Настенька (СИ)

Глава 38

Что меня разбудило, я так и не поняла. Очевидно, это было предчувствие или проведение, кто знает…

Вечерело, в воздухе уже ощущалась ночная прохлада, солнце медленно клонилось к горизонту, а длинные тени от деревьев и домов погружали огороды и усады в сумрак.

И только последний луч солнца погас, и светило полностью скрылось за опушкой леса, из дома по узкой тропинке, ведущей через огород, вышла она.

Из своего укрытия мне отчётливо было видно всё то, что я и все остальные не замечали ранее. Её странные дерганые движения, словно у куклы, которой управляет неумелый кукловод. Отсутствующий, даже пустой взгляд. Приоткрытый рот, словно застывший на полуслове. Но не это было главным. От неё исходило какое-то странное зеленоватое свечение, совсем слабое и еле заметное, но для меня вопиюще-кричащее об опасности.

— Твою ж, — тихо выругалась я, когда она остановилась рядом с низкой изгородью и упёрлась пустующим взглядом прямо в меня. Мурашки поползи по моей спине, а ладони неприятно вспотели.

— Здравствуй, Соня, — нарочито спокойно проговорила я, выползая из своего укрытия и поднимаясь на ноги.

Девочка не ответила, а так и продолжала стоять, уставившись в одну точку.

— Ладно, — проговорила я, медленно отступая к дому Радовых, — Ты постой здесь пока, а я сейчас вернусь.

Стараясь не выпускать этого странного ребёнка из виду, я прибавила шаг и направилась к бане Радовых.

— Ведогор! — шепотом позвала я банника, но никто не откликнулся.

— Лукьян! — уже громче позвала я, но ответа вновь не последовало.

Банька была темна и пуста, присутствие нечисти абсолютно не чувствовалось. Странно всё это.

Закусив губу, я призадумалась, куда же эти двое могли запропаститься, когда они были мне так нужны.

Моё внимание привлёк тихий шорох. Я резко обернулась и застыла на месте.

В дверном проёме стояла она. Хотя нет, скорее оно. Соню это существо напоминало лишь оболочкой, которой управляло нечто иное.

— Что ты такое? — проговорила я ровно, стараясь обрести спокойствие и не делать резких движений, — Кто ты? И что тебе нужно?

Лицо девочки исказила странная гримаса, глаза засветились, а губы растянулись в жутковатой ухмылке.

— Смотри, огонёчек, — тихо проговорила девочка, протягивая мне свою ладошку, на которой танцевало маленькое пламя.

Неожиданно для себя я отшатнулась. А девочка разразилась заливистым хохотом, от которого у меня по спине пробежал холодок.

Пока я приходила в себя, ребенок бросила в мою сторону шарик пламени и выскочила наружу. Дверь с глухим стуком захлопнулась, и её словно тут же подпёрли чем-то тяжелым.

Пока я безуспешно дёргала за ручку, сзади меня уже бушевало пламя.

— Да как так-то? — просипела я, закрываясь рукавом от дыма и гари, удивляясь неестественно быстрому распространению огня. Хотя странные, светящиеся фосфорно-зеленым дети тоже не на каждом шагу встречаются.

Стараясь не впадать в панику, я обернулась к двери и снова попыталась её открыть. Тщетно. Тогда я присела на корточки и положила свои ладони на старый дощатый пол, по которому тут же от моих пальцев поползли ледяные узоры, останавливая распространение огня. Я прикрыла веки и сконцентрировалась. Треск пламени становился всё тише, постепенно огонь сменился черным дымом, и мне пришлось практически распластаться понизу, дабы не задохнуться от гари.

Необходимо было срочно выбираться. Дверь всё также отказывалась открываться, и мне ничего не оставалось, как ползти к противоположной стене, туда, где находилось небольшое оконце. Благо, что моё щуплое тело позволяло мне протиснуться в это маленькое отверстие.

И только я приготовилась покинуть эту своеобразную коптильню под названием баня Радовых, как поняла, что она горела уже не только внутри, но снаружи. И если я не потороплюсь, то могу просто не успеть выбраться.

Так и есть, снаружи баня вовсю полыхала, словно весёлый бенгальский огонёк. Я же только благодаря своим способностям смогла выбраться невредимой, хотя моя одежда этим похвастаться явно не смогла. Минус ещё один комплект одежды. Вот Казимир обрадуется, ему никогда не нравились эти брюки.

Выбравшись наружу, и удалившись на безопасное расстояние, я ещё некоторое время пыталась отдышаться от дыма и гари. Зрение медленно прояснилось, и тут я увидела, что горела не только баня Радовых, но и сам дом.

— Степан! Устинья! — закричала я, надсадно закашлявшись.

Бросившись к избе, я обнаружила, что входная дверь была подпёрта здоровенным поленом. И в этот момент мне подумалось о том, чтобы такое брёвнышко поднять и поставить в упор, нужна воистину нечеловеческая сила.

Кое-как оттолкнув огромное полено, я влетела в избу, полную дыма.

— Степан! Устинья! — закричала я хрипло.

Ответа не последовало, вместо него был слышан лишь чей-то ни то хрип, ни то кашель. Поддавшись интуиции, я практически на ощупь стала пробираться внутрь, тут же натыкаясь на кого-то руками и ногами. Слава богам, Степан с Устиньей были живы, правда изрядно надышались дымом. Но это не помешало им с ужасом попытаться ринуться к своей полыхающей избе вновь.

— Софья! Софьюшка! — закричала Устинья, озираясь по сторонам в поисках дочери. Степан же в это время шатающейся походкой шел в сторону колодца с водой, видимо хотел попытаться спасти от пожара хоть что-то.

— Где Софьюшка? — продолжала истошно кричать женщина, хватаясь за меня испачканными в саже руками.

— Я найду её, — попыталась успокоить я несчастную мать, не поясняя и не рассказывая, что в данный момент её дочь мало походила на прежнюю Соню.

А тем временем к пожару стянулось пол деревни. Мужики активно принялись тушить избу, плюнув на баню, от которой уже мало что осталось. Кровля обрушилась, поднимая в ночное небо столб ярких искр. Вот Ведогор огорчится. Да и Лукьян тоже.

А вот избу ещё можно было спасти, но явно не средневековыми методами деревенских. Сюда бы хороший пожарный расчёт, пару машин с оборудованием. Эх.

Но ведь и я могла помочь. Но как? Точнее как бы сделать так, чтобы не выдать себя людям.

А толпа всё нарастала. Среди которой я заметила и высокую фигуру Данилы, и светлые макушки братьев Колобовых.

— Настя! — крикнул мне Никита, заметив меня рядом с завывающей Устиньей, и махнул мне рукой.

Я тут же ринулась к нему.

— Я могу помочь, — прошептала я тихо, чтобы услышал только он.

Он нахмурился и несколько долгих секунд разглядывал что-то под своими ногами.

— Хорошо, — решился он, наконец, и поднял на меня свой настороженный взгляд, — Что надо делать?

— Слишком много людей, — замялась я, не зная как сказать, — У дальней стены дома.

— Я понял тебя, — кивнул он и тут же ринулся в ту сторону с громкими криками, — Эй мужики! А ну, разойдись.

Не знаю, что он сказал им потом, но спустя несколько мгновений, люди переместились к противоположному краю, усиленно работая лопатами с землёй и ведрами воды.

— Скорее, — крикнул он мне и тоже скрылся за углом полыхающего дома.

Подойдя ближе, я закрыла глаза и опустилась на колени, укладывая свои холодные ладони на разгоряченную возле дома землю. Стараясь не отвлекаться, я концентрировала силу в руках, мысленно направляя её туда, где бушевало пламя.

Было трудно. В какой-то момент у меня закружилась голова, и сильно затошнило. А ещё через мгновение, я почувствовала, как по моему лицу и подбородку потекло что-то теплое.

— Настя! — услышала я крик Никиты.

Открыв глаза, я с удивлением обнаружила себя лежащей на руках у Ивана Колобова, а Никита вытирал куском, оторванным от своей рубахи ткани кровь, текущую из моего носа.

— Что дом? — посмотрела я рассеянным взглядом на братьев.

— Отстояли, — утер старший Колобов пот со лба грязным рукавом.

Люди постепенно расходились по своим домам, опасливо посматривая в мою сторону. Уж не знаю, что они видели, но пока в меня камни не летели, и на костре меня сжечь не пытались. Это уже радовало.

— Соня! Кто-нибудь видел Сонечку? — продолжала рыдать Устинья.

— Надо найти девочку, — решительно произнесла я, поднимаясь на ослабевшие ноги.

— Да где же её сейчас найдёшь, — развёл руками Иван, — Вот рассветёт, тогда уж и пойдем.

Но искать долго не пришлось.

— Вон она, вон! — закричал кто-то.

А потом к этим крикам добавились и другие:

— Настька, твой дом горит!

— Что? — ошарашено выпалила я.

Не теряя ни секунды, я рванула по улице к моей избе и в ужасе остановилась. Боковая стена моего дома полыхала, словно её облили бензином, а затем подожгли. А рядом стояла Софьюшка Радова и звонко смеялась, перекидывая маленький огонёк из одной ручки в другую.

— Смотри, огонёчек! — проговорила она, протягивая ладошку, на которой полыхало небольшое пламя. Затем она повернулась и бросила этот огненный комочек прямо в дверь моей избы.

— Ну уж дудки! — вскричала я, материализуя в своих руках ледяные снежинки, и бросая их в сторону странного существа, — А ну-ка, отошла от моего дома, тварь!

Острые края льда воткнулись в полыхающее деревянное полотно, медленно тая и туша тем самым огонь.

Швырнув ещё несколько таких же льдин в загоревшуюся стену дома, я обернулась к злобно оскалившейся девочке, которая уже бежала чуть ли не со скоростью света вдоль улицы, попутно раскидывая в разные стороны свои смертоносные огненные шары.

— Сонька ополоумела! — выкрикнул кто-то.

— Одержимая! — вторил другой голос.

— Бесноватая! — подхватил третий, — Не иначе, злой дух вселился.

— Нет, не виновата она! — запричитала мать девочки, — Софья! Софьюшка!

А тем временем одержимый ребенок продолжал носиться по улицам деревни, раскидывая по всем дворам своеобразные «коктейли Молотова». Загорелось ещё несколько домов.

— Лови бесноватую! Лови её, лови! — закричал кто-то из мужиков.

— Смотри, огонёчек! — снова раздался её мелодичный голосок, после чего в одного из мужчин полетел огненный шар. Одежда тут же вспыхнула как факел, а мои уши заложило от жуткого душераздирающего крика.

— Погоди, тварь, я до тебя доберусь, — злобно прошипела я, стараясь не потерять девочку из виду и пытаясь её догнать.

— Давай поиграем, — снова защебетала Соня и весело добавила, — Смотри, огонёчек!

На сей раз, снаряд предназначался мне. И если бы не ледяная перчатка на моей руке, то меня могла постичь та же участь, что и того мужчину, которого сейчас усиленно тушили односельчане. А так, огненный шарик безболезненно стёк по моему локтю вязкой огненной лавой, истаивая и шипя.

— Скучно! Скучно! Давай поиграем! — опять засмеялась девочка, выходя на окраину села, и снова швыряя в меня снаряды.

— Стой, тварь! — с яростью бросила я ей в след, запуская попутно несколько острых снежинок. А затем, словно что-то вспомнив, тихо сквозь зубы выругалась.

Убивать девочку не хотелось, как и ранить тоже. Но что же делать?

— Куда же ты, милая? Не убегай, — елейным голосочком пропела я, прищурившись и пятясь дальше от села, — Хочешь поиграть? Так давай поиграем.

Я развернулась спиной к деревне и припустила прочь с громким криком:

— А ну-ка, догони!

Я бежала прочь, стараясь увести это исчадие ада в теле ребёнка как можно дальше от поселения, а сама в это время лихорадочно соображала, что же делать? И вообще, возможно ли что-то сделать? Вдруг процесс не обратим?

Лес был мрачен и тёмен как никогда, и только благодаря ведьминскому зрению, я вполне неплохо видела в темноте, как впрочем и бежавшая за мной девочка.

На мгновение мне показалось, что Соня отстала, но уже через пару секунд я услышала знакомый голосочек с капризными нотками:

— Скучно! Скучно!

Я рванула дальше, огибая деревья и кустарники, а затем, спрятавшись за стволом широкого дуба, тихо позвала:

— Леший!

Тишина.

— Леший!

Снова тишина.

— Леший, твою ж мать! — выругалась я уже во весь голос, — Тебе что, совсем плевать, что эта бесноватая сожжёт весь твой лес?

На ответ я уже не рассчитывала, но внезапно зазвучавший голос заставил меня подпрыгнуть на месте:

— Это твоя проблема, ведьма, — безучастно проговорил кто-то, — Ты ж так настаивала на том, что это твоя земля, вот и разбирайся сама.

Вот значит оно как.

И предупреждая мой следующий вопрос, голос проговорил:

— И на моих братьев тоже не рассчитывай. Никто из нас и палец о палец не ударит ради тебя, отрыжка навьего царства.

Скрипнув зубами, я с яростью сжала свои кулаки. Что ж, я в долгу не останусь. Я ещё припомню им это троекратно.

— Скучно! Скучно! — раздался капризный голосок девочки, а затем в меня полетел огненный шарик.

Я еле успела отскочить в сторону, как в меня полетел следующий снаряд.

— Да что ж ты такое? — с раздражением бросила я в неё горсть снежинок, правда не таких больших и острых, так как мне совершенно не хотелось убивать её.

Но не смотря на все мои благие намерения, послышался легкий вскрик, и я тут же обернулась на этот жалобный звук.

Соня уже не бежала, а стояла и облизывала стекающую с локтя кровь, словно собака. Её глаза в этот момент светились жутким фосфорно-зеленым светом, а изо рта капала кровавая слюна.

Меня передёрнуло, а к горлу подкатила тошнота.

Девочка подняла на меня свой злобный взгляд, и черты её лица вдруг настолько исказились, что от прежней сони почти ничего не осталось.

— Ну что ж, — прорычало это жуткое существо совершенно нечеловеческим голосом, — Давай сразимся, ведьма!

Она сделала в сторону шаг, и я последовала её примеру. Мы обходили друг друга по кругу, словно приглядываясь и оценивая возможности противника.

— Отпусти ребенка, тварь, — произнесла я как можно более уверенно.

— Наивная простота, — разразилось злобное рычание, — Хотя я могу вернуть это тело взамен, например, на твоё. Что скажешь?

— Не пойдёт, — тряхнула я головой, — Я сама в нём не так давно, и уступать его не намерена.

— Хм, — усмехнулось существо, — Тогда я заберу его силой.

А дальше оно как-то странно присело на корточки и, совершенно неожиданно высоко подпрыгнув вверх, бросилось на меня. Лишь каким-то чудом я вовремя успела отшатнуться, но уже в следующее мгновение оно вновь взмыло вверх. Я ринулась прочь, петляя между деревьев, а оно продолжало погоню за мной какими-то скачкообразными движениями. Усталость давала о себе знать, силы моего слабого тела были уже почти на исходе. Очередной прыжок существа оказался более удачлив, и моё плечо вдруг обожгло резкой болью, а рукав рубахи окрасился алым.

Отшатнувшись в сторону и развернувшись, я увидела, как жуткое чудовище в теле ребенка, низко сгорбившись, слизывало удлинённым языком кровь со своих заострённых когтей.

— Вкусно! — одобрительно заурчала тварь. Меня же подобное зрелище заставило содрогнуться и подавить рвотный позыв.

Я смотрела и понимала, что одолеть это существо, не навредив телу девочки, не представляется возможным. Но убить ребенка, у меня не поднималась рука. А прочувствовав на себе всю силу и возможности этого исчадия ада, мне становилось жутко до дрожи от одной лишь мысли, что эта тварь может сделать с деревней и её жителями.

Пока я размышляла, мои ноги медленно шаг за шагом удалялись прочь. Увидев мое движение, чудовище прищурилось и, вновь высоко прыгнув, молниеносно обрушилось на меня. Тело девочки вспыхнуло, словно факел. Когти вцепились в мои предплечья, раздирая рубаху и раня кожу. Ледяная броня тут же обтянула тело, после чего заострённые когти просто заскользили по нему без возможности нанести вред. Если бы не эта моя особенность и способность, быть мне уже растерзанной этим страшным существом, в теле которого таилась нечеловеческая сила и мощь.

Борьба длилась долго. Заметив, что ни когти, ни зубы, не смогли причинить мне сколь либо серьёзного вреда. Существо окутало себя ещё более сильным пламенем, отчего загорелась и моя собственная одежда.

— Я сожгу тебя, — проревела тварь, вцепляясь в меня мертвой хваткой.

Я же, не долго думая, уперлась всеми локтями и ногами в землю, и применяя всю силу, на которую была способна, оттолкнулась, стараясь сбросить с себя это чудовище. Но всё что мне удалось — это лишь откатиться и перевернуться. Я оказалась сверху, нависая над жутким монстром, удерживая беснующееся тело под собой. А дальше, прилагая все силы и мысленно молясь всем богам этого мира, я сконцентрировала в своих ладонях силу льда.

— Сдохни тварь! — закричала я, когда мои руки сомкнулись на пылающей шее девочки.

Секунда, две, три. Тело подо мной завизжало и задергалось с удвоенной силой. Я вцепилась ещё сильнее и зажмурилась, стараясь не думать над тем, что делаю. Еще мгновение, и сопротивление медленно прекращалось, тело под моими руками уже почти не дёргалось.

Глаза открывать было страшно. Я уже почти решилась, как вдруг…

— Настенька, — услышала я хриплый детский голосочек, и в ужасе распахнула глаза, — Не убивай меня, Настенька!

Подо мной лежала бледная девочка с налившимися багровыми синяками на тонкой шейке и огромными испуганными глазами полными слёз. Губы её дрожали. Я в ужасе отпрянула, убирая от ребёнка свои руки.

И как только я это сделала, её лицо снова исказилось в отвратительной гримасе, а руки вновь заполыхали огнём. Тварь бросилась на меня с диким рёвом. Я откатилась в сторону и заметила, как в свете луны где-то сзади блеснула гладь озера. Ошалелая мысль тут же ударила в голову.

— Иди сюда, тварь! — закричала я, приманивая чудовище ближе.

Существо зарычало и вновь бросилось. Я кинулась навстречу и тут же потянула на себя, перекатываясь снова и снова, не обращая внимания на когти и зубы.

И вот долгожданный всплеск, и два тела барахтаются уже в воде.

— Что же ты не вспыхиваешь? Где же твой огонь? — закричала я, удерживая под водой бесноватую.

— По-ща-ди! — сквозь брызги и бульканье вновь раздался знакомый детский голосочек.

— Ну уж нет! — зарычала я, подавая силу в руки и вцепляясь сильнее.

— Нас-тень-ка! Про-шу! — снова взмолилась тварь голосом Сони, — Не уби-вай!

И тут у меня затряслись руки.

Я видела, как леденело тело ребёнка под моими ладонями, и понимала, что не могу это сделать.

— О боги! — воскликнула я, вытаскивая мокрое тело на песчаный берег.

А затем коснувшись рукой окровавленного плеча, я отправила в полёт несколько капель своей крови, мысленно взмолившись и призывая появиться врата Навьего царства.

И тут же словно ниоткуда передо мной вырос Калинов мост, а в нос ударило мерзкое зловоние от реки Смородины.

Схватив притихшее тело за ворот льняной хламиды, я потащила его к мосту, на другой стороне которого тут же выросли две здоровенные тени.

— Живым не место в Навьем царстве, — загробным голосом сообщили мне тени, остановив меня на середине моста, — Шагнёшь дальше, и она умрёт.

— Кто вы? — коротко поинтересовалась я.

— Стражи, — просто ответили мне.

— Мне нужна помощь.

Тени скользнули ближе, протянув свои темные руки к моей ноше. А дальше… Уши заложило от пронзительного визга.

Я с ужасом отпрянула, увидев, как от тела ребенка отделяется нечто, что тут же забилось в конвульсиях и истошно закричало. Две тени по обе стороны этого существа окутали его темной дымкой, отчего сущность вспыхнула ярким пламенем, но это ей не помогло.

— Мы благодарим тебя от лица владыки, ведьма. Поторопись, пока ещё душа не покинула это тело, — прошелестели их голоса, и они удалились прочь, утаскивая за собой беснующееся нечто.

Привалившись к жуткому ограждению моста, я трясущейся рукой вытерла пот со лба и склонилась над телом несчастной девочки.

Как тащила на себе тело ребенка не помнила, как и добиралась до дома. В памяти лишь всплыло, как бросились ко мне Устинья и Степан со словами «Жива!», как кто-то из односельчан грозился расправой над бесноватой, и как я, вперив в того свой яростный взгляд, пообещала всем присутствующим, что ежели кто из них тронет девочку, то сама лично вырву у того сердце, ведь она более не одержимая. Уж не знаю, подействовали ли мои угрозы, ведь я не успела сделать и двух шагов, как сама повалилась кулём, теряя сознание.