произошло.

— Тогда встречный вопрос — ты меня любишь?

— Конечно… — Она прижалась ко мне и посмотрела прямо в глаза.

— «Хороша та женщина, которая тебя волнует. Но еще лучше женщина, которая волнуется за тебя», — почему-то вспомнил я.

— Откуда это?

— Не помню, прочитал когда-то в книге. Но полностью согласен с этими словами…

— Да, я очень переживала за тебя. И когда ты улетал в первый раз, далеко, и теперь. Странно, меня даже не очень пугало то, что ты будешь с девчонкой все это время. Почему-то была уверена в том, что ты не бросишься в ее объятия в первую же ночь.

(М-да… Лучше промолчу.)

— Не бросился ведь?

— Нет…

(Интересно, мои уши сейчас светятся ярко-красным цветом или нет?..)

— Вот и хорошо. Она в тебя всерьез влюбилась, ты знаешь?

— Знаю, только понятия не имею, что мне теперь делать.

— Гарем заводить я тебе не позволю, и не надейся. — Она улыбнулась и чувствительно ущипнула меня за ухо. — А Эвелин чуть позже найдет себе подходящую пару.

— Скорее бы…

— Ладно, не переживай. Пусть сначала вылечит свою руку и вернется. Кстати, Хокинса там не видел?

— Пытался узнать, где он, но врачи сначала отказались давать такие сведения. Потом все-таки сказали, что его на тот момент не было в городе. Не повезло…

— Жаль, интересно было бы узнать, как он сейчас. Вот будет номер, если они там встретятся!

Нож убирать в шкаф Джинджер пока не стала, положила его на тумбочку возле кровати. На мой вопрос ответила только, что «хочет к нему привыкнуть». Надо же…

Почему-то я думаю, что и Эвелин тоже не убирает нож в тумбочку. Представляю, как она вынимает его из ножен, смотрит на отблеск света в узкой полоске полированного клинка, гладит пальцами дерево рукояти и кладет его возле настольной лампы. Интересно, людям важен сам предмет или тот, кто его подарил? И зависит ли привязанность от ценности или красоты подарка?.. Наверное, мне нужно попробовать сделать что-то более красивое и показать жене как самому строгому критику. А для начала надо бы прикинуть, что там у меня вообще есть из материалов. Кстати, можно для фона радиостанцию включить и послушать, о чем народ сейчас в эфире болтает. Вдруг кто-нибудь проговорится, что там на самом деле случилось…

На стол себе детали положив,

На деревяшке линии рисуешь,

Клинок сверкает, будто бы он жив,

Над рукоятью для него колдуешь.

Литье пока на солнце не блестит,

Клинок ножа еще с тупою кромкой,

Деталей кучка на столе лежит

Не собранной тобой головоломкой…

Ну а потом, спустя немало дней,

Коллег известных получив признанье,

Расскажешь, как рисунок подбирал

И стали кованой постиг очарованье^[4K24].

Ну скажем так: до признания известных мастеров (а они вообще есть на Новой Земле?..) пока очень далеко, буду совершенствоваться как смогу. Например, сделаю еще несколько ножей и послушаю, что о них скажут люди. Вот и нашлось занятие на ближайший сезон дождей, как я и думал! Только вот с ножнами надо бы еще поразбираться, как там рисунки делают, тиснение, чем красят, и прочее…

Я еще некоторое время сидел в мансарде, перебирая детали будущих ножей и слушая разговоры в эфире, но Джинджер позвала меня снизу:

— Алекс, ты долго еще там сидеть собираешься?

— Нет, а что?

— Вообще-то, по тебе жена соскучилась. Это я напоминаю на всякий случай.

— Дальше можешь не продолжать, уже иду… — И правда, что это я? Наверное, устал с дороги, плохо соображаю…

* * *

33 число 05 месяца 24 года, Виго — Порто-Франко

Утром кровать ну совсем никак не хотела выпускать нас из своих теплых объятий. И мы тоже — все старались оттянуть момент, когда придется встать и заняться утренними делами. Наконец Джинджер потрепала меня за ухо и сказала:

— Все, нам пора вставать, через час наша Магда придет.

— Та самая домработница?

— Да, так что поднимайся, а я за тобой… Минут через десять… — После чего закрыла глаза и откинулась на подушку.

Ладно, если подъем неизбежен — то хотя бы чайник поставить для разминки. Как раз успеет закипеть, пока совершаются обычные утренние процедуры.

Когда сидели за столом, Джинджер вдруг сказала:

— Я подумала о том, как бы мы могли встретиться там, на Старой Земле…

У меня замерло сердце, и сразу в памяти возникли картинки из тех самых снов, которые я до сих пор не смог забыть.

— А почему ты об этом вспомнила?

— Не знаю… Интересно, обратили бы мы внимание друг на друга или нет?

— Я на тебя — совершенно точно, а вот ты прошла бы возле меня и не заметила, как мимо столба.

— Разве? Хотя, наверное, ты прав… А ты бы решился подойти ко мне и заговорить?

— Да. Но дело, скорее всего, кончилось бы вызовом охраны: «Уберите от меня этого типа, он ко мне пристает!..»

Джин улыбнулась, но потом кивнула:

— Ты прав… И все-таки нечто такое в тебе есть… Может, и не стала бы никого звать…

— Подожди, к нам пришел кто-то или мне послышалось?

Она прислушалась, потом отрицательно качнула головой.

— Нет, тебе показалось, наверное. А теперь расскажи, Эвелин не слишком часто к тебе приставала?

Ну вот, кто про что… От дальнейших расспросов меня спасли звук дверного гонга и лай Джека, донесшиеся со стороны веранды. Джин удивленно сказала:

— Точно, это Магда пришла. Но как ты ее услышал?.. Пойду открою…

Через пару минут она вернулась в сопровождении наших домашних животных, которые незамедлительно начали меня приветствовать по случаю встречи, и женщины примерно пятидесяти староземельных лет. (Точнее сказать не могу — паспортных данных не спрашивал, естественно…) Внешность — самая обычная, европейская, одета в строгое платье. Хотя это на первый взгляд оно строгое — что-то в нем есть такое, притягивающее взгляд. Фигура — да ничего так фигура, не похожа на очередную жертву диеты. Ладно, по ходу дела разберемся…

— Здравствуйте, Алекс! — обратилась она ко мне.

— Здравствуйте, Магда!

— Миссис Гордон согласилась принять меня в качестве домработницы, надеюсь, что и вы не будете против…

(А глаза-то озорные, ох и непростая дамочка!..)

— Я буду готовить, если вы не возражаете.

(М-да, произношение у нее гораздо лучше моего, наверное, ближе к «оксбриджскому»… У Джинджер явно заметен южный вариант, а я от своего пиджина еще полностью не избавился.)

— Конечно, я только «за»! Мои кулинарные навыки очень скромны, и не всегда есть возможность долго заниматься кухонными делами.

— Надеюсь, что мы с вами сработаемся, — взяла Джин беседу в свои руки. — Алекс, да погладь ты Джека, видишь, он тебе рад!

Действительно, пес явно хотел поздороваться, но у меня на руках уже сидел кот и вовсю терся головой о мой подбородок, довольно мурча. Пришлось пересадить кота на плечо, и Джек сразу же встал на задние лапы, упершись передними мне в грудь, и его зубастая улыбка оказалась прямо напротив моего лица.

— Привет, Джек! — сказал я по-русски, но он меня прекрасно понял и завилял хвостом еще сильнее. Магда услышала мои слова и улыбнулась, значит, все поняла. Тем лучше, как-нибудь попрошу позаниматься со мной — пусть подскажет, на что нужно обратить внимание, а то и сам чувствую, что порой тяжело объясняться. (Кстати, когда мы здоровались с Джеком, по замеченной краем глаза улыбке домработницы я понял, что заработал несколько положительных баллов по ее личной шкале оценок.)

— Какие у нас на сегодня планы? — спросил я у жены, когда домработница ушла с веранды на кухню.

— Нужно машину в ремонт отправить, я сейчас позвоню, — ответила она. — Приедут, заберут. А ты что планировал делать?

— На аэродром поеду, вдруг рейс подвернется. И так за время этих гастролей на земле две недели просидел, охранником подрабатывал, или как там еще это назвать.

— В твоей мастерской ничего убирать не нужно?

— Нет, я сам буду наводить порядок, а то после ничего найти не смогу.

— Хорошо, занимайся своими делами, мне с Магдой есть что обсудить…

На аэродроме я сразу поехал в ангар, поговорить с техниками насчет обслуживания «Сессны».

— Привет! — поздоровался я с парнями.

— Привет! Тебе самолет что, в люксовом салоне там обслуживали? — сразу поинтересовался один из них.

— Нет, скажем так: они сами были заинтересованы в результате. Вот и вылизали мой самолет, как «Роллс-Ройс» для какого-нибудь миллиардера.

— И чем это их так заинтересовали?

— Повышенной оплатой, хорошо, что рассчитывался с ними организатор гастролей.

Техники понимающе засмеялись, но сразу же почему-то стали серьезными, и тот, который перекрашивал мне самолет перед памятным вылетом, сказал:

— Наши просили передать — о тебе в «Триммере» вчера какой-то мужик спрашивал. Ему сказали — в рейсе, когда вернется, неизвестно.

— А кто такой, откуда? — Интересные новости, однако…

— Мутный какой-то, даже имя свое не сказал. И раньше его никто не видел, но на только что переехавшего на Новую Землю он не похож. Так что смотри, мало ли что. Тем более машину Джинджер обстреляли недавно.

— Спасибо за предупреждение, ребята. Ладно, что с самолетом, все нормально?

— Тебе его там хорошо обслужили, нам делать почти нечего было, разве что стекла помыть и колеса попинать… А если серьезно — вылетать можешь в любой момент. Тем более что диспетчер с утра о тебе спрашивал.

— Хорошо, сейчас схожу на вышку, поговорю. Может, пассажира какого нашли для ближнего рейса — на дальние пока летать не хочется…

На вышке диспетчер заметно обрадовался моему приходу.

— Наконец-то! Я уже хотел техников по рации вызвать, чтобы тебя сюда отправили.

— Для начала — привет. А что случилось-то?

— Через час будет пассажир до соседнего города, а у меня все в разгоне, только твоя «Сессна» в ангаре. Выручишь?

— Куда лететь-то? А то мне нужно вечером уже быть дома, жене обещал, сам понимаешь.

— Да на немецкие территории, туда-обратно. Пассажир в курсе, что много багажа брать нельзя, у него кучи чемоданов не будет.

— Тогда без проблем. А ты его знаешь?

— Он каждый месяц туда-обратно летает, бизнес у него там какой-то. Любит внезапные проверки своему персоналу устраивать.

— И что, оправдывает себя такой метод?

Мы оба посмеялись, после чего парень ответил:

— Да, он рассказывал, что пару раз прихватил кое-кого на махинациях. Народ тут разный бывает, ну ты в курсе. Зато теперь у него все в порядке, при любой проверке.

— Тогда я начинаю подготовку?

— Да, считай, что разрешение на вылет у тебя есть. Когда клиент приедет — я его сразу к тебе отправлю. Маяки на маршруте все работают, погода летная.

— Договорились, тогда начинаю готовить «Сессну» к вылету. Как только погрузится — сразу вызову тебя по радио.

В общем, день прошел в рейсе, пассажир оказался торговцем, организовывавшим поставки «чего-то там куда-то туда». Я его особо не расспрашивал, а он меня не отвлекал — как только забрался на заднее сиденье в самолете, так сразу и уткнулся в свои записи. Наверное, что-то срочное подвернулось, иначе бы он все это дома просчитал. Но это так, только домыслы. И вообще, мое дело маленькое — привез, отвез, получил деньги. Полет прошел совершенно спокойно, а скорость держал чуть побольше обычной — раз уж просил «быстрее», пусть доплачивает за срочность.

На аэродроме Нойехафена мне пришлось ждать около четырех часов. Пока босс мотался в город на местном такси, я заправил самолет и устроился в кабине подремать. Но на жаре особо не спалось, поэтому от нечего делать стал разглядывать окрестности. М-да, тут тоже не на что смотреть, хотя деревьев вдоль границ аэродрома и побольше, чем в Порто-Франко. Самолеты садились и взлетали, шла обычная жизнь, в переговорах диспетчера и пилотов все было спокойно. От нечего делать решил перечитать книгу, которую купил в Нью-Рино, перед вылетом в Виго с Эвелин. Сюжет оказался довольно популярный — как сейчас говорят, «про попаданца». К счастью, главный герой не бросился давать советы Верховному главнокомандущему, не стал изображать Высоцкого и конструировать автомат Калашникова. Он просто воевал и пытался выжить, и это у него получилось. Ну почти…

А вот и пассажир подъезжает! Судя по сияющему выражению лица, все было в порядке и даже еще лучше. После недолгой и уже доведенной до автоматизма процедуры подготовки к вылету под крылом самолета снова о чем-то зашумело зеленое (вернее, серо-коричнево-зеленое) «море саванны». Только вот одна мысль не давала мне покоя: чего я там не смог рассмотреть на стоянке среди десятка других самолетов, у которых копошились техники? Чувства опасности не было, никто не собирался нападать или стрелять, но подсознательно я все равно ждал какой-нибудь подлянки. Ее не случилось, это хорошо, только вот что все-таки осталось незамеченным? Не могу понять… Ладно, над этим можно и дома поразмышлять.

На аэродроме в Порто-Франко пассажир сразу же отдал обговоренную сумму, и отдельно — «премиальные» за быструю и беспроблемную доставку. Я в ответ дал ему свою визитку с номером телефона. А что, постоянные клиенты — это хорошо!..

Послеполетные заботы не отняли много времени, и скоро верный «Буцефал» уже вез меня домой. Проезжая мимо «Танцующих звезд», я мельком взглянул на стену здания — афиши там не было, просто обычный плакат с рекламой. Как там наша «звездочка», интересно, скоро выздоровеет? А то здешние зрители без нее соскучились уже, наверное.

Возле дома под навесом стояла какая-то необычная, на мой взгляд, машина — что-то вроде помеси «ГАЗ-69» с «ГАЗ-51» и одновременно с «Шишигой». Ясно, какой-то полноприводный транспорт, только вот кто его породил? А-а-а, ясно — на решетке радиатора была надпись Volvo. Вот оно что, это постарался сумрачный скандинавский гений, оказывается! Значит, наша домработница придерживается этакого милитари-стайла, понятно…