Одиночка

«— Труба к стрельбе готова!»

«— Данные еще не забыл?»

«— Заново давайте!»

«— Азимут сто девяносто, дальность два триста.»

«— Даю пристрелку.»

Разрыв поднялся практически рядом с краем овражка.

«— Можешь чуть-чуть дальше, совсем немного?»

«— Даю!»

Следующий разрыв был не виден, мина разорвалась прямо в овраге.

«— Отлично, давай серию влево и вправо на той же дальности!»

Следующие мины легли в овраг «веером», и сразу же там к-а-а-к ДОЛБАНУЛО! Причем в паре мест, даже отсюда в бинокль было заметно, что вверх полетели какие-то ошметки разной величины. У меня вырвалось:

— Песец котятам!..

— …Гадить не будут! — продолжила Наталья.

Мы переглянулись и разразились нервным смехом, но очень долго смеяться нам не пришлось: в наш окоп неожиданно ввалился один из егерей, с болтающимся на шее биноклем. Ударившись ногами о земляное дно, он неожиданно приглушенно матерится, теперь уже понятно почему — правая нога у него наспех замотана поверх штанины сползающим, порядочно запылившимся бинтом. Я спрашиваю у него:

— Корректировщик?

— Да… осколком задело, поэтому задержался.

Обращаюсь к Наталье:

— Крови боишься, нет, можешь повязку наложить нормальную?

— Учили, попробую…

— Ты не пробуй, бинтуй давай! Потом врач нормально перевяжет, если что. Вот нож, штанину разрежешь, — я протягиваю ей свой складник.

Хорошо, что окоп выкопан с некоторым запасом, поэтому мы вполне помещаемся в нем втроем, иначе делать перевязку было бы трудновато. У егеря в запасе оказывается еще один бинт, поэтому некоторое время они оба заняты: Наталья более-менее ровно наматывает бинт ему на ногу, а разведчик старается не материться слишком громко. Я продолжаю смотреть в бинокль — какая-то суета вдали продолжается, но минометы с той стороны больше не стреляют, и это очень радует.

Перевязка окончена, и мы встаем к брустверу практически вплотную, «плечом к плечу», как говорится. Егерь привалился к стенке окопа, но стоит нормально, разве чуть бледноват. Бросаю короткий взгляд на Наталью — она вцепилась в автомат так, что побелели пальцы.

— Ты пальцы пока расслабь, а то устанут, как потом стрелять будешь-то? — она немного успокаивается. — Видишь, на нас пока никто в атаку не бежит?

Разведчик молча осматривает окрестности в бинокль, водя им из стороны в сторону. Неожиданно медленное движение прекращается, и он замирает неподвижно. Проследив за направлением его взгляда, смотрю в ту же сторону.

— Наблюдаю движение у ориентира пять, влево тридцать, что-то устанавливают, говорю я.

— Подтверждаю, — отвечает егерь и начинает быстро говорить в микрофон своей радиостанции, — Труба, ориентир пять, влево тридцать, дальше два, пулеметный расчет, уничтожить!

Но тут над головой раздается жужжание пролетающих пуль крупного калибра, мы втроем быстро ныряем на дно окопа, и следующая очередь ложится чуть ли не в наш бруствер, на голову сыплются мелкие камешки, в воздухе пыль такая, что не продохнешь — видимо, наши дорогие гости очень сильно обиделись за свои поломанные игрушки. Пулемет продолжает «обрабатывать» гребень холма, высунуться практически невозможно. Теперь я примерно знаю, как чувствуют себя термиты, когда до них хочет докопаться муравьед (надо же, какая хрень лезет в голову!..) Наш миномет начинает пристрелку, но без корректировщика пока неудачно — крупнокалиберный пулемет продолжает обстреливать наши позиции. То ли в ушах стало «двоиться», то ли… Нет, пулеметов действительно уже два, бьют с разных позиций. Так, скорее всего под их прикрытием сейчас и полезут… Очередь опять «проходится» по гребню, такое впечатление, что от насыпанного впереди бруствера уже ничего не осталось, сверху сыплются куски разорванной маскировочной сети.

В наушнике раздается:

«— Всем внимание, сейчас пойдут!»

Ну что ж, пусть идут, встретить есть чем…

Слева и справа раздаются несколько винтовочных выстрелов — это работают наши снайперы, пулеметы замолкают. Осторожно приподнимаем головы — точно, со стороны оврагов к нам уже достаточно близко подобрались долгожданные гости. Они волокут с собой еще что-то непонятное, но скорее всего очень опасное. В наушнике слышу: «- Огонь по готовности!» Передаю команду Наталье, егерь и так все сам услышал по своей радиостанции:

— Открываем огонь по готовности, когда четко видим цели, лучше одиночными.

Наталья и егерь начинают двигать стволами, выискивая неосторожно высунувшиеся темные личности. Начинается стрельба по всему гребню холма, длинными очередями никто не стреляет, все люди опытные. У нас стрелять первым начинает разведчик, попал он в кого или нет — не знаю, смотрю в прицел своей винтовки, и почему-то начинаю охрипшим голосом тихо напевать:

Чёрный ворон, чёрный ворон,

Что ты вьёшься надо мной?

Ты добычи не добьёшься,

Чёрный ворон, я не твой…

Краем глаза замечаю, как после выстрела Натальи заваливается один из «духов», тут же слышу ее радостный возглас, но осаживаю ее:

— Голову высоко не поднимай!

Как бы в подтверждение этих слов, над нами вжикают пули, несколько их втыкается перед нами, поднимая пыль. Кто там у них такой меткий?.. Дальность около трехсот… Все, отстрелялся бородатый — после моего выстрела куда-то завалился и его больше не видно. Громко говорю разведчику (не толкать же его под руку!):

— Смотри справа, что-то вытаскивают на бугорок!

Он тут же хватает бинокль, и почти сразу начинает говорить в микрофон:

— Ориентир пять, вправо двадцать, дальность тысяча, гранатомет, уничтожить!

Минометчики успевают дать пристрелочный выстрел, но станковый гранатомет уже начал стрельбу, и нам «прилетает», хотя и не точно в окоп, но достаточно близко, приходится спрятаться и ждать, пока огонь перенесут на соседние позиции.

Разрывы сместились в сторону, мы осторожно приподнимаемся со дна окопа и снова начинаем стрельбу. Горло пересохло еще сильнее, поэтому звуки получаются в основном шипящие, как в одном из диалектов немецкого, и песня звучит на манер солиста «Рамштайна»:

Что ты когти распускаи-и-шь

Над моею головой?

Иль добычу себе чаи-и-шь,

Черный ворон, я не твой…

Лишь бы не пришлось все куплеты полностью петь, там, в середине не совсем то, что мне сейчас нужно…

Со всех сторон идет бой, сразу с нескольких направлений уже вовсю лезут «духи», их пытаются прижать наши пулеметчики, веселье в самом разгаре, и тут «подает голос» радиостанция:

«— Бегун, я — Коготь, как обстановка?»

«— Коготь, я — Бегун, пока держимся, за периметром близко наших нет, все кого там увидите — ваши!»

«— Мы на подходе, обозначьте себя дымом!»

Оглянувшись назад, я увидел, как практически в центре нашего лагеря густо зачадила оранжевым дымом сигнальная шашка. В уже прогревшемся неподвижном воздухе дым неохотно поднимался вверх и зависал там клубами, словно не желая улетать слишком далеко. Где-то там, высоко-высоко в небе медленно ползет серебристый самолетик, на бомбардировщик он вроде не похож…

«— Коготь, там к югу в сторону реки дальше в оврагах возможно скопление «бородатых» с тяжелым вооружением, нужно прочесать, берегитесь крупняка!»

«— Принял!»

С северной стороны нарастает шум винтов приближающейся ударной группы «Коготь», наступление практически остановилось, но стрельба не закончилась — мы продолжаем отгонять самых настырных визитеров. Уже не знаю, я попадаю или кто-то другой, но далекие фигурки спотыкаются, падают, поднимаются или остаются лежать неподвижно… Вот среди них начинают вздыматься разрывы вертолетных НУРСов и снарядов авиапушек. Заодно «крокодилы» проходятся вдоль овражков, как гребенкой вычесывая оттуда затаившихся недобитков. С земли пытаются стрелять по ним, но безрезультатно, пусков зенитных ракет заметно не было, а остальное не так страшно, учитывая то, что вертолетов два и они прикрывают друг друга.

Чёрный ворон, чёрный ворон,

Ты не вейся надо мной.

Ты добычи не добьёшься,

Я солдат ещё живой.

Когда песня почти окончена, понимаю, что пел этот куплет я уже в полный голос и не один — меня поддержали соседи по окопу, егерь и Наталья. Стрельба на холме почти стихла, только иногда щелкают винтовочные выстрелы — это наши снайпера пробуют «достать» тех бандитов, кто не поторопился спрятаться от приближающейся пары винтокрылых машин и безрассудно направляет на них свой огонь. Таких уже почти не осталось, реактивные снаряды как косой прошлись среди нападавших, повезло тем, кто был позади — они пытаются скрыться уже в самых дальних овражках. Но вертолеты их все равно видят, и «добавляют» до тех пор, пока передвижение не прекращается. Кто-то там все еще пытается шевелиться, но это уже не страшно. Вертолеты делают еще пару кругов над нами и начинают заходить на посадку с внешней стороны «маленького» холма.

По гарнитуре слышу: «- Отбой, всех раненых отправить к врачу для оказания медицинской помощи, здоровые остаются на местах!»

Я осматриваюсь по сторонам. Несмотря на бледность, егерь улыбается, Наталья тоже. Спрашиваю ее:

— Патроны все расстреляла?

— Нет, стреляла одиночными, магазина три выпустила… Не знаю, может и попала несколько раз.

— Учитывая обстоятельства, это замечательный результат, я и сам не сверхметкий стрелок. Ладно, давайте будем потихоньку вылезать отсюда…

Помогаю вылезти Наталье, затем подаю руку егерю — тому с раненой ногой тяжеловато карабкаться.

— Так, Наталья Владимировна, оставляйте автомат хозяину, то есть мне, и помогите раненому добраться до врача. Да, шлем тоже можете мне отдать.

Раненый сначала хочет возразить, но поняв, что я хочу просто убрать девушку отсюда подальше, кивает мне, вешает себе автомат на плечо и, опираясь на плечо Натальи, начинает спускаться по склону вниз.

Вспоминаю, что у меня до сих пор на голове намотан шемах, разматываю его и вытираю лицо, оказывается, я весь пропылился, на лице чуть ли не пласты грязи. Отряхнувшись, завязываю платок на манер банданы, шлем надевать не хочется. По фиг, что не по уставу, за нарушение формы тут все равно спрашивать не будут, по крайней мере, прямо сейчас. Ну что, пора навестить своих радиоразведчиков, а то расслабились там без внимания начальства, понимаешь…

Медленно подхожу с тыла к пункту наблюдения. Слава Богу, попаданий в окоп не было, ребята на первый взгляд не должны пострадать. Куст лишился практически всех листьев, да и веток заметно поубавилось. Но штырь выносной антенны торчит кверху все так же задорно-оптимистично, как хвост идущего на свидание кота. Из окопа слышны приглушенные матюки, по содержанию реплик понятно — спецы пытаются срастить перебитую пластиковую трубу, на которую крепится пеленгаторная антенна.

— Доложите обстановку и наличие потерь! — обращаюсь я к старшему поста. Он быстро соображает и начинает докладывать:

— Во время отражения атаки наблюдение не прекращалось, пост обороняли двое, дежурный прослушивал частоты, на которых велись переговоры боевиков. Осколком перебило мачту логопериодической антенны, сейчас восстанавливаем… — В это же время наблюдатель продолжает что-то очень быстро записывать, явно идут какие-то радиопереговоры.

— Наблюдателю-то хоть дали пострелять, признавайтесь?

Егерь секунду размышляет, что ответить, но замечает мою улыбку и улыбается в ответ:

— Мы менялись…

— Видите, как иногда бывает. Наверное, завидовали тем, кто на удаленные НП пошел, а тут вот как все получилось, вроде и на базе сидели, но «стволы подкоптили». Благодарю за службу!

— Служим Отечеству!

Наблюдатель уже перестал записывать, я беру у него тетрадь с данными радиоперехватов, бегло просматриваю. Ого, сколько новых «говорунов» еще в эфир повылазило, пока было тихо — молчали, как началась заварушка — сразу появились незнакомые позывные, да еще из разных мест, судя по уровням сигналов… Будет что анализировать и показывать начальству.

— Если нужна труба для антенны, у меня в палатке еще запасные есть, возьмите и замените. Эту потом не спеша в мастерской починим, когда в ППД вернемся.

— Есть, командир!.. — и один из разведчиков быстрым шагом направляется к палатке, новую трубу-мачту поставить — дело нескольких минут, ведь нужно еще и успеть пеленги взять на появившиеся в эфире передатчики, пока они снова не затаились.

«— Заяц — Бегуну, доложить обстановку и потери!»

«— Здесь Заяц. Наблюдение продолжается непрерывно, повреждена одна антенна, восстанавливаем. Потерь в людях не имеем. Я на НП.»

«— Принял.»

Пойду, посижу где-нибудь возле позиции, на солнышке погреюсь… Чувствую, как меня накрывает «отходняк». Присаживаюсь возле торчащего из земли на склоне камня, прислоняюсь к нему спиной. Автомат ставлю рядом, винтовку кладу на колени, закрываю глаза и подставляю лицо под лучи уже высоко поднявшегося солнца. Хорошо-то как…

Разведчик назвал меня «командир», надеюсь, что это добрый знак. Все-таки вместе под обстрелом побывали, от бандитов отстреливались. Может, и перестанут после этого относиться ко мне как к «пиджаку», а? (Они ведь не знают, сколько у меня лет выслуги «в прошлой жизни» и какое тогда было звание.)

Задвинув бленду на место, надеваю на объектив защитный колпачок. Нужно бы потом стекла от пыли очистить, но это не к спеху. В ближайшие пять минут вряд ли стрелять придется, очень на это надеюсь. Рукой в «беспалой» перчатке поглаживаю изрядно пострелявшую винтовку, благодаря намотанной камуфляжной ленте металл не нагрелся под солнцем (и не выделялся на фоне земли, кстати). Под пальцами ощущается то гладкость металла, то текстура ткани, этот контраст помогает успокоиться. Приятно чувствовать себя живым. И вообще, почему-то, чем дольше живешь — тем больше хочется пожить еще. Что-то меня на философию потянуло, нужно бы вниз пойти, травяным чаем нервы полечить, что ли…

Слышу чьи-то шаги, наверное, возвращается наш разведчик с трубой для ремонта антенны. Открываю глаза — нет, это к нам подымается капитан Богатырев. Встаю, отряхиваюсь, начинаю докладывать, стараюсь говорить погромче, чтобы услышали мои наблюдатели:

— Товарищ капитан, наблюдательный пост «Гнездо» после отражения атаки продолжает слежение за обстановкой и перехват, раненых нет. Повреждения антенны сейчас устраняются…

Руслан жестом останавливает меня, говорит:

— Спасибо за работу!

— Служу Отечеству! Только это ребят нужно благодарить, они все данные получали. Да и сейчас много интересного продолжаем узнавать, «духи» разговорились…

— Всех твоих обязательно отметим, по возвращении в ППД. Сейчас вертолеты заберут раненых, слетают на базу, потом вернутся и привезут колеса для машин — осколками камеры у многих порвало, запасок не хватит, а на подкачке всю дорогу ехать не будешь. Водители пока движки и все остальное проверять начнут. Так что командуй своим группам возвращение, как раз успеют дойти, им сейчас придется осторожно передвигаться, мало ли кто там, в кустах недобитый шарахается.

Я подхожу к пункту наблюдения, коротко говорю наблюдателям:

— Первому и второму «Зайцам» — команда «Алмаз», выполнять немедленно.

Дежурный тут же начинает вызывать наши группы, после ответа доводит команду, получает «квитанции»-подтверждения от них и докладывает о выполнении, после чего наблюдение за эфиром продолжается.

Возвращаюсь к Руслану, спрашиваю:

— Что там с нашими бандитами?

— А с ними ничего хорошего. Мина рядом легла, молодого изрешетило наглухо, второй тоже весь в кровище, пена изо рта, язык набок. Наш Док мимоходом посмотрел — сказал, что можно их обоих за периметр вытаскивать, чтобы тут не воняло. Некогда было с ними возиться, ему с нашими ранеными дел хватило.

— Их хоть сфотографировать успели? — я так и не успел подробно рассмотреть старшего «бородача».

— Ночью темно было, качество плохое получилось, а утром нам уже не до того стало, сам понимаешь. Сейчас вот снимут их «как есть» и за периметр в овраг уволокут или вывезут.

— Часовой-то наш цел остался?

— Да, он удачно в ямку упасть успел. Если честно, мы не ожидали, что у «духов» минометы окажутся.

— Корректировщика твоего по ноге зацепило, я его к врачу отправил. Кстати, пусть Наталья вместе с ранеными сразу улетает, нечего ей тут делать.

— Да, я уже ей приказал, она по дороге за ранеными будет приглядывать.

— Многих у нас зацепило?

— Так, чтобы серьезно — только двоих, одного в голову, другого в шею. Остальные пятеро легко, и практически все — от осколков мин. Как ни странно, пулевые ранения только у тех двоих, хотя снайперов с той стороны должно было быть много. Сейчас две группы, что на усиление прибыли, местность прочесывать пойдут, трофеи собирать, на месте и посмотрят. Насчет радиостанций я их предупредил, помню-помню твою просьбу, — смеется он.

— А что там за самолет наверху круги нарезал? — интересуюсь я.

— Это же «Настенька», наш разведчик-корректировщик, вертолеты с него наводят. Ну а когда спокойно, то на нем аэрофотосъемкой для картографов занимаются. Практически все подробные карты наших территорий Новой Земли по этим данным составляются, нужное дело оказалось.

Тут он обратил внимание, что у меня в руках не автомат, а винтовка:

— Ты что, еще и снайпер, что ли?

— Нет, просто с моим зрением оптика нужна, чтобы стрелять более-менее нормально. Вот такой вариант меня вполне устраивает, и расход патронов не очень большой…

Богатырев искренне смеется, затем говорит:

— Ладно, пошли в штабную палатку, будем предварительные итоги подводить.

Вешаю на плечо автомат, и с винтовкой в руках начинаю спускаться по склону вслед за Русланом. Сейчас отнесу все это в свою палатку, после совещания буду оружие чистить. По дороге вспоминается старый армейский анекдот: «Что самое главное в бою?» Все начинают отвечать: командование, оружие, и т. д., и т. п. Но неправильными будут все ответы, кроме одного: «Самое главное в бою, это не обгадиться!» Сегодня вроде получилось не уронить свой авторитет…

* * *

Вертолеты улетели, мы отправили раненых (среди них был и Шкаф, его легко зацепило в плечо), заодно посадили туда и Наталью, так что одной проблемой стало меньше. Прибывшие на вертолетах группы усиления занялись прочесыванием местности и сбором трофеев, оставшиеся «местные» егеря приводили лагерь в порядок. Наблюдение за окрестностями продолжалось, как и слежение за эфиром. Уже скоро должны были вернуться мои группы — первый и второй «Зайцы». Буквально пять минут назад саперы подорвали ту мину, что тогда воткнулась рядом с окопом, трогать ее не рискнули. Так что теперь можно и чуть-чуть отдохнуть.

Мы с Русланом сидим за столом в штабной палатке, и пьем остывающий чай. На наше счастье, кухонная утварь практически не пострадала при обстреле, поэтому «Война войной, а обед — по расписанию!»

— Руслан, скажи мне, пожалуйста, если это не тайна высшей степени секретности, наш выезд сразу планировался как «росянка», или просто так получилось?

Богатырев чуть медлит с ответом:

— Скорее всего, просто не исключали такой возможности. Ты сам был тогда на совещании, воздушная поддержка для нас гарантировалась с самого начала. Планировалось просто отработать методику использования групп радиоразведки перед началом каких-либо операций. Если бы мы не высунулись вчера на перехват диверсионной группы — наверное, уже бы выехали назад в ППД. Но у нас все получилось, как нужно: диверсантов ликвидировали, наших освободили, крупную группу боевиков, которые зачем-то сидели у нас на границе — разнесли вдребезги, причем уничтожили тяжелое вооружение. Представляешь, если они бы с ним куда-нибудь неожиданно заявились, что могли там натворить? А тут, благодаря твоим «Зайцам», мы их уже ждали и были готовы. Группа поддержки после нашей радиограммы вообще возле техники ночевала, в пятиминутной готовности к вылету. «Двухсотых» у нас нет, ранения в основном легкие. А если бы вчера за этой диверсионной группой увязалась наша погоня с севера — «влетели» бы они в засаду по полной программе, и никакая помощь не успела подойти. Ну и никого не освободили бы тогда, вот что я думаю. — Он замолчал, покачивая кружкой в руке.

— А после нас здесь кто-нибудь останется? — спрашиваю я у него.

— Начальство сейчас решает… Твой колодец здорово упрощает дело с размещением людей, помнишь, мы с собой воду сначала привезли? Колодец проверили, после кипячения вода нормальная получается, так что можно долго здесь базироваться. Изначально-то наш выезд сроком на трое-четверо суток планировался, в зависимости от обстоятельств. Мы тут столько дел наворотили, жалко бросать без присмотра. Ты видел, там на краю стоянки мои даже «душевую кабинку» смастерили из бочки с водой и шланга?

— Ну как же, как же… Сам примерялся туда сходить, сегодня как раз повод есть. Помыться там, штаны после боя постирать… — тут мы оба чуть не падаем со стульев от смеха. — Да я не в том смысле… — опять хохочем. — Просто пока там по склону кувыркался, весь в земле перемазался, только вот думаю — успеет до отъезда просохнуть или нет?

— Подожди, время отъезда точно не сообщили пока, не в мокром же ехать всю дорогу, пылища налипнет — еще хуже будет.

— Ладно, Руслан, я пойду — сигналят, мои группы уже на подходе, нужно встретить, поблагодарить за службу.

— Хорошо, потом еще подходи, прикинем как предварительный краткий отчет составлять, о чем начальству буду докладывать…

* * *

Из радиоперехватов:

(Разговор на английском языке)

«— У местных все успокоилось, вояки бомбить сюда больше не прилетали.»

«— Отлично, готовим товар к отправке, сейчас несколько дней подряд им всем не до наших дел будет. Завтра будь готов к быстрому выдвижению в точку четыре.»

«— А почему именно туда?»

«— Все уже решено, я тебя подберу на «Зодиаке», тихо крадемся под зеленкой, потом быстро идем в море, там уже будет Пеликан сидеть, или сразу подлетит как вызовем. Лодку взять с собой не удастся, на месте решим, что с ней делать. Место есть только под нас и груз.»

«— Нас не засекут?»

«— Даже если засекут, Пеликана ни один катер не догонит, главное успеть погрузиться.»

«— Понял, наконец-то, а то у меня уже последние крокодилы заканчиваются. (смех)»

* * *

По дороге к проходу между холмами я решил спросить у сержанта-минометчика, что же у них случилось во время стрельбы.

— Приветствую «богов войны»! Что у вас тут случилось-то, почему задержка была? Мы там уже переживать начали…

— Не такая уж и редкая ситуация была — мина в стволе застряла, — ответил сержант. — Иногда капсюль не срабатывает, сейчас вот другая причина…

— А что еще может произойти? Система вроде простая, в чем дело?

— Нитка от дополнительного заряда за «лопатку» предохранителя в стволе зацепилась. Обычно после навязывания заряда на мину свисающие нити обрезаем или подвязываем, а тут просмотрели, в запарке это и «вылезло». Бывает, как говорил гражданин Карлсон, «- Пустяки, дело житейское!»

Мы посмеялись, я пожал ему руку и увидел, как две наши группы входят на стоянку.

Да, было заметно, что это время наши ребята провели совсем не на курорте — запылившееся, пропотевшее обмундирование, потемневшие, небритые лица. Когда я подошел к ним, шеренга из шести человек выровнялась, но я остановил попытавшегося начать доклад сержанта:

— Отставить, во-первых, благодарю за службу!

— Служим Отечеству! — дружно ответили разведчики.

— Вольно!.. Во-вторых, необходимо привести себя в порядок, перед возвращением в ППД. Помыться можете в душе на вон том краю стоянки, сержант покажет. Через несколько часов мы выдвинемся, если наши водилы сумеют исправить все повреждения у машин. Так что не теряйте времени, вольно, разойдись! Сержант Рябов, журналы наблюдений отнесите к нам в палатку, пока есть время, посмотрим.

Егеря с несколько удивленным видом стали расспрашивать сержанта о том, откуда взялась такая роскошь. А, ну да — колодец-то я обнаружил уже после их выхода на позиции, поэтому они ничего о нем и не знали до сих пор. Дальнейшего разговора я уже не слышал, но сержант явно кивнул в мою сторону, чем вызвал удивленные возгласы. Ну-ну, ребята, некоторые «ботаники» иногда и пользу приносят, а вы что — не знали, хе-хе?

* * *

Прибывший «головастик» привез новые колеса взамен разорванных осколками, и высадил довольно большую группу разведчиков, прибывших на смену нашей. Как сообщил Богатыреву прибывший ему на смену капитан, машины остаются здесь на время ремонта — все равно они пока ехать не могут из-за повреждений, а нас увезут в ППД на вертолете. Надо же, как все повернулось-то…

Прибывшие егеря начали заменять порванные осколками палатки на целые, так что нам оставалось только быстро собрать свое имущество и оттащить его в сторону. От прибывшей группы отделились несколько человек, которые после небольшой паузы направились в мою сторону.

— Прапорщик Воробьев, — представился старший из них. — Прибыли вам на замену, привезли кое-какое оборудование, развернем его на пункте наблюдения.

— Что у вас есть из «железа»?

— Два сканирующих приемника, пара антенн — дискоконусная и направленная, сменные аккумуляторы…

— От чего заряжать их планируете? — спросил я.

— От генератора через комплектные зарядники, как же еще.

— Я бы свои солнечные батареи оставил, но там провода и блоки осколками посекло, в нашу палатку много осколков попало.

— Ничего, мы и так справимся, тем более что сейчас особой тишины уже соблюдать не нужно, — отвечает прапорщик.

— Хорошо, давайте пройдем к нам на пост, там развернетесь, а после данные по частотам и позывным перепишете, чтобы знать, что у нас тут в эфире творится. На удаленные позиции не планировали группы отправлять?

— У нас нормальных приемников всего два, восстановили пару рабочих из нескольких «дохлых», которые оказалось под рукой. Запчастей не хватило, ждали, пока привезут. Поэтому будем работать только отсюда.

— Ясно. Давайте, командуйте своим, будете развертываться во-он на том гребне, видите кустики наверху? Так что смотрите на месте сами — как, где и что устанавливать. У нас между НП и штабной палаткой «полевка» уложена, связь по «тапикам», телефоны вам оставить?

— Оставляйте, товарищ старший лейтенант, будем очень благодарны! — ну еще бы, чтобы прапорщик да и «халяве» не порадовался, такого не бывает, ха!

— Тогда как сниматься отсюда будете, заберете, потом в ППД в мастерскую связи отдадите, аппараты оттуда. Учтите, что звонки у них я приглушил, теперь они больше на вибровызов у сотового похожи, чтобы ночью слишком далеко слышно не было.

Вот так, потихоньку, мы и передали «дела» сменщикам. Особенно их порадовало наличие колодца с чистой водой, благодаря которому можно было помыться в пусть и примитивном, но вполне функциональном душе.

Еще через несколько часов мы уже летели в грохочущем вертолете, за бортом далеко внизу уплывала назад саванна, а еще дальше виднелся берег Залива. Почти все пассажиры дремали, несмотря на давящий шум турбин.

Вот и закончился этот короткий эпизод длинной войны. Пусть и не «официальной войны», но от этого она не становится менее кровопролитной. Кто-то может спросить: «А ты-то что на ней забыл, зачем в окопы полез?..» Все очень просто: сейчас я сижу в окопе для того, чтобы через несколько лет не пришлось воевать сегодняшним детям. Пусть они на Новой Земле что-нибудь строят, исследуют, создают… только не разрушают и не стреляют в других людей ради сохранения своей жизни и жизней близких. Когда закончится «угрожаемый период» — буду работать как простой радиоинженер, надеюсь, что смогу найти себе место где-нибудь в Демидовске. Но до того момента еще дожить надо…

* * *

Уже практически наступали сумерки, когда вертолет опустился на взлетную полосу аэродрома. Лопасти еще не перестали вращаться, а к нам уже подъехало несколько грузовиков, и мы начали грузиться в них, чтобы добраться в ППД. Всем, кроме нас с капитаном Богатыревым, объявили сутки отдыха. Ну а нас с Русланом завтра утром уже с нетерпением ожидало начальство, мы будем докладывать по итогам рейда и писать отчет, в который нужно было включить результаты нашей непрерывной работы — то, что мы смогли услышать и запеленговать в течение прошедших нескольких суток. Руслан заодно отчитается по своему «профилю» — подробно доложит об уничтожении диверсионно-разведывательной группы.

* * *

В гостинице-общежитии, после разбора вещей, мытья и постирушек я начал потихоньку знакомиться с данными, полученными во время нашего «разведвыхода». Пригодились и составленные сержантом таблицы, и записи с выносных пунктов пеленгации. Конечно, для составления более полной картины радиообстановки в том районе дежурить нужно не трое суток, а хотя бы неделю, но здесь уж «что есть, то есть», с этим и будем работать…

Первичные данные, полученные наблюдением на пункте «Гнездо» и выносных пеленгационных пунктах.

Районы работы радиостанций определены по пересечению пеленгов минимально с двух пунктов (ПП «Гнездо», ВПП «Заяц-1», ВПП «Заяц-2»), указаны ориентировочно согласно обозначениям на рабочей карте №…

Радиосеть БФ 136.ХХХ МГц

Корреспонденты: Махмуд (направление на остров №… в квадрате …), Сайфулла (направление на остров №… в квадрате …).

ИТОГО: не менее 2 корреспондентов.

Радиосеть БФ 147.ХХХ МГц

Корреспонденты: Жым (направление на остров №… в квадрате …), Барс (направление на остров №… в квадрате…)

Итого: не менее 2 корреспондентов.

Радиосеть БФ 153.ХХХ МГц

Корреспонденты: Джихад-1, Джихад-2, Джихад-3, Ламро, Джомар, Герат (все работали в границах квадрата…), Лис (предположительно командир уничтоженной ДРГ)

Итого: не менее 7 корреспондентов.

Радиосеть БФ 462.ХХХ МГц

Корреспонденты: Н/у (направление на остров №… в квадрате …, предположительно — установлен ретранслятор.)

ИТОГО: не менее 8 корреспондентов.

17 число 8 месяца 23 года, протекторат Российской армии, ППД

В 10.00 мы с капитаном Богатыревым вошли в десятый кабинет Разведуправления. За столом, как обычно, сидел майор Попов. После взаимных приветствий стало заметно, что он весьма доволен результатами нашего «рейда», о которых ему вчера вечером вкратце доложил по телефону Руслан. Теперь настало время предоставить ему все полученные данные, на основе которых и будет составляться аналитический документ, предназначенный для вышестоящего командования.

Попов спросил у меня:

— Что это у вас с лицом?

(А, это он увидел царапину на щеке, которую врач вчера щедро обработал зеленкой, мне даже не удалось отмыть ее избыток вечером, когда пытался бриться…)

— Ерунда, камнем задело, и врач с зеленкой перестарался. На мыслительный процесс не влияет.

Он улыбнулся и тут же перешел к делу:

— Пусть сначала докладывает командир разведгруппы, — Попов посмотрел на Богатырева и кивнул ему.

— Для наблюдательного пункта было выбрано место, которое практически не просматривается со стороны, — начал Руслан. — На подходе к месту развертывания вперед был отправлен инженерно-разведывательный дозор, который обнаружил минно-взрывные заграждения в проходах между холмами. После их обезвреживания группа разбила лагерь, сразу же было выставлено охранение на гребнях окружающих лагерь холмов. В это же время начал работу пост радиоразведки. После инженерного оборудования позиций вперед были отправлены группы радиоразведки, занявшие позиции на расстоянии в несколько километрах от основного НП. Дежурство несли посменно два отделения. Благодаря наблюдательности старшего лейтенанта Долина, — тут Попов внимательно на меня посмотрел, — был обнаружен тщательно замаскированный колодец с питьевой водой, что впоследствии существенно облегчило вопросы обеспечения повседневной жизнедеятельности лагеря. С помощью радиоперехвата были получены оперативные сведения, которые позволили перехватить диверсионную группу противника на пути отхода и уничтожить ее, при этом были освобождены два военнослужащих Российской армии. Один из двух задержанных боевиков был допрошен, протокол допроса будет представлен вместе с другими документами. Второй боевик находился в бессознательном состоянии, и допросить его не удалось. Затем утром боевики несколькими группами произвели нападение с помощью тяжелого вооружения, атака была отбита с помощью воздушной поддержки. Потери с нашей стороны — семь раненых. Задержанные были убиты близким разрывом мины. Автотранспорт получил повреждения при минометном обстреле, поэтому группу возвращали на вертолете. Доклад закончен.

Алексей Сергеевич кивнул, что-то отметил на листе бумаги, лежавшем на столе перед ним, и сказал:

— Хорошо, теперь давайте послушаем ваши предварительные результаты и данные по радиоперехватам. Что вы можете кратко сказать по обстановке в районе, где велось наблюдение?

Я начал свой доклад:

— Все радиосети, которые нам удалось определить за это время, перечислены в предоставленном документе. Большинство из них относятся к различным бандформированиям, как связанным между собой, так и отдельным, или как они себя называют — «независимым». Чаще всего переговоры касались текущих моментов и вопросов снабжения.

Обращает на себя внимание пара корреспондентов, разговаривавших на английском языке. Судя по переводу диалогов, они не относятся к местным бандформированиям, и всячески избегают любых контактов с кем бы то ни было. В разговорах велась речь о переправке какого-то особо ценного груза с одного из островов в Залив. Они планировали выйти на моторной лодке в море и быстро перегрузить все на скоростное транспортное средство, которое не сможет догнать и перехватить быстроходный катер. Это могло быть либо скоростное судно, либо гидросамолет.

Хотелось бы отметить, что главарь уничтоженной диверсионной группы проводил сеансы связи в диапазоне коротких волн. По косвенным данным, которые были получены в беседе с освобожденной радисткой Лисиченко — направление связи, предположительно, было в сторону Залива, то есть корреспондент мог находиться как на судне где-то в Заливе, так и на островах, принадлежащих Ордену. Впрочем, последнее относится скорее к области догадок, так как нам неизвестно точное место выхода этого «Лиса» в эфир и рабочая частота. Единственное, мы знаем позывной корреспондента — Swordfish, в переводе — Рыба-меч. В разговоре, который велся на английском языке, речь шла о поставках чего-то и оплате.

Отмечена работа ретранслятора, установленного на одном из островов. Через него передаются сообщения от значительного числа корреспондентов, поэтому, если возникнет необходимость нарушить их систему связи, ретранслятор должен быть уничтожен в первую очередь. Предпочтительно это сделать с помощью РБУ, из-за характера местности, для того, чтобы избежать потерь в людях.

К сожалению, имевшиеся в наличии у группы средства пеленгования не обеспечивали высокую точность определения направления на передатчики, поэтому места расположения радиостанций БФ указаны приблизительно, и требуют уточнения. Доклад закончен.

— Очень хорошо, вы принесли все записи?

— Так точно, все журналы с наблюдательных пунктов и карту с нанесенной обстановкой.

— Тогда давайте посмотрим на моей карте, что у вас там происходило. — Попов встал из-за стола и подошел к стене, отдернул занавеску, закрывавшую карту. — Капитан Богатырев, показывайте район вашего базирования и место, где была ликвидирована группа диверсантов.

— Вот в этих холмах развернута стоянка, а вот здесь, возле оврага, мы и перехватили бандгруппу, — показал Руслан. — А вот отсюда и отсюда могли выдвинуться группы ей на помощь, но мы их опередили.

Я дополняю:

— Разрешите дополнить? Радиостанции чаще всего выходили в эфир вот в этом и этом районах…

— Ясно, — ответил майор, а теперь давайте подсаживайтесь к столу, будем читать ваши записи, внимательно и вдумчиво. К исходу дня мы должны составить аналитическую справку, а завтра с утра я ее понесу начальству. От вас сейчас требуется разбор полученных данных, чтобы в сжатом виде включить их в этот доклад, другие разделы уже готовы.

…И мы почти до самого ужина, с коротким перерывом на обед, занимались бумажной работой. Описывать ее — дело неблагодарное, всем будет скучно. Но без достоверной информации трудно принимать правильные решения, особенно на высоком уровне. Вот и приходится из кучи входящей информации выбирать только нужную, а этому еще мне придется научиться. Ничего, старшие товарищи есть, вместе все сделаем.

Когда доклад был готов, то до конца рабочего оставалось еще часа два, и майор приказал мне быть у него завтра в 12.00, по результатам доклада и реакции начальства будет ясно, какое задание станет моим следующим. В смысле, «зачет» или «незачет» моей работе…

* * *

Наконец-то я могу забрать своего верного Буцефала из бокса на базе хранения! Меня вроде пока не планируют отправлять в поездки дальше Берегового и Демидовска, поэтому буду пользоваться личным «средством передвижения», тем более что теперь часто придется перевозить различное имущество. Оно хоть и небольшого веса, но таскать его на себе неудобно — трубы-мачты и детали антенн довольно габаритные.

Сержант Гурченко почти не удивился, когда увидел меня:

— Здравия желаю, своего «коня» хотите забрать?

— Да, как он тут без меня, не капризничал?

— Скучал, конечно, не ел ничего… — тут мы оба посмеялись, и Гурченко открыл ворота бокса. — Подождите, сейчас аккумулятор принесу и канистру с тосолом.

Я стал снимать изрядно запылившийся брезент. Поднялись клубы пыли, от которых я изрядно расчихался, но чехол я все-таки свернул и убрал в багажник. Так, нужно снять таблички, сейчас мы все что нужно зальем-установим, и можно заводить двигатель…

После всех необходимых процедур джип вполне уверенно завелся, выбросив несколько густых клубов дыма через выхлопную трубу. После небольшого прогрева я подогнал его к автомойке в углу парка, где быстро смыл с кузова все следы долгой стоянки. Ну вот, обсохнет, и поеду не спеша по своим делам, нужно будет потом еще недорогую акустику установить, музыку по дороге слушать буду, хотя бы иногда.

Простенькое «кар-радио» и небольшие динамики я установил довольно быстро, воспользовавшись тем, что работал в ремонтной мастерской — подогнал машину поближе, и быстро закрепил все по местам. Хорошо, когда есть возможность поработать нормальными инструментами, а не кривыми отвертками! (Шучу, конечно, тут кривых отверток в хозяйстве не держат.) После монтажа проверил звук — нормально, мне хватит, а дискотеки посреди саванны устраивать я не собираюсь, лишь бы в пути музыку было хорошо слышно, но при этом она не заглушала вызовы по радиостанции. Музыкальные записи теперь хранятся на флешках, а не на дисках и не на кассетах, так что выделять под них большие ящики в салоне нет нужды. Положу коробочку с помеченными флешками в «бардачок», а потом буду выбирать музыку под настроение. Жизнь-то налаживается!

Когда ехал из мастерской в гостиницу, по дороге возле складов имущества увидел капитана Богатырева, посигналил ему. Тот сначала не узнал меня за рулем, потом заметно удивился. Я спросил его:

— Руслан, тебе куда нужно-то?

— Да в Разведуправление опять вызвали, к начальнику, пока даже не знаю, зачем — пожал он плечами.

— Тогда давай подвезу, а у тебя что, своей машины нет?

— Есть мелкая «Самурайка», но сегодня ее жене отдал — она по делам в Береговой поехала.

— Кстати, все хотел спросить — у тебя жену, случайно, не Людмила зовут?

— Случайно, да — он улыбается, — но я не специально искал, так само получилось… — мы хохочем.

— Ладно, поехали! — я даю включаю музыку и нажимаю на педаль газа. Под пение Фреди Меркьюри мы не спеша катим в сторону далеких зданий Разведуправления.

— О, так ты «Queen» слушаешь? — удивляется он.

— Да, мне больше «старая» музыка нравится, — отвечаю я, а в это время Фреди поет:

Сижу один, лишь свет шкалы

Рассеивает тьму вокруг.

Когда был молод я, все мог узнать

Из передач по радио-о, радио-о…

— Хорошая песня, — говорит Руслан.

— Ну да, почти о радиоразведке, — смеюсь я, а Фреди продолжает:

Мы смотрим шоу, смотрим «Звезд»

Часами пялимся в экран.

Но мы не слышим ничего,

Лишь старый рок по вкусу нам.

Мы не спеша катили вдоль зданий ППД, и за эти несколько минут песня почти закончилась:

Мы слушаем только — радио «Га-га»,

Радио — «Бла-бла»,

Радио — «Га-га»

Что нового случилось та-ам?..

О радио, я так лю-блю-ю те-е-бя-а-а!..

[Queen, «Radio Ga-Ga», вольный перевод — автора]

Когда музыка затихла, Руслан спросил у меня:

— Ты где такого «зверя» покупал?

— Да я эту машину не покупал, веришь, не веришь — в саванне нашел. Бывшим хозяевам она уже без надобности была, с ними несчастный случай произошел. Потом только пришлось обстоятельства рассказать местным властям, и я «вступил в права наследства». Разве что перекрасить в камуфляж понадобилось, слишком уж яркая и блестящая была для саванны.

— У нас тут я такого происшествия с «Рэнглером» не припомню, здесь по всем несчастным случаям сразу всякие внеплановые инструктажи проводят, с «доведением под роспись».

— Это очень далеко отсюда было, а с инструктажами — все понятно, «с целью дальнейшего недопущения», армия — она везде армия…

Когда подъехали к зданиям штаба, я остановился возле стоянки, Богатырев вылез из машины и быстро двинулся ко входу. По дороге он поздоровался с только что вышедшим из высоких дверей смутно знакомым мне парнем. А, так это же «химик» — Иван! Я махнул ему рукой, он помахал мне в ответ и о чем-то заговорил с Русланом. Время уже приближалось к ужину, поэтому я развернулся и поехал в гостиницу. «Режим питания нарушать нельзя!», как сказал один мальчик в старом фильме. Вот и не будем наносить вред своему бесценному здоровью, подкрепимся, чем столовая богата. А потом снова — бумажки писать, кто бы знал, как я не люблю это дело, но надо! Для антенн-то материалы нужны, а привезенные уже практически закончились.

18 число 8 месяца 23 года, протекторат Российской армии, ППД

День начался, как обычно. Подъем, то-се, завтрак, и в мастерскую. Нужно было разобраться, что именно пострадало в «солнечнопанельном» зарядном устройстве и по возможности исправить «боевые повреждения». Если есть какая-то аппаратура, то она должна быть в полностью работоспособном состоянии, я стараюсь придерживаться именно такого принципа, и это часто меня выручает. К счастью, пострадала только одна панель и соединительные провода. Теперь, пока не раздобуду еще одну такую же «пластину», зарядный ток будет меньше. Жаль, но ничего не поделаешь. Запишу на всякий случай информацию по ней, вдруг удастся заказ «пропихнуть» на такие же источники питания. В докладе об этом эксперименте я умолчал, может быть, сегодня есть смысл побеседовать с начальством на эту тему.

В 12.00 я постучал в дверь кабинета номер десять. Услышав приглашение, я вошел и увидел майора Попова и Руслана, видимо, перед моим приходом они что-то обсуждали.

— Проходите, присаживайтесь, — сказал Алексей Сергеевич. — Сразу могу сказать, что результаты вашей работы оцениваются как «хорошие».

(Для тех, кто не в курсе: «Хорошо» в армии — это намного лучше, чем «Удовлетворительно». А чаще всего, бывает как в анекдоте про учения: артиллеристам — «Отлично», пехоте — «Хорошо». Связь вообще отличилась — даже не наказали!)

— Учитывая скудность имевшихся у вас технических средств и небольшое время наблюдения, полученные результаты являются весьма достойными. Благодаря радиоперехватам удалось обезвредить диверсионную группу, освободить захваченных людей, ликвидировать крупную бандгруппу на границе, к тому же мы получили дополнительные данные о поддержке бандформирований со стороны высокопоставленных членов известной вам организации.

(Все-таки удачно я тогда с Натальей побеседовал!)

— Командование признало необходимость постоянного наблюдения за обстановкой в опасных районах, поэтому будут сформированы подразделения тактической радиоразведки. До прибытия необходимого количества офицеров с нужными ВУС-ами вы будете продолжать работать с группами разведчиков. Есть вопросы?

— Необходимо изготовить еще несколько антенн, вы можете дать соответствующие указания, чтобы это было выполнено в «официальном» порядке? Тогда и сделать все получится гораздо быстрее.

— Да, я поговорю с начальником связи, он не будет против. Тем более что вы ему до этого очень помогли с ремонтом аппаратуры, — Попов, наверное, все это уже продумал заранее. Профессионал, однако!..

— Будет ли закупаться или поставляться специализированное оборудование, а то пользоваться чем попало не очень удобно, и результаты могли бы быть получше, — закидываю я «удочку».

— Как раз после ознакомления с полученными данными, командование приняло решение ускорить закупку пеленгаторов. Эта тема уже давно «висела», но после той диверсии с поджогом новой машины с оборудованием все затормозилось окончательно. Теперь вопрос решен положительно. Могу только сказать, что скорее всего, новое оборудование прибудет вместе со специалистами. Если удастся развернуть пеленгационную сеть на максимально возможном протяжении вдоль Амазонки — мы сможем получать гораздо больше сведений о текущей обстановке в том районе.

— Ясно. Группа радиоразведки будет та же самая?

— Нет, старый состав «раскидают», они будут старшими на пунктах наблюдения, так как уже получили некоторые навыки и смогут работать самостоятельно. Людей вам добавят из других подразделений, так что готовьтесь обучать группы со смешанным составом.

— Алексей Сергеевич, если честно, я опасаюсь, что после моих занятий их потом специалистам переучивать придется…

— То, чему вы смогли научить своих подчиненных, доказало свою работоспособность в деле. Поэтому не переживайте по данному поводу.

(Все это время Руслан с каким-то хитрым выражением глаз смотрел на меня. Не иначе, что-то задумал, рыжий-рыжий, конопатый…)

Попов закончил:

— Занятия с группами начнете через два дня, когда мы их сформируем. А пока займитесь изготовлением антенн, у вас это хорошо получается, начсвязи я сейчас позвоню. Все, вы свободны!

Я попрощался и вышел, буквально через несколько секунд меня в коридоре догнал Руслан:

— Сан Саныч, подожди!

— Что случилось?

— Завтра в 20.00 местного приходи в клуб «70/80», знаешь, где это?

— Ну, проходил несколько раз мимо, но я по кафешкам не хожу…

— Приходи, дело есть, лично тебя касается.

— Руслан, что за шпионские страсти такие?

Тут он внимательно посмотрел на меня и сказал:

— Придешь, узнаешь. Все, я побежал, начальник ждет, пока!

— Пока!..

Интересно, что же он там замыслил этакое… Я в здешние кабачки не ходил, компанией как-то не обзавелся, а одному там сидеть — нет настроения. Служба-гостиница-служба-гостиница… Гружу себя так, чтобы времени на душевные терзания не оставалось. Это разве что в кино главный герой часто вынимает из кармана фотографию семьи и подолгу на нее смотрит. А еще, если в фильме второстепенный герой показал кому-то фотку семьи — значит, хана, жить ему осталось только пару эпизодов. Это у меня так, шутка усталого мозга. Пойду лечить нервы работой, нужно несколько антенн срочно изготовить, да и вообще, пора ремонтников в мастерской взбодрить…

19 число 8 месяца 23 года, протекторат Российской армии, ППД, 19.55

Я не торопясь подходил к клубу «70/80», раздумывая, что такое могло там меня ждать, кроме гулянки. Из дискотечного возраста я уже очень давно и благополучно вышел, а до понимания классической музыки еще не дошел. Надеюсь, что здесь мой слух не будут мучить шансоном, по крайней мере.

Возле открытых дверей стоял Богатырев, увидев меня, он заулыбался и сказал:

— Привет, давай заходи, мои все уже здесь, тебя ждем.

Он что, тут свою группу собрал? А меня-то зачем позвали, я к ним ни официально, ни как-то еще отношения вроде не имел…

Я вошел в зал и увидел в дальнем углу сдвинутые вместе столы, за которыми сидели все разведчики из группы Руслана, причем некоторые — явно с женами или подругами. О, среди них я увидел Наталью, которая предсказуемо сидела рядом с весьма заметным с любого расстояния Шкафом. Они о чем-то тихо разговаривали, причем разведчик улыбался ей в ответ нормальной, «человеческой» улыбкой. Вот и хорошо, пусть им обоим повезет в жизни, если помогут друг другу.

Возле стола капитан указал мне на место рядом с собой:

— Присаживайся, Сан Саныч…

— Руслан, что отмечать-то будем? А то я как бы совсем не в курсе…

— Сейчас все сам поймешь, подожди минуту.

Когда все заняли свои места, Богатырев начал «двигать речь»:

— Сегодня мы собрались здесь, чтобы сказать спасибо этому человеку, — он показал на меня, — который сделал для нас очень много, хотя сам и не знал об этом. Обстоятельства происшедшего разглашать не имею права, но могу только сказать — если бы не он, мы бы сейчас здесь не сидели.

(Я чувствую, как у меня уши начинают сиять яркими огнями, даже не думал, что могу смущаться до такой степени.)

Тем временем речь продолжается:

— Он человек скромный, непьющий… ну, почти (дружный смех за столом). Поэтому от начального плана регулярно устраивать ему банкеты за наш счет пришлось отказаться. (Снова смех). Оказалось, что он знает, как пользоваться винтовкой, осталось научиться пользоваться пистолетом. Мы всей группой подумали, почитали книжки (смех), и приняли решение от всех нас вручить ему подходящее личное оружие, что сейчас и сделаем. — С этими словами он взял протянутую ему одним из сидевших за столом разведчиков деревянную коробку и, протянув мне, сказал — Владей!

Я взял полированную коробку, открыл ее и увидел внутри пистолет в эксклюзивном оформлении — на рукояти комбинированные деревянные накладки с серебряной инкрустацией в виде дракона, насечка на затворе стилизована под драконью чешую, и весь пистолет какой-то серебристо-чешуйчатый, с гравировкой «Gemini Customs». Внешне очень похож на классический Кольт 1911, прямо мечта оружейного фетишиста! Что ж, теперь придется соответствовать…

Встаю, нужно что-то сказать в ответ:

— Я благодарен всем за подарок, очень надеюсь, что кто-нибудь из группы поможет мне освоить премудрости обращения с таким замечательным пистолетом. Особенно, как его нужно разбирать и собирать, чтобы при этом не оставалось лишних деталей. (Дружный смех за столом) И еще — теперь я часто буду ходить на стрельбище, осваивать этот подарок, поэтому прошу назначить от группы инструктора, который бы мог показать мне, что нужно делать, чтобы попадать именно туда, куда прицеливаешься.

За столом снова посмеялись, и Руслан ответил:

— Хорошо, назначим кого-нибудь из наших пистолетчиков в добровольцы, поможем с освоением новой техники. А сейчас давайте веселиться!

И дальше народные гуляния происходили, как и обычно — застольные беседы, танцы, причем меня регулярно вытаскивали на «потанцевать» из-за стола жены и подруги разведчиков. Ссылки на возраст не помогали, поэтому за вечер я устал так, как будто пробежал дистанцию километров в двадцать.

В паузах между танцами я спросил у Руслана:

— А откуда ты узнал-то?

— Так тебя Иван «сдал», пусть и случайно. Мы тогда возле штаба встретились, вы еще друг другу руками помахали. Я спросил у него, когда вы познакомиться успели, а он и рассказал, что он с тобой до Аламо как-то проехался. Вот и винтовка твоя, джип этот интересный… Потом я еще с Владимирским поговорил, все и прояснилось. Ты не переживай, женам-подругам мы ничего подробно не рассказывали, даже своим мужикам я всего не сказал. Они только в курсе, что радиограмму ты отправил, из-за которой нас тогда и задержали. А что там еще до этого было — никто не знает. И спрашивать не будут, не принято.

— Хорошо, а то я уже подумал, что «спалился»… Пистолет откуда такой красивый, случайно не из трофеев?

— Нет, он законно в магазине куплен, так что никто вопросов задавать не будет. Разве что позавидуют…

Мы посмеялись, Богатырев продолжил:

— Нормально стрелять научим, не вопрос. После этого выезда мои ребята тебя зауважали, хотя, если честно, сначала ты на них особого впечатления не произвел. Но после колодца, перехвата банды и перестрелки — они на тебя стали смотреть по-другому. А когда про радиограмму узнали — сначала не поверили. Потом, конечно, признали, что первое впечатление иногда бывает обманчивое…

— Знаешь, когда-то очень давно среди друзей у меня было прозвище — «Дракон». Теперь вот и пистолет есть подходящий…

— Вот тебе и неофициальный позывной будет тогда среди наших, для связи между собой. На сторону светить его не будем, но если понадобится помощь — вызывай. Кто будет рядом — придут.

— Спасибо, но все-таки буду надеяться, что экстренный вызов не понадобится…

— Просто запомни, что здесь у тебя есть друзья, если что нужно — обращайся, поможем. Теперь ты не один.

— Хорошо, по крайней мере, теперь будет с кем здороваться на улице.

И тут меня снова потащили танцевать. Я уже не сопротивлялся…

* * *

После этого памятного вечера месяца полтора жизнь была относительно спокойной. С утра — на службу, заниматься с разведчиками спецподготовкой, затем или упражнения на стрельбище с инструктором из числа егерей (Руслан сдержал слово, учить меня взялись всерьез!), или работа в мастерской — ремонт аппаратуры вместе с изготовлением новых антенн требовали постоянного внимания. Заявку на солнечные панели и прочие запчасти для них все-таки получилось утвердить у начальства, поэтому я планировал в будущем обеспечить такими зарядными устройствами несколько своих групп. Естественно, когда они будут разворачиваться в таких местах, где блеск панелей не сможет их демаскировать.

На выезды меня больше не посылали, небольшие группы тактической радиоразведки отправлялись в сторону Амазонки в сопровождении подразделений поддержки. Насколько мне известно, такого грандиозного «шухера», какой получился тогда у нас, больше не повторялось, но на полевом аэродроме подскока дежурная группа все равно сидела в постоянной готовности. Слежение за обстановкой в том районе теперь велось более-менее непрерывно, хотя аппаратура для этого была не очень подходящей. Тем более что боевики поумнели и начали довольно часто использовать радиостанции с инверсией спектра сигнала. Это не очень хитрый метод «закрытия», но сейчас нужной аппаратуры для дешифровки под рукой не было, придется ждать, когда начальство обеспечит.

Выходные дни теперь иногда проводил вместе с группой Богатырева — это оказались очень дружные ребята, и мне в компании с ними было хорошо.

11 число 10 месяца 23 года, протекторат Российской армии, ППД, 13.00

Я уже заканчивал учебные занятия с очередной группой «слухачей», когда в класс заглянул дежурный по учебному корпусу:

— Товарищ старший лейтенант, вас к 16.00 вызывают в 10 кабинет штаба.

— Принял, можете идти!

Вот про меня и вспомнили, интересно, какое приключение начальство мне устроит на этот раз? Для ведения радиоразведки сейчас уже есть определенные группы, я в их состав не вхожу. По техническим вопросам — все нормально, были бы претензии — давно бы всю плешь проели, тут это мигом… А, чего заранее гадать — сами все скажут, даже переживать не буду. Чем еще они меня могут удивить? Подарить молодого крокодила в качестве домашнего животного? Этому я бы удивился, не спорю.

Как и было приказано, в 16.00 я постучал в дверь кабинета номер 10. Услышав знакомый голос, вошел и поздоровался с майором Поповым. Сейчас в кабинете кроме него никого не было. Он практически сразу перешел к делу:

— Нашу заявку на спецаппаратуру и нужных людей наконец-то выполнили, они прибудут в Порто-Франко примерно через неделю. Вам нужно выехать туда не в форме, а как частному лицу, не афишируя для посторонних свою принадлежность к РА. Встретите их, быстро введете в курс дела, разъясните местную обстановку. По дороге из Порто-Франко сюда они должны будут заниматься своими прямыми обязанностями — прослушивать, пеленговать, анализировать. Когда прибудут сюда, мы посмотрим на результаты проделанной работы, по которым и будем делать выводы об их способностях и возможностях аппаратуры. С вами вместе поедет специалист-сапер, чтобы проверить груз и машины, вы понимаете, зачем это нужно.

(Еще бы не помнить, он сам мне рассказывал, что случилось с предыдущей поставкой…)

— Колонна выйдет через три дня, это наш последний рейс перед «мокрым периодом». Все оборудование прибудет с этой поставкой, и у групп будет несколько месяцев, чтобы научиться им пользоваться. У вас ведь есть своя машина?

— Да, на ходу, только будет нужно заехать в автопарк, проверить ее перед такой долгой поездкой.

— И еще, дополнительное задание: пройдитесь по радиомагазинчикам в Порто-Франко, поинтересуйтесь наличием сканеров, можете даже закупить несколько штук, средства мы вам предоставим. Заодно постарайтесь узнать, не покупал ли кто-нибудь такую аппаратуру относительно большими партиями. И вообще, часто ли у них спрашивают подобные устройства? Но это так, задание второе по степени важности, просто как прикрытие — деловая поездка. Даже если ничего подходящего не найдете — не страшно.

— Ясно.

— Все, начинайте подготовку, послезавтра в 12.00 доложите о готовности.

* * *

Следующие сутки прошли незаметно, хотя суматохи в сборах особой не было: проверил машину с помощью механиков в автопарке, сдал лишнее имущество в камеру хранения, тщательно осмотрел проводку к радиостанции в машине. Штатное оружие сдал на склад РАВ, поеду только со своими стволами. Как раз, в Аламо можно будет кобуру и ремень для подаренного пистолета найти — там выбор хороший, народ в этом деле толк понимает. Да и цены чуть поменьше, чем в других местах (чисто по личному впечатлению, может, просто там продавцы умеют уговаривать).

На дорогу даже выдали сухой паек, мелочь, а приятно! Надеюсь, за несколько дней он мне не успеет надоесть. Хотя в колонне будут штатные повара, так что желудок пострадать не должен.

Ну, как многими годами раньше сказал Юрий Гагарин, «Поехали!»

* * *

Дорогу от ППД до Порто-Франко подробно расписывать нет смысла — светофоров на ней до сих пор так нигде и не появилось. Разве что теперь по Северной дороге в составе конвоев передвигается меньше бронетехники, чем раньше. Нет, конечно, при сопровождении особо ценных грузов охрана усиливается, но переселенцам теперь перемещаться стало проще — им не нужно показывать свои навыки меткой стрельбы в стычках с дорожными грабителями. И движутся машины теперь быстрее, не отвлекаясь на каждую мелькнувшую у дороги тень. Местами, возле городков, дорогу пытаются укрепить — укладывают в полотно гравий и утрамбовывают его катками, но все равно — до появления трансконтинентальных автобанов на Новой Земле еще очень далеко.

В Аламо тоже особо ничего не поменялось, только на одном из близлежащих перекрестков дорог в саванне появился довольно большой форт-заправка. Но меня в городе больше всего интересовала лавка, в которой я покупал подвеску для Бригитты.

Магазинчик оказался на месте, и даже был открыт. Я поздоровался с хозяином и начал внимательно изучать небольшую витрину с украшениями. Особенно мне понравились небольшие серьги из того же камня, что и та самая подвеска. Камешки были небольшие, крепление миниатюрное, поэтому они особо не бросались в глаза, но когда на серьги падал луч света — в разные стороны разлетались красные отсветы, отразившиеся от «блесток» внутри. Надеюсь, мне удастся подарить спасительнице эти сережки для комплекта к подвеске.

По «классике», в ювелирном гарнитуре еще должно быть кольцо, но я не знаю, какого размера у Бригитты палец, поэтому решил, что лучше не буду рисковать. Футляр, обтянутый темно-красным бархатом, продавец подобрал сам. Я попросил красиво перевязать упаковку ленточкой, а потом сразу убрал покупку в сумку. (Если Бригитта перестала носить сережки — раньше у нее в ушах были какие-то «гвоздики», то получится большой облом… Ладно, как говорят люди: дорог не подарок, дорого внимание.) Заодно подобрал и подходящую по стилю кобуру для своего эксклюзивного Кольта, в процессе чего вызвал неподдельный интерес у продавца. Ну да, это же Аламо, тут все жители в оружии разбираются.

15 число 10 месяца 23 года, Порто-Франко

На въезде в Порто-Франко порядок прохождения КПП изменился. У заграждения не было Орденского Патруля, стояли представители местных органов правопорядка. Всех приезжих устно предупреждали, что они не могут свободно носить в городе оружие, если не являются постоянными жителями города. Но в связи с изменившейся обстановкой оружейные сумки уже не пломбируют. Интересно, это из-за наплыва «мигрантов», что ли? Раньше в городке было гораздо спокойнее…

Пока ехал, на улице довольно часто попадались люди с пистолетами в кобурах. Вместо Орденских патрульных машин теперь были патрули из местных. Надо же, как здесь все поменялось за сравнительно небольшое время.

Я потихоньку завел джип за угол дома и поставил машину там, где она стояла до моего отъезда в Протекторат Российской армии. «Тойота» Бригитты стояла ближе к другому концу здания, как она ее всегда ставила. Значит, есть надежда, что хозяйка сейчас дома. Оставив самые тяжелые вещи в багажнике, я повесил на плечо сумку и пошел вдоль фасада через веранду к дверям ее квартиры. Двери были закрыты обе — и сетчатая, и сплошная «капитальная». Занавеска на окне задернута полностью, но по теням было видно, что внутри кто-то ходит на фоне света из дверей. Когда я подошел, и поднял руку, чтобы постучать, стало слышно играющую в квартире музыку, но что именно — не разобрал, слишком тихо.

Тихонько постучав в дверь, я стал вполголоса напевать «Луна и водка несут меня…»

[Крис де Бург, «Moonligth and Vodka»]

Но не успел спеть и пары строчек, как дверь сначала немного приоткрылась, потом распахнулась во всю ширь, меня крепко схватили за куртку и втащили внутрь, дверь за спиной мгновенно захлопнулась.

Сумка слетела у меня с плеча и громко брякнулась на пол, хорошо, что ничего бьющегося там нет. «Она что, еще и мастер спорта по дзюдо?» — промелькнула мысль. Бригитта крепко обхватила меня за шею обеими руками и уткнулась лицом мне в грудь. Я оторопело выдал неожиданно охрипшим голосом:

— Брига, ты чего?..

Уткнувшись в мою насквозь пропылившуюся куртку, она тихо говорила:

— Сегодня кот с утра возле самых дверей сидел, все умывался. Почти весь день там провел, только недавно куда-то убежал. А еще я сегодня обед себе готовила, и со стола почему-то самый большой нож- «шеф» упал, в пол воткнулся…

Тут она поднимает голову, смотрит на меня и я вижу слезы в уголках ее глаз. А еще у нее на шее я замечаю ту самую подвеску, что подарил ей в Аламо. Серебряная цепочка чуть потускнела, значит, украшение часто надевалось.

Я обнимаю ее, целую куда-то в уголок рта (черт, щетиной бы не поцарапать, отросла за дорогу) и бормочу:

— Значит, не все приметы врут, оказывается…

— Да, никогда раньше в них не верила. Теперь даже и не знаю… — Ее голос вдруг становится уверенным, и она продолжает: — Жить будешь, сколько тебе будет нужно, в своем прежнем номере, я его никому не сдавала, провод твой внизу у подоконника так и висит. Еще в ванной поставили водонагреватель, так что с дороги помоешься нормально. Сейчас отдам ключи, перенесешь вещи в комнату. А вечером у нас с тобой будет «культурная программа» — мы идем в хороший ресторан, отмечать твой приезд, так что особо долго не ковыряйся с мытьем и переодеванием.

— Гейши, саке, харакири — вот что нас губит! — довольно громко бормочу я в сторону.

— Я тебе не гейша, пить мы будем вино, а не саке, и очень надеюсь, что сегодня обойдемся без харакири, — уверенно заявляет Бригитта. — Так что наденешь, что у тебя есть в багаже поприличнее, ужинать будем в культурном месте, там солидные люди собираются.

— Меня хорошим манерам за столом не обучали, и вообще я одной ложкой обхожусь, даже блины без ножа и вилки могу есть.

— Мы с тобой в отдельном уголке расположимся, так что на тебя кроме меня смотреть будет некому, не комплексуй!

— Я надеюсь, в «Слабо сожрать?» играть сегодня не будем?

Она засмеялась:

— Нет, сегодня в программе на вечер такого мероприятия нет!..

Вот, к ней уже вернулась ее обычная уверенность, такая же, как у старшины в казарме спецназовской роты. И при этом она ухитряется оставаться симпатичной и обаятельной женщиной. Даже голос у нее сейчас нормальный, хотя и пытается командовать. Ладно, «Если женщина чего-то просит — лучше ей это дать, иначе она придет и возьмет сама!..»

* * *

Мытье, бритье и поиски того, что можно надеть «в приличное общество», заняли целый час. Ну, не то чтобы у меня с одеждой было так же, как у Тома Сойера, но пришлось учитывать наступающее перед мокрым сезоном похолодание, и надеть более-менее классический вариант — джинсы с комбинированной курткой. Куртка была почти классической джинсовкой, но выглядела так только на первый невнимательный взгляд. Из джинсовой ткани были сшиты только рукава, воротник и накладки, остальное было изготовлено из кожи и окрашено под цвет ткани. Издалека — джинса джинсой, а поближе меня все равно разглядывать никто не будет. Зато никаким ветром не продувается, и сразу не промокает. Подкладка там довольно толстая, но особенности покроя лучше рассмотрим как-нибудь в другой раз. Надеюсь, что сидеть в ресторане мне будет не очень жарко. Да если и стану перегреваться — куртку можно снять, рубашка у меня вполне приличная, тем более что мне обещали «почти интим», хе-хе. И вообще, «Жареных еще не находили, а вот замерзших — сколько угодно!»

В условленное время я постучал в дверь Бригитты и услышал:

— Заводи машину, я буду через несколько минут!

Ладно, пойду в джипе посижу, музыку послушаю, все равно она раньше, чем минут через десять вряд ли придет. Я открыл дверь, уселся за руль и включил музыку на воспроизведение в случайном режиме, чтобы заполнить паузу. Зацокало вступление, раздался вибрирующий голос Мадонны, и она вдруг запела вот этакое:

Проснулась я, а может нет,

Мне это как-то все равно.

Я сохраню от всех секрет

И скроюсь вдаль немедленно.

Я умру, но не сейчас,

Я умру, но не сейчас…

…

Но я пойду своим путем,

Хочу весь мир узнать.

И я умру, но не сейчас,

Мне рано умирать…

Вниз по спине прокатилась волна озноба, как будто дунул ледяной ветер…

За все грехи свои плачу

Работой и игрой.

И я путем другим пойду,

Сейчас умрет другой.

Я умру, но не сейчас,

Я умру, но не сейчас…

[Madonna, «Die Another Day», вольный перевод — автора]

Как пишут в книгах, «все оставшиеся волосы встали дыбом», почти как тогда, у заминированных холмов. Ни фига себе, с песней по жизни… Я в данный момент как-то не очень расположен к философским размышлениям на тему отложенной смерти. Сейчас вот собираюсь поехать с красивой женщиной в ресторан, чтобы отметить встречу, а тут такие пророчества. Плюнуть и никуда не ехать? На основании чего? Случайно выбранной какой-то микросхемой в плеере песни? Как говорят мудрые люди, «Пытаясь избежать своей судьбы, мы иногда её невольно приближаем». Нет, наверное, это не повод, чтобы портить хорошему человеку настроение. Ладно, пока выключу эту музыку от греха подальше, что ли…

Услышав приближающиеся шаги позади машины, я повернулся и обомлел. Помните фильм с Джулией Робертс, эпизод со встречей в баре? Ну, вот примерно так и выглядела хозяйка гостиницы. Темное платье непонятного мне стиля, но выглядевшее сногсшибательно, накидка на плечах, уложенные в прическу волосы, небольшая сумочка в руках… Я вывалился из салона, и на подгибающихся от восторга ногах пошел открывать перед ней дверцу машины. Она заметила произведенный эффект, довольное выражение ее лица, казалось, говорило: «А ты что думал!», критически оглядела меня с ног до головы, потом взмахнула рукой, словно соглашаясь с тем, что из меня все равно ничего путного не получится, как ни одевай, и села в машину. Вернувшись за руль, я включил музыку снова (ну давай, не подведи меня, спой что-нибудь подходящее!). К счастью, коварные микросхемы в плеере будто уловили мое желание, раздались первые такты песни «Красотка», и под завывания Роя Орбисона мы выехали со стоянки на улицу.

[Roy Orbison, «Oh, Pretty Woman»]

К ресторану мы подъехали под тягучие звуки саундтрека из фильма «A View To A Kill». Мне из-за такой навязчивости музыки из фильмов об агенте «007» было слегка не по себе. Я не суперагент, и штучек от «Кью» в заначках нет, даже пистолет мне здесь нельзя носить. Хотя, если подумать, Бригитта вполне подходит на роль подружки Джеймса Бонда. Даже если она и узнала эту мелодию, то не подала вида. Ладно, мы сюда приехали не кино смотреть, давайте веселиться!

Небольшой рекламный плакат, висевший на стене шикарно оформленного здания ресторана с труднопроизносимым названием (явно чья-то фамилия), обещал: «Все виды староземельных кухонь, обеды и ужины, деловые встречи — работаем по предварительному заказу!» Ну ничего себе, наверное, Бригитта сюда уже не раз заходила, если знает все эти тонкости с предзаказами. Будем надеяться, что запаса наличности у меня в кармане хватит, чтобы оплатить ужин. Гусары ведь с женщин денег не берут, как вы знаете. Хотя, смотря что она там назаказывала…

Внутри ресторана все было не то, чтобы очень роскошно, но очень уютно, что ли. Возле входа мое внимание привлекла небольшая табличка с четкой надписью «Мы обеспечиваем полную конфиденциальность». Интересно, у них тут что — «глушилки» для сотовых телефонов и жучков стоят, или что-то другое имеется в виду? Метрдотель поздоровался с Бригиттой (точно-точно, она сюда периодически захаживала раньше…) и проводил нас к нужному кабинетику, отгороженному от соседних весьма толстыми стенками. При желании можно было отгородиться от зрителей, задвинув толстые шторы. По другую сторону довольно протяженного прохода тоже были такие же кабинки, и сейчас за столом в паре метров напротив нас сидело двое мужчин — видимо, у них как раз была «деловая встреча». Судя по тому, что от тарелок перед ними еще поднимался пар — за стол они сели недавно, ну или у них только что произошла «перемена блюд». Остальные посадочные места в ресторане также не пустовали, значит, это действительно популярное в местных деловых кругах заведение.

Метрдотель спросил:

— Мадам Смит, вы желаете все, как было обговорено в вашем предварительном заказе?

— Да, и пусть принесут меню, вдруг мы еще чего-нибудь захотим.

Он важно кивнул и удалился к своему месту возле входа. Через несколько мгновений к нам подлетел официант, подал меню и начал расставлять столовые приборы. От нечего делать я стал разглядывать соседей напротив, не напрямую, конечно, а «вполглаза», боковым зрением.

Один из них был явно европейской внешности, чисто выбрит, одет в хороший костюм (я не специалист, но судя по тому, как все было тщательно подогнано и подобрано по стилю — шилось индивидуально, а не покупалось в готовом виде). Второй — с усами и небольшой бородкой, одет в дорогой костюм, но чуть попроще, чем у собеседника. В его внешности было что-то неуловимо восточное, хотя, если не приглядываться, сразу и не определишь. Лицо его показалось мне смутно знакомым, и выглядело не совсем обычно, я долго раздумывал, почему. А, понял! Загар на лице не соответствовал загару на шее, оно было заметно светлее и загорело неравномерно. Я решил спросить у Бригитты, все равно пока есть было нечего:

— Бригитта, тебе в джентльмене с бородкой-эспаньолкой, который сидит в кабинете напротив, ничего странным не кажется? Только сразу не смотри.

Она усмехнулась, и через несколько мгновений начала обводить скучающим взглядом нашу кабинку, потолок, коридорчик, а затем ее взгляд скользнул по объекту внимания.

— Все очень просто — раньше у него была полноразмерная борода, а теперь он ее сбрил.

— Точно?

— Да, сам посмотри: когда он закончит есть, то скорее всего попробует очистить бороду от крошек.

Так-так… «Зачем Володька сбрил усы?..» Был в длительной поездке, затем вернулся в цивилизацию и подстригся-побрился? Тоже вариант… И почему его лицо кажется мне очень знакомым?..

Тем временем соседи, наконец, отвлеклись от еды, решив сделать перерыв, и закурили. К счастью, вентиляция здесь была очень хорошая, и дым сразу куда-то высасывало, так что у себя за столиком мы его не ощущали. Периодически они поглядывали на Бригитту, я практически не удостоился их внимания благодаря невзрачной одежде. Хорошо, что здесь нет оркестра и танцев, только ненавязчивая музыка, полностью заглушающая голоса из других кабинок.

Нам принесли заказ, официант зажег свечи в подсвечнике, стоявшем на столе, и пригасил свет. Теперь мы сидели в полутьме, а кабинет напротив был освещен более ярко. Я постарался отвлечься от загадки чужой бороды и сосредоточился на торжественном ужине. Что именно там разложено на тарелках — не знаю, никогда не разбирался в этих «женеманжпасисжурах», но все было очень вкусно!

Краем глаза мне все-таки удалось заметить жест, которым «восточный человек» оглаживал бороду. Он проводил указательным и большим пальцами от носа к уголкам рта, потом дальше к подбородку, причем борода уже заканчивалась, а движение все продолжалось. Да, борода у него раньше была явно длиннее, чем сейчас. Бородач продолжал неспешную беседу со своим визави, их диалога мы не слышали. Оп-па! Странный жест: он провел указательным и большим пальцем по щекам, а потом вроде как машинально хотел пропустить бороду через кулак. Где я видел такой жест раньше? Вообще-то… Бригитта, периодически бросавшая короткие взгляды в его сторону, подтвердила мою догадку:

— Странно, у него бородка-эспаньолка, а поглаживает он ее по-мусульмански…

— Ладно, его борода — это его проблемы, давай лучше вернемся к нашему ужину, — я пробую вернуть мысли в нужную сторону.

— Давай! — соглашается Бригитта.

Некоторое время мы отдаем должное искусству поваров данного заведения. Мне с трудом удается работать вилкой как можно медленнее — организм давно напомнил, что с утра ничего не ел, хорошо хоть, что живот не завывает от голода.

После окончания работ над вторым блюдом (порции тут не очень большие, аристократы, блин!) мы решили сделать небольшую паузу перед десертом. Бригитта пошла «попудрить носик», а я пока достал из внутреннего кармана коробочку с серьгами. Почти как в кино, только в фильмах обычно предлагают руку и сердце, но я просто хочу сделать подарок своей спасительнице, без всяких посторонних мыслей, честно-честно!

Моя прекрасная дама вернулась за наш столик, и я спросил:

— Дорогая, вы любите сюрпризы?

Она улыбнулась:

— Только приятные…

— Тогда разреши мне сделать тебе этот маленький сюрприз, вот — в комплект к подвеске, — и я протянул ей коробочку.

Она развязала ленточку, открыла крышку и удивленно подняла брови:

— Надо же, ты запомнил!..

— У меня на цвета хорошая память, надеюсь, камни похожи?

— Да, как будто из одного куска с подвеской сделаны, — она внимательно рассматривает подарок, потом решительно вынимает вдетые в мочки ушей «гвоздики», кладет их в коробочку, надевает новые серьги, затем достает из сумочки небольшое зеркальце и внимательно изучает свое отражение, поворачивая голову в разные стороны. Слабое освещение ей совсем не помеха.

— Ну, как? — несмело интересуюсь я.

— Ты прелесть! — неожиданно отвечает она. — Только можно, я тебя потом расцелую, а то здесь неудобно, стол мешает? — улыбается Бригитта.

— Я согласен подождать до конца ужина, — улыбаюсь я в ответ. Подарок принят, одобрен к ношению, и это замечательно!

— Теперь ты можешь даже сделать мне неприличное предложение, разрешаю, — говорит она.

Я поднимаю взгляд к потолку, делаю вид, что мучительно раздумываю, потом выдаю:

— Давай пойдем к шеф-повару, закажем ему салат «Оливье» и попросим заправить его кетчупом!

Она расхохоталась так, что на нас стали удивленно смотреть соседи.

— Ну… не настолько же… неприличное… — сумела она выговорить, когда закончила смеяться. — Мсье знает толк в извращениях…

Десертом мы занимались, весело болтая ни о чем. Соседи напротив уже закончили разговор, человек в богатом костюме попрощался и ушел, остался только непонятный бородач. Он сидел, не торопясь потягивая какой-то напиток из высокого бокала, и задумчиво смотрел в стену перед собой.

Наши «милые посиделки» наконец подошли к финалу (честное слово, общество Бригитты мне очень дорого, и очень нравится слушать, как она смеется, но я очень уж устал с дороги, и будет невежливо заснуть, уткнувшись носом в тарелку). Подлетевший к столику по мановению руки официант представил счет, отнюдь не поразивший итоговой суммой, поэтому мне удалось сохранить видимость состоятельного человека, не выгребая из карманов завалявшуюся там мелочь. Сосед успел расплатиться до нас и ушел на несколько минут раньше. Ну и ладно, пусть и дальше поглаживает свою куцую бороденку каким хочет способом, а мы поедем домой, не то усну прямо за рулем, поздно уже, темнеет.

Мы с Бригиттой под руку не спеша двинулись в сторону стоянки за углом, где был припаркован мой джип. Вдруг нам навстречу из-за угла быстро вышел тот самый «бородач», он начал поднимать руку… время стало растягиваться, как жевательная резинка…

Он медленно-медленно поднимает руку с зажатым в ней небольшим пистолетом, на стволе которого хорошо виден глушитель…

Я делаю шаг в сторону, пытаясь закрыть своей спиной Бригитту…

На его лицо падает луч света от ажурного фонаря, висящего на стене ресторана, и тут я вспоминаю, где я его видел, это же… не может быть!.. Лис!!!

Из отверстия глушителя два раза вырываются небольшие облачка дыма, меня два раза колотит в грудь здоровенная кувалда, я падаю назад…

Во лбу у Лиса неожиданно появляется «третий глаз», его ноги подкашиваются, и он мешком оседает на землю…

Ко мне склоняется Бригитта, в руке у нее маленький пистолет, из ствола которого еще идет дымок, расстегнутая сумочка валяется на земле…

К нам подбегает охранник ресторана, я чувствую, что по боку и животу что-то течет, пытаюсь сделать вдох, в грудь как будто втыкаются раскаленные иглы, и свет гаснет…

* * *

Я открыл глаза и увидел над собой белый потолок. «Прямо как в кино», мелькнула мысль. Хотел приподняться из лежачего положения, но понял, что самостоятельно этого сделать пока не могу, по причине сильной боли где-то в ребрах с левой стороны груди, причем никаких дырок в рубашке и крови заметно не было. Приглушенно матюкнувшись, я опустился обратно на диванчик. И вообще, где это я?

В комнату заглянула встревоженная Бригитта, наверное, услышала мои нецензурные комментарии.

— Ругаешься, значит, жив, — комментирует она. — У меня дежа вю какое-то.

— У меня тоже, — соглашаюсь я. — А сразу у двоих могут быть одинаковые глюки?

— Я о таком еще не слышала. И вообще, я из-за тебя чуть не поседела, алкаш несчастный!..

О чем это она? А… я принюхался и все понял — в комнате разило спиртным. Вот гадство, капец моей заветной фляжке, где я хранил коньяк «на случай простуды». Продырявленная куртка висела на спинке стула, ее с меня сняли, пока я был без сознания. Да, пинжак с карманАми теперь сначала в чистку, а потом в починку отдавать…

Бригитта прерывает мои размышления:

— Ты что, каждый раз в ресторан бронежилет надеваешь?

— Нет, только когда иду на свидание с красивой женщиной. И это не бронежилет, а куртка такая, там слои кевлара в подкладке. Этот гад мне фляжку прострелил, я торопился и забыл ее из кармана выложить… А где это мы?

— В служебном помещении ресторана, врача уже вызвали, скоро приедет. Полиция сейчас на улице этого короткобородого фотографирует.

— Ты его…?

— Да, но проблем не будет. У меня разрешение на пистолет есть, у него никаких бумаг на оружие не было, и пистолет с глушителем, что тут само по себе криминал. А чего он на тебя бросился?

— Кто его знает, сам не пойму, может быть, перепутал с кем-то, или на твои «бриллианты» позарился.

Я решил пока не высказывать своих предположений, особенно здесь. Мало ли какие тут из стен уши растут.

— Хорошо стреляете, миссис Бонд!

Она улыбнулась, наклонившись ко мне, тихо поправила:

— Мисс Бонд…, - и погладила меня по щеке.

Косметика возле глаз у нее чуть-чуть расплылась, она что, плакала? Но сейчас Бригитта старается не показывать своей обеспокоенности. Главное, что живой остался.

В другой комнате послышались голоса, и вошел пожилой мужчина, явно врач. Почему я так решил? А кто еще может ходить по ресторанам с чемоданчиком?

— Как вы себя чувствуете? — обратился он ко мне.

— Жив, и это хорошо. Ребра вот только очень болят… И сердце как-то не так… не знаю, как объяснить.

— Ясно, давайте вас сейчас осмотрю, давление измерю, укол поставлю, снимайте рубашку, не торопитесь…

После осмотра выяснилось, что куртка вместе с фляжкой спасли мне жизнь. А еще говорят, что «алкоголь убивает»… В малых дозах, оказывается, может и жизнь спасти, особенно при наружном применении. Но синячина получился чуть ли не в половину груди. Врач поставил мне пару каких-то уколов и сразу велел ехать в больницу, нужно сделать рентген и кардиограмму. Заглянувшие в комнату полицейские посмотрели на мое бледное, мокрое от пота лицо, поговорили с врачом и согласились перенести беседу с потерпевшим, то есть со мной, на утро. Записали данные с айдишки, адрес и попросили завтра до обеда не уходить из дома. Шутники, блин…

Бригитте пришлось везти меня в больницу, где мне сделали рентген, сняли кардиограмму и наложили повязку на травмированные ребра. Еще выдали таблеток обезболивающего, чтобы не выть ночью, если станет совсем уж хреново, и сказали несколько дней подряд приходить на осмотр и перевязку, но все равно потом довольно долго придется ходить с корсетом, пока ребра не зарастут. Кардиограмма тоже вызвала вопросы (сердечный ритм шел «не с той стороны», объяснения о давних занятиях спортом не помогли), поэтому мне настоятельно рекомендовали лежать дома и соблюдать режим, если станет хуже — ехать в больницу или вызывать врача.

Накинув пропахшую коньяком куртку, я добрел до машины, мужественно стараясь не слишком сильно опираться на руку Бригитты. За рулем, естественно, сидела она, мне даже шевелиться было больно, несмотря на уколы. Весьма медленно мы подъехали к дому, где я кое-как вылез из машины, которую Бригитта тут же отогнала на стоянку.

Войдя в свой номер, я, скрипя зубами, снял рубашку, умылся одной рукой, погасил свет и со скрипом улегся на кровать, даже позабыв запереть входную дверь. «Ничего себе отметили приезд…» — успел подумать я и вырубился.

* * *

«Башне

Странник серьезно пострадал в перестрелке с неустановленным лицом. Травмы исключают возможность длительных поездок в ближайшее время. Нападавший убит на месте.

Рапунцель.»

«Рапунцели

Обеспечьте безопасность Странника. Выполнение им полученного ранее задания — по возможности. Дальнейшие указания для него лично будут через два дня.

Башня.»

16 число 10 месяца 23 года, Порто-Франко

Начало дня получилось довольно хмурым. Повернув голову, я увидел на стуле рядом с кроватью болеутоляющие таблетки, стеклянный кувшин с водой и стакан возле него. Еще там лежала записка: «Как проснешься, приходи — будем завтракать». Под рукой внезапно зашевелилось что-то пушистое и теплое, замурчавшее после нескольких поглаживаний. «Наверное, Бригитта заходила, ну и Васька вместе с ней заскочил» — догадался я. Выпив полстакана воды, я поднялся и поплелся умываться и делать прочие дела. Во рту после таблеток и уколов было невкусно, мягко говоря, но чистка зубов несколько улучшила ситуацию. Посмотрев на себя в зеркало, я не увидел там ничего хорошего, ну и ладно. Все равно люди должны прибыть только послезавтра, за пару дней отлежусь. Кое-как одевшись, я позвал Ваську, и мы с ним пошли к Бригитте — завтрак никто не отменял.

Периодически опираясь на стенку, мне удалось дойти до нужной двери. Я постучал, услышал «Водите!», открыл дверь, впереди успел проскочить Васька. Бригитта махнула мне рукой из кухни, куда я и направился вслед за котом.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила хозяйка.

— А как себя обычно чувствуют после двух пуль в мягкий бронежилет… Особенно если стреляли практически вплотную?.. Болит все…

— Ясно. Тогда поешь хоть немного, чего-нибудь.

«Чем-нибудь» оказался кусок омлета весьма приличных размеров, который я все-таки одолел после десятиминутной борьбы. Но травяного чая выпил пару больших кружек, это чуть улучшило ситуацию, осталось всего лишь добраться до подходящего уютного места, залечь там и не шевелиться как можно дольше. Только вот будущий визит полиции не давал покоя.

— Бригитта, что полиции будем рассказывать?

— Что было, то и расскажем. Мы сидели в ресторане, ужинали, этот бандит сидел напротив. Он увидел, как ты подарил мне что-то, решил что «это» — очень ценное и решил поживиться.

— Так он мог нас потом подкараулить, зачем ему прямо возле ресторана нападать было, и стрелять сразу?

— Он мог быть без машины, мы бы уехали, ищи нас потом по всему городу, — ответила она.

— Ладно, так и будем рассказывать. Интересно, свидетели есть, что он первым стрелять начал?

— Я тогда оглянулась по сторонам — никого не заметила, только после моего выстрела охранник из ресторана выбежал, он там внутри у входа сидит, сразу его и не увидишь.

— Спасибо, хозяюшка, все было очень вкусно. Однако, пойду-ка я на воздухе посижу, а то сейчас припрутся блюстители закона, не фиг им знать о нашем совместном завтраке…

* * *

На крытой веранде, протянувшейся вдоль фасада гостиницы, стояла довольно удобная скамейка со спинкой. На ней я и расположился, погреться на утреннем солнце. Бригитта из личных запасов выдала надувную подушку, поэтому сидеть было весьма комфортно, а после приема двух обезболивающих таблеток самочувствие почти пришло в норму. Через некоторое время на другом краю скамейки присела и сама хозяйка, кот тоже решил к нам присоединиться. Так мы и сидели втроем на лавочке, когда к дому подъехал «Дефендер» с надписью «PFPD» и эмблемой Ордена на боку. Двери открылись, и из джипа одновременно вылезли два весьма колоритных персонажа. Один из них был высоким и худым, другой — коротышкой в очках и с висячими усами. Они подошли к нам, и высокий спросил:

— Миссис Смит? Мистер Долин?

— Да, это мы.

Тогда высокий представился сам и назвал своего спутника:

— Мы из полиции Порто-Франко, я Уильям Винкль, а это — мистер Рокко.

Мы с Бригиттой переглянулись и, не сдержавшись, засмеялись практически одновременно. (Ну да, а мы тогда — Баденов и Фатале.)

Орденцы тоже переглянулись, потом высокий улыбнулся и сказал:

— Вижу, вы хорошо помните старые мультфильмы. Мы уже привыкли к приколам по этому поводу, и нам этот сериал тоже нравится.

— А Бориса и Наташу еще не встречали? — спросил я у него.

— Вместе еще нет, только по отдельности, и фамилии у них были другие, — отшутился он.

Обстановка немного разрядилась, и мы прошли в дом, не давать же показания на улице.

Когда мы вошли в дом и уселись вокруг стола на кухне, Винкль начал:

— Мистер Долин, что вы можете нам рассказать про обстоятельства вчерашнего происшествия?

— Вчера вечером мы с миссис Смит пошли в ресторан, хотели поужинать вместе. В кабинете через проход от нас сидели два мужчины. Один из них ушел раньше, второй задержался. После ужина мы расплатились, вышли из ресторана, и направились в сторону стоянки, к машине. Внезапно из-за угла вышел этот… как его назвать…

— Покушавшийся, — уточняет Винкль. Да, в отличие от своего мультяшного «однофамильца», он весьма хорошо соображает, с ним нужно держать ухо востро, заметно, что внимательно ловит каждое мое слово.

— Да, покушавшийся. Он сразу, не говоря ни слова, поднял пистолет и начал стрелять в меня. К счастью, он попал в металлическую фляжку, а потом пуля застряла в подкладке куртки.

— Что у вас за куртка такая?

— Там подкладка усиленная кевларом, купил как-то по случаю, давно уже. Мне успели рассказать, что криминальная обстановка в городе ухудшилась, но я не думал, что настолько, если честно. Надел просто потому, что у меня нет приличного костюма, а не потому, что боялся нападения.

— Вы когда-нибудь до этого видели нападавшего, или встречались с ним?

— Нет, никогда. — Тут я почти не соврал, полной уверенности в том, что это именно Лис, у меня не было. А если это он, то как ему удалось «воскреснуть»? Хорошо, что они детектор лжи с собой не приволокли…

— Как вы думаете, почему он на вас напал?

— Возможно, увидел украшения на миссис Смит, решил, что они дорогие…

— А сколько они стоят?

— Точно не помню, но не больше четырех сотен экю, это же не бриллианты в платиновой оправе. Но там было довольно темно, может, поэтому он и ошибся.

— Миссис Смит, давно у вас этот пистолет?

— Да, уже несколько лет. У меня есть на него разрешение, все официально зарегистрировано.

— Мы это уже проверили. Как вам удалось практически мгновенно среагировать? Большинство людей, скорее всего, застыли бы столбом.

— В молодости я занималась карате и самообороной, видимо, подготовка какая-то осталась. А стрелять тренировалась уже здесь, периодически ходила в тир, там и научили.

— Слишком хорошо научили, нам допрашивать теперь некого, кроме вас, — выразил неудовольствие Винкль.

— А наших показаний для следствия не достаточно? — спросила Бригитта.

— Могу сказать вам по большому секрету: все происшедшее есть в записях камер наружного наблюдения, — ответил молчавший до этого Рокко.

— Но там же нет никаких камер!..

— Есть, их скрытно установили при недавнем ремонте наружной облицовки, и посетители о них не знают. Наверное, поэтому он и решил напасть именно там — решил, что если нет свидетелей, то все концы в воду. Мы просмотрели записи, все хорошо видно: он покинул ресторан перед вами, подождал за углом, затем вышел и начал стрелять. Миссис Смит выстрелила уже после него. Поэтому наше заключение — самооборона, нападавший убит на месте. Сейчас мы пытаемся выяснить его личность. Вы точно с ним не встречались раньше?

— Нет, я бы запомнил, фамилию я могу забыть, а вот лицо — редко. И в ресторане мы не общались, он сидел за столиком недалеко от нас, но никаких жестов или реплик с его стороны не было. Мы даже не слышали, на каком языке он разговаривал — в ресторане все время играла музыка.

— А с кем он ужинал, вы не запомнили?

— Нет, его собеседника ни я, ни миссис Смит раньше не встречали. Мужчина как мужчина. Мы как-то их столиком не интересовались, сами понимаете.

— Почему вы с миссис Смит решили пойти именно в этот ресторан?

Ответила Бригитта:

— Я неоднократно бывала в нем до этого, мне понравилась их кухня, и там очень уютно. К тому же есть возможность заранее сделать заказ по телефону. И насколько я знаю — раньше там подобных случаев не происходило.

— Спасибо, теперь понятно. К ним подходил кто-нибудь еще?

— Нет, мы пришли позже, при нас они сидели только вдвоем, кроме официанта к их столику никто не приближался, разве что кто-то проходил мимо через центральный проход. Они сидели там, что-то обсуждали, по крайней мере, так казалось со стороны.

Наша беседа продолжалась довольно долго. Вопросы часто повторялись, в измененном виде, но это было понятно — их интересовало, не могли ли мы пересекаться с этим бородатым где-нибудь и когда-нибудь раньше. Что-то они по нему накопали, только ведь нам фиг расскажут, «тайна следствия», и все тут…

Наконец, у них закончился весь запас вопросов, они попросили нас до конца недели не покидать города, а Бригитте предстояло завтра заглянуть в полицейский участок и забрать причитающиеся ей трофеи — ранее действовавшие правила никто не отменял. На том мы с ними и распрощались.

Только когда их машина отъехала от гостиницы, я почувствовал, как взмокла рубашка на спине.

— Бригитта, я нормально выглядел?

— Ну, какое-то волнение было, но все выглядело довольно естественно для обычного человека, не привыкшего, что в него стреляют на выходе из ресторана, — усмехнулась она.

— Мисс Терминатор, можно попросить вас отвезти меня на перевязку в больницу?

— Я что, похожа на ржавую железяку? — она сделала вид, что хочет обидеться.

— Нет, я хотел сказать, что у тебя рука не дрожит, когда стреляешь, — поспешно ответил я.

— Когда стреляю, у меня ничего не дрожит! — гордо ответила она.

Тут я не удержался и посмотрел на ее бюст. Она перехватила мой взгляд, чуть покраснела, потом не удержалась, фыркнула и добавила:

— Конечно, все зависит от калибра оружия. И вообще, хватит изрекать глупые шуточки, собирайся, поедем тебя врачам сдавать, для опытов!

* * *

В больнице мне обработали синяки какой-то мазью, изготовленной в здешней аптеке, и сказали, что очень повезло — стреляли из пистолета небольшого калибра, пули были без сердечников, иначе легко бы не отделался. Ну, как «легко» — трещины в ребрах, здоровенный синячина, и сердечные ритмы показывают (по их мнению), что меня чуть не хватила кондрашка. Хотя, если бы калибр был побольше — я сейчас валялся бы на больничной койке чуть живой. Поэтому грех на судьбу жаловаться, если честно. Как выздоровлю — нужно будет новую фляжку купить, и засунуть в карман, пусть лежит…

Мне дали флакон с очень сильно пахнущим содержимым, каких-то таблеток разного цвета, величины и назначения, и сказали приходить через пару дней, завтра и послезавтра можно обработать синяки и дома, если кто поможет. А что, я совсем не против, не люблю в больницы ходить, попрошу Бригитту, надеюсь, не откажет. Опять предупредили — сильно напрягаться нельзя, восстановление может занять длительное время. Ага, еще бюллетень мне выпишите, или освобождение от уроков в школе. Ладно, разберемся как-нибудь, пора уже ехать отсюда, а то залечат еще до абсолютной потери сознания.

В машине Бригитта сказала мне:

— Я сообщила начальству, что ты пострадал в перестрелке. Мне приказали обеспечивать твою безопасность и всячески содействовать выполнению тобой задания. Ты в курсе, что длительные поездки тебе сейчас противопоказаны?

— О поездках и так понятно — даже до больницы с трудом в нормальном сиденье доезжаю, ребра от тряски болеть начинают…

— Вот-вот, так что этот «мокрый сезон» тебе придется пожить здесь, заодно и восстановишься нормально. Как я поняла, самолет за тобой высылать вряд ли будут, погода постепенно ухудшается.

— Не выгонишь с квартиры, если на зимовку останусь?

Она пристально посмотрела на меня, затем вдруг потянулась ко мне, нежно поцеловала и сказала, смотря прямо в глаза:

— Попробуй сам догадаться…

Домой мы возвращались молча. Звучала какая-то музыка, я даже не пытался вспомнить, что именно, а весьма старательно изображал глубокую задумчивость. Бригитта бросала на меня загадочные взгляды и улыбалась. Да чего тут догадываться — «попал»! Надеюсь, она учтет мое нынешнее болезненное состояние и в ближайшее время не будет слишком наседать с просьбами помочь ей по хозяйству (шучу, конечно).

На обратном пути она сделала остановку у магазинчика, где дополнительно закупила продуктов на пару дней, а потом мы доехали до гостиницы под веселую музыку из таких далеких земных восьмидесятых, все еще звучавшую в машине.

Ужин прошел в «теплой, дружественной обстановке», нам удалось поговорить о многом и ни о чем конкретно. Чувствительных для нас обоих тем в разговоре постарались избежать. А потом я на прощание погладил сидевшего рядом кота и пошел в свой номер — нужно было ложиться спать, завтра будет насыщенный день.

17 число 10 месяца 23 года, Порто-Франко

Сегодня предстоит выполнить несколько задач, к тому же сделать это придется «невзирая…» и «вопреки…». По уговору с Бригиттой я пошел к ней завтракать в десять часов утра.

— Как себя чувствуешь? — спросила она, едва я вошел.

— Лучше, чем вчера, но хуже, чем хотелось бы, — ответил я. — Повозишь меня сегодня по делам? А то я сам руль крутить пока не могу одной рукой.

— Ну вот, еще по каким-то делам собрался ехать. Тебе что в больнице сказали? Лежи и не дергайся ни по каким пусть и особо важным делам, недели две минимум. А то свалишься и будешь потом лежать гораздо дольше.

Я не нашел ничего лучше, чем продекламировать стихотворение, запомнившееся во время просмотра фильма о тетке-морпехе:

Не слышал я о жалости

В природе дикой,

Не плачут звери о своей судьбе.

Ведь птичка мелкая, на снег упав,

застыв от стужи лютой,

Не испытает жалости к себе.

[D. H. Lawrence, «Self-Pity» («Жалость к себе»), вольный перевод — автора]

— Я не планирую на сегодня ничего трудного и продолжительного: посетим пару радиолавок, это ненадолго, потом съездим на площадку, куда приедет наше пополнение, которое прибывает сегодня через Ворота на Базе «Россия». Там я с ними поговорю кое о чем, а затем домой поедем. Кстати, тебе можно будет просто меня оттуда забрать попозже, чтобы не сидеть там все это время, — озвучил я программу на сегодня.

— Что с тобой поделаешь… Садись завтракать, «птичка» — сказала Бригитта, грустно улыбаясь.

— Я не птичка, а страшный дикий зверь, — пришлось отшутиться мне.

— У меня есть большой опыт дрессировки крупных хищников, — парировала она.

Да, ей палец в рот не клади… Хорошо, не буду ее дразнить.

— Как позавтракаем, перевязку мне сделаешь?

— А как же, для хорошего человека даже самой вонючей мази не жалко!

Вот такая она, моя прекрасная телохранительница…

* * *

Летняя жара уже закончилась, поэтому ездить по делам можно было хоть весь день, не опасаясь получить тепловой удар. Лавки и магазинчики работали без перерыва, поэтому круиз по ним закончился довольно быстро.

Итоги получились интересные. Если за результат принимать закупку товара (сканеров) — то нулевые. Абсолютно. Ни в одной из «радиолавок» сканеров не оказалось. Ответы торговцев звучали примерно одинаково: «Да, были в продаже, иногда их брали. Недавно, буквально с неделю назад, скупили все, хотели узнать, когда еще будут поставки. Кто скупил всю кучу? Ну, это коммерческая тайна… А, господин хочет купить вот этот прибор? Да, очень дешево, сезон кончается, почти даром отдаем, всего каких-то сто экю… Забрал такой представительный джентльмен, с небольшой бородкой, купил все, не торгуясь, увез сразу. А почему вы интересуетесь? Понятно, конкурент в бизнесе, опередил, не повезло, бывает…»

Получается, что неизвестный «коммерсант» скупил все сканеры, попавшиеся на глаза. Интересно, куда он их собирался девать? Если предположить, что неизвестный, скупивший все девайсы, более-менее подходящие для контроля эфирной обстановки, и стрелявший в нас «бородач» (очень похожий на Лиса) — одно и то же лицо, то картинка складывается такая: боевики решили заняться радиоразведкой и радиоперехватом на более высоком уровне. А обученные специалисты у них уже появились, или еще нет? Хотя, посадить «слухачей» и записывать переговоры — в принципе, дело нехитрое. Еще вопрос — успел он отправить купленное по назначению, или нет?

Значит, пора Российской армии переходить на другие, более современные радиостанции, чтобы обмен в эфире было сложнее перехватить и прослушать. Ох, чувствую, не обрадуется начальство таким новостям…

* * *

Мы дождались, пока машины с грузом и людьми въедут на площадку, а затем Бригитта уехала по своим делам. Я подошел к уже стоявшему возле прибывших машин знакомому по выезду к Амазонке саперу (или взрывотехнику, как его лучше называть сейчас — не знаю), который сейчас тоже был одет «по гражданке»:

— Ну что, готов к работе?

— Как пионер — всегда готов! — отшутился тот.

— С «сюрпризами» приходилось иметь дело? Тебя предупредили, что примерно может там оказаться?

— Иногда, мне они не часто попадались, — ответил егерь. — Инструктаж провели, «Будем искать!», как сказал главный герой в старом фильме.

— Лучше бы там ничего не оказалось, — выразил я вслух свои мысли.

— Если не найдем, то будет два варианта: либо «закладка» есть, но плохо искали, либо ее там нет.

— А если найдем?

— Тогда придется осматривать все еще раз, — ответил сапер. — Вдруг что-то пропустили. В таком деле лучше лишний раз осмотреть, чем лопухнуться на мелочи.

— Ну да, это же «классика» — что-то спрятать практически на виду, все радуются, что нашли пакость, а на самом деле это отвлекающая от основной закладки приманка.

— Об этом и говорю, — подтвердил он.

Так, от камуфлированного УАЗика с дополнительной «нахлобучкой» во всю длину крыши в нашу сторону уже направляются двое военных, пора начинать работу…

Груз сопровождали два молодых лейтенанта, одетых еще в «староземельную» форму, фамилии которых я не запомнил, ехали они в одной из машин сопровождения. В «таблетке» был только водитель. Когда открыли дверь, сразу стало ясно, почему: салон почти до потолка был забит ящиками и коробками. Чтобы не болталось, все это было переложено вставками из пенопласта. Мда, хорошо, что не мне все это вытаскивать и разбирать. Левую руку я почти все время держал в перевязи — чтобы не болели мышцы груди при резких движениях. На вопрос «Что у вас с рукой?» — отшутился фразой из фильма: «Ерунда, бандитская пуля!..». Судя по расширившимся глазам, моего юмора они не поняли. Ну да, вообще-то это была не совсем шутка…

Машину отогнали в самый дальний угол площадки, и народ занялся разборкой груза. Дело продвигалось медленно, потому что содержимое салона сортировали по разновидностям и раскладывали по отдельным кучкам.

Понятно, что больше всего внимания уделялось запечатанным коробкам и ящикам. Но осматривать их стали только после того, как специалист излазил весь салон, заглянул под каждую накладку. Разгруженный УАЗик загнали на эстакаду, где водитель вместе с автотехником осмотрели всю ходовую часть и все темные уголки. Не нашли ничего подозрительного, необычных «наростов» на металле не оказалось.

Когда машину согнали вниз, я подошел поближе.

— Ну что, все нормально?

— Осмотрели все снаружи и внутри, посторонних предметов не обнаружено — ответил взрывотехник.

— Давай подумаем, где еще не искали? — предложил я.

— Под накладкой на крыше, например, — ответил водитель, стоявший рядом.

— Она с завода такая пришла?

— Да, там краска еще заводская не тронута.

— Тогда будем считать, что там ничего постороннего нет. На заводе не могли знать, что она именно сюда пойдет.

Я стоял сбоку и смотрел на спецмашину. Что еще может быть?

— Слушай, у тебя в баках сетки в горловинах стоят?

— Да, сам поставил, сразу, еще когда машину только получил, за несколько дней до перегона сюда. До этого их там не было.

— Крышки баков на замки не запираются?

— Нет… — побледнел как стенка водитель. Ну да, кататься верхом на бомбе — развлечение для экстремалов.

— Я все понял, — эксперт сразу просек, что я имею в виду, и стал очень бережно свинчивать крышку с правого бака. Сняв ее, он осторожно заглянул внутрь, подсвечивая себе фонариком.

— Сетка просто вынимается, ничем не прикручена? — спросил он.

— Там внутри горловины петелька, за нее потихоньку можно вытащить, сетка чуть в распор стоит, чтобы на ходу не болталась.

— Так, всем отойти! — скомандовал взрывотехник.

Мы отошли метров на десять, и стали наблюдать за происходящим. Вот в руках сапера оказалась сетка из горловины бака, а в ней…

— Можете подойти, вот что нам «подарили», — он держал в руке непонятный комок.

— Что это за хрень такая? — спросил водитель.

— Зажигалка, если по-простому. Бензин должен разъесть наружную оболочку, внутри реактивы, какие именно — неважно. Начинается химическая реакция, и «Хлоп!..» Так, снова отойдите, я другой бак проверю.

Во второй сетке оказался такой же сюрприз. Мда, кто-то нас очень не любит, причем весьма изобретательно. Переговорив, мы решили посоветовать старшему колонны, чтобы он приказал водителям потихоньку проверить сетки в баках (у кого они есть, конечно) на предмет таких же подарков от неизвестных друзей. Хотя, скорее всего, это ничего не даст, если заказ был конкретно на эту спецмашину с грузом аппаратуры.

— Когда сюда через ворота проходил с машиной, баки полные были?

— Нет, в одном было сильно меньше половины, другой вообще сухой.

— А почему? Обычно на эту сторону все с полной заправкой едут.

— Что-то там у них не срослось, заправляли только солярку в грузовики, а мне сказали, что бензин уже здесь перед маршем зальют до пробки.

— Так, ребята, про все это — молчок, никому, даже друзьям. Если спросят, что искали — придумайте что-нибудь, типа «осмотр перед протяженным маршем», ясно? Дальше будут разбираться те, кому положено. Теперь давайте коробки с аппаратурой смотреть…

Упаковки вскрывали лейтенанты, я и взрывотехник только наблюдали. Практически все ящики были опломбированы, но проверка есть проверка — заглядывали в каждую упаковку, разве что внутрь самих опечатанных изготовителями блоков аппаратуры не лазили, это была бы уже крайняя степень паранойи.

— А вот эти две коробки кто-то вскрывал, видите? Лента аккуратно разрезана чем-то острым, потом полоской скотча залепили, сразу и не увидишь.

— Так, давайте их мне, — сказал эксперт и утащил их в сторонку. Мы сделали паузу, пока он возился, извлекая содержимое из картонок. Вот он выпрямился, и позвал нас: — Можете подойти!

Когда мы осторожно приблизились, рядом с коробками на земле лежали две «штучки». Я даже не знаю, на что это было похоже. Ну, какие-то бруски, что ли, в них сбоку отверстия, рядом лежат довольно толстые стержни.

— Я, конечно, не специалист в этой области, но стерженьки, случайно, не химические взрыватели? — спрашиваю у сапера.

— Да, видите, там с одной стороны трубка как будто сдавлена? Это делают при установке мины. На какое замедление рассчитан взрыватель — сразу и не скажешь. Можно только заметить, когда сработает. Сейчас, отнесу подальше, чтобы никто не наступил случайно, потом будем все остальное проверять.

К счастью, ни в одной коробке посторонних предметов больше не обнаружили. Потом лейтенанты и водитель начали игру в «армейский Тетрис», укладывая груз обратно в салон, а я и взрывотехник стали решать, как нам можно исследовать обнаруженные предметы.

— Подскажи, как можно проверить, на сколько дней рассчитаны эти взрыватели, или воспламенители?

— Как вариант — их куда-нибудь положить, в безопасное место, типа ямы в земле, а потом засечь, когда сработают.

— Здесь это можно выполнить?

— Территория не очень большая, поэтому заряд подрывать нельзя, мы же решили не афишировать обнаружение закладок, — ответил эксперт. — Разве что хлопок от взрывателя можно зафиксировать.

— Как думаешь, когда могли все это подложить?

— Сюрпризы в баки могли засунуть до момента, когда машины приняли под охрану, но после того, как заправили, иначе давно бы все загорелось. С коробками — точно не скажу, но тоже незадолго до погрузки. У этих взрывателей время срабатывания до минуты рассчитать нельзя, это ведь не часы.

— Тогда попрошу тебя — как приедете в ППД, найди в Разведуправлении майора Попова, и все это ему подробно расскажи. Можешь даже сейчас вечером это на бумаге записать, вдруг еще что интересного сможешь вспомнить.

— Это да, отчет о проделанной работе составлю обязательно, — смеется он. — С фотографиями…

Забрав находки, он удалился к эстакаде, где начал ковыряться с этими нехорошими штучками, засверкала вспышка фотоаппарата. Ладно, он свою работу сделал, а я пока пойду с ребятами поговорю.

Они уже почти закончили распихивать груз по местам, хорошо, что не все еще погрузили.

— Так, погодите, пару комплектов сканеров не грузите. Остальное можете затолкать. Сканеры необходимо приготовить к работе, проверить. Во время марша будете эфир прослушивать. Когда планируете двигаться в ППД?

— Завтра утром, в десять часов колонна должна выдвинуться, — ответил один из лейтенантов.

— Тогда давайте, сейчас пройдем куда-нибудь, немного поговорим. Расскажу про местную обстановку, обрисую поставленную командованием задачу…

Беседовал я с ними несколько часов, описывал примерную обстановку в различных местах будущей работы, рассказывал о новоземельном радиоэфире. Задачу, которую поставило начальство, довел как можно подробнее. Ведь потом их навыки и знания будут оцениваться по результатам сведений, которые они соберут во время этого марша до ППД. Тем более что им нужно будет сразу проводить предварительный анализ данных, по которому опытному человеку моментально будет ясно — кто учился по-настоящему, а кто просто посещал занятия.

Увидев в окно, как вдали у въезда остановилась знакомая «Тойота», я сказал ребятам, что постараюсь завтра утром их проводить, и мы распрощались.

К выходу я шел с хорошим настроением, «сделал дело — гуляй смело!» Будем считать, что день прошел не зря. Оказывается, уже практически наступил вечер, как быстро прошло время!

* * *

Мы подъехали к гостинице, когда уже стало понемногу темнеть. Эх, что-то сегодня мне пришлось поработать без обеда, надеюсь, хоть у Бригитты с питанием все было в порядке. А то от голода обычно настроение портится, по себе знаю.

Я пошел в свой номер, умываться и переодеваться, хозяйка сказала приходить через два часа, будем ужинать, а потом разбираться с трофеями. Интересно, что же там ей выдали в полиции…

Когда я постучал в дверь и вошел, то выглянувшая из кухни Бригитта поразила меня своим видом. Попадалась когда-нибудь на картинках «рекламная домохозяйка»? Сарафанчик с подолом чуть выше колен, цветастый передник, стянутые ленточкой волосы, тапочки с помпончиками, она еще и легкий макияж сделать успела. Ну совсем ей меня не жалко, я ведь еще не оклемался, а тут дыхание перехватывает от такого зрелища. Остается только присесть на стул и любоваться, пусть ей будет приятно.

На ужин сегодня была классическая вареная картошка с мясом и овощами. Учитывая позднее время, размер порций мы решили ограничить. Ну, и мне хотелось поскорее увидеть «пиратские сокровища».

Трофеи Бригитте достались немногочисленные. Ну, во-первых, это был тот самый Глок-28, из которого и стрелял непонятный бородач. Интересно, что в отличие от стандарта, ствол этого экземпляра был чуть длиннее, и на нем присутствовала резьба для крепления глушителя. Сам девайс, естественно, не отдали — здесь иметь его и пользоваться «тихим» оружием совершенно не законно и чревато плохими последствиями. Но в запасах бывшего владельца нашелся специальный вороненый колпачок, который навинчивался на ствол для предохранения резьбы, так что эстетика в общем не пострадала. По калибру трофей совпадал с Вальтером ППК Бригитты — 9х17мм, поэтому можно было не беспокоиться о патронах, которых у хозяйки имелся немаленький запас. Кобуру для скрытого ношения тоже отдали в комплекте, но ее было решено обменять на что-то более подходящее по стилю и отделке для красивой женщины (фасон не подошел, хи-хи!). Ладно, ее ствол, пускай сама и решает. К пистолету было два удлиненных магазина — да, рукоять у него коротковата для мужской руки, а выступ на магазине улучшает хват, понятно.