Настенька (СИ)

Глава 29

Его горячее дыхание обжигало мне кожу, а тепло рук согревало тело через грубую ткань белой рубахи. Голова кружилась от запаха тела мужчины, что так бережно прижимал меня к себе. И я чувствовала, как сильно билось его сердце в этой крепкой широкой груди.

— Даня, — ласково прошептала я, и мужчина остановился.

Тяжело дыша, он опустил меня на прохладную траву, и склонился надо мной, внимательно вглядываясь в моё лицо.

— Даня, — снова прошептала я и прижала свои маленькие ладошки к его щекам. Затем они скользнули на шею парня, притягивая его ближе.

Наши губы встретились, и я услышала сквозь поцелуй сдавленный стон Данилы. Обхватив моё лицо ладонями, он принялся яростно целовать мои щеки, глаза, лоб и губы, что-то бормоча при этом невразумительное.

— Данечка, хороший мой, — только и успевала я отвечать на его поцелуи, зарываясь пальчиками в густые пряди его волос.

Это продолжалось долго, очень долго. Он, то яростно атаковал мои губы, неумело вторгаясь в мой рот языком, то внезапно прекращал, словно устыдившись своего безудержного напора, а затем вновь ласково покрывал быстрыми поцелуями всё моё лицо.

Как же было хорошо! Даже не описать словами. Чувствовать, как этот могучий и крепкий мужчина, весь дрожал от желания, как неловко стискивал моё тело сквозь тонкую ткань моего длинного балахона, как рвано дышал и хватал ртом воздух каждый раз, когда отрывался от моих губ, а потом снова впивался в них, словно в последний раз.

Его рука нетерпеливо легла на моё бедро и спустилась ниже к колену. А затем, потянув за край моей рубахи, его горячая ладонь коснулась моей голой ноги. Лодыжка, колено, бедро…

Стон вырвался из моей груди, тело горело от его прикосновений и жаждало большего. Его всего и целиком. Со мной. Для меня. Во мне.

Его же желание ощущалось довольно отчетливо, и уже давно упиралось в моё бедро. И только непонятно каким чудом парень ещё держался и не срывал с нас обоих одежду.

— Мммм, — тихо простонала я, чувствуя горячую руку Данилы на внутренней стороне своего бедра, и потянула за край его пояса, развязывая его.

Мне не терпелось почувствовать его влажную кожу под своими ладонями, огладить его голую грудь.

Но рука парня неожиданно замерла, так и не достигнув цели, а я же разочарованно выдохнула.

— Постой, — прозвучала его, то ли просьба, то ли мольба.

Он чуть отстранился от меня и посмотрел на светлеющее небо. Ночь заканчивалась, наступало утро.

— У нас с тобой всё будет по правильному, по-людски, — проговорил он, оправляя край моей задранной рубахи.

Данила встал и протянул мне руку.

— Пойдем.

Он поднял с травы наши венки и, чуть замешкавшись, передал мне мой, свой же надевать не торопился.

— Ты примешь мой венок? — тихо спросил Даня, подавляя смущение и пытливо всматриваясь в моё лицо.

— Конечно, — так же тихо ответила я.

— Тогда пойдем, встретим приход Ярила вместе, — вновь протянул он мне свою руку.

Народ потихоньку возвращался на поляну. Кто-то держался за руки со своей обретенной парой, а кто-то так и стоял в одиночестве. Все молчали и лишь внимательно смотрели, как первые лучи солнца окрашивают верхушки деревьев и крыши домов.

— Явись Ярило! — прокричал кто-то.

— Явись Ярило! — подхватили и другие голоса.

Кто-то из парней запел громкую песню, к его голосу присоединились и другие. И самое интересное, что пели только мужчины, девушки и женщины абсолютно все молчали.

Я вздрогнула от неожиданности, когда и Данила присоединился к этой странной длинной песне, и стала прислушиваться к звучавшим словам более внимательно.

Мужчины воспевали хвалебную песнь солнцу, радуясь приходу лета. Они просили Ярило прогреть и просушить землю, чтобы предстоящая пахота была легкой, посевы крепкими, а урожай обильным. Еще мужчины просили Ярило подарить им мужскую силу, чтобы их дом всегда был полон здоровыми и крепкими сыновьями.

На этих словах Данила тихонечко сжал мою ладонь, что так и находилась в его руке, а я же смущенно потупилась, осознавая, о чем только что попросил мой возлюбленный.

Как только нестройных хор мужских голосов умолк, на середину поляны вышел молодой парень, держа за руку юную девушку, которая на первый взгляд казалась не старше меня самой, если не младше. Молодые люди сняли со своих голов венки и прилюдно обменялись ими, вновь надевая друг другу на голову. Затем они церемонно поклонились до земли всем присутствующим, четырежды меняя направление, и под одобрительный гул голосов покинули поляну, счастливо улыбаясь.

После этой пары была вторая, третья. Я с заинтересованным видом наблюдала, как очередной парень с радостной улыбкой снял с головы своей избранницы уже чуть подвявший венок, а его девушка стыдливо залилась румянцем.

— Пойдём, — услышала я решительный голос Данилы, когда очередная парочка покинула полянку.

Мужчина вывел меня на её середину и серьёзно посмотрел мне в глаза:

— Не передумала? — тихо поинтересовался он, снимая со своей головы венок.

Я же вместо ответа поднялась на цыпочки и, уверенно обхватив его шею своими ручками, заставила наклониться ниже, чтобы водрузить на его голову свой собственный венок.

— Хм, — смущенно хмыкнул Данила, когда и его венок опустился на мои волосы.

Поклонившись четырежды, как делали это предыдущие пары, и взявшись за руки, мы удалились прочь, под странный гул толпы, в котором слышались радостные крики моих подруг, а также истеричные вопли Любаши, которая теперь щедро сыпала проклятиями в мой адрес.

— Вот теперь всё так, как следует быть, — прошептал мне Данила, прижимая меня к двери моего дома, и страстно целуя.

— Может зайдешь? — растерянно проговорила я, когда поняла, что он собирается уходить.

— Лучше не стоит, — почесал он затылок, смущенно улыбаясь, — Боюсь с собой не совладать.

— Так мы же вроде бы теперь помолвлены? Разве нет? — вопросительно посмотрела я на него.

— Всё так, — кивнул теперь уже мой жених, и от этой мысли мне стало очень тепло на душе, — Но до венчания ещё далече.

— А? — непонимающе нахмурилась я.

— Нехорошо будет, ежели ты тяжёлая к алтарю пойдёшь, — пояснил он и смутился, отводя взгляд.

— Тяжёлая? — снова непонимающе переспросила я.

Данила вздохнул.

— Эх, мала ты ещё совсем, не знаешь ничего, — сокрушенно покачал он головой, проведя своей шершавой ладонью по моей щеке, — Была бы твоя мать жива, рассказала бы, поведала что к чему.

Конечно же я понимала о чём он. Я помнила из старых советских фильмов, что значение слова «тяжёлая» было тождественно слову «беременная». Но я не стала разубеждать своего жениха относительно своей непросвещенности в этом вопросе. А только с предвкушением подумала, что моего будущего мужа ждёт множество сюрпризов.

— И когда же мы сможем пожениться? — улыбнулась я мужчине, стараясь, чтобы он не заметил моего небольшого разочарования.

— По хорошему бы по осени, на покрова, — задумчиво протянул он, а затем, увидев скисшее выражение моего лица, добавил, — Но ждать так долго не хотелось бы, поэтому сразу после Петрова поста.

Я было уже открыла рот, чтобы возразить, но Данила остановил меня:

— Раньше нельзя, — решительно произнёс он, — Грядёт пахота, время тяжелое и трудное. В поле и стар, и млад выйдет. Затем первый покос и Петров пост. В это время свадьбу справлять нельзя. Да и люди не поймут, начнут языками чесать, ещё решат, что я тебя попортил раньше срока.

Я смущенно залилась румянцем, а сама подумала, что ещё не известно кто кого попортит.

Забеременеть я не боялась. Это только внешне я была юной девушкой, внутри же скрывалась взрослая женщина, которая бездарно прожила свою прошлую жизнь, размениваясь исключительно на материальные блага, добровольно лишая себя полноценного женского счастья и возможности вкусить всю радость материнства. Теперь я твердо знала чего хочу от своей новой жизни. Счастливо выйти замуж, и чтобы один на всю жизнь. Делить с любимым дом и быт, печали и радости, стирать рубахи, варить щи, растить детей…

Я посмотрела на своего мужчину и вновь залюбовалась его мощью, разворотом его плеч, простым, но таким открытым и приятным лицом. А при мысли о том, какими получатся наши сыновья, я ощутила волнение и трепет внутри. Мне захотелось втолкнуть этого великана в дом, плотно запереть дверь и дать волю всем своим чувствам и разыгравшейся фантазии. Гормоны, это все гормоны!

— Завтра я поведу тебя к своим, — торопливо проговорил он и прижался к моим губам.

Не успела я вновь обмякнуть в его руках, как вдруг Данила выпустил меня из рук и, быстро поцеловав меня в нос, развернулся и ушел.

С блаженной улыбкой дурочки я вошла в дом и посмотрела на хмурое лицо своего домового.

— Казимир, а я замуж выхожу, — с радостным смехом проговорила я.

— Доживём — увидим, — буркнул домовик и скрылся в темном углу за печкой.

Меня же сейчас ничего не могло огорчить, ни хмурый вид домового, ни его странное высказывание. В моей голове в этот момент роились сотни мыслей о нашем совместном будущем с Данилой, и ничто не могло омрачить их.