Одиночка

— Сержант Рябов, — поднял руку сидевший за первым столом широкоплечий егерь. — Первое, это непрерывность.

— Хорошо, что мы будем подразумевать под непрерывностью? Главное у нас — не спать на посту, — послышались тихие смешки. — Да, для оператора на дежурстве это главное. Заснешь, пропустишь сигнал или новый позывной, а потом колонну где-то рядом расстреляют из засады, — смешки стихли. — Так что спать оператор будет после смены, за сон на посту — пять нарядов вне очереди, «очко» в сортире драить, — дружный смех. — В утешение могу сказать, что есть и пить на посту радиоразведки не запрещается. Даже самое страшное — иногда можно покурить… Но это касается только поста, находящегося в своем расположении. На выносных постах — максимальная скрытность. Что следующее?

— Рядовой Иванченко, — поднял руку рыжеволосый парень лет двадцати. — Оперативность и своевременность.

— Для нас это означает, что доклад об изменении обстановки, появлении нового позывного, внезапном изменении пеленга на работающий передатчик должен следовать немедленно. Для этого между центральным постом и вынесенными обязательно будет организована радиосвязь. И еще: наверное, вы уже обратили внимание, что в каждой «тройке» есть владеющие парой наиболее распространенных в том районе языков? Это сделано для того, чтобы не терять времени на передачу кассет с записями переговоров на центральный пункт, иначе на перевод будет уходить недопустимо много времени. Упустим нужный момент, а потом придется чудеса военного искусства проявлять. Или в разговоре сообщат, что ваш пост засекли, а вы об этом сможете узнать только через сутки-двое, если не смогли диалог сразу перевести. Но к тому времени эта информация вам уже, скорее всего, не пригодится — сами понимаете почему, — несколько человек чуть заметно кивнули головами, видимо, машинально.

Вот так, постепенно мы и разбирали наши будущие задачи. Особенное внимание обратили на «скрытность». Одно дело — просто сидеть в ямке, высунув наружу малозаметную штыревую антенну. И совсем по-другому придется маскировать довольно большую «логопериодичку», которую придется еще и вращать. Значит, придется что-то изобретать в плане маскировки, вроде «лохматых лент», которыми обматывают оружие. Но это будем отрабатывать уже на практических занятиях в поле. Главная установка: здесь не придется изображать Рэмбо, бегая с пулеметом наперевес и размахивая здоровенным ножом. Чем незаметнее и тише будет сидеть пост — тем дольше он проживет.

После разбора основных правил выполнения будущих боевых задач как раз подошло время обеда и все быстро выдвинулись в сторону ближайшей столовой.

Когда обеденный перерыв подошел к концу, я достал из портфеля две портативные радиостанции, с которыми нам предстояло работать, и распечатанные на принтере краткие инструкции.

— Вы можете представить медведя в роли солиста балета? — дружный смех. — Я тоже с трудом… Вот эти произведения наших староземельных китайских друзей и будут у нас в течение некоторого времени работать в качестве основного оборудования. Конечно, это совсем не то, что нужно для наших целей, но сейчас ничего другого просто нет. «За неимением горничной…», ну дальше вы и сами знаете, — из-за столов послышались приглушенные смешки тех, кто знал продолжение. — Они могут работать в двух диапазонах… — и затем довольно длительное время мы изучали назначение кнопок, режимы работы и прочие подробности, о которых большинство обычных пользователей простых «канальных» радиостанций чаще всего вообще не подозревает…

* * *

Занятия с группой продлились до самого вечера. Надеюсь, что будущие «слухачи» завтра утром быстро освоят метод работы «в поле», потому что после полудня будет уже очень жарко, а при высоких температурах знания усваиваются гораздо хуже, проверено. Поэтому сейчас пойду к начальству договариваться насчет транспорта и согласовывать время и место проведения занятий. Елы-палы, еще же план этих самых занятий нужно написать, который начальник утверждать будет! Да, много времени прошло, но опять придется вспоминать навыки составления служебных документов и прочую «штабную культуру». Главное — чтобы ошибок в тексте не было, а то переделывать отправит. Время-то уже к ужину приближается, обед был чисто символический, в коротком перерыве между занятиями.

К счастью, учитывая отсутствие у меня рабочего места с компьютером, майор Попов утвердил мой план проведения занятий без замечаний и отправил в автослужбу, где уже должно быть получено распоряжение о выделении моей группе транспорта. У автомобилистов я столкнулся с кем бы вы думали — с Михаилом, он сегодня прибыл и зашел в отдел сдать служебные документы.

После взаимных приветствий я сразу перешел к актуальнейшему для меня финансовому вопросу:

— Михаил, помнишь, я у тебя в Порто-Франко деньги брал на ремонт своего джипа? Ты еще сказал, чтобы я квитанции об оплате сохранил, для отчетности?

— Да, помню, конечно, я же их у тебя потом забрал.

— Этот долг на мне все еще висит?

— Слушай сюда: по согласованию с начальством, пока ты был в командировке, с твоей получки высчитывали понемногу. Можешь подойти в финчасть, спроси — сколько тебе еще осталось погасить, может, сразу и отдашь. Машину все равно планировали за тобой оставить, чтобы служебную не давать…

Мы оба рассмеялись, у меня камень с души упал, как говорится.

— Да не волнуйся, никто отбирать у тебя ее не собирался.

— Спасибо, ты меня успокоил. Она мне еще понадобится, надеюсь. Ладно, до встречи, мне еще насчет транспорта на завтра договариваться…

Проблема с транспортом решилась быстро. В том смысле, что проблемы не оказалось вообще: завтра утром уже был запланирован наш выезд за пределы ППД в составе сводной группы, командовать которой будет капитан Богатырев. Сбор назначен возле учебного корпуса, в 10.30. Моя часть этой группы собирается там в 10.00, поэтому останется время на подготовку. Все будут с личным оружием, поэтому останется только погрузить аппаратуру, самая громоздкая часть которой — это относительно небольшие по размерам антенны, и определить порядок движения. Остальное будет ясно уже утром, на месте сбора. Все, пора бежать в столовую, организм требует немедленной «заправки»!

8 число 8 месяца 23 года, ППД

В этот раз встать удалось без напряжения — предстоящий полевой выход придавал бодрости. Нужно было вспомнить молодость, свои тренировки по «Охоте на лис», и суметь заинтересовать этим занятием взрослых людей. Что ж, попробуем!

После завтрака я быстро добрался до мастерской и забрал хранившиеся там радиостанции и антенны, затем попросил одного из мастеров довезти меня к месту сбора. Пока ждал, еще раз осмотрел все железки, недостатков не обнаружил и стал изучать карту местности, чтобы прикинуть, где лучше проводить занятия. Хотя, что тут прикидывать? Сейчас прибудет командир, и волевым решением все разложит по местам. А вот, наверное, он и идет, нужно подойти, представиться.

Командиром оказался высокий рыжеволосый капитан лет тридцати, я подошел к нему и представился:

— Старший лейтенант Долин.

— Капитан Богатырев, командир сводной группы. Вы старший группы радиоразведки?

— Так точно, ВРИО… до прибытия специалистов.

— Ясно, пусть ваши люди грузятся вон в ту «Шишигу», — и показал на стоящий чуть в стороне тентованный ГАЗ-66.

— Где примерно планируется проведение полевых занятий?

— Примерно в пяти километрах за периметром ППД, у нас там оборудован полигон, вы будете свои задачи отрабатывать, мы — свои.

— Понятно, когда выезжаем?

— Как только погрузитесь.

— Тогда я командую своим, только скажите — какая частота для связи?

— 458.100, мой временный позывной — «Богатырь».

— Принял. Наш временный позывной — «Ухо».

Я подошел к группе и скомандовал:

— Грузимся вон в ту «Шишигу», старший — сержант Рябов. Время пошло…

Разведчики быстро подобрали свое имущество и рысью двинулись к машине. Буквально через минуту все сидели на лавках в кузове. Надо же, даже про антенное хозяйство не забыли, и чемоданчик с радиостанциями забрали, молодцы!

Я подошел к кабине, открыл дверцу и стал закорячиваться внутрь. Конечно, двадцать лет назад я проделывал это гораздо быстрее… Кстати, тут даже наличия «Справки старшего машины» не потребуют, что ли? И ВАИ на каждом углу в городке не стоит. Красота!

«— Богатырь, здесь Ухо, прием.»

«— На связи.»

«— К маршу готов, прием.»

«— Всем! Начать движение!»

Машины взрыкнули двигателями, и наша невеликая колонна из трех грузовиков потянулась по дороге, ведущей в сторону КПП.

* * *

…Полдня прошло быстро, и занятия были завершены вовремя, даже пришлось немного подождать, пока к нам подъедут две другие машины. Разведчики выглядели усталыми, но довольными. Еще бы — они научились обнаруживать сигналы при сканировании эфира, а потом брать «псевдопеленги» на работающие передатчики. Почему «псевдо»? А потому, что диаграмма направленности у логопериодической антенны широкая, и точно «навести» ее на передатчик сложно. Есть один способ, но его мы будем осваивать чуть позже.

«— Ухо, встать в конец колонны!»

«— Принял.»

Обратная дорога показалась намного короче. Несмотря на тряскую дорогу, периодически через открытое окно кабины из кузова доносился громкий смех — группа вовсю обсуждала беготню по пересеченной местности, причем не с автоматами, а с частями антенн и радиостанциями в руках. Конечно, в боевой обстановке все будет наоборот, но им необходимо было привыкнуть к тому, что во время переноски аппаратуру и антенны нужно поберечь. Сломаешь антенну — не выполнишь боевую задачу. Да, можно нести антенну в разобранном виде, но кто ее будет собирать в поле, возможно, в темноте? Пока так потренируемся, дальше видно будет. Может, и оборудование скоро новое появится.

После обеда занятия продолжились в классе.

— Итак, теперь поговорим о том, что будет делать оператор на посту наблюдения. Последовательность действий простая, но знать ее должен каждый практически наизусть.

— При обнаружении сигнала оператор должен прекратить сканирование, и включить устройство записи. В нашем случае пока диктофонов или магнитофонов нет, поэтому — прием только на слух.

— Затем делаете запись в журнале с указанием частоты, например «145.575» и времени — «23–50».

— Если язык, на котором ведутся переговоры, понятен — записываете позывные и основное содержание переговоров. Как получится, что сможете и успеете — главные фразы, наименования объектов, техники и так далее.

— Если язык не понятен — фиксируете позывные и слова, доступные для понимания оператора, например русские слова, знакомые иностранные слова и тому подобное.

— Когда сигнал невозможно разобрать, например, потому что он закодирован — описываете его в произвольной форме: «завывает», «булькает», «хрюкает» (послышались смешки).

— Дополнительно отмечать в журнале все, что позже будет способствовать идентификации корреспондентов, например, «источник № 1 — говорит пацан. Источник № 2 — говорит женщина. Источник № 3 — мужик говорит с китайским акцентом…»

(Группа начала тихо обсуждать услышанное между собой.)

— Это не просто так, чем больше вы заметите индивидуальных признаков — тем лучше. Позже сами сможете в этом убедиться.

— Далее, после окончания радиообмена необходимо подождать несколько секунд, сделать запись в журнале «запись номер такая-то» — согласно порядку записи на магнитофон, это если он у нас будет, надиктовать «запись номер такая-то, частота… время… оператор такой-то». Если магнитофона нет, просто отмечаете время окончания разговора. Затем снова включаете аппаратуру на сканирование.

— Запись на бумагу должна вестись обязательно. Запасайтесь хорошими ручками и карандашами, заведите себе пеналы, как первоклассники, — тут засмеялись все.

— И запомните: теперь вы не должны попадать в плен. Вам нельзя будет в поле носить шевроны с эмблемами радиослужбы, при угрозе захвата противником необходимо уничтожить записи и аппаратуру, всем понятно?

— Так точно!

— На сегодня занятия закончены. Если у кого остались вопросы — разрешаю сейчас подойти в индивидуальном порядке…

На завтра запланирована отработка взятия пеленгов с помощью направленной антенны и компаса, посмотрим, как это у ребят получится на практике. В свое время удавалось весьма точно «нацеливать» направленные антенны радиорелейных станций, попробуем и здесь испытанный когда-то метод. Нужно повращать антенну в две стороны, засекая два азимута в определенные моменты, потом взять «среднюю» величину. Ничего сложного в этом нет, просто нужна аккуратность. Надеюсь, справятся…

9 число 8 месяца 23 года, ППД

Занятия снова продлились до перерыва на обед. Когда до перерыва оставалось уже минут пятнадцать, к нам подъехала машина, из которой выскочил посыльный:

— Товарищ старший лейтенант, в 16.00 вам нужно быть в кабинете у подполковника Барабанова!

— Принял, спасибо, вы свободны.

Камуфлированная «Нива» уехала, а я стал подводить итоги занятия:

— Сейчас вы научились определять направление на работающий передатчик с помощью направленной антенны и компаса. Наши пункты при работе будут разнесены на местности, расстояние между ними составит несколько километров. По команде каждый пункт будет брать пеленг на передатчик, где пеленги пересекутся на карте — там и будет сидеть вражеский радист. Для точного определения места необходимы три пеленга из разных пунктов, отсюда и термин «триангуляция». Но чтобы знать место хотя бы ориентировочно — достаточно и двух. Точность будет ниже, но иногда и этого достаточно. Все, занятие закончено.

Интересно, интересно… Скорее всего, опять появилось что-то срочное и безотлагательное, иначе бы сообщили вечером и вызвали следующим утром. Как любит говорить один персонаж, «Видимо, что-то случилось!..»

Ровно в 16.00 стучу в дверь начальника Разведслужбы, после приглашения вхожу. Не успеваю представиться, как вижу целое собрание: кроме Барабанова, здесь и капитан Богатырев, и майор Попов, и неизвестные капитаны с «крылышками» авиаторов… Ну, точно, предчувствия меня не обманули.

— Товарищи офицеры, возникла необходимость в проведении специальной операции в районе дельты Амазонки. Там наблюдается усиление активности бандгрупп с «той стороны», участились случаи попыток проникновения на нашу территорию. В связи с этим довожу до вас боевую задачу:

«Сводной группе под командованием капитана Богатырева выдвинуться в квадрат… для проведения разведывательных мероприятий.

Состав группы — два отделения первой роты разведывательного батальона специального назначения, отделение радиоразведки и приданный минометный расчет.

Группе занять позицию в районе отметки …, организовать непрерывное наблюдение в течение трех суток.

Связь с командованием осуществляется в радиосети номер …

Позывной группы поддержки — «Бегун», группы радиоразведки — «Заяц»…

Группа авиационной поддержки располагается на необходимом удалении, с расчетом обеспечения подлетного времени не более тридцати минут после получения сигнала на вылет…»

…И было еще много пунктов, затрагивающих все вопросы, касающиеся данного мероприятия…

10 число 8 месяца 23 года, далеко к югу от ППД

Наша небольшая колонна не спеша продвигалась на юг. Дорога была довольно укатанной, несмотря на то, что колонны в эту сторону не ходили практически никогда — большинство грузов в Имамат доставлялись по воде через Залив, или по суше из Халифата. Хотя, тут по местности таких «дорог» — великое множество, в любую сторону. Но часто одни из них просто исчезают где-то в холмах, другие разворачиваются в совершенно неожиданном направлении. Поэтому капитан Богатырев ведет колонну по карте, составленной по данным аэрофотосъемки. Конечно, самых мелких объектов на ней нет, но основные ориентиры видны хорошо, и машины движутся с небольшой, но постоянной скоростью, не утыкаясь в обрывы, ямы и склоны оврагов. У меня была такая же карта, и я пытался отслеживать наше местонахождение в реальном времени. Конечно, надобности в этом не было никакой, колонну вел командир сводной группы, но мне требовалось хоть чем-то заняться, чтобы не чувствовать себя чугунным балластом на боевом корабле. Свою рацию я настроил на частоту, где общалась группа обеспечения, но в эфир не лез. Мое дело — слушать… Позади в кузове машины сидел дежурный «слухач» и следил за нашей радиостанцией, включенной в режим сканирования. Скорее всего, ничего интересного мы тут не услышим, но порядок есть порядок, заодно и люди потренируются.

«— Бегун, я Глаз, прием.»

«— Глаз, Бегун на связи, прием.»

«— Бегун, впереди по маршруту чисто. Признаков движения транспорта и людей, следов стоянок не наблюдаю, прием.»

«— Глаз, сделайте еще пару кругов подальше, пусть зрители в норы попрячутся, прием.»

«— Бегун, приняла. До связи!»

«— До связи!»

Судя по услышанному, пилот — женского пола. Придерживаясь за ручку над дверью, пытаюсь посмотреть в боковое окно, и успеваю заметить уходящий в лихом правом развороте с набором высоты «Як-52» — маленький спортивный самолет, который на Новой Земле используют для разведки с воздуха. А что — он легкий, горючего потребляет немного, если на нем пилотаж на максимальных режимах не крутить, можно еще и дополнительные баки установить, тогда вообще очень долго «висеть» над нами будет, пока пилот не устанет. Пролетает он до 900 километров, причем без особого напряжения. Тем более что в сухой период сильный ветер здесь бывает редко.

Движемся дальше, до отмеченного на карте места остается километров двадцать. Предварительно определили место развертывания еще в штабе, но нам предоставили определенную свободу действий в выборе конкретного места стоянки — чтобы не получилось так, как говорил Суворов: «Гладко было на бумаге, да забыли про овраги!..» Поэтому скорость движения уменьшилась чуть ли не до пешеходной, командир сводной группы высунулся из люка на крыше своей машины и непрерывно рассматривает окрестности в бинокль. На местности уже заметно приближение к болотистым берегам реки — чувствуется повышение влажности, чуть больше стало кустов и мелких деревьев. Странно, но крупных животных вообще не видно, разве что изредка мелькнет маленькая местная антилопа, и опять пусто. Гиен тоже нет, но это понятно — кого они тут есть будут? Наверное, здесь люди всех животных поразогнали, или перестреляли. Чуть вправо по курсу видны невысокие холмы, скорее всего, туда и направляемся.

«— Бегун, это Глаз, прием.»

«— Здесь Бегун, прием.»

«— На грядках чисто, вредителей нет, прием.»

«— Глаз, сколько еще сможете кружить, прием.»

«— Минут двадцать, прием.»

«— Тогда пройдите влево километров на двадцать в сторону моря вдоль берега реки и покрутитесь там, прием.»

«— Принято, Бегун, до связи!»

«— До связи!»

Хорошо, когда есть кому подсказать обстановку. Конечно, если засада тщательно замаскирована, то обнаружить ее с самолета будет трудно. Но нас тут никто не ждет, сюда обычно не ездят, просто незачем. В холмах впереди нет ничего интересного для гостей «из-за речки», дорога, которой чаще всего пользуются, осталась где-то далеко слева. Колонна давно свернула с нее и сейчас «крадется» в развернутом строю, чтобы не оставлять четкой колеи от группы автомобилей, идущих «след в след». А примятая колесами одной машины трава скоро поднимется, и заметить наши следы будет труднее.

Что-то меня беспокоит. Я никогда раньше не попадал под огонь из засады, но тревожное чувство становилось все сильнее. Знаю, что просто так продолжать ехать вперед нельзя, а почему — сразу объяснить не смогу. Да фиг с ним, лучше пусть смеются над живым параноиком, чем плачут над мертвым оптимистом…

«— Колонна, стой! Бегун, ответь Зайцу!»

Все машины практически синхронно остановились, пыль стала медленно оседать на траву.

«— Заяц, что случилось?» — раздался в динамике рации голос капитана.

«— Сейчас подойду.»

Я вылез из джипа и пошел к уже выбравшемуся наружу из командирской машины Руслану. Он снова спросил у меня:

— Что случилось?

— Хочешь верь, хочешь нет — чувствую что-то, давай тут лучше постоим, а туда пусть твои саперы вначале прогуляются. Потом потихоньку двинем, уже след в след. Неспокойно мне…

— Думаешь, сюрпризы могут быть?

— Слишком место удобное, хотя с холма дорогу и не видно. Мало ли кто там до нас шарился, тем более, что наших групп там скорее всего до этого не было, местность никто не проверял.

— Я и сам хотел сначала туда ИРД послать, просто ты раньше колонну остановил.

— Если бы я знал, что и без меня все давно запланировано, не совался бы со своими инициативами, ты уж извини…

— Все нормально, работаем дальше.

Он подошел к своей машине и коротко приказал сержанту:

— Хомяка и Суслика — ко мне!

Тот быстро пошел к другой «Тойоте», из приоткрытых дверей которой уже выглядывали егеря. Через минуту капитан уже отдавал распоряжения группе саперов, готовивших свои миноискатели, щупы и прочие инструменты. Один из саперов был пониже и потолще, другой повыше и более худощавый. Да, метко у них позывные присваивают…

Пятерка егерей с примечательной парочкой во главе медленно двинулась в указанную Богатыревым сторону, за ними, не спеша и соблюдая определенную дистанцию, поехала одна из передних машин. До холмов от этого места оставалось несколько километров, поэтому ждать результатов проверки нам придется довольно долго.

Снова ожила радиостанция:

«— Бегун, ответь Глазу, прием!»

«— Бегун на связи, прием.»

«— Примерно в десяти километрах ниже по течению движение — две моторные лодки, на скорости уходят от нашего берега по направлению к островам дельты. Возле нашего берега движения не наблюдаю. Время вышло, возвращаюсь, прием.»

«— Глаз, я Бегун, спасибо за работу, конец связи!»

«— Я Глаз, до связи, Бегун, СК!»

Когда дозор вместе с машиной сопровождения удалился вперед на несколько сотен метров, все снова заняли свои места и колонна начала медленное движение по следам группы. До холмов добрались довольно быстро, но там машины вновь остановились — саперы что-то обнаружили и начали работать.

Мы должны были разместиться на площадке, находящейся между парой холмов. Один из них имел форму, слегка напоминающую коралловый атолл — большая дуга, обращенная выпуклой стороной к реке, до которой по карте оставалось километров пять-шесть. Второй холм как бы «затыкал» вырез в этой дуге. Получалось, что на внутреннюю площадку можно было проехать только в двух местах, и эти проходы были довольно узкими. Вот в одном из этих проходов сейчас и возились саперы. Мы не доехали до них несколько сотен метров, поэтому подробности рассмотреть было невозможно. Интересно, что площадка между холмами со стороны совершенно не просматривалась. Теоретически — хорошее место для стоянки, а практически — доберемся туда, увидим.

Саперы перестали ковыряться в земле посреди прохода и зачем-то полезли на склоны холмов. Интересно, значит, все-таки они нашли нечто вредное для здоровья? Дело осложняется тем, что мины нежелательно подрывать на месте — это сразу нас демаскирует, взрывы будет слышно очень далеко. Получится, что зря тогда самолетом возможных зрителей распугивали и на самой малой скорости передвигались, чтобы пыль не поднимать и двигателями особо не шуметь. А что делать будем, если там все на «неизвлекаемость» установлено? Другое место искать придется?

Так, работы с этой стороны закончились, саперы начали медленно двигаться в сторону другого прохода. На склоне осталось несколько предметов, вытащенных из земли в проходе и на склонах. Ясно, теперь инженерной разведке придется все склоны проверять, иначе ходить здесь нам придется только по тропинкам.

Теперь саперы уже знали, что конкретно им следует искать, и во втором проходе нашли «сюрпризы», которые были установлены примерно в таких же местах. Обезвредить все мины удалось без подрывов, и я решил обязательно на них посмотреть, но только после окончания проверки всей территории будущей стоянки.

Саперы прошлись по площадке между холмами, склонам, по гребню холма и наконец, спустились к проходу, возле которого стояла колонна.

— Товарищ капитан, обнаружены минные заграждения в обоих проходах и в центре площадки. На склонах и вершине холма чисто. Мины стояли без установки на неизвлекаемость, поэтому их удалось снять тихо.

— Все ясно, отдыхайте.

Саперы отошли в сторону, а машины завели двигатели и по одной стали въезжать на площадку между холмов. Повинуясь взмахам рук Богатырева, они занимали места вдоль периметра стоянки, сразу разворачиваясь «лобовой частью» в сторону выезда. Машины затихли, и наступила недолгая тишина, которую почти сразу нарушили топот и лязг металла — группа приступила к разгрузке имущества.

Я подошел к Руслану:

— Что там нашли?

— Подожди, сейчас вот только охранение на холм отправлю…

Через минуту две пары егерей в маскировочных накидках уже поднимались на противоположные склоны холма по бокам «подковы». Когда они добрались до вершины и залегли там, заметить их стало невозможно. Все, теперь можно заняться устройством лагеря.

— В проходах были установлены противотанковые М-19, соединенные детонирующими шнурами с «Клейморами». Противопехотки были вдоль прохода направлены, машина наезжает на мину, подрыв, и шариками добавка идет — на случай, если сзади еще кто-нибудь ехал. И так по обеим сторонам прохода. До кучи — в центре площадки пара «Итальянок» стояла, как бонус. Установлено все это было давно, скорее всего, сразу после периода дождей. После этого никто сюда не заходил, мои проверили — свежих следов не видно.

— Интересно, зачем это понадобилось? Тут же дороги рядом с холмами и близко нет?

— А ты посмотри — дальше местность понижается в сторону реки, и здесь чуть ли не самое высокое место. Русло реки отсюда не видно, только ближние болота, но в другие стороны видимость отличная. Постоянный пост держать здесь никто не захотел, а вот «звуковое оповещение» сделали. Так что бдительность не снижаем — в «зеленке», которая тут чуть дальше начинается, ближе к реке вполне может сидеть чей-нибудь наблюдатель.

— Ясно, своим так и скажу. Минометная позиция где будет?

— Сейчас с их командиром расчета переговорю, и решим. Ты своих где разместишь?

— А вот прямо сейчас отправлю их окоп оборудовать, вот, смотри — слева на гребне заросли кустов. Там как раз антенну и спрячут, все меньше заметно будет. Где свою палатку поставишь, куда «полевку» с поста тянуть?

— Да по центру и поставим, другие палатки — по сторонам.

— Так и сделаем, все, я пошел людей распределять…

Половину людей я отправил оборудовать позицию на вершине холма, только сказал, чтобы они особо не высовывались и не мельтешили сверху. Разведчики только усмехнулись, типа «Не учи ученого!». Ну ладно, они люди опытные, сами разберутся. Тогда я приказал им оборудовать еще пару одиночных окопов полного профиля с обеих сторон метрах в тридцати от пункта радиоразведки, чтобы оттуда можно было через бинокль вести наблюдение влево и вправо, и замаскировать их. В этот раз они уже не усмехались. Ничего, ребята, я за вас отвечаю, поэтому лучше перестраховаться. Может быть, сами потом благодарить будете. Для меня главное — чтобы вы к семьям живые и здоровые вернулись. И вообще — я свою третью пару кирзовых сапог износил, когда самые старшие из вас еще пешком под стол ходили. Так что копайте, земля тут нормальная, не нужно скалу долбить. Лучше самому окоп полного профиля вырыть, чем потом для тебя яму «два на один» будут готовить.

Другая половина группы занялась установкой палатки и переноской имущества. Оглянувшись, я увидел, что на стоянке уже вовсю кипит работа. Группа обеспечения быстро ставила жилые палатки (командирская уже стояла), минометчики отогнали свой грузовичок в сторону и разметили контуры позиции для установки своей «шайтан-трубы». Сколько у них там по нормативу отводится на оборудование огневой позиции, шесть часов? Это если грунт не очень твердый окажется, тогда повезло расчету. Надо к ним будет чуть позже подойти, пообщаться насчет взаимодействия. Но пока не выкопают яму нужных размеров для хранения боезапаса — лучше не подходить, те, кто работает, зевак обычно не любят. Кстати, подчиненные Руслана тоже озадачены рытьем огневых точек по периметру нашего лагеря, только лопаты мелькают вверх-вниз…

Все-таки, зачем понадобилось минировать проходы на площадку?..

* * *

Когда наш «каструм» стал приобретать более-менее завершенный вид, специально обученные и назначенные люди занялись приготовлением позднего обеда. Ну да, как говорят в армии: «Война войной, а обед — по распорядку!» Если есть возможность питаться нормально, а не давиться сухими пайками — нужно эту возможность использовать по максимуму. Кстати, а с водой у нас как? Воду привезли в больших баках, загруженных в кузов одного из УРАЛов. Мда, маловато будет, а насухую бриться — удовольствие для садомазохистов. На речку или к колодцу тут с ведром за водой не сходишь. Ладно, об этом потом поразмыслим, сейчас нужно телефонную линию от НП до КП протянуть. Увидев сержанта Рябова, я поставил ему задачу, и через несколько минут от штабной палатки уже шел в сторону наблюдательного пункта один из моих разведчиков. На ремне через плечо у него болтался ТА-57, с катушки в руке разматывался полевой телефонный кабель. Вот так, наш главный девиз — «Связисты, даешь связь без брака!» Это в том смысле, что телефонный кабель не поврежден, а батарея в полевом телефоне не разряжена, а вы что подумали? Кстати, наши телефоны я чуть-чуть доработал: засунул в чашку звонка кусок изоляционной ленты. Теперь звонок стал практически «бесшумным», как вибровызов у мобильника — так, тарахтит что-то потихоньку. Иначе в ночной тишине бряканье разносилось бы довольно далеко.

Пока не возникло новых дел, решил прогуляться к местам, где инженерный дозор обезвредил мины. Опасные «подарки» с уже извлеченными взрывателями все еще лежали на склонах, куда их перенесли с проходов. Не подходя слишком близко, стал рассматривать: лежали какие-то большие квадратные мины, очень похожие на электроплитки с одной конфоркой, знакомые по фильмам-боевикам противопехотные мины «Клеймор» и виденные раньше на фотографиях времен войны в Афганистане бочонкоподобные «Итальянки». Да, кто-то очень не хотел, чтобы тут ездили посторонние. Взрыватели в таких минах рассчитаны на вес порядка нескольких сотен килограммов, а крупных животных тут в округе за время пути я не увидел. Значит, установившие это минно-взрывное заграждение специалисты не опасались ложной тревоги. Следов недавнего присутствия людей разведчики не обнаружили. Тем не менее, зачем-то все это было установлено? Что-то тут спрятали, или просто принимали меры от непрошеных наблюдателей?

Ко мне, тихо ступая, подошел капитан Богатырев.

— Что, Сан Саныч, трофеи рассматриваешь?

— Думаю вот, зачем это понадобилось, и кому?

— Наверное, хотели обезопасить себя от наблюдателей на этой точке. Мины на неизвлекаемость не ставили, может, и сами планировали иногда сюда захаживать.

— Что им тут было нужно?

— Пока не выяснили. Мои саперы ходили — металла и других мин на площадке не нашли. На склонах тоже чисто.

— Ладно, чуть попозже посмотрим другим методом, «ненаучным».

— Это каким же?

— Старым, проверенным… Лучше один раз показать, чем сто раз рассказать.

Мы оба засмеялись и пошли в сторону штабной палатки — возле поваров началось оживленное движение с котелками, что говорило о том, что одна из самых любимых солдатских команд уже прозвучала. О, и минометчики закончили позицию оборудовать, нужно к ним через часок подойти, «за жизнь» поговорить…

* * *

Некоторое время спустя я еще раз инструктировал старших групп наблюдения:

— Вы должны фиксировать время выхода на связь, частоту выходов, объем передаваемой информации, тип информации и тому подобные подробности.

— Если источник, который раньше работал, например, раз в сутки, начал выходить в эфир чаще, например раз в час — это говорит о том, что дежурный режим сменился другим. Это характерный разведпризнак того, что произошло нечто важное. Поэтому обязательно отслеживайте увеличение интенсивности работы радиосетей.

— Если источник, ранее находившийся по данным пеленгации в одной точке, вдруг вышел на связь из другого места — это тоже разведпризнак, требующий немедленного доклада.

— Появление источника вблизи вашего пункта наблюдения, а ближней зоне вы должны уделять особое внимание — еще один разведпризнак.

— По местам расположения: две группы должны выдвинуться на удаление не менее пяти километров от данного места, при этом не выходя за пределы уверенной связи через наши радиостанции. Одна группа остается нести дежурство здесь. Есть предложения, кто пойдет, а кто останется? — как я и думал, никто из старших «троек» не отозвался.

— Тогда сделаем не по-военному, а по-простому, — и я вытянул вперед руку с зажатыми в ней тремя спичками. — Кому достанется короткая, тот остается здесь.

Каждый из троих вытащил свой жребий, короткая спичка досталась разведчику с позывным Белый (у него были очень светлые волосы).

— Так, вам как старшим групп собрать людей, проверить снаряжение, получить свои экземпляры карт. Пометки на картах делать запрещено. Все помнят, как аккумуляторы заряжать, когда основные разрядятся? Ну и хорошо. Группе Белого — выдвигаться на позицию прямо сейчас, чуть позже проверим с вами телефонную линию до КП. Позывной первой группы — «Заяц-1», позывной второй группы — «Заяц-2». Позывной нашего поста — «Гнездо». Первая, вторая группы — когда будете получать карты, обговорим примерные места размещения постов. Все, приступайте!

Почему я решил поступить именно так? А чтобы потом не было претензий. В лагере добровольно оставаться никто из них не хочет, это понятно. Если смотреть строго с военной точки зрения, то я, конечно, действую неправильно. Вот я такой и есть — «неправильный». Принял это решение, и буду отвечать за его последствия, если потребуется. Теперь — кругом, и шагом марш! Не надоедайте с глупыми вопросами, сейчас первый и второй «Зайцы» за картами придут…

* * *

После того, как я выдал старшим уходящих групп карты, обсудил с ними примерные места для развертывания постов наблюдения.

— Вы должны до наступления темноты скрытно добраться до намеченных точек и оборудовать наблюдательные пункты. Землянки в три наката строить не нужно, но замаскироваться постарайтесь как можно лучше. В случае, когда место почему-либо вас не устраивает — можете развернуться на другой возвышенности, пусть даже она будет чуть ниже. Главное условие — это надежная связь с базой. Если есть возможность — продвигайтесь как можно дальше в сторону реки. Необходимо непрерывно вести наблюдение в течение трех суток, или до поступления команды на отход. Что и как делать — мы отрабатывали на занятиях. Себя не обнаруживать, в случае угрозы боестолкновения — сразу сообщать, будем отвлекать внимание и вытаскивать вас. Причем сообщать лучше до того, как группу окружат и начнут закидывать гранатами, а потом расстреливать в упор, сами понимаете. Вопросы, жалобы, предложения есть?

Вопросов ни у кого не было.

Я вышел вместе с ними к остальным разведчикам, стоявшим в строю возле нашей палатки.

— Больные, или те, кто по каким либо причинам не могут нести службу, выйти из строя!

Не вышел никто. Как и следовало ожидать…

— Старшие групп, командуйте!

Обе тройки навесили на себя рюкзаки и с автоматами в руках двинулись к проходу между холмами. «Прямо как выход за «языком», — мелькнула мысль. Но наши будущие «языки» скорее всего никогда не узнают, что поставляли нам различную информацию. Скоро группы доберутся до нужных точек, и чуткие наблюдатели начнут ловить дрожание нитей незримой паутины, опутавшей ближайшие к нам острова в дельте Амазонки.

Я поднялся к нашему пункту, расположенному на гребне холма. Пост «Гнездо» уже приступил к работе, один из разведчиков сидел с наушниками на голове, другой наблюдал за окрестностями в бинокль. Третьего пока не было, он в палатке распаковывал солнечные панели, которые я взял с собой для обеспечения подзарядки радиостанций. Группам, которые ушли на удаленные пункты наблюдения, пришлось нести с собой довольно тяжелые свинцовые аккумуляторы с «гелевым» электролитом. Но они были небольшие, потому что у каждой радиостанции в комплект входили два аккумулятора увеличенной емкости, любого из которых хватало на сутки работы в режиме приема. Когда первый разрядится, его заменят и поставят на заряд. В случае слишком быстрого разряда аккумуляторов и невозможности их подзарядки группа должна была продолжить визуальное наблюдение, а затем отойти к месту нашего нынешнего расположения.

На мой беззвучный вопрос, переданный с помощью неопределенных волнообразных движений пальцев, дежуривший у радиостанции егерь отрицательно покачал головой. Ну, сразу что-то «поймать» я и не надеялся. Называется, «почувствуй себя кошкой у мышиной норки», хе-хе. Я покрутил ручку полевого телефона, в трубке раздалось:

— Бегун на связи!

— Старший рядом?

— Да.

— Дай его к трубке.

— Слушаю Богатырев…

— Руслан, у тебя бинокль с дальномером есть?

— Да, есть.

— Сейчас к тебе подойду, одолжишь ненадолго?

— Что, хочешь карточку огня составить?

— Ну да, сделаю сейчас, чтобы потом спать спокойно.

Я услышал его смех и положил трубку на аппарат. А что, у нас тут будет практически взводный опорный пункт, вот и нарисую карточки, потом разложу по нашим окопчикам. На спальнике в палатке я еще успею поваляться — трое суток здесь дежурить, если ничего не случится.

* * *

Пока я рассматривал ориентиры и вносил в карточку расстояния до них, прошло довольно много времени. Оставив карточку в окопе, я подошел к дежурившему у радиостанции разведчику. Он показал мне записи в журнале наблюдений — о, есть первые «болтуны», что тут у нас интересного?

Так, частота 147.100, время разговора 20.01, примерный пеленг 190 градусов, позывной «Джим», содержание разговора — проверка связи. Позывной другого собеседника — «Барс», на него пеленг взять не успели, ладно, потом определят. Обоих слышно хорошо, значит, расстояние до них не очень большое.

— Передайте первому и второму постам, когда выйдут на связь — пусть ставят свободную станцию на контроль этой частоты, как только начнется передача — возьмут пеленги, и так со всеми вновь обнаруженными чужими радиостанциями, ясно?

Дежурный кивнул, и начал быстро вносить в журнал данные очередного перехвата — видимо, в эфир только что вышел кто-то еще.

Я спросил второго наблюдателя, который и записал данные «Джима» в свое дежурство:

— На каком языке был разговор?

— На чеченском.

— А там точно было имя «Джим», оно для них не очень характерно?

— Не уверен… Самое начало разговора пропустил, теперь сам думаю, правильно или нет записал.

— В следующие сеансы снова послушай и уточни, скорее всего, они в определенное время связь проверяют — около «00» каждого часа.

(Кстати, потом оказалось, что это не «Джин», и не «Джим», а «Жым» — в переводе «Малыш»…)

* * *

Огневая позиция для миномета могла служить иллюстрацией к руководящим документам — настолько все было тщательно откопано и выровнено. Идеально круглая площадка по центру, пара ровиков глубиной чуть меньше метра, отходящих в разные стороны, и весьма большой заглубленный «отсек» для ящиков с минами.

— Приветствую «богов войны»!

— Здравия желаю, товарищ старший лейтенант! — отозвался сержант, командир минометного расчета, который что-то подкручивал сбоку «трубы». — Сержант Петровский.

— Нормально устроились, может помочь, чем нужно?

— Да все нормально, только устали, пока место под боекомплект вырыли.

— Это да, тут вам не позавидуешь… Сколько тут поместится, сотни полторы?

— Так точно, взяли сто шестьдесят мин.

— Будем надеяться, что израсходовать их вам не придется.

— Хорошо бы, только назад в машину грузить тяжело будет.

— Ничего, если надо — поможем, — вот контакт и налаживается. — А если серьезно, тебе целеуказание как лучше давать, у меня буссоли-то нет, только обычный компас?

— Тогда давайте азимут на цель и дальность, дальше по ходу дела разберемся, — ответил сержант.

— Сколько времени на открытие огня нужно будет, когда данные получишь?

— Примерно секунд тридцать, у нас все готово. Если спать будем, то на минуту больше. — Мы снова дружно смеемся.

— А где ваша палатка-то стоит?

— Вот, здесь недалеко, расчет сейчас отдыхает.

— У тебя радиостанция своя есть, на какой частоте работает?

— На общей, капитана Богатырева слушаем и его команды выполняем.

— Понятно, если что — сразу на тебя выйду, нам с гребня больше видно, чем вашему наводчику из этой ямы. Заодно подскажи, давно хотел узнать — что у миномета за насадка такая на стволе?

— У нашего миномета на стволе с помощью резьбы закреплено устройство, работающее предохранителем от двойного заряжания. Оно со стороны выглядит как цилиндр с прорезями, внутри установлена на оси так называемая «лопатка», которая при наличии в стволе миномета мины перекрывает ствол таким образом, что вторую мину опустить невозможно. Когда мина вылетает, лопатка поднимается и дает зарядить следующую мину в ствол. Этот предохранитель установлен для того, чтобы не дать опустить вторую мину на первую, иначе обе мины взрываются, и расчет при взрыве погибает. Такие случаи были во вторую мировую, во время боя, когда очень быстро подряд заряжали в ствол мину за миной.

— А на «импортных» такого нет?

— На иностранных минометах таких предохранителей нет, они своих людей не жалеют.

— Дальность выстрела эта железка не уменьшает?

— Так за любым оружием следить нужно, и знать его хорошо, тогда при стрельбе все нормально будет.

Познакомившись таким образом с сержантом-минометчиком, я пошел в свою палатку. Еще мне нужно перед сном свое оружие почистить, сегодня днем без стрельбы обошлось, поэтому долго возиться не буду…

11 число 8 месяца 23 года, недалеко от устья Амазонки

Из радиоперехватов:

«— Кто сейчас с тобой?»

«— Еще двое подошли, будут на моей связи.»

«— Кто их прислал?»

«— Джихад-3, с ним сам потом поговоришь.»

«— Бензина сколько принесли?»

«— Да на пару раз туда-сюда хватит.»

«— Жди, братья ко мне подойдут, вызовем тебя.»

«— Понял.»

«— Джихад-2, Джихад-3 на тебя выходил по связи?»

«— Нет, там место плохое, собаки гавкают.»

«— Когда его услышишь, нам скажи — будем к встрече готовиться.»

«— Есть что на стол положить?»

«— На подносах куча подарков лежит, если вдруг гости к нам приедут.»

«— Стол успеешь накрыть?»

«— За пару часов предупреди, мне помогут все быстро сделать.»

«— Махмуд, Махмуд, Махмуд — Сайфулле.»

«— Махмуд, Махмуд, Махмуд — Сайфулле.»

«— Махмуд, Махмуд, Махмуд — Сайфулле.»

«— Неразборчиво»

«— Махмуд, ты что, ишачий хвост, уснул там, палок захотел по спине получить?!»

«— Неразборчиво»

«— Баран, говори нормально в микрофон!»

«— Сайфулла, здесь Махмуд. Аккумулятор сел, когда на передачу нажал.»

«— Ты что, не следишь за рацией? Зачем тебя учили только!»

«— Рация старая, батарея садится быстро. Заряженную поставил на замену. Мне Барс завтра обещал новый «Кенвуд» привезти, все нормально будет.»

«— Не вздумай там спать, ты возле тропы сидишь. Жди сигнал.»

«— Жду.»

(Разговор на английском)

«— Сегодня днем самолет опять пролетал, вас не заметил?»

«— Нет, он на идиотов в лодках отвлекся, мы под деревьями пересидели.»

«— С местными не пересекались?»

«— Нет, наши дела их не касаются. Пусть к нам не лезут, и мы их трогать не будем.»

«— Когда отправка груза будет?»

«— Через день после будущей встречи.»

«— Понял.»

* * *

Через пару часов после рассвета я поднялся к нашему наблюдательному пункту. Записей в журнале ощутимо прибавилось. Самыми ценными, наверное, были пусть и весьма приблизительные, но все равно отмечаемые данные пеленгов на засеченные источники радиоизлучения (радиостанции, если по-простому). Отдельно были зафиксированы пеленги на эти же источники, снятые с удаленных пунктов. Так, сейчас пришлю сержанта, пусть данные в таблицу выписывает, обстановку на карту будем наносить. Посмотрим, где и на каких ветках в здешнем густом лесу возле реки эти «дятлы» расселись…

Особенно заинтересовали передатчики, сигналы которых отмечались как «очень сильные», причем из одной точки было слышно много позывных. Возможно, это передатчики-ретрансляторы, нужно на карте глянуть, куда на них пеленги ложатся. Интересно, значит, какие-то верхолазы на самые высокие деревья антенны затаскивают, так можно и километров тридцать перекрыть. Носимые рации между собой если на десять километров достают — считай, повезло, обычно норма километров пять-шесть на ровной местности. В густом лесу дальность гораздо меньше, кстати.

Свой радиообмен с постами мы сократили до минимума. Называем им частоту, они в ответ сообщают пеленги. Работа на передачу у нас занимает считанные секунды, это на случай, если с той стороны тоже кто-нибудь занимается прослушиванием эфира. Но пока никаких грозных окриков на контролируемых частотах слышно не было. Продолжаем «шевелить ушами» дальше…

* * *

Днем я решил побродить по лагерю, нужно подумать, что тут может быть спрятано такое важное. Саперы металла не обнаружили, мин тоже больше не нашли. Следов добычи каких-либо полезных ископаемых здесь не заметно, склоны холмов гладкие, почву никто не нарушал, где вырыты наши окопы — видно сразу. (Это с внутренней стороны их видно, если смотреть на холмы снаружи — все отлично замаскировано, глазу не за что зацепиться.) Очень внимательно еще раз осматриваюсь по сторонам…

Рядом с нашими холмами трава довольно чахлая, уже выгоревшая на солнце. Более насыщенным выглядит цвет у «зеленки», которую видно в бинокль, если смотреть в сторону реки. А вот в одном из углов площадки у кустика листочки-то очень свежими выглядят, как будто его регулярно поливают. Хотя, если у него корни длинные, то до водоносного слоя он и сам достанет. Вода? Тоже вариант, здесь это большая ценность, особенно если она чистая и пригодная для питья. Грязной-то много, болота не очень далеко, а за ними — вообще целая река.

— Руслан, твои саперы на какую глубину грунт на площадке проверяли?

— Не очень глубоко, как всегда при разминировании. Мины обычно близко к поверхности ставят.

— У меня одна идея появилась, хочу немного в земле покопаться. Может, что и найдется интересного.

— Давай, лопату найдешь?

— У минометчиков одолжу, у них нормальные есть.

Вооружившись лопатой, иду к приметному кустику. Сам куст трогать не буду, нужно рядом почву прощупать, так сказать. Оглянувшись по сторонам, достаю пару проволочек и повторяю действия, широко известные в узких кругах. Так, вот в этом месте проволочки начинают перекрещиваться… Осталось проверить совпадение «ботанической» теории о наличии здесь воды с практикой. После того, как я выкопал ямку глубиной примерно в тридцать сантиметров, лопата глухо стукнулась обо что-то. После расчистки ямки стали видны какие-то доски. Нет, дальше пусть саперы проверяют, мало ли что под этими досками скрыто.

— Руслан, дай своих саперов, там что-то есть, пусть посмотрят.

— Что ты там откопал?

— Досками что-то закрыто, сам я их поднимать не стал, вдруг «сюрпризы» есть под ними.

— Хорошо, сейчас они посмотрят на твой «клад»…

Оказалось, что доски прикрывали колодец, стенки которого были выложены местным деревом определенной породы, которое не гниет в воде. Вода в колодце блестела на глубине около пяти метров, достали оттуда пробную порцию в количестве одного ведра, понюхали — есть какой-то слабый запах, но вода прозрачная, без мути.

Дальше пусть врач проверяет, или кто здесь у Руслана есть компетентный в этом вопросе, можно ее пить или только на технические нужды будем использовать. Но и так тоже неплохо, вода — это жизнь, все знают.

Ко мне подошел капитан и сказал:

— Наш «знахарь» проверил, вода без примесей почти. Сейчас на технические нужды начерпаем, заодно колодец от застоявшейся воды очистится, потом еще раз проверим. Слушай, как ты догадался-то?

— Видишь, везде трава уже выгорела, а у этого кустика листочки выглядят более зелеными, будто поливает кто?

— Ну да…

— Я и подумал, что тут можно огородить такого? Металл не закопан, следов на склонах нет, остается что-то ценное, что не везде есть.

— Вода?

— Именно. Не знаю, какие тут у местных речных жителей взаимоотношения между собой, но вряд ли об этом колодце знают многие. Когда его выкопали, сразу и не скажешь, но доски довольно старые. Но если бы о нем забыли — мин бы тут после сезона дождей не ставили, как думаешь?

— Думаю, на постах часовым расслабляться нельзя, вот что. А то припрется кто-нибудь сюда неожиданно водички набрать, а тут наш табор расположился.

— Хорошо, пойдем к тебе в палатку, покажу на карте, откуда передачи чаще всего идут. Погрешность большая, но лучше знать хоть что-то о противнике, чем вообще ничего.

— За этим нас и посылали, потом отцы-командиры результаты твоих трудов оценят, будут дальше думать.

— Кстати, как ты думаешь, не могли «партизаны» себе тут учебный класс организовать, так сказать в условиях, приближенных к боевым? Вода есть, если маскировочную сеть растянуть и замаскироваться получше — и с воздуха не разглядят. Или как временную базу с этой стороны могли использовать, чтобы в болоте не сидеть?

— Вполне, они могли тут свое молодое пополнение натаскивать. На своей стороне им готовиться было бы проще, конечно, но там для них особой опасности нет, а здесь — полевой лагерь в боевой обстановке, совсем другое дело, под боком вроде как. Если что — могли быстро назад в «зеленку» сдернуть отсюда. Молодые моджахеды в тылу врага перед боем, чтоб их… В штаб сообщу, что эту точку под контролем держать нужно. Или хотя бы проверять время от времени.

Потом, разложив карту на столе в палатке, я объяснял капитану, откуда примерно выходят в эфир чужие радиостанции. Сразу пришлось дополнительно уточнить: полученные нами данные — весьма «примерные», потому что оборудование для пеленгации используется не такое, какое нужно, а то, что оказалось под рукой. Он еще раз посмотрел на метки, на позывные и сказал, что даже эти данные говорят о многом. Особенно его заинтересовал список имен и позывных, но слышал он о них раньше или нет — не уточнил. Ладно, секреты так секреты, все равно потом доклад по результатам выхода вместе будем составлять.

* * *

Ближе к вечеру мы с Русланом сидели на раскладных стульях под навесом возле палатки и тихо разговаривали на разные темы. Он поинтересовался, как я попал на Новую Землю и почему пошел служить.

— Да попал в общем случайно, так получилось. Считай, что «по ошибке», даже вспоминать об этом не хочется, — ответил я. — А служить здесь пошел, потому что раньше уже носил погоны и занимался военной связью. Оказалось, что тут я нужен, вот снова ремонтирую что попало и понемногу народ обучаю. А ты все время в эту сторону катаешься?

— Нет, мы в разные стороны по заданиям ездим. Недавно вот с востока вернулись. — Он заметно помрачнел.

— Что, там не все нормально прошло?

— Там несколько наших групп погибло, на подставы нарвались. Ну, ты слышал, наверное?

— Да, что-то такое начальник об этом говорил.

— Одну из пропавших групп нашли с воздуха, когда самолет на разведку посылали. Нам уже поступила команда выдвигаться туда и все выяснить на месте, но почти сразу дали «отбой» и пришлось целый день сидеть и ждать, пока один из наших химиков приедет. Потом уже с ним, на следующий день двинули на то место. Он там в ОЗК долго бродил вокруг машин со своим прибором, пробы взял и сказал, что если бы мы днем раньше приехали — всей командой бы там и легли. А через день на жаре и солнце ОВ порядочно разложилось, концентрация упала, стало уже не так опасно, может быть и выжили бы… Еще он сказал, очень повезло, что сообщение об отраве в грузе успели получить, поэтому нас и задержали. Я спросил, кто же так вовремя радио отправил, он ответил, что мужик какой-то непонятный, на джипе приехал, снайперская винтовка у него в машине была, вроде обычная армейская. Он не из наших, и фамилию химик не смог узнать. Мы с ребятами думаем — этому самому «мужику» ящик заленточного коньяка выставим, если получится встретить…

Я с трудом сохраняю невозмутимое выражение лица.

— Он столько не выпьет, да и нельзя ему… — потом все-таки улыбаюсь.

— Ты что, его знаешь, что ли? Откуда? — оживился капитан. — Мне еще химик по секрету рассказал, что спец тот в одиночку сумел четверых головорезов завалить и груз заминированный целым взять, представляешь?

— Ну, в жизни чего только невероятного не бывает…

— Слушай, познакомь, а? Век не забудем!..

— Если начальство «добро» даст на вашу встречу, мало ли какие там у них заморочки. Может, вообще на фиг все дела засекретят, или наши главные разведчики его как Джеймса Бонда от всех «зашифруют». Типа такого: «Если я тебе его издалека покажу, потом мне придется тебя убить!..»

Мы дружно засмеялись, затем пошли к столу выпить чаю с галетами и сгущенкой из сухих пайков. День уже заканчивается, мне нужно еще дежурных в «Гнезде» навестить, может, что нового в разговорах появилось, самому эфир послушать. А ближе к 30.00 можно и «отбой» сыграть…

12 число 8 месяца 23 года, недалеко от устья Амазонки

Из радиоперехватов:

«— Сколько нам еще тут сидеть?»

«— Пока мхом не обрастешь! (смех)»

«— Ты серьезно скажи!»

«— Сколько прикажут, столько и просидишь. Лис с братьями на север пошел, должны вернуться скоро уже. День-два подожди еще.»

«— Понял.»

«— Большого бабаха рядом не слышал?»

«— Тихо все у нас.»

(Разговор на английском)

«— Отправка уже была?»

«— Нет, босс сказал, что местные что-то затеяли, постоянно снуют здесь туда-сюда. Пока товар задержали.»

«— Сказал, сколько еще ждать?»

«— Пока суета не закончится. Сиди, сухих пайков тебе еще на неделю должно хватить.»

«— Надоели они, хоть крокодилов жри!..»

«— А кто тебе мешает? (смех)»

«— Тебя бы самого сюда, шутник!»

«— Через пару дней все затихнет, скорее всего.»

Пеленги устойчиво показывают на «зеленку» и острова в дельте Амазонки. Углы практически не меняются, сила сигнала — тоже. Радисты не знают, что мы за ними следим, частоты не меняют, позывные у них постоянные. Если слышимость нормальная — чуть ли не по голосу можно каждого узнать.

Интересно, от чего они там аккумуляторы для радиостанций заряжают? Для генераторов бензина или солярки нужно привозить, хотя бы иногда. А вот какая-нибудь «погружная турбина» горючего не требует, лишь бы ее любопытный или просто голодный крокодил не сожрал. Ничего, отметки сделаем на карте, потом разведка на катерах нужные протоки «прошерстит», может быть, и найдут там что-нибудь интересное. Острова без имен, просто под номерами-отметками, так нам же проще будет целеуказания давать.

Потихоньку вырисовывается более подробная схема расположения передатчиков на местности. Ну да, острова на болоте — это вам не степь, тут особо не разбежишься позицию менять. В джунглях для устойчивой связи нужно антенну повыше поднимать — либо на дерево лезть, либо на возвышенность подниматься. Еще ведь и не на всякое дерево залезть можно, хотя, это уже вопрос личного мастерства и наличия антенного кабеля достаточной длины.

* * *

Днем я решил провести эксперимент — как будет работать зарядная станция на солнечных батареях. Вдвоем с сержантом мы разложили панели на одном из внутренних склонов, и я подключил к нужному выходу контроллера вольтметр — нормально, есть 12 Вольт! Затем взял зарядный «стакан» от радиостанции и подал питание на него — процесс заряда начался (индикатор засветился красным цветом). Прикрыв заряжающийся аккумулятор от лучей солнца, мы пошли к своей палатке. Со стороны лежащие на склоне и сверкающие под солнечным светом синеватые панели выглядели как запчасти от какого-то космического аппарата.

По дороге нам встретился радист из группы капитана Богатырева:

— Что это там у вас на склоне, товарищ старший лейтенант?

— Мы экспериментируем, развернули солнечную батарею и аккумуляторы для раций заряжаем.

— И что, даже питающий аккумулятор от машины не нужен?

— Там есть свой, только он маленький, для подстраховки.

— А наши сможете зарядить? — заинтересовался радист.

— Это смотря сколько твоя зарядка жрать будет, проверять надо, однако… — улыбаюсь я.

— Подождите-подождите, сейчас принесу! — и он мухой унесся в сторону штабной палатки.

Через пару минут он принес зарядку для радиостанции и аккумулятор, еще через несколько минут радист с удовольствием наблюдал, как на его «стакане» зажегся индикатор заряда, причем рядом не тарахтел генератор и не стояла машина. Энергия бралась как будто «из ниоткуда», что могло вызвать сильное удивление у непосвященного в эти тонкости человека. Командир ведь строго спросит с подчиненного, если аккумуляторы окажутся разряженными, так что возможность «дармовой зарядки» оказалась весьма кстати.

Радист договорился с нами, что мы поможем ему заряжать аккумуляторы для мелких раций здесь, чтобы не сажать стартерные батареи у машин. Небольшой генератор у них есть, но при работе он пусть негромко, но все-таки тарахтит, а нам сейчас лишние шумы на стоянке не нужны. Позже нужно попробовать подзарядить батарею для той радиостанции, через которую наша группа держит связь с командованием в ППД. Если все получится, как задумано, это будет еще один «плюс» к моей репутации как специалиста. (А если не получится — то мы об этом никому не расскажем…)

13 число 8 месяца 23 года, недалеко от устья Амазонки

Из радиоперехватов:

«— Кто Саида может вызвать?»

«— Я могу, а что?»

«— Скажи ему, что его очень сильно ищут, над морем опять самолет летал. Пусть будет осторожен.»

«— Хорошо, как только дозовусь — передам, он молчит пока. Там собаки рядом на берегу, услышать могут.»

«— Джомар, Джомар, Джомар — Герату.»

«— Слушаю тебя, брат.»

«— Джихад-1 красивое движение сделал, собакам будку разбил.»

«— Откуда знаешь?»

«— Он с лодочником говорил, тот его забрать должен был. Катер помешал.»

«— Лодочник где сейчас?»

«— Ушел с того места, в нашу сторону.»

«— Сам?»

«— Нет, Джихад ему приказал. Он сам на двух верблюдах к нам едет. Один верблюд хромает, но до темноты здесь будут, если получится, иншалла.»

«— Сколько с ним?»

«— Восемь, два брата шахидами стали.»

«— Груз есть?»

«— Два места, вернее, полтора. Младшему брату кое-что поиграться хочет подарить. Аллах акбар!»

«— Аллах акбар!»

«— Джихад-2, Джихад-2, здесь Джихад-1.»

«— Слушаю, брат!»

«— Мы уже недалеко, один верблюд почти сдох, но дойдет. Поить надо все время, иначе упадет. Ты готов?»

«— Давно ждем!»

«— Места хватит?»

«— Да, с запасом.»

«— Собаки след потеряли около воды, но ты будь готов волков выпускать.»

«— Все сидят и ждут здесь.»

На Джихада-1 пеленг лег в обратную сторону, примерно в сторону дороги, по которой мы сами приехали два дня назад. Парни с другого пункта (молодцы, «Зайцы-первые!») тоже успели взять пеленг, он идет на север. Быстро провожу линии прямо на карте (да плевать, сотру потом) — они пересекаются совсем недалеко от нас. Конечно, при нашем оборудовании точность пеленгации получается «среднепотолочная», но ситуация требует немедленных действий. Ну что, пошла работа, мы данные добыли, теперь пусть Богатырев решение принимает…

* * *

Я крутанул ручку полевого телефона, и через пару секунд услышал в трубке ответ дежурившего в штабной палатке разведчика:

— Бегун на связи!

— Старшего дай!

Капитан Богатырев, видимо, сидел рядом, потому что ответил почти сразу:

— На проводе.

— Мы только что перехватили радио, в нашу сторону двигаются две машины. Из разговора удалось понять — они сообщают, что им удалось оторваться от преследования. Погоня хотела их перехватить у берега, но они свернули и ушли в нашу сторону. Насколько мы поняли — там двое пленных, предположительно один из них ранен.

— Ясно, это те, кто напал на береговой наблюдательный пост день тому назад. Мы думали, им удалось морем вдоль берега уйти…

— По нашим ориентировочным пеленгам, до них сейчас примерно десять километров, может, чуть больше. Перемещаться очень быстро они не могут, но хотят еще до полной темноты достичь реки, их там уже ждут — вторая радиостанция им отвечала где-то вблизи берега с этой стороны болот. Наверное, их проводники на тропе ждут, а дальше у берега катера стоят. Что делать будем, капитан?

— Бандитов будем «гасить», наших — выручать! Все равно завтра днем планировали сниматься с места и уходить.

— Давай, людей у тебя хватит? Может, дать в усиление трех моих человек с центрального поста?

— Не нужно, пусть твои дальше сидят и слушают. Моя команда тренированная, сами справимся.

— Наверх когда будем докладывать?

— Не сейчас, вдруг бандюки эфир прослушивают, свернут в сторону, ищи их потом в темноте…

— Хорошо, ты пока своим командуй тревогу, я сейчас добегу до палатки, тебе на карте примерно место покажу, с которого передача велась.

Практически бегом я спустился по склону холма и порысил к штабной палатке, держа в руке карту с нанесенными скрещенными пеленгами. Пусть не очень точно, но хоть что-то смогу показать Руслану, дальше он сам будет действовать.

Вбежав в палатку, где над раскладным столом висел неярко светивший фонарик, я протянул карту капитану, он бегло оценил расстояние, и сразу что-то решил для себя. По лицу было видно, что мысленно он уже выдвигается к только что определенному месту засады, затем распределяет своих спецназовцев по местам, подобно тому, как музыкантов рассаживают в оркестре. Дежуривший у телефона егерь уже убежал поднимать по тревоге остальных, и снаружи слышались топот и негромкие голоса.

— Мы выдвигаемся в ту сторону на два-три километра, пойдем тихо, без подсветки, с ПНВ. Там дальше нормальная дорога в сторону реки только в одном месте есть, и сейчас уже темнеть начинает. Без дороги там ехать — до первой ямы. Вы тут сидите, и не дергайтесь, слушайте ваше радио, лишь бы никто еще рядом не «нарисовался». Как все закончится — мы вас сами вызовем.

— Ясно, сидим и молчим, ждем вызова. Только всем своим всем обязательно доведи, чтобы обнаруженные радиостанции в руках особо не крутили, нельзя щелкать ничем, особенно включать-выключать. Пусть сразу сюда для проверки несут, мы с них данные снимем, потом отдадим. Если нужно — даже зарядить помогу. Но только после изучения, сам понимаешь.

Руслан, который уже надел разгрузку, кивнул в ответ, взял свой автомат и шагнул к выходу из палатки, тихо пробормотав что-то себе под нос, но я все-таки расслышал: «Труй Дорсай!..». Я окликнул его, и когда он повернул голову ко мне, отчетливо сказал: «Труй Дорсай!» (А как ты думал, Руслан, я тоже когда-то читал «Цикл о Чайлде» Гордона Диксона!) Он сначала удивленно поднял брови, но потом усмехнулся и протянул ко мне сжатую в кулак руку с уже надетой перчаткой. Я стукнул в его кулак своим, и он быстро пошел в сторону машин, возле которых уже построилась группа спецназовцев. Все молчали, лица некоторых егерей были скрыты под маскировочными накидками. Мне вспомнились написанные когда-то давно строки, может быть, навеянные прочитанным в книгах Диксона:

Солдат, не спрашивай, иди

Туда, где знамя вьется.

Лишь тем, кто бьется, не страшась,

Фортуна улыбнется!..

Я вышел из палатки следом за ним и увидел, что егеря быстро занимают места в машинах, захлопали дверцы.

Оседлан конь, наточен меч,

Вновь пыль под сапогами.

Все для победы отдадим

Над грозными врагами!..

Заработали двигатели, и в опускающихся сумерках «Тойоты», не включая фар, двинулись к проходу между буграми.

Рука, сжимающая сталь

Приблизит миг расплаты.

Мы ненавидим кровь и смерть,

Но все же мы — солдаты…

[Стихи автора]

Когда замыкающая машина скрылась из виду, я повернулся и пошел на вершину холма к центральному пункту наблюдения. Задачу по слежению за эфиром никто не отменял, и новые данные от первого и второго «Зайцев» могли поступить в любой момент. Группа, вышедшая на перехват бандитов, должна была соблюдать радиомолчание вплоть до начала боя. По договоренности мне нужно было сразу сообщить капитану, если вдруг заработает неизвестный радиопередатчик вблизи базы или рядом с местом будущей засады, и нашим постам оставалось только сидеть и ждать, чем все это закончится. Пока тихо, мне нужно привернуть на свою верную СВД-шку глушитель-плямягаситель, вдруг что случится — а он уже на месте установлен. Не понадобится, завтра перед отъездом сниму и уберу. Сейчас же заодно и магазины дополнительные к винтовке и автомату патронами снаряжу. Это занятие сродни медитации, помогает успокоиться. Кстати, мне ведь еще нужно патроны для винтовки по столу «откатать», пока время есть. Хотя они и «снайперские», но лучше проверить. Не то, чтобы я не доверял ОТК завода в Демидовске, но время нужно чем-то занять?

Минометчики тем временем что-то делали на своей позиции, ворочали и перекладывали ящики с минами. Наверное, тоже нервы успокаивают таким образом?..

* * *

Примерно через час возле дороги вспыхнула стрельба. Ну, «вспыхнула», это будет слишком громко сказано. За буграми, в темноте были видны отсветы выстрелов, раздалось несколько хлопков (выстрелы из подствольных гранатометов, что ли?), но все быстро стихло, не прошло и пяти минут. Будем надеяться, что засада получилась удачной, и с нашей стороны потерь нет. Еще волновал вопрос — правильно ли мы поняли из разговора, что бандиты везли с собой двоих захваченных человек? Моя радиостанция, настроенная на частоту канала группы, пока молчала.

Еще примерно через час в темноте послышалось далекое гудение двигателей. По радиостанции возвращающаяся группа захвата связалась с нашим охранением для опознания, но голос был не капитана, говорил сержант. Что там такое могло случиться?

Джипы снова шли, не зажигая фар, водители использовали приборы ночного видения. Когда машины въехали в лагерь, стало видно, что их количество не уменьшилось, но и не увеличилось. Значит, автомобили, на которых передвигались моджахеды, пока что никуда не поедут. По крайней мере, в ближайшее время — ночью там никто ничего осматривать и чинить не будет, не та обстановка.

В неярком свете фонариков из машин начали выбираться егеря. Выволокли двух бородатых персонажей, на время просто оттащили в сторону, рядом встал часовой с автоматом. Бородачи лежали мордами в землю, со скрученными за спиной руками и не шевелились — видимо, уже «огребли» и не дергались. Вытащили еще одно тело в камуфляже, его быстро понесли в одну из палаток, рядом шел врач. Скорее всего, это переносят раненого. Кто же второй?

Второго бывшего пленного осторожно вели под руки двое разведчиков. Вернее, «вторую» — это была молодая женщина, тоже одетая в камуфляж. Она-то как попала в такую заварушку? Ее усадили возле кухни, набросили на плечи куртку, попытались дать кружку с водой, но она не отреагировала — только неотрывно смотрела перед собой. Я подошел ближе, попробовал помахать перед ее лицом ладонью — реакция нулевая. Блин, плохо дело, как бы чего с психикой не случилось. Ранений у нее я не заметил, только камуфляжная куртка спереди вся была то ли разрезана, то ли разорвана, и сквозь прорехи виднелись белье и тело. Запахнув наброшенную на нее куртку получше, я почувствовал, как внутри поднимается какая-то темная волна ярости. А где Руслан-то, почему его не видно?

Я спросил одного из разведчиков:

— Где капитан Богатырев?

— Там в перестрелке один бандит успел из подствольника выстрелить, капитана осколком зацепило. Вроде не очень серьезно, но сейчас наш врач осмотрит получше и зашьет, если нужно.

— Понял. Слушай, кто у тебя в группе самый страшный на вид, здоровенный? Пленных мне надо сразу попробовать «колоть» по конкретно моим вопросам, пока не очухались.

— А вот как раз он идет, раненого нашего перевязывал, руки отмыть наверное хочет.

— Не надо, как раз для антуража пригодится, это ненадолго.

Сержант подозвал егеря ростом под два метра и говорящим практически все о своем владельце позывным «Шкаф».

Я стал объяснять задачу:

— Нужно поприсутствовать при допросе, будешь сидеть в уголке и широко улыбаясь, точить ножик. У тебя нож пострашнее есть?

— А как же… — он добродушно улыбнулся (молодец, сразу начал входить в образ) и вытащил из ножен Ка-Бар. — Вот, трофейный. Сейчас еще точилку найду…

— Сержант, кто там из бандитов пригоден для беседы?

— Молодой, второй постарше будет, но он то ли под разрыв гранаты попал, то ли головой ударился — сейчас бревном лежит, еле дышит.

— Давай молодого в штабную палатку, ну и второго чуть поближе перетащи. Только часового от него далеко не убирай, а то уползет еще куда-нибудь.

Ну что, пока Руслан занят на перевязке, нужно добыть актуальную именно для меня информацию. Скорее всего, первоначальный допрос егеря уже провели «не отходя от кассы», но по конкретно своей специфике. Во время службы на Старой Земле мне неоднократно доводилось «отбирать показания» (каждый год я стажировался в военной прокуратуре и несколько раз выполнял обязанности дознавателя по различным делам, один из следователей даже как-то назвал меня «Бульдозером» за настырность, надеюсь, что это был комплимент, ха). Шкаф тихо разместился в уголке палатки, причем даже сидя он занимал очень много места. Под сводом палатки был укреплен фонарик, при свете которого стал хорошо заметен длинный шрам на щеке егеря, придававший своеобразный шарм его улыбке. Причем от этой «улыбки» слабонервные люди запросто могли наделать в штаны. Ну что ж, пора начинать входить в роль Бармалея и Карабаса-Барабаса одновременно. Как там было в «Моменте истины» у Богомолова, продолжаем «потрошение»? Если что, Шкаф подстрахует, он явно знает толк в этом деле. А может, это именно он с пленным уже до этого «побеседовал».

Я спросил его:

— Что, начинаем представление?

Он ухмыльнулся и утвердительно кивнул.

В палатку притащили связанного моджахеда. Когда его усадили на раскладной табурет, я направил свет фонарика ему в лицо. Ну да, фонарик-то на максимальную яркость работает, что, неприятно? Бородка еще куцая, реденькая. Молодой еще совсем, а туда же — в бандиты подался, «авторитет» зарабатывать. Работы-то там у вас все равно никакой нет. Куда, куда ты своей рожей вертишь…

— Не отворачиваться! — рявкнул я. — Твое имя, из отряда какого командира?

Парень пытается изображать безразличие, но заметно, что ему весьма не по себе. Ага, Шкаф-то вполне соответствует моменту — держа нож в окровавленных руках, старательно водит своим Ка-Баром по точильному бруску, изображая глубокую задумчивость. Лезвие ножа когда-то было черным, но теперь из-за многочисленных царапин на покрытии оно скорее серое. Медленные шкрябающие-вжикающие звуки заметно действовали на нервы, причем всем присутствующим.

— Ты видишь этого мужика? — спрашиваю я у парня, тот не отвечает, но неотрывно смотрит на нож в руках у егеря. — У него к таким как ты, огромный счет. А лезвие ножа, видишь, какое потертое? Ты понимаешь, что это не от того, что он этим ножом консервные банки открывал? Сейчас между ним и тобой только я. Будешь молчать — я отойду в сторону, и что с тобой дальше будет — мне совсем не интересно. Тебя поймали, когда ваша банда после нападения уходила с захваченными пленными, которых вы планировали либо убить для развлечения, либо продать в рабство. Так что мне тебя не жалко. Мне конкретно твои дела по фигу. Не будешь отвечать на мои очень простые вопросы, которые лично твоих преступлений не касаются, тогда я сейчас просто выйду отсюда. И потом тебя за твое героическое молчание ни в какой рай не пустят — гуриям ты не нужен будешь, когда все лишнее отрежут, начиная с ушей. А здешние звери в саванне или крокодилы в речке в этих тонкостях не разбираются, им все равно, кого жрать, мертвого или живого, с ушами или без. Даю тебе десять секунд на размышление…

— К-к-арим…

(Даже десяти секунд не понадобилось, значит, с ним уже «поработали».)

— Тебя зовут Карим?

— Да…

— Ты из отряда Лиса?

(Ага, дернулся, не ожидал такой осведомленности…)

— Да…

— Где сейчас Лис?

Он бросил быстрый, и как ему, наверное, казалось, незаметный взгляд в сторону выхода из палатки.

— Его там, в засаде ваши убили…

(А мне почему-то кажется, что ты врешь, Карим. Чего тебе тогда озираться по сторонам, кого бояться? Почему глазки забегали? Какого цвета борода у второго пленного, рыжая или нет? Надо будет подойти, на второго фонарем посветить… Но сделаю вид, что поверил.)

— Как часто арабы приходили к вам в отряд?

— К нам не приходили, старший только с ними по рации часто на арабском говорил.

— Вот видишь, как ты сам хорошо можешь по-русски разговаривать. Арабский понимаешь?

— Плохо…

— Какой еще язык знаешь?

— Английский, совсем мало…

— Какие имена или клички называл ваш главный, когда по радио говорил?

— Много было… Барс, Джихад, Ламро, Лодочник… Всех не помню.

— Сколько радиостанций было у вас в отряде?

— Две, одна побольше, с длинным проводом, другая маленькая.

Так, помаленьку, перемежая вопросы, относящиеся к интересующим меня делам, с «левыми», продолжаю вытягивать из него информацию, касающуюся вопросов связи между разными отрядами. (Для тех, кто не в курсе: это не «допрос», это называется «разведывательным опросом по специальной теме».) Постепенно я узнал уже почти все, что хотел. Елки-палки, ну где же там Руслан-то, пусть он дальше продолжает эту увлекательную беседу…

Вдруг снаружи палатки послышался непонятный шум, потом звук падения на землю чего-то тяжелого.

Я шагнул к входу, и тут же на меня с разгона налетела разъяренная фурия. В руке у нее был зажат пистолет, который она сразу направила в сторону сидевшего на табурете парня.

— Сдохни, тварь! — крикнула она и нажала на спуск.

Уж сам не знаю как, но я успел ударить по ее руке снизу вверх, хлопнул выстрел и пуля пробила брезентовый верх палатки. Второго выстрела она сделать не успела — мне едва удалось заблокировать спуск, просунув палец в предохранительную скобу, а потом уже подоспевший Шкаф довольно нежно и бережно забрал у девушки пистолет. Куртки на ней уже не было, чтобы богиня мести не вырвалась, мне пришлось крепко прижать ее к себе, и я ее удерживал с большим трудом, причем мне помогал разведчик. Вдвоем мы кое-как смогли «зафиксировать» девушку на месте. В палатку вбежали несколько человек, среди них я заметил сержанта Рябова.

— Сержант, быстро сообрази маскхалат или камуфляж какой-нибудь, девушке переодеться срочно надо!

Он понятливо кивнул и исчез за пологом.

Через несколько секунд в палатку вошел Руслан, белея повязкой на голове, в руке он держал сброшенную мстительницей по дороге сюда куртку. Я потихоньку отпустил девушку, которая уже перестала вырываться, Руслан сразу набросил камуфляжку ей на плечи. Внезапно она затряслась, и из ее глаз прямо хлынули слезы. Так, сейчас уже есть надежда, что получится вернуть нашу валькирию в нормальное состояние, только отвлекусь на пару секунд…

Позвав к себе капитана, я тихо сказал ему на ухо:

— С пленным я немного «поработал» по своим вопросам. Он на вопросы отвечает, только пытается врать, зараза, надо бы раскручивать его дальше. Я пойду девушку в чувство приводить.

Руслан согласно кивнул и шагнул к столу. Выходя, я оглянулся и увидел, что Шкаф уже снова занял свою позицию в углу, Богатырев стоял у стола, положив руку на телефон, а пленный лежал за столом, куда упал сразу после выстрела. По его штанам расплывалось темное пятно…

Придерживая девушку за плечи, я медленно повел ее в сторону палатки, в которой лежали вещи нашей группы. Из палатки как раз выходил сержант, держа в руках маскхалат.

— Так, милая барышня, давайте переодевайтесь, вот вам пока прикид в «милитари-стайл», платьев от Балансиаги и Сен-Лорана сейчас в наличии нет. — Я несу какую-то совершеннейшую хрень, лишь бы сбить ее мысли в другую сторону. — Сами справитесь? А то с горничными тут напряженно, сами понимаете, одни дворники…

Сержант не сдержал смех и громко фыркнул, отвернувшись в сторону, видимо, вспомнились занятия. Как ни странно, она улыбнулась, хотя и почти незаметно, взяла максхалат у сержанта из рук и скрылась в палатке. Я тихо спросил у него:

— Оружие в палатке на виду лежит?

Он отрицательно помотал головой:

— Все укрыто от песка, сразу и не увидишь.

— Врач где сейчас?

— В палатке, раненым занимается, у того дела не очень хорошие.

— Так, Рябов, очень прошу, пожалуйста — найди где-нибудь заварки, нужно ей чаю нормального, или просто очень хорошего, с каплей коньяка организовать. Кофе сейчас не в тему, бодрости у нее и так достаточно, сам понимаешь…

Сержант понимающе кивнул и быстро пошел к соседней палатке. Да, я знаю, что с настоящим чаем на Новой Земле напряженка, но есть в армии такое слово — «Надо!» Так, кипяток на кухне должен быть, сейчас остальное организуем. Где там у меня лежит заветная фляжка с коньяком на случай простуды…

Девушка, уже в маскировочном халате (молодец сержант, почти по размеру нашел) вышла из палатки, и я сказал:

— Давайте возле кухни посидим, чаю попьем. Куртку-то накиньте, а то уже прохладно становится.

Надев куртку, она застегнула ее, и мы медленно пошли в сторону кухни, где уже вовсю действовал сержант Рябов. (Просто больше некому, все «повара» у нас тут нештатные, только что из засады вернулись, а минометчики из машин трофеи вытаскивать и разбирать помогают.)

— Как вас зовут?

— Наталья…

— А по отчеству?

— Владимировна…

— А я — Александр Александрович, будем знакомы…

* * *

Немного погодя, когда уже была выпита первая кружка чая, я протянул ей расческу (да зачем-то в кармане валяется, хоть при моей лысине и короткой стрижке она вообще без особой надобности):

— Возьмите, и немного потерпите, сейчас еще зеркальце найдем.

— Да мне…

— Подождите-подождите, все по порядку. У вас травмы есть?

— Нет, разве что синяки, наверное…

— Может, пусть наш врач посмотрит?

Она промолчала. Понятно, пока не будем развивать эту тему дальше.

После того, как Наталья умылась и слегка причесалась, она стала выглядеть гораздо лучше, это было заметно даже при плохом освещении.

— За что вы нашего парня возле палатки ударили, да еще так сильно?

— Сама не знаю, помрачение какое-то нашло… Нас долго везли в машине, в кузове на полу, потом стрельба… Ничего не понимаю, пошевелиться не могу, все как во сне… Я даже не поняла, что нас свои отбили у бандитов… Вообще ничего не понимала… В себя пришла, только когда пистолет из руки забрали в палатке…

(Она отвечает с трудом, делая паузы между предложениями. Ничего, сейчас поговорим, потом спать уложим, а утром посмотрим.)

— Бывает и хуже… А перед парнем потом извинитесь, пожалуйста, зачем хорошего человека расстраивать. Вы чай пейте, он настоящий, тут редко когда такой можно попробовать. Чувствуете, как пахнет?

(Молодец сержант, нашел все-таки похожую на земную заварку у кого-то!)

— Я заметила, спасибо… Кстати, Сен-Лоран и Балансиага здесь… посреди саванны… не очень актуальны…

— Да просто выскочило откуда-то из памяти, я модными трендами вообще не интересуюсь. А в ППД вообще большинство в камуфляже ходит. Как говорится, «лишь бы человек хороший был!»

(Прогресс, она улыбнулась! Но все равно, паузы между предложениями иногда большие, как будто она с силами собирается.)

— А вы вообще кто?.. На крутого разведчика-спецназовца вы не очень похожи…

— Да я вообще-то обычный «технарь», помогаю по разным околотехническим вопросам. Тут оказался просто потому, что никого другого пока не нашли. Если вы в армии служите, должны знать, что так бывает иногда.

— Я в армии не очень давно…

— Специальность какая у вас, Наташа?

— Радистом служу в Береговом…

— А Сергея знаете, плотный такой, звание ему недавно присвоили?

— Конечно, он начальником смены на узле ходит… А вы его откуда знаете?..

— Так, ремонтировал ему станцию разок, тогда и познакомились. Морзянкой владеете?

— Конечно, у меня на Старой Земле позывной был… первая категория…

— Нормально! А в радиоэкспедиции какие-нибудь ездили?

— Нет, только связывалась со многими… От них иногда такие красивые карточки приходили… Разве что в нескольких «Полевых днях» участвовала… А вы?..

— Да участвовал в нескольких по случаю торжественных дат. Позывной у меня тоже был. Даже как-то в контесте CQ WW DX, в телеграфе разок «отметился», чисто ради интереса.

— Ну и как?..

— Четвертое место в своей подгруппе.

— Ничего себе…

— Просто для нормальной работы в соревнованиях нужно хорошее оборудование иметь, и дачу за городом. В городе помех слишком много. Ну и контестменом нужно быть по призванию, так сказать.

У нее почему-то опять начинают дрожать руки.

— Меня в этот раз послали на выезд… связь поддерживать, — она вдруг резко меняет тему беседы, голос дрожит. Я не перебиваю, нужно, чтобы она выговорилась, заодно и подробности происшедшего узнаю. — В группе второй радист был не очень опытный, пацан совсем… А надежная связь нужна была постоянно… Мы приехали, развернулись почти на самом берегу Залива… Ну, что-то вроде поста наблюдения… Должны там были простоять несколько дней, за судами возле берега следить… Там берег высокий, далеко видно… Даже какой-то маленький локатор поставили… Чтобы и ночью наблюдать…

— Видели кого-нибудь?

— Ну, в Заливе наши военные катера ходят часто, лодки какие-то… Только лодки на радаре плохо видно, они же не металлические… Но я не интересовалась особо… Мне нужно было постоянно связь с базой держать… Меня на этот выезд послали, потому что место считалось безопасным… Бандиты там раньше не появлялись на берегу никогда… А вот теперь вдруг…

Она замолчала, собираясь с мыслями, я ждал, что будет дальше.

— Я вместе еще с одним парнем к роднику за водой пошла… Для кухни нужно было набрать… Возле родника нас и скрутили, мы дернуться не успели… Потом на стоянке стрельба началась, но сразу все затихло… Никто ведь днем нападения не ждал… Часовой у нас был, конечно, но больше для порядка… Живых кроме нас двоих не осталось… — Она спрятала лицо в ладонях. Когда убрала руки от лица, в глазах блестели слезы. — Тела они в воду сбросили, все оборудование взорвали… Пару машин только оставили, все другие тоже с обрыва в воду скинули… Я так поняла, что они где-то под самым берегом на лодках прошли… Потом вылезли наверх, место знали… Меня с Юрой в кузов грузовика забросили и повезли… Мешок на голову надели, не видно ничего, душно, страшно… Очень часто машины останавливались… Видимо, от самолета как-то прятались… Звук мотора я один раз услышала даже… Главный у них хитрый очень гад, все его «Лис» звали… Он по рации несколько раз с кем-то разговаривал…

— На каком языке он тогда говорил, не помните?

— На арабском, что ли… Я не знаю… Но один раз слышала разговор на английском, у собеседника позывной был Swordfish [Рыба-меч]… Еще тогда он своих торопил, чтобы нижний провод в другую сторону растянули, к морю…

(Вот как! Если бы тот корреспондент был у него дома, на «базе», тогда бы противовес в сторону юга разворачивали. А в этот раз — в сторону Залива… С каким-то судном в море он общался, или с кем еще подальше? Что там навскидку по карте в той стороне? Острова Ордена? Интересно-интересно…)

— А о чем они тогда говорили, не расслышали?

— Нет, он только позывной громко назвал, потом тихо стал говорить… Расслышала только «оборудование», «задержите», «поставки», «деньги»… На остановках он своих молодых «обучал»… На Юрке удары отрабатывали… Господи, как сильно они его избивали!.. — Она задрожала и начинала плакать. — Не знаю, как вообще живой остался до сих пор… А молодому этому, который сейчас в палатке сидит… Он показывал, как женщин нужно к покорности приучать… Тогда на мне одежду и порезали всю…

Так, нужно ее быстро переключать на что-то другое. Паузы в ее речи становятся все длиннее, наверное, она скоро «вырубится». А, вот из штабной палатки как раз Шкаф показался, наверное пошел руки мыть. Что, его услуги там больше не требуются, пташка и так вовсю поет? Замечательно! Дождавшись, пока он отмоется, машу ему рукой, зову:

— Подходи к нам, чаю попьем!

— О, настоящий чай? Это мы всегда с удовольствием, кофе я не очень люблю, — рокочет Шкаф.

— Вот, присаживайся с той стороны, — я показываю ему место с другой стороны возле Натальи, так, что она оказывается между нами. — Видите, Наташа, какой у вас теперь защитник есть? — (Хорошо, что шрам на лице у него с другой стороны, и сейчас уже темно.) — Он только на первый взгляд страшный, а на самом деле он очень добрый.

— И еще я готовить хорошо умею, и стихи Есенина люблю, — добавляет он.

— И не курите?.. — спрашивает она.

— Нет, ни разу не пробовал даже.

— Замечательно… — она уже допила чай, поставила кружку. — Что-то мне холодно… — Сначала она сжалась, потом вдруг обхватила руку Шкафа и уткнулась ему куда-то в плечо. Егерь сидел неподвижно, как скала, только иногда прихлебывал из кружки остывающий чай.

Через несколько минут стало понятно, что после чая с коньяком Наташа просто засыпает. Егерь бережно перенес ее в нашу палатку, где мы уложили ее, уже крепко спящую, в мой спальник. Все равно мне этой ночью нормально поспать не удастся, скорее всего.

Я пожал Шкафу руку:

— Спасибо за помощь!

— Да не за что, просто девчонку жалко, досталось ей. Парень вообще весь избитый, врач говорит — завтра срочно вертолетом в госпиталь нужно отправлять, как светло будет.

— Понятно. Если сможешь — приглядывай за ней, когда проснется, хорошо? А то я ходить буду все время туда-сюда, дел много. Капитан Богатырев не против будет.

— Хорошо, присмотрю. — Он повернулся и пошел в сторону своей палатки.

А мне еще нужно с Русланом кое-что обсудить, когда он с пленным беседовать закончит. Воплей из палатки слышно не было, значит, обошлось без чрезмерного насилия. Хотя, этот факт меня почему-то совершенно не волнует. Понадобилось — я бы и полевой телефон одолжил, хотя он у нас вообще-то для связи предназначен, а не для использования в качестве «специнвентаря».

Кстати, нужно еще записать то, что узнал от Натальи о сеансах связи Лиса с таинственной «Рыбой-меч». Рабочую частоту этих переговоров еще бы неплохо выяснить, но это уже из области мечтаний. Может, и «Большому Брату» пригодится, который из ППД передачи на коротких волнах пеленгует…

14 число 8 месяца 23 года, недалеко от устья Амазонки

Из радиоперехватов:

«— Джомар, Джомар, Джомар — Герату.»

«— Здесь Джомар, слушаю тебя.»

«— Джихад-1 тебя не вызывал?»

«— Нет.»

«— Шум слышал?»

«— Со стороны дороги стрельба была, нужно проверить.»

«— Как светлее будет, посмотрим.»

«— Пусть волки туда сбегают, если на дороге попадутся собаки — порвите их.»

«— Сейчас прикажу.»

«— Джихад-2, Джихад-2 — Герату!»

«— Здесь Джихад-2, что случилось, брат?»

«— У тебя гостинцы приготовлены?»

«— Я же тебе говорил, давно все лежит.»

«— К нам гости пожаловали. Похоже, Лиса собаки покусали. Мои люди пойдут проверят утром. Будь готов на стол накрывать.»

«— У поваров кухонные ножи давно в руках, и помощников хватает угощение донести.»

(Разговор на английском языке)

«— Что у тебя происходит?»

«— Местные своего кореша из гостей не дождались, загулял где-то.»

«— Ясно, тогда пусть груз еще на складе полежит.»

«— У меня уже пайки заканчиваются.»

«— Ешь через раз. Отправка в этот раз слишком важная, потом в ресторане тебя ужином угощу задаром.»

«— Я это запомню, не отвертишься. Меню в «Короне» читать и заказ делать я сам буду. (смех)»

* * *

Когда я зашел в штабную палатку, там был только капитан Богатырев, допрошенного моджахеда уже вывели оттуда за ненадобностью. Теперь оба бандита находились на краю площадки, под контролем часового. Ничего, пусть полежат «до востребования», все равно днем их отправим на север для более углубленного изучения. Руслан внимательно рассматривал карту в районе нашей позиции.

— Ну что, выяснил еще что-нибудь интересное?

— Так, по мелочам… Я вот думаю: мы нашумели недалеко отсюда, соседи могут заинтересоваться, и припрутся туда. А там две машины, на решето похожие, и куча трупов у дороги, причем «ихних». Они этому точно не обрадуются.

— Кстати, как там все прошло-то? Ты сразу на перевязку пошел, я начал этого молодого раскручивать по своей теме, потом разъяренная богиня мести заявилась…

— В общем, примерное место для перехвата я сразу по карте прикинул, километра два проехали, потом машины загнали за бугорок, а дальше бегом. Машин у них было две, один УАЗик и Урал с тентом. По моим прикидкам, пленных вряд ли в «козле» могли везти, поэтому по нему просто вмазали из нескольких стволов одновременно, выскочить успел только один, пальнул из гранатомета, получилось что в мою сторону. Другой уже начал вылезать, из автомата только очередь успел дать, и на этом все с УАЗиком закончилось. По УРАЛу стреляли только по кабине, чтобы кузов не зацепить — мало ли что там могли еще везти, а то попадешь в ящик со взрывчаткой, и аллес! Водителя завалили сразу, рыжий этот выскочил из кабины, дал несколько очередей, потом рядом граната рванула, он упал в сторону, и не шевелится. Ну, мы сразу в кузов заскочили, стрелять для проверки туда не стали, конечно, хотя и рискованно было. А там этот молодой в углу скрючился и наши пленные лежат на полу. Когда увидели, что они с нашим пацаном сделали — чуть голыми руками на части этих «духов» не порвали. Потом чуть остыли, стали трофеи собирать, не оставлять же для бандитов. У машин колесам сильно досталось, поэтому тащить их сюда смысла не было. На УРАЛе вообще с радиатором проблемы, пар шел как из самовара, видимо, доливали воду все время. Мы выгребли все, что было путного, аккумуляторы сняли на всякий случай, они вроде целые. Днем ясно будет, что с машинами делать.

— Как думаешь, спокойно отсюда снимемся?

— Нет, скорее всего «местные» припрутся на разборки. Нашим сообщим — помогут.

— Своих когда на позициях будешь рассаживать?

— Пока там наблюдатели на точках с ПНВ дежурят, как рассветет — остальных в окопы отправлю.

— Что-то по главарю удалось от молодого узнать? А то я тут немного «покомандовал», своим внеплановым допросом ничего не испортил?

— Я так и думал, что ты, скорее всего, захочешь ему по своей теме вопросы позадавать, и дал своим указание подыграть, если нужно будет. Сержант сказал, что ты в общем нормально действовал, для первого раза. Пацан уже возле дороги на экспресс-беседе «плыть» начал, а тут еще эта подруга с пистолетом ворвалась его убивать… Ну, ты сам потом заметил последствия. — Он ухмыляется. — Так что после запел, как соловей, фиг заткнешь.

— Спасибо, что предусмотрел, а то я чего-то увлекся, рванулся задержанного опрашивать, понимаешь… Просто раньше неоднократно приходилось обязанности дознавателя выполнять, вот рефлексы и сработали. Кстати, девчонку Наташа зовут. Мы ее чаем напоили, я туда еще коньяку добавил, она даже не заметила, или внимания не обратила. Сейчас ее спать уложили в моей палатке, все равно нам теперь до утра бдеть придется. И еще: нужно, чтобы утром с ней врач поговорил, аккуратно так, на предмет психического состояния. Мало ли что, голова вообще предмет темный, особенно у женщин. Кстати, с минометчиком я пообщался, если что замечу — могу ему целеуказания давать, или только твои наводчики будут работать?

— Если цель будет не в секторе наблюдения у моих — тогда давай, по нашему каналу, чтобы я слышал. Посмотрим, как справишься. Главное, ты пристрелку начни, потом своего корректировщика пришлю.

Мы оба улыбаемся. А что, если потребуется, можно и теорию практикой проверить. (Руслан уже знает, что раньше я довольно часто занимался с разведчиками — я им рассказывал об особенностях радиосвязи в различных условиях, они мне тоже много чего объясняли и показывали. Да и нужно было прочитать и запомнить всего несколько страниц из учебника для артиллерийских сержантов.)

— Кстати, твои егеря все «дома», снаружи на местности никого из наших нет?

— Нет, если кого заметишь вблизи — точно чужой. Других армейских разведывательных групп рядом нет. Твои наблюдатели далеко сидят?

— По карте одна группа сидит километрах в семи, до другой — шесть. Без команды не сдвинутся никуда, если только к ним почти вплотную не подойдут.

* * *

Из радиоперехватов:

«— Герат, Герат, Герат — Джихаду-2.»

«— Здесь Герат.»

«— Я на месте, с угощением.»

«— Когда начнете?»

«— Как рассветет, чтобы довольные лица гостей видно было.»

«— Помощников для банкета хватит?»

«— Да, только что еще подошли. Друг сейчас меню смотреть пошел, жду что скажет.»

Кажется, я задремал, сидя на стуле в углу штабной палатки. Проснулся от того, что меня тряс за плечо сержант Рябов:

— Срочное радио от «Зайца-1»! Пеленг на «Джихада-2» поменялся, теперь он в нашу сторону идет!

— На «Гнезде» пеленг в это время снимали?

— Так точно.

— Давай сюда записи, на карте отметить нужно, где теперь этот «Джихад» засел, за каким кустом…

Опаньки… Наши «псевдопеленги» скрещиваются в районе овражка, протянувшегося впереди параллельно реке, примерно километрах в двух от нас. Чуть ближе есть еще «складки местности», пусть и не такие глубокие. Кто-то к нам явно в гости собрался, заглянуть на огонек, так сказать.

— Еще кто-нибудь вблизи от нас в эфир выходил?

— Нет, новых никого, и пеленг пока только на него одного изменился.

— Найди капитана Богатырева, сейчас вместе с ним работать начнем.

— Есть!

Сержант быстро выскочил из палатки, я крутанул ручку телефона. Услышав ответ, приказал:

— Так, всем внимание, приготовиться к отражению атаки противника. Для «Зайца-1» и «Зайца-2» — команда «Рубин». Прослушивание не прекращать, возможно появление еще кого-то, сразу берите пеленг и докладывайте сюда. Может быть, они вообще рядом вылезут, так что не зевайте.

— Принято!

— Все, выполняйте! — и я положил трубку на телефон.

В палатку вошел капитан Богатырев и сразу спросил у меня:

— Что там?

— Как ты и говорил, похоже, к нам «гости» подтягиваются. На один из передатчиков пеленг поменялся, теперь он в нескольких километрах от нас, раньше гораздо дальше к реке сидел. Думаю, не просто так он решил прогуляться, друга своего пропавшего искать начал. Что делать будем?

— Ждать, что еще остается. Сейчас с минометчиком будем прикидывать, где «духи» могут скапливаться, и достанет ли он туда. Мои наблюдатели передвижений рядом с нами не засекли, темно еще. В ПНВ особо далеко ночью не разглядишь ничего. Но по саванне ночью пешком никто не ходит — сожрут, и как звать не спросят. А начнут отбиваться от зверья и стрелять — себя обнаружат. Вот на рассвете могут и пожаловать к нам…

* * *

Радиограмма

«Внесрочное донесение

Начальнику разведки…

КП — наблюдательный пункт «Подкова» (44–35)

В. часов … минут зафиксирована работа радиосети в составе четырех корреспондентов (Джомар, Герат, Джихад-2, Джихад-3). Язык радиообмена — чеченский. В разговоре Джихад-2 доложил Герату, что «находится на месте и у него все готово, начнут на рассвете».

По данным пеленгования корреспонденты «Герат» и «Джихад-2» находятся в непосредственной близости от наблюдательного пункта «Подкова».

Предположительно несколько ДРГ из состава бандформирований под командованием полевого командира «Герат» готовятся к нападению на пост радиоразведки, который развернут на НП «Подкова».

Радиосеть находится под постоянным наблюдением, данные пеленгования непрерывно уточняются.

Начальник группы радиоразведки ст. л-т…»

15 число 8 месяца 23 года, недалеко от устья Амазонки

— Товарищ старший лейтенант, из «Гнезда» докладывают: в эфир вышел новый передатчик, пеленг ложится влево, сейчас около 170 градусов.

— «Зайцы» успели пеленг снять? С кем он работал?

— Нет, мы им только что частоту скинули, в следующий выход засекут. Работал он с «Джихадом-2».

— Ясно, подождем.

* * *

Я сидел в окопе, находившемся слева от наблюдателей в «Гнезде», и рассматривал ближайшие окрестности в свой бинокль. Как и во все предыдущие дни, глазу в этом пейзаже почти не за что зацепиться — деревьев впереди не было, даже самых мелкорослых, трава пожухла и завяла, не в силах сопротивляться летнему зною. Только дальше, в сторону реки через несколько километров постепенно начиналась «зеленка», даже в разгар лета вполне оправдывающая свое название благодаря наличию там большого количества воды — болота, да и речные протоки рядом. Разве что несколько приметных кустиков по краям разнокалиберных рытвин и овражков торчали этакими экспонатами краеведческого музея. Кусты не выглядели слишком уж чахлыми — видимо, они своими корнями вполне могли достать до водоносного слоя. Все они были нанесены на мою схему, с обозначением азимутов на каждый из них и значениями дальности в метрах, зря, что ли я у Руслана брал бинокль с лазерным дальномером. (Дальномерная сетка у меня на бинокле есть, но я не знаю точной высоты кустов-ориентиров, поэтому рассчитать дистанцию по «формуле тысячной» было бы затруднительно.) Вчера подходил минометчик, перерисовал схему, мы с ним пронумеровали все отметки, обговорили тонкости корректировки — короче говоря, наладили взаимодействие. Капитан Богатырев этому не препятствовал, только сам проверил, как нанесены ориентиры на схему, и выдал свое заключение: «Вполне приемлемо!».

Внезапно один из кустиков привлек мое внимание. Что-то в нем изменилось, сразу и не поймешь. Лишние ветки на нем появились, что ли, а может, листьев прибавилось? Хорошо, что наш окопчик маскировали разведчики, а они в этом деле толк знают. На линзах бинокля у меня «сеточка» закреплена, чтобы они не бликовали. Хотя сейчас это не очень страшно — солнце светит слева, оно еще только-только начинает подниматься над горизонтом. А вот и разгадка — что-то едва уловимо шевельнулось в самом низу куста, но ветки при этом остались неподвижными, ветра-то нет. Понятно, там засел некто, не желающий афишировать своего присутствия. С какой целью он там сидит? Один или нет? Снайпер или корректировщик? Вопросов-то сколько сразу появилось, как ответы искать на них…

Я почти не шевелюсь, хотя под маскировочным покрытием меня не будет видно и с сорока метров, не то что с четырехсот (как раз столько до того куста намерял, когда карточку огня рисовал). С другой стороны куста появилось второе темное пятнышко. Если бы не знал, что там раньше его не было — даже не заметил бы, куст и куст. Очень осторожно проверяю, как видно этот куст в оптический прицел винтовки — нормально, вижу я этих «гостей». Они почти не высовываются, ветки неподвижны. Под другими кустиками таких «подарочков» нет, вот и хорошо. Эх, квадрокоптер бы сюда, поднять его повыше — и сразу видно будет, если там в ямах кто-то прячется. Но пока явно себя обнаруживать нельзя, стрельба еще не началась. Для меня четыреста метров — уже достаточно большое расстояние, я ведь не специально обученный снайпер. Поэтому сейчас лихорадочно пытаюсь вспомнить все, что когда-то узнал и чему научился во время тренировок на стрельбище. Опытные люди говорят, что неудовлетворительную оценку за пробелы в знаниях по огневой подготовке тебе поставит противник — пулей. Мне хотя бы на «удовлетворительно» вытянуть…

Решаюсь вызвать Богатырева, нужно согласовать действия:

«— Бегун, ответь Гнезду!»

«— На связи.»

«— Наблюдаю двух чужих примерно в четырехстах метрах на юго-восток, ориентир два. Может, пугнуть?»

«— Не нужно себя обнаруживать. Мои со своих позиций их на этой точке плохо просматривают. Что в эфире?»

«— Пока тихо.»

«— Если начнется стрельба — тогда работай.»

Практически тут же на меня выходят наблюдатели из «Гнезда»:

«— Есть новый пеленг, идет на сто семьдесят градусов, пеленг от «Зайца-1» идет на триста градусов, сигнал сильный.»

«— Принял.»

Сержант Рябов, находящийся в штабной палатке возле стола, тут же сам вызывает меня:

«— Это рядом с нами, на юго-восток, на удалении меньше километра.»

Вот и выяснилось, что за таинственные посетители лежат под кустиком.

«— Гнездо, где другой корреспондент?»

«— Это Джихад-2, пеленг на него сто девяносто градусов, с первой точки дают двести восемьдесят.»

«— Точку покажи Бегуну.»

Сержант без уточнения понимает, что я обращаюсь к нему, не зря его потихоньку тренирую на старшего команды и аналитика:

«— Понял, уже сделано.»

Тут же на меня выходит Богатырев:

«— Все сам вижу, команду дал, готовимся и ждем.»

«— Братва уже в курсе?»

«— Связи нет, помеха сплошняком на КВ стоит, мы никого не слышим.»

А вот это очень хреново…

И практически тут же слышатся какие-то неясные звуки вдалеке, а затем раздается нарастающий свист. «Вот и гости с угощением…» — успеваю подумать я, как в самом низу впереди у подошвы холма поднимаются фонтаны земли, поднятые разрывами мин.

Так вот вы какие, наши гости дорогие… Эх, и чего я не пристрелялся заранее! (Вообще-то, нам поставили задачу как можно тише здесь сидеть, вот и не дергался, хотя с глушителем можно было и попробовать.) Проверяю еще раз, выдвинута ли бленда на объективе прицела… Так, сейчас утро, воздух плотный, ветра нет, дальность четыреста… Выстрел! Пуля ударяет в землю в нескольких метрах перед кустом (эх, поторопился, бл. ь!), быстро корректирую точку прицеливания, еще выстрел! Ага, одним меньше, сразу же стреляю по второму, но тот успевает занырнуть в ямку. «Он выстрелил раз, и выстрелил два, и свистнула пуля в кусты…», как написал Киплинг.

[Р. Киплинг, «Баллада о Востоке и Западе»]

Врешь, вражина, не получится у тебя в ямке отсидеться…

«— Труба, на связь!»

«— Жду данные.»

«— Азимут сто семьдесят, ориентир два, дальность четыреста, корректировщик, уничтожить.»

Со стороны позиции минометчиков раздается несколько глухих ударов — они кувалдой «усаживают» опорную плиту после доворота миномета в другую сторону.

«— Даю пристрелку.»

Пара разрывов вздымается позади кустов.

«— Перелет, меньше на пару тысячных.»

Следующие разрывы долбят по сторонам в нескольких метрах от куста.

«— Попадание, добавь туда же еще пару-тройку.»

Все, куст разнесло по веточкам и листикам, что-то там еще полетело в разные стороны, но подробностей я не разглядел. Как говорят специалисты: «Мужик сказал — мужика «сделали!»

«— Гнездо, что в эфире?»

«— Джихад-2 своего зовет все время, тот не отвечает.»

Тут же вклинивается капитан:

«— Помеха пропала, вызвали базу, теперь ждем Коготь!».

Значит, это был не просто корректировщик? Ясно, наш минометный обстрел сработал еще и как средство радиоэлектронной борьбы с постановщиком помех, такое «силовое подавление» тоже вариант, все получше будет, чем обычная кувалда. Как говорят РЭБовцы: второй выход вражеской радиостанции в эфир должен стать для нее последним!

Я не успеваю ответить, как несколько разрывов подряд от мин, прилетевших со стороны противника, встают почти на гребне холма. Следующие удары приходятся по нашей стоянке, хорошо, что разброс у них очень большой, успеваю заметить, что прямых попаданий по палаткам не было. В первый же день, сразу при обустройстве рядом со штабной палаткой вырыли так называемую «щель», и с началом обстрела все из этой палатки быстро переместились туда, прихватив телефон.

«— Труба, ты цел? Азимут сто девяносто, дальность два километра, давай пристрелку!»

Фонтанчики дыма подымаются впереди, не долетев до овражка. Почему навожу именно туда? Просто там почему-то пыль поднялась, а ветра сейчас практически нет. Может, они оттуда по нам и садят из минометов?

Позади на площадке разрывается еще пара мин, что-то зазвенело, похоже, машинам досталось.

«— Давай двадцать дальше.»

Опять недолет… Над оврагом подымаются прозрачные облачка, «духи» снова дали залп. Кто кого первым накроет, они или мы? У них ближний к нам корректировщик теперь в «минусе», если это он под кустом сидел. Кстати, ко мне в окоп должен был прибежать разведчик, умеющий корректировать огонь, но почему-то его до сих пор нет.

«— Еще десятку дальше.»

В овражках впереди началось какое-то шевеление, периодически то в одной, то в другой стороне замелькали темные точки — шапки, или что они там на голову надевают.

«— Бегун, наблюдаю перемещение противника прямо по курсу, удаление примерно полтора.»

«— Принял.»

«— У нас антенну-«логопед» уронили, штырь цел» — сообщает «Гнездо».

«— Продолжайте наблюдение, потом чинить будем.»

Снова что-то свистит наверху, и затем примерно в метре прямо передо мной, разбросав землю и камни, в бруствер втыкается мина. Оцепенев, жду взрыва, но его почему-то нет. Спустя целую вечность начинаю потихоньку вылезать из окопа в сторону «тыла» — ну его на фиг, такое соседство! Где-то на краю сознания мелькнула мысль: «- А почему наша «Труба» молчит?..»

У наших минометчиков что-то случилось: рядом с минометом никого нет, один из них быстро тащит к позиции какую-то длинную палку. Вызывать по радио не буду, раз такое дело — им отвлекаться нельзя. Скорее всего, мина в стволе застряла. Процедура ее извлечения — дело хлопотное и опасное, поэтому я особо не засматриваюсь в ту сторону и как можно быстрее перемещаюсь в сторону запасного окопчика с другой стороны нашего пункта наблюдения. По дороге бегло осматриваю позицию — воронок рядом с моими наблюдателями нет, но возле куста валяются ветки, сбитые осколками. Над окопом торчит только штырь, другую антенну спрятали, молодцы! Над головой снова раздается свист, но мины разрываются позади «маленького» холма на въезде — видимо, без корректировщика, который сидел сбоку, корректировать перелеты у «басмачей» получается не очень хорошо.

Сваливаюсь в окоп и чуть не давлю Наталью, сжавшуюся в углу в обнимку с моим автоматом. Ну да, я ведь тут с одной винтовкой бегаю, автомат в нашей палатке оставался, здесь не кино, чтобы подобно какому-нибудь Шварценеггеру обвешавшись стволами носиться. (Почему я сразу решил, что автомат мой? Потому, что шейку приклада заранее пометил — намотал кольцом цветную изоленту, вот почему.) У меня перед глазами все еще маячит хвост неразорвавшейся мины, поэтому я спрашиваю, абсолютно не выбирая слов:

— А ты какого х… тут делаешь?

— Здесь безопаснее, чем в палатке внизу…

Вообще-то да… Если только башку из окопа не высовывать. О чем я тут же ей и сообщаю:

— Тогда сиди здесь, и без команды не высовывайся, все равно там пока из автомата стрелять не в кого. Магазины захватила?

— Да, вот — она показывает подсумки с торчащими магазинами.

— Стрелять-то вообще как умеешь, боевая подруга?

— На расстоянии в двести метров в ростовую мишень всегда попадаю, даже хвалят. У вас на щеке кровь…

Провожу пальцами по щеке — точно, задело чем-то, наверное, камнями. Ерунда, потом разберемся. А она молодец, хорошо держится. Голос у нее почти не дрожит, надеюсь, у меня тоже. Стаскиваю с головы шлем, отдаю ей:

— Надевай, без разговоров!

Она не спорит, и правильно. Снимаю шемах, который был завязан у меня на шее, и накручиваю его вокруг своей головы — не хочу лысиной отблескивать. Вражеские минометы периодически дают залп, но попасть в стоянку или гребень у них получается редко — попадают, конечно, но много мин ложится «снаружи», по склонам холмов, скорее всего грунт под опорными плитами «гуляет». Колья по краям опорных плит минометов там забить вряд ли догадались, на наше счастье. Выглядываю из окопа в сторону нашей замолчавшей огневой позиции, а там уже вовсю разворачивается действие по извлечению застрявшей мины из ствола.

* * *

Из радиоперехватов:

(Разговор на английском языке)

«— Что там у местных за стрельба?»

«— Пошли своего земляка искать, нашли неприятностей себе на задницу.»

«— Вертолеты слышно?»

«— Нет.»

«— Сиди на месте, и не вздумай высунуться, пропадешь — искать не будем.»

«— До вечера все кончится.»

«— Вечером и поговорим еще.»

Осечка при стрельбе из миномета — такое иногда случается, причины могут быть самые разные. Либо капсюль-воспламенитель бракованный попался, либо мина в стволе зависла, либо… фиг его знает почему. Все минометчики попрятались, и один из них длинной палкой пытается толкнуть ствол. Толкает несколько раз, но результата нет. Над головой опять свистят мины, попадания в площадку есть, но далеко от нас и от машин.

Экстрим продолжается — палка в руках сменяется кувалдой, и минометчик несколько раз долбит ей по казенной части ствола (на случай, если капсюль в хвосте мины не сработал, что ли?), встав позади трубы. Миномет не реагирует, выстрела нет. Парень с кувалдой поворачивается в сторону заныкавшихся остальных членов расчета и что-то кричит им. Из укрытия выбирается еще один человек, и они начинают вместе мудрить что-то со своим «чудо-оружием». Один отсоединил двуногую опору, второй крутит ствол, отсоединяет его от плиты, затем потихоньку начинает подымать его казенником вверх. Второй встает сбоку от ствола и руками практически «душит» ствол на самом срезе предохранительного устройства. Мне отсюда не видно мелких деталей, но заметно, что «душитель» схватил мину и вытащил ее из ствола, как рыбу из сачка под жабры. Он что-то крикнул остальным, и те, быстро подбежав к позиции, тут же стали возвращать миномет в пригодное для стрельбы состояние. Опять несколько ударов кувалдой, и в наушнике раздается голос сержанта-артиллериста: