Настенька (СИ)

Глава 23

Вот уже минут пятнадцать я стояла возле края озера, но решиться на что-то так и не смогла. Если местный водяной под стать лешему, то меня могут ожидать большие проблемы.

Собрав всю свою решимость в кулак, я наклонилась к темной воде и принялась разглядывать глубокий омут. Видимо именно в этом месте был небольшой обрыв с высоким крутым берегом, и темные воды указывали на серьёзную глубину омута, но весеннее половодье сровняло воды озера с берегами.

Недалеко от меня на гладкой поверхности воды неожиданно пошли круги сначала в одном месте, затем в другом. Я присмотрелась и увидела расплывчатые силуэты под толщей воды. А затем до моего уха донеслись легкие голоса.

У воды глубокой, тёмной

Дева юная сидит

Слезы льёт, вздыхает томно.

Камень на груди висит.

Ты прохладная водица

поскорей меня прими,

Утоли мои печали,

Боль сердечную уйми.

Омут станет моим царством,

Водяной моим отцом,

Вода — лучшее лекарство,

Позабуду о былом.

Сестры-мавки успокоят,

Песнь волшебную споют,

Обрету на дне покой я,

Меня мавкой нарекут.

Я сидела и прислушивалась к нежным мелодичным голосам, словно перезвон колокольчиков. И вот я уже не сидела, а плыла в приятных волнах озера. Они обволакивали и омывали моё напряженное тело.

— Сестра, сестра, — слышались тонкие голосочки, — Мы подарим тебе покой. Отпусти свои тревоги, вода унесёт все твои печали.

Как же было хорошо, свежо и приятно. Легкое головокружение совершенно не портило впечатление, а даже наоборот, придавало пьянящее чувство удовольствия. И всё было бы прекрасно, если бы не небольшое давящее чувство в груди и шее, словно мне не хватает воздуха, и нет сил вздохнуть.

Что-то рядом громко булькнуло, а в следующую секунду я почувствовала, как моё предплечье сжала, словно тисками, чья-то крепкая рука. Затем послышался плеск воды и чьё-то отчаянное ругательство.

— Дура! — кто-то яростно кричал мне в ухо, — Дыши! Дыши, я сказал!

Я почувствовала сильный толчок в грудь, затем ещё и ещё… А дальше лёгкие мои обожгло, а в горло словно ежа морского запихнули. Я закашлялась, отплёвываясь водой и стараясь как можно скорее вдохнуть воздух.

— Что… что… что произошло? — растерянно заморгала я, понимая, что лежу на земле вся мокрая, а надо мной снова нависает злющий блондин.

— Разве я не говорил тебе, чтобы ты не верила себе подобным? Разве не предупреждал? — его сильные пальцы снова впились мне в предплечья, приподнимая меня и встряхивая так сильно, что голова моя непроизвольно откинулась назад.

— Дура, — снова выругался он, отпуская меня и устало потирая свой лоб.

— Да что произошло? — поморщившись, потерла я свои плечи, понимая, что синяков точно не миновать, — Я даже и словом ни с кем не успела обмолвиться, правда, — оправдывалась я.

— А тут и разговаривать нечего, достаточно только уши развесить, — злобно проговорил он, откидывая за плечо свои влажные светлые волосы, — Не знаю, каким ветром тебя сюда занесло, но советую как можно скорее…

Но договорить блондинчику не дали. Лицо его напряглось, и он начал напряженно всматриваться в озеро.

— Вон поди из моих владений! — послышался чей-то тихий хриплый голос.

— Нет, не смей! — блондин решительно дернулся и снова исчез.

Я напряглась и подобрала под себя ноги. А затем медленно и осторожно начала отползать от кромки воды, не сводя своего взгляда с озера.

— Куда же ты, милая? — снова послышался тихий голос, а затем вновь как и ранее я услышала ту самую песнь, что совсем недавно ввела меня в гипнотический транс.

— Ну уж нет! — замотала я головой, отгоняя дурман.

А затем, закрыв руками свои уши, я принялась орать во всё горло, заглушая пение коварных русалок:

На фоне Эйфелевой башни

С Айфона селфи заебашим,

А нахуя ж еще нам наш вояж?

Не знаю почему я запела именно эту песню группы Ленинград. Вообще не ожидала я от себя ничего подобного. Возможно, во мне сыграл страх. Возможно, таким образом мой организм защищал себя от стресса. Сложно сказать что мною двигало, но с каждой новой матерной строчкой я чувствовала, как страх медленно отступал. Я громко выкрикивала слова, яростно выплёвывая их, заглушая своим воем-пением все прочие звуки, ощущая, как руки мои вновь покалывает от мороза.

Видя, что пение сладкоголосых мавок на этот раз не возымело на меня никакого действия, из воды показалось с десяток голов. Это были молодые девушки с бледно-синюшной кожей, местами покрытой рыбьей чешуёй. Губы их были мертвецки-бледны, волосы синие, а их бесцветные глаза словно затянуло бельмом. Они были настолько прекрасны, насколько и уродливы, вызывая одновременно отвращение и восхищение своей мёртвой пугающей красотой.

Мавки медленно приближались. До ближайшей было уже рукой подать. Ещё чуть-чуть, и они выйдут из воды и окружат меня, и тогда придётся вновь спасаться бегством, а ведь я не за этим сюда пришла.

— Не приближайтесь! Позовите водяного! — предостерегающе проговорила я и быстро опустила свою руку в воду, от которой тут же рядом затянуло льдистой паутинкой водную гладь.

Ближайшая мавка бросилась на меня, и я почти успела отпрянуть, почти. И этого почти хватило синекожей красавице для того чтобы цепко ухватить меня за руку и потянуть в воду. Она обеими руками впилась в мою шею, а я же в ответ вцепилась что было мочи в её запястья, пытаясь оторвать её холодные скользкие руки от себя.

— Ну тварь, погоди, — прошипела я и сильнее сжала свои пальцы на её руках.

Раздался оглушительный визг, и я даже подумала, что мои барабанные перепонки не выдержат этого звука и лопнут. Девушка визжала так, будто бы её руки отрезали бензопилой. На деле оказалось, что я просто умудрилась их заморозить, и теперь они почему-то крошились и рассыпались ледяным крошевом.

— Иииии, — визжало существо и, отцепившись от меня, принялось биться в воде в предсмертной агонии.

Я видела, как по всему её телу медленно расползалась ледяная корка, обволакивая и замораживая несчастную жертву сантиметр за сантиметром. И как бы мавка не билась, как бы не старалась, смертельный холод распространялся по её чешуйчатому телу всё больше и больше. Девушка ещё пару раз дернулась и замерла обездвижено, а затем медленно стала погружаться в воду и пошла ко дну.

Так, минус одна. Осталось девять. Хотя кто ж его знает, сколько их там ещё на самом деле.

Утерев лицо от капель воды и откинув мокрые волосы за спину, я устало огляделась. Мавки уже не пели. Кто-то из них яростно шипел, а кто-то истерично визжал, раскрыв свои хищные рты, полные острых черных зубов.

— Я бы на вашем месте людям так не улыбалась, — нашла я в себе силы съязвить, а затем добавила, — Ни шагу ближе, а то отправитесь к свой подруге.

— Довольно! — послышался неприятный булькающий голос, и чешуйчатые тут же захлопнули свои рты и удивленно обернулись.

Из воды показалось отвратительное нечто, что-то сродни помеси огромной жабы и человека. Его синяя голова, лицо и тело походили на человеческие, а вот огромный раздутый живот, широкие зеленые перепонки на пальцах рук и ног, а также веерообразные уши очень походили на лягушачьи.

Водяной, а скорее всего это он и был, медленно выполз на берег и плюхнулся рядом. Меня же от его вида ощутимо передёрнуло от отвращения, что не скрылось от его взгляда. Да, его окружение тоже не вызывало во мне теплых нежных чувств, но всё же внешность мавок была не столь отталкивающей. Безусловно, они пугали, но были в некотором роде и красивы. Этот же субьект не просто вызывал отвращение, но и омерзение.

— Что, не нравлюсь? — пробулькал водяной, а затем его лицо расплылось, и снова сформировалось, но уже в новое.

Теперь передо мной предстал мужчина лет тридцати среднего роста и подтянутого телосложения с бледно-синей кожей и темно-синими, почти черными, волосами. Его голое тело местами покрывала блестящая голубая чешуя, а между пальцами рук и ног красовались полупрозрачные перепонки. От безобразного живота и огромного жабо не осталось и следа. И его можно было бы даже назвать привлекательным, если бы не скользкая синюшная кожа, чешуя и перепонки.

— Видимо, так тебе привычнее, — ухмыльнулся водяной, и добавил, — Внешность — это всего лишь оболочка. Каждый видит то, что готов и хочет увидеть. Тебе уж это должно быть хорошо известно, пришлая.

Он склонил голову на бок и с интересом начал рассматривать меня.

— Не знаю, зачем ты пришла ко мне. Вероятно причина серьезная, раз не побоялась вступить в бой с моими дочерьми. Да ещё и убила одну из них, — он хмуро окинул озеро взглядом, а затем пристально посмотрел на меня, — Не думай, что я забуду и прощу тебе это, ведьма.

Ну всё, ещё одного врага себе нажила.

— Она хотела меня утопить, — возразила я, — Мне что, надо было позволить ей это?

— Допустим, — нехотя скривился он, — Но всё равно итог один, она мертва. И я требую виру за её смерть.

Я нахмурилась:

— Какую же виру ты хочешь? — осторожно поинтересовалась я.

Водяной скучающе окинул меня взглядом и изрёк:

— Жизнь за жизнь. Твоя жизнь в обмен её, — произнёс он и в его руках тут же материализовался небольшой трезубец, который недобро поблёскивал голубым светом.

Это странное существо и его непонятное светящееся оружие вызывали у меня серьёзные опасения. Вот чувствовала я, что спорить с ним лучше не стоит, а тем более дерзить.

— Не пойдёт, — всё-таки решила возразить я, — Я своей жизнью не размениваюсь. Проси что-нибудь другое.

Водяной сжал свои губы и несколько долгих секунд всматривался в моё лицо.

— Вера в нового бога не так давно пришла в наши земли, — туманно начал он, — Но люди уже стали забывать старых богов, перестали бояться сил, что были рождены самой природой. Древние капища остыли, и мы духи стихий и природы стали терять свои силы.

Я терпеливо слушала, не понимая к чему он клонит, а сама краем глаза старалась улавливать любое опасное передвижение мавок. Кто знает, что на уме у этих представителей нечисти. Бережёного бог бережёт. В окружении такой «милой» компании нельзя расслабляться ни на минуту.

— Так вот. Ты принесёшь мне жертву. Одну, но сильную, или несколько слабых. Ну, или самый крайний вариант: с десяток простых людских жизней. Тут пол не важен. Женщин я обращу в своих дочерей, а мужчины пойдут им на корм.

Он говорил это так просто и безэмоционально, даже обыденно, что меня это сначала просто повергло в шок, а затем в ужас.

Видимо вся гамма чувств тут же отразилась на моём лице, и видя это, водяной рассмеялся.

— А ты как думала? Мои мавки не прочь отведать человеченки, — и в подтверждении этих слов несколько ближайших русалок растянули свои рты в жутком кровожадном оскале.

Своей кошмарной улыбкой заулыбался и водяной, обнажая ряд ровных, длинных и острых как иглы зубов. От вида всей этой улыбающейся многочисленной семейки мне откровенно поплохело, и я даже сама не заметила, как начала медленно пятиться прочь.

— Куда же ты, милая? — ещё шире заулыбался нечисть, — Мы же ещё не обсудили с тобой цель твоего прихода.

Ах да. И правда. Я совсем забыла, что у меня было дело к этому… этому… Даже не знаю, как назвать это страшное существо, что стояло сейчас передо мной.

— Вы могли бы так не улыбаться, — спросила я, подавляя приступ рвоты.

Водяной тут же вернул на своё лицо серьезное выражение и выжидательно уставился на меня.

— Я… Мне… Мне надо по склянке живой и мертвой воды, — наконец выдала я.

Некоторое время лицо водяного ничего не отображало, он стоял и просто смотрел на меня, не реагируя и не моргая. А затем он вдруг разразился таким оглушительным хохотом, что я снова начала пятиться назад.

— А больше тебе ничего не надо? Может тебе ещё в придачу отдать и ключ от сундука, где лежат мои сокровища? А?

— О боги! — вскричал он, вытирая от смеха слёзы, — Какая глупая и наивная ведьма! Погоди-ка, дай-ка угадаю, уж не братец ли мой лесной надоумил тебя прийти ко мне за водой?

Некоторое время водяной ещё продолжал хохотать, хихикали и его мавки. А мне же оставалось лишь от злости скрежетать своими зубами. Во что я ввязалась? Видимо воду эту заполучить совсем не реально. Ну леший, погоди у меня!

— Так что там с этой водой? Не мог бы ты пояснить, в чём сложность? — теряя терпение, спросила я у водяного.

— А сложность, как ты выразилась, в том, что воды этой нет у меня, — развел он руками и вновь расхохотался, — Не знаю, чем ты насолила лешему, что он отправил тебя за ней ко мне. Ведь он отправил тебя на верную погибель. Не мог же он предполагать, что ты одолеешь одну из моих дочерей, и при этом останешься в живых.

— Одна из его древестниц пострадала от моих рук, — нехотя призналась я.

Брови лешего удивленно приподнялись.

— Как, и у него тоже? — искренне изумился он, — Ладно. Видимо, ты не столь проста, как кажешься на первый взгляд.

Некоторое время он вновь пребывал в раздумье, а затем раздраженно махнул рукой:

— Ладно, черт с тобой, слушай, — нехотя начал нечисть, — Воды этой и правда у меня больше нет. А точнее не так, она была, но место, где били ключи, болотом поросло. Наш младший брат болотник обладает прескверным характером, гнилым и неуживчивым. Двести лет назад, поссорились мы с ним по поводу одной из моих младших дочерей. Понравилась видите ли ему её юная красота. Ясное дело, не захотела девушка в болоте гнить, кикиморой становиться. Вот он и разозлился, начал в отместку гниль свою распространять, ряску нагонять, камыши в чистой воде выращивать, вот и заболотилось место то. И как бы я ни старался ключи свои отбить, очистить воду от тины и ила, всё без толку, ничего не помогает. Договориться миром мы не смогли. С тех пор он ещё злее стал, совсем очерствел, с ним и сам чёрт договориться и то не сможет.

Ну и дела. Не хватало мне ещё и в местные разборки влезть. Нет уж.

— Давай так, — оживился водяной, — Ступай-ка ты к болотнику, да скажи ему, что если он очистит мои воды от своей болотной гнили, то так уж и быть я отдам ему одну из своих новообращённых в жены. И если ты сможешь договориться с ним, то так уж и быть я подумаю над твоей просьбой.