Настенька (СИ)

Глава 13

Легкие прикасания к моему лицу, окончательно выдернули меня из череды беспокойных сновидений. Никогда ещё в моей прошлой, ну и теперешней тоже, жизни мне не снилась подобная белиберда. Начиная от погребения заживо в холодной могиле, заканчивая эротическими сценами с участием местного кузнеца.

— Настенька, — раздалось где-то рядом знакомое причитание, и на мой лоб снова легла холодная мокрая тряпка.

— Матрёна, ну прекрати. Всё со мной в порядке, — простонала я, отбрасывая со своего лба сырое полотенце.

Открыв глаза и внимательно оглядевшись вокруг, я обнаружила себя лежащей на лавке возле печи, за окнами моей избы было светло и даже солнечно, а рядом со мной перетаптывалась обеспокоенная Матрёна.

— У тебя жар, — снова запричитала женщина, заставляя меня немного поморщиться.

— Нет у меня никакого жара, — отбросив в сторону лоскутное одеяло, я опустила ноги на студёный пол, и только потом оглядела себя.

Н-да, а посмотреть было на что. На мне красовались изодранные лохмотья моей нижней рубахи или сорочки, которая обычно заменяла мне часть нижнего белья.

Ну и видок!? И где это я так умудрилась разодрать свою одежду? И с чего это Матрёна, бросив все свои дела, прибежала ко мне с самого утра?

— Матрён, тебе чего с утра пораньше не спится? — выдавила я из себя неловкую улыбку и постаралась, чтобы мои слова не прозвучали грубо.

— Так с вечера ещё, — устало ответила подруга и, увидев моё удивленное лицо, пояснила, — Давеча вечером прибежал к нам в дом кузнец, сам ни жив, ни мёртв, руки трясутся, говорит, что помощь сочно нужна Настеньке.

Она задумчиво посмотрела на полуголую меня, а я же, спохватившись, принялась спешно переодеваться в более подходящую одежду.

События вчерашнего дня начали всплывать в моей голове, заставляя сначала похолодеть от ужаса от воспоминаний о кладбище и холодной могиле, которая и вправду могла стать моей вот уже второй раз, а затем я вспомнила жаркие объятия кузнеца, его ласковые тёплые руки и жадные губы…

От последних мыслей меня основательно повело, что я даже, нащупав рукой край стола, спешно ухватилась за него и плюхнулась на лавку. Я была сама от себя в шоке, а точнее от того, что чуть сама не учудила вчера. И с чего вдруг меня так накрыло? Я никогда ранее за собой ничего подобного не замечала, а тут просто взрыв какой-то. Никогда в обеих своих жизнях я не испытывала такого сильного сексуального желания. И это меня очень насторожило, и даже испугало.

Конечно, Данила — парень хоть куда, высокий, статный, даже в какой-то степени его можно было назвать красивым. И конечно он мне нравился, чего уж тут лукавить. Но вот так кидаться на постороннего мужика? Это как-то уж слишком, даже для меня.

А может всё дело в гормонах? Мне же вроде как пятнадцать, как раз самый такой возраст, когда в крови подростка бушует такой коктейль гормонов, что ещё и не то могло произойти. Хотя, подростком я была лишь по меркам своего прошлого мира. Здесь же, девушек выдавали замуж начиная с четырнадцати лет. Так и я в свои пятнадцать вовсю уже считалась барышней на выданье. А если в ближайший год ко мне никто не посватается, то ещё через год — другой меня уже посчитают перестарком, как например Дарью Морозову, которой было около двадцати.

За всеми этими мыслями я не заметила встревоженного взгляда своей подруги.

— Скажи мне, девонька, не уж то ты и в правду грех такой на свою душеньку решила взять?

В этот момент я уже полностью одетая заплетала свои длинные волосы в тугую косу, но услышанные слова заставили меня замереть на месте.

— Ты сейчас о чём, Матрёна? Какой ещё грех? — в недоумении посмотрела я на женщину.

— Самый страшный, — перекрестилась подруга и чуть всхлипнула.

А до меня, кажется, дошло. Видимо женщина решила, что я таким образом решила руки на себя наложить.

И следующие добрых полчаса я подробнейшим образом объясняла не на шутку испуганной женщине, что не собиралась покончить с собой, а всё произошедшее со мной было не чем иным, как несчастным случаем, случайностью, не более.

Уходила от меня Матрёна уже в достаточно спокойном состоянии, решив, что скорее всего так оно и было, и я совершенно случайно или же по своей неуклюжести угодила в пустую глубокую могилу. Я же со своей стороны применила всё свое красноречие и все свои навыки по убеждению, недаром же в прошлой жизни я была ведущим маркетологом.

Когда за подругой закрылась дверь, я устало плюхнулась за стол и голодным взглядом воззрилась на теплые ещё пироги. Из-за угла печи появился мой домовой и, как ни в чём не бывало, принялся накрывать на стол, вытаскивая из погребка сливочное масло и сметану к тёплым ещё лепёшкам и пирогам.

— Дело конечно твоё, хозяйка, но я всё же решил предупредить тебя…, - он ненадолго замялся, а затем заметив мой заинтересованный взгляд добавил, — Данила и ты…

— Что Данила? — с вызовом переспросила я его, намекая на то, что всё произошедшее между кузнецом и мной прошлым вечером касается лишь нас двоих и более никого.

— Дело твоё, — снова повторил нечисть, тушуясь, — Только вот Любка девка отчаянная, на любой крайний шаг пойти может.

На подобное предостережение своего домового я сочла правильным никак не отвечать, предпочитая не опасаться какой-то разъярённой местной истерички. Плевала я на всяких там Любаш.

— Я ж ведьма, или нет? Чего мне опасаться? — со смехом спросила я домовика.

— Так-то оно так, — со вздохом ответило существо, — Только силу-то свою ты пока ещё не обрела. Уязвимая ты, человек одним словом.

Признавая правоту слов Казимира, я призадумалась, что вместо того, чтобы сидеть тут без дела, я могла ещё вчера приблизиться к решению своей проблемы в части колдовства. Ведь до избушки Ядвиги я так вчера и не добралась.

Твёрдо решив, что никакая сила сегодня мне уж точно не помешает, я плотно позавтракала и принялась собираться в дорогу. И на этот раз я не стала обращать внимания и уговоры и причитания своего домовика, когда откинула в сторону приготовленный им сарафан, а вместо него натянула плотные брюки и теплую длинную рубаху, подпоясав всё это широким поясом.

От лесной развилки, где дорога уходила прямо в лес и направо к сельскому кладбищу, мне пришлось медленно пробираться через высоченные сугробы, так как в эту сторону лесной чащи видимо давненько уже никто не заходил.

Примерно около часа я потратила на то, чтобы добраться до местного болота. А узнала я его очертания по разросшемуся по его краям камышу, сейчас припорошенному снегом, да по отсутствию деревьев и высоких кустарников.

Оглядевшись по сторонам, справа от меня в шагах пятидесяти я заметила странное сооружение, напоминающее деревенскую избу, только маленького размера и на каких-то странных подпорках, или же правильнее сказать столбах.

Подобравшись ближе, я смогла более детально разглядеть, что это странное строение, с виду напоминающее простую деревенскую избу, только более компактного размера, действительно стояло на четырёх высоких столбах. Они представляли собой своего рода широкие деревянные сваи, на которых и было установлено само жилище, от этого всё больше напоминающее мне избушку на курьих ножках из старых российских сказок. Ну конечно же никаких курьих ножек у данной избы и в помине не было, а наличие крепких высоких столбов объяснялось вполне логично тем, что скорее всего часть озера, что вплотную примыкало к болоту, по весне сильно разливалось, и вода попадая в болото обильно затапливала его берега. И судя по виду и качеству использованного в качестве свай дерева, они были выполнены из дуба, которые в воде становились только крепче.

Сама же избёнка сплошь была покрыта мхом, что делало её ещё более необычной и причудливой. Старые тёмные брёвна от влаги и испарений серебрились инеем и наледью, а маленькое грязное окошечко и низкий проём двери были сплошь затянуты густой паутиной, на которой сейчас сверкали хрусталики снега и льда.

— Я словно в сказке оказалась, — зачарованно выдохнула я, разглядывая необычное жилище местной травницы, подбираясь к узкой лесенке, ведущей к маленькому крылечку возле двери.

— Кааааар, — раздался громкий крик лесной птицы, внезапно нарушая царившее лесное безмолвие.

Я же от неожиданности и от испуга подпрыгнула на месте, а затем проехалась своей пятой точкой по всем ступеньками лестницы вниз, и провалилась в глубокий сугроб всем телом.

— Ух, гад! — погрозила я кулачком приземлившейся рядом птице, которая с интересом стала разглядывать меня своими угольно-чёрными глазами.

Я же в свою очередь с изумлением рассматривала большого чёрного ворона, который кажется совсем не испытывал никакого страха или дискомфорта от такого близкого нахождения к человеку.

Поднявшись на ноги, я ещё раз бросила в сторону птицы заинтересованный взгляд, а затем, достав из кармана кусочек лепешки, аккуратно завернутый в чистый льняной лоскут, отломила часть и бросила странной птице.

Ворон потоптавшись на месте, склонил голову и, в два приёма расклевав подношение, тут же всё проглотил и вновь уставился на меня заинтересованным взглядом.

— Ну чего тебе ещё? — раздражённо выпалила я, когда наглая птица стала, медленно передвигая лапами, подбираться ко мне.

А затем она, высоко подпрыгнув, оказалась прямо на моём плече, отчего его ощутимо оттянуло тяжестью пернатой тушки, ведь ворон был далеко не маленьких размеров.

— Здорово, просто класс! — раздражённо с долей испуга выдохнула я, пытаясь стряхнуть с себя неожиданного пассажира, но тот, вцепившись обеими лапами, только взмахивал крыльями, стараясь удержаться на мне. Пару раз мне даже попало по лицу его крылом, отчего я тут же перестала предпринимать дальнейшие попытки высвободиться.

— Ладно, на, забирай, — досадливо проговорила я, вытаскивая остатки лепешки из кармана и бросая куски на снег в стороне от меня.

— И пожалуйста, больше не надо на меня садиться, — попросила я тут же накинувшуюся на угощение птицу.

Воспользовавшись моментом свободы, я снова вскарабкалась по узенькой лесенке к двери избы и, схватив у порога какую-то палку, принялась расчищать ею проём от замёрзшей паутины.

Дверь оказалась не запертой, но открывалась с огромным трудом и громким противным скрипом. Изнутри тут же потянуло холодом и затхлостью, смешанной с запахом сушеных трав. Поёжившись от неприятного ощущения необходимости войти внутрь, я всё же сделала шаг вперёд, а затем ещё некоторое время щурилась и моргала, стараясь привыкнуть к сумраку помещения.

Как и ожидалось, пространство избы было совсем небольшим, причём приличную его часть занимала квадратная печь, своей архитектурой больше напоминающая финскую, нежели русскую. Противоположная стена была вся заставлена полками с какими-то горшочками, банками, склянками и прочими непонятными сосудами, содержание которых я даже и не думала изучать. Под грязным крошечным оконцем стоял большой сундук и маленький стол, на котором беспорядочной кучей были навалены какие-то мешочки и свертки. Под потолком и на всех свободных стенах повсюду были развешаны связки разных трав и цветов, многие из которых от времени осыпались на пол, оставляя лишь пучки голых стеблей, а какие-то даже истлели и сгнили.

— Дом травницы, одним словом, — проговорила я сама себе, легонько перебирая рукой засушенные растения на стене, отчего некоторые из них тут же осыпались на пол.

— Апчхи! — неожиданно чихнула я, а затем ещё раз и ещё.

— Каааар, — раздалось совсем рядом, и от этого я снова испуганно подпрыгнула.

Наглый ворон, бесцеремонно проникнув внутрь избы, запрыгнул на сундук и начал тихонько постукивать своим клювом о крышку.

— Чёго тебе опять? — сердито шикнула я на птицу, — Прочь поди!

Но ворон и не думал улетать, он снова посмотрел на меня своим колючим чёрным взглядом и вновь принялся постукивать по крышке сундука.

— Что там? — заинтересованно посмотрела я на действия птицы, — Там что-то внутри?

Он, словно поняв мои слова, громко каркнул и перепрыгнул на стол, вновь стукнув о крышку сундука своим большим чёрным клювом.

— Я должна его открыть? — вопросительно проговорила я птице, на что он вновь раскаркался, словно соглашаясь с моими словами.

— Ладно, — сдалась я, хотя мне и самой было любопытно, что же там внутри такого, что могло так сильно заинтересовать это пернатое существо.

— Но если оттуда что-нибудь на меня выпрыгнет, то пеняй на себя. Я тебя поймаю, ощипаю, а затем сделаю котлету по-киевски.

— Каааар — возмущенно встрепенулся ворон, замахав своими большими крыльями.

Ухватив за край, обитой кованой лентой, крышки, я поднатужилась и наконец смогла её приподнять, а через мгновение и вовсе откинуть. Разочарованно рассматривая содержимое, я не увидела ничего для себя интересного.

— Какой хлам, — раздосадовано стала откладывать я в сторону какие-то пыльные тряпки и мешочки, очевидно предназначенные для хранения сушёных растений.

— Так и это хлам, и это, и это тоже мусор, — отбрасывала я в сторону всякую ветошь, пока моя ладонь не коснулась чего-то гладкого и большого, — Так, а это что такое?

Подцепив краем пальца что-то тяжёлое, я запустила обе руки в сундук и вытащила здоровенную самодельную книгу в темном кожаном переплёте. Её толстые тяжеленные листы были размером с формат А3 и выполнены из чего-то такого, что напоминало вывороченную кожу или замшу. Одним словом это были не бумага и не куски тонкой бересты. Все листы были аккуратно прошиты по корешку и скреплены толстым кожаным шнурком.

Раскрыв книгу на первой странице, я прищурилась, но царивший в маленьком помещении сумрак не позволил разглядеть нацарапанные письмена и рисунки. А выйдя на улицу, я вновь услышала громкое карканье ворона, который в этот раз кричал вовсе не на меня.

Отложив в сторону книгу, я принялась вглядываться туда, куда смотрела крикливая птица, и вдруг волосы зашевелились у меня на голове, ровно также как и вчера. Со стороны леса к нам медленно приближалась девочка, тот самый ребёнок лет десяти-двенадцати. И также как и вчера, её ноги не оставляли следов на снегу, а тело, словно окутанное лёгким туманом, беспрепятственно проходило через преграды в виде деревьев и кустарников.

— Твою-ж мать, — испуганно выругалась я, когда девочка повернулась в мою сторону и посмотрела мне прямо в глаза.

Вдруг до моих ушей долетел еле различимый шепот:

— По-мо-ги… Ос-во-бо-ди…

— Каррр, — закричал ворон, а я, недолго думая, кинулась вслед за удаляющимся призраком, который уже плыл в сторону леса и кладбища.