Настенька (СИ)

Глава 27

— Спит наша хозяюшка, спит наша красавица, — проговорил кто-то, а затем что-то коснулось моей головы и ласково провело по моим волосам.

Сон медленно отпускал меня из своих сладких объятий, однако я не торопилась открывать глаза и показывать, что уже готова проснуться.

— Защитница наша, — вздохнул другой голос, и я признала в нём банника семейства Радовых, Ведогора, — И не смотри, что мала совсем, а таки справилась, две дюжины не упокоенных отправила в мир иной.

Интересно, а этот что тут делает?

— Тише вы, оглашенные, — послышался голос Казимира, — Разбудите мою хозяйку, и в наш дом больше ни ногой. Она и так чуть живая под утро воротилась. Думал всё, не сдюжит, ведь мала ещё, девчонка совсем, ребёнок. А вон как получилось, — многозначительно и с гордостью закончил домовик.

Ага, и этот здесь. Видимо, пока я спала, тут целый консилиум собрался из местной нечисти.

— Ей бы это, в силу поскорее войти, — прозвучал тихий голос первого говорившего, в обладателе которого я распознала Лукьяна, — Ты бы это, Казимир, присоветовал своей хозяйке уже парня какого ни то. У нас на селе полно молодцев, охочих до полу женского. Дело молодое.

Где-то рядом раздалось недовольное кряхтение:

— Дурное дело — не хитрое, — гневно зашипел на своего друга мой домовичок, — Ты думай, что предлагаешь. Бороду отрастил, а ума не прибавил? Я сводничеством заниматься не собираюсь, а уж парней ей подкладывать и подавно. Сама себе мужчину выберет. Думаю, недостатка в воздыхателях не будет.

— Так я же из благих побуждений, — принялся оправдываться Лукьян, — Она силу обретёт, всем только польза будет, селу — защита, а нам — спокойствие.

— Чего спорите? Всё одно, она никого не послушает, — вмешался в разговор Ведогор, — Ведьма, она во всём ведьма. А уж эта ещё и упрямая, своевольная и взбалмошная. Но ничего, ведьмовство всё равно своё возьмёт. Тут природа своё дело знает и, когда час придёт, сделает.

— Да уж поскорее бы, — снова послышался голос Лукьяна, — Парни в селе, как с ума посходили. Ванька Колобов намедни снова надрался и грозился кузню сжечь, ежели узнает, что промеж них с Данилой все сладилось. Данила второй день ходит всё вокруг да около, словно телёнок, ни мычит, ни телится. Вот и не скажешь, что мужик бывалый, вдовец. А рядом с ней, как дитятко малое, ни взгляд поднять, ни слова из себя выдавить не может. Хоть и видно же, что и она ему по сердцу. Я про остальных молчу, про тех, кого эти двое угрозами и побоями стращают, ежели кто из них хоть осмелится приблизиться к девке.

— Как думаешь, Казимир, кого твоя хозяйка в дом приведёт? Кого выберет? — тихо рассмеялся Ведогор.

Однако мой домовик веселья своего приятеля не разделял и отвечать не торопился. А я же вся обратилась в слух, внимательно прислушиваясь к разговору нечисти. Уж больно интересным он мне показался.

— Я тут давеча наткнулся возле нашего дома на ветряника, — тихо проговорил Казимир, и что-то в его интонации мне не понравилось.

— Да ты брешешь! — испуганно воскликнул Ведогор, а двое домовиков тут же зашикали на банника, чтобы тот говорил тише.

— Да что б мне провалиться на этом месте, — яростно прошептал нечисть, уверяя своих друзей в правдивости своих слов.

И после этого высказывания в комнате наступила подозрительная тишина.

— Плохо дело! — наконец, раздался голос Лукьяна, а затем он с надеждой спросил, — А может он не по её душу? Может тебе со страху привиделось?

— Ага, как же. Никак ко мне, старому и немощному, решил в гости наведаться, да ещё и в человечьем обличие.

— Эээ…, - выдавил домовой Радовых, не зная, что ещё предположить.

— Ох, не к добру всё это, — тихо посетовал банник, — Этот ветер беду надует. Не многим удавалось его лицо увидеть. А кто видел, в живых уж тех нет. Его приход горе сулит, не иначе.

— А она? — полушепотом спросил Лукьян.

— А что она, — вздохнул Казимир, — Она же ведьма, держится. Была б обычной девкой, то давно б пропала. Выпил бы он её душеньку, высушил косточки, и по ветру пустил, с него станется. Но наша не такая, и даже не просто ведьма, а навья дочь, с того берега Смородины.

— Так может он и есть тот самый…, - начал было Лукьян.

— Э, ты это брось! — решительно прервал его мой домовичок, — И ей не вздумай ничего такого присоветовать. Она по сути своей лишь ведьма, но природа её человеческая. Людского в ней много: мысли, чувства, желания, доброта и сочувствие. Не сдюжит она, ежели он в сердце ей западёт. Для него она станет очередной забавой на короткий миг, о котором он в череде столетий и не вспомнит. Он — могущественное бессмертное древнее существо, созданное богами. Она же — сметная ведьма, жизнь которой так же хрупка, как и у любого другого человека.

— Казимир прав, — поддержал друга банник, — Не дадим нашу ведьмочку на растерзание злому духу. Уж лучше сосватаем её за простого парня, к примеру, за Данилу Хворостова, или как вариант Ванька Колобов тоже подойдет. Он парень живой, правда дури у него с лихвой, но ничего, с такой женушкой ему не до гулянок будет.

— Тааак! — не выдержала я, недовольно протянув и обозначив всем присутствующим своё пробуждение, — Вы тут что устроили? Без меня меня женили?

— Ээээ, — протянули хором все трое представителей нечисти и испуганно уставились на меня. А затем двое из дома Радовых тихонько ойкнули и тут же растворились в пространстве. И я только успела заметить, как два тёмных пятна быстро прошмыгнули к входной двери и исчезли в узкой щелке не до конца прикрытой двери.

— Успели все кости мне перемыть? — с усмешкой спросила я, медленно потягиваясь и разминая мышцы. Н-да, тело болело нещадно. Приключения вчерашнего дня давали о себе знать.

— Я это, хозяйка, пойду самоварчик поставлю, — поспешил ретироваться домовик и вслед за своими друзьями выскочил в сумрак сеней.

Я на них не сердилась. Однако, разговор их меня серьёзно заинтересовал, особенно та часть, в которой они говорила про обретение силы, ну и конечно про духа ветра мне тоже было любопытно послушать. И в очередной раз я убедилась, что мои опасения на счёт этого безбашенного блондинчика имеют далеко не беспочвенные основания. Да уж, с этим парнем надо держать ухо востро.

Но с другой стороны, если бы он хотел убить, то давно бы сделал это. Для него это раз плюнуть. Мне уже посчастливилось увидеть на что был способен этот…, этот… Наверное правильнее было бы сказать «мужчина», «парень» или «человек», но у меня язык не поворачивался назвать его так. А как? Даже и не знаю. А вспоминая, его взгляд, когда он смотрел на своих противников, особенно на болотника, у меня мураши бежали по коже, и все волоски вставали дыбом. В этом взгляде бушевала буря, и это не фигуральное выражение. Я видела смерч в его глазах. В тот момент я осознала окончательно, что передо мной не человек, а страшное могущественное существо.

— Хозяюшка, гостьи к тебе! — прервал ход моих невесёлых мыслей Казимир.

И не прошло и пары секунд, как в избу ввалились весело хохочущие сестры Морозовы.

— Нет, вы только гляньте на неё? — всплеснула руками Варя, — Уж вечер близится, а она ещё не собралась.

— Куда? — ошарашено уставилась я на подруг.

— Как это куда? — удивленно посмотрела на меня Лиза, — На гуляние, конечно. Лельник сегодня, или по-простому этот праздник ещё Красной горкой кличут. А, ты ж ничего не помнишь, — отмахнулась рукой Елизавета.

— Что, так и не вернулась память к тебе? — участливо склонилась надо мной Дарья.

Я лишь отрицательно покачала головой.

— Я и не знала, что так бывает, — растеряно хлопала глазами Лиза.

— Бывает, — утвердительно качнула головой Даша, и продолжила, — Дядьку Ефима помните? Так вот он однажды с крыши пьяный упал. Думали, переломался весь, а на нем ни единой царапины, лишь головой повредился, тоже не помнил ничего. Но с тех пор, ни капли в рот не брал.

Девушки весело щебетали, передвигаясь по моему дому, и вовсю хозяйничая без моего спроса. Даша, деловито усадив меня за стол, принялась расчесывать частым гребнем мои волосы. Лиза орудовала кочергой у печи, ставя глиняную плошку с лепешками подогреваться в ещё не остывшею печь. Варя же, не стесняясь, рылась в моём сундуке, аккуратно откладывая в сторону белую рубаху, расшитую красной нитью и мой любимый синий сарафан.

— А почему этот праздник Лельником называют? — решила я уточнить у сестер, — Какое странное название.

— Дед сказывал, что его Лельником кличут в честь богини весны Лели, — начала пояснять для меня Дарья, — Каждый год богиня Леля прилетает вместе с перелетными птицами. В старину люди выбирали место повыше, покрасивее, да побогаче, чтобы встретить приход Лели песнями и танцами. Отсюда и пошло название «Красная горка». Красная, стало быть красивая.

— На красной поляне в этот день парни и девушки, хороводы водят, песни поют, да самую красивую березку выбирают, чтобы потом нарядить её красивыми венками, да лентами, — подхватила рассказ сестры Варя.

— А ещё на этом празднике выбирают самую красивую девушку на селе, наряжают её в белую длинную рубаху и украшают венком из весенних цветов. Она и будет олицетворять собой богиню на празднике. Прочие девушки станут плести венки из трав и складывать их к ногам девушки-Лели, а она же потом раздаст эти венки всем незамужним девушкам и неженатым юношам.

— В этот день немало пар обручаются, — мечтательно встряла в разговор Лиза, — Парни выбирают себе подруг по сердцу, чтобы вместе встретить рассвет, приход Ярила. С его первыми лучами, сговорившиеся парочки должны принародно обменяться со своими возлюбленными венками и поклониться солнцу. А оно, то бишь Ярило, должно своим светом благословить их союз.

— Любопытно, и снова очередная языческая традиция, — безэмоционально подытожила я, задумчиво глядя на полочку со своими склянками и зельями. Кажется, вон то, зеленое, обладало тонизирующими и обезболивающими свойствами.

И действительно, незаметно плеснув его себе в глиняную чашечку, с каждым новым гладком я чувствовала, как мои измученные мышцы отпускает боль, а в тело снова возвращаются лёгкость и бодрость.

— Как думаете, — снова послышался задумчивый голосок Лизы, — Кого нарядят Лелей на этот раз?

— А кого обычно выбирали до этого? — ради приличия я решила поддержать разговор, хотя мне не особо было это интересно. В этот момент меня больше волновали события прошедшего дня.

Я точно помнила всё, что произошло накануне, и призраков, и мост Калинов, и реку Смородину, и князя Кощея. Облегченно выдохнув, я только сейчас поняла, что основную проблему я решила, и все души не упокоенных были благополучно переправлены мною в Навь. И теперь угроза обращения их в нежить миновала. А то, что в болоте остались их останки, так это не та беда, над которой стоит убиваться. Эту проблему я уж как-нибудь решу со временем. А может и не стану торопиться, назло одному противному болотнику. Пусть, пусть помучается. Я им всем ещё припомню, и лешему, и водяному. Каждый получит от меня, каждый!

— Что с тобой, Настя? Ты какая-то бледненькая, — озабоченно посмотрела на меня Даша, — Ты не здорова?

— А? Что? — моргнула я, — Нет, всё хорошо, — и я поспешила снова вернуться в разговор, лихорадочно вспоминая, о чем говорили мне девушки, — Так кого, говорите, выбрали Лелей на прошлый праздник?

— Любашу, — уныло ответили мне хором подруги.

И почему я не удивлена? Ну, ещё бы. Хотя… Надо отдать должное внешности светловолосой красавицы, она была всем хороша, и лицом, и фигурой, и ростом. Ей бы ещё выражение лица чуть подобрее, помягче бы, вместо этой вечно брезгливой и недовольной мины. Ну да бог с ней, я на её корону первой красавицы на селе не претендую.

И вот уже знакомая «красная поляна», знаковое место села, где проводятся все важные мероприятия и праздники. Почва уже совсем просохла и покрылась густой сочной травой, костры разожжены, парни и девушки в весёлом ожидании топтались на поляне шумной гурьбой.

Что-то подобное мне уже доводилось видеть на празднике проводов Масленицы. Молодые неженатые мужчины снова стояли особняком и с интересом поглядывали на девушек, а девчата в свою очередь разбились небольшими стайками, смеясь и перешептываясь между собой.

На мне сегодня красовался мой любимый синий сарафан, а в волосы была вплетена ярко-синяя лента, подаренная мне Дарьей Морозовой. Эта лента цвета луговых васильков очень подходила к моему сарафану, а вместе они очень гармонично подчеркивали цвет моих огромных синих глаз. И как сказала Лиза, когда я была полностью одета, что если меня не выберут сегодня Лелей, то значит, всё село ослепло и не видит очевидного.

Праздник набирал обороты. Возле поляны была выбрана одна из молодых берёзок, которую молодые парни принялись украшать венками из весенних трав, что молодые девушки плели тут же, усевшись кружками и распевая песни. Рядом с молодой березкой была установлена небольшая скамеечка, также украшенная различными травами и цветами.

Я пойду, млада на Лельник

Поутру гулять,

А миленок на свирели

Вслед зачнёт играть.

Как подруженьки нарядят

Лялею меня.

В девичьем веночке сяду

На скамейку я.

Вейся, зелен мой веночек,

Руса косонька…

А я девушка — цветочек,

Как берёзонька –

Я бела, стройна, кудрява.

Розы на щеках,

И полнеба просияло

В голубых глазах…

Девушки пели, а парни с заинтересованным видом поглядывали на них, о чем-то негромко пересмеиваясь между собой.

— Пора, пора уж и Лелю выбирать, — любовно оглаживая свою окладистую бороду, громко провозгласил староста села, — Давайте девоньки выходите, да красным-молодцам себя покажите.

Девушки подскочили со своих мест и тут же закружились в весёлом хороводе. И я была среди них. С плетением венка у меня как-то не заладилось, а вот хоровод водить — дело не хитрое, с этим я справлялась на отлично.

— Любке Лелей быть! — восторженно прокричал чей-то мужской голос, и вслед за ним послышались и другие одобрительные крики.

Я окинула девичий хоровод взглядом и остановилась на высокой светловолосой девушке, чьё разрумяненное лицо зарделось от удовольствия и от признания её красоты.

Но вдруг в толпе парней раздался другой голос:

— Прохорову Настьку нарядите Лелею! — а вслед ему закричали и другие, — Ей Лелей быть. Настю нарядите!

Гул толпы нарастал. Кто-то продолжал выкрикивать имя Любаши, но другие, коих было значительно больше, продолжали выкрикивать моё имя.

— Правильно! — неожиданно закричала Лиза Морозова, — Любка на прошлом празднике уже была Лелею, так пусть теперь Настёна ею побудет.

К крикам сестры присоединились и Даша с Варею, а затем и другие девушки. Но и подруги Любаши не остались в долгу, они отчаянно отстаивали свою товарку, чуть ли не с кулаками кидаясь на сестёр Морозовых.

А я же стояла с широко распахнутыми глазами, не зная, куда себя деть. Вот никак я не ожидала ничего подобного.

— Тише! — остановил начавшуюся потасовку староста, — Тише. Соблюдайте себя!

Оглядев внимательным взглядом всех молодых девиц, он сначала остановил свой взгляд на светловолосой красавице, а затем пристально посмотрел на меня.

— Лелею рядите Настьку, — сказал он коротко, взяв меня за руку и выводя в центр поляны. А затем, чуть наклонившись ко мне, прошептал, — Ты Ваньку моего от себя отвадь, и ежели он предложит тебе Ярило вместе встречать, то отказом ответь. Не пара он тебе, поняла?

Я ничего не ответила, а лишь неприязненно передернула плечами.

— Ну же, девоньки, наряжайте нашу Лелю, — громко проговорил он и отступил к толпе мужчин, что стояли поодаль.

А меня в тот же миг окружили плотным кольцом галдящие девушки. Дарья Морозова аккуратно стянула с меня сарафан, а Варя быстро натянула длинную белую рубаху. Следом подскочила Лиза и водрузила на мою голову пышный венок из луговых трав и первых весенних цветов.

— Красавица, — восхищенно прошептала мне Лиза, и я увидела, с какой гордостью заулыбались следом и её сестры, медленно беря меня за руки и ведя к заветной скамеечке.

— И что дальше? Мне теперь здесь до утра сидеть? — растерянно спросила я у Даши.

— Нет, конечно, — рассмеялась на мои слова подруга, — Посидишь немного, дары соберешь, да венки всем раздашь, а потом присоединяйся к нам хороводы водить.

— Интересно, кто из парней первым предложит тебе с ним Ярило встретить? — подмигнула мне неугомонная Варя, — Вон, смотри, твой кузнец на праздник пришел.

— Да с неё оба Колобовых глаз не спускают, — хихикнула Лиза, и я замелила, как улыбка сползла с лица Варвары.

— Не бойся, Варя, — тихо проговорила я ей, — Меня Иван совсем не интересует, не по сердцу он мне.

Варя печально мне улыбнулась.

— Зато ты ему по сердцу пришлась.

Она хотела сказать мне ещё что-то, но нас прервали. Девушки нетерпеливо оттеснили подругу в сторонку и уволокли в широкий хоровод вокруг меня и молодой березки. Вновь раздалось громкое девичье пение:

Соберёмся, девки, в круг

Соберёмся-ка, девки, в круг,

ой, девки в круг,

Лёли-лёли, ой, девки, в круг,

ой, девки, в круг…

Девушки пели, выписывая возле меня замысловатые узоры хоровода, а я продолжала сидеть безмолвной статуей, с любопытством поглядывая на всё происходящее.

Время от времени ко мне подбегали то молодые люди, то девушки. Они низко кланялись мне, кладя к моим ногам свои скромные дары. А я же в благодарность надевала на их головы незамысловатые венки из сочной луговой травы, что сплели девушки ранее.

Через час у моих ног уже была не малых размеров кучка принесенных в дар богине подарков. Среди особо значимых выделялся мед в маленьком аккуратном горшочке, несколько караваев свежего хлеба с хрустящей румяной корочкой, два небольших свертка льняной ткани и одна маленькая бутылочка с подсолнечным маслом. Молодежь победнее приносила в дар букетики первых весенних цветов, да простые незатейливые поделки, в виде небольших деревянных или глиняных свистулек. Несколько парней положили к моим ногам цветные ленты, что вызвало немало завистливых вздохов у некоторых девушек.

Сестры Морозовы преподнесли в дар три небольших глиняных чашки, видимо сделанных собственноручно. Вслед за ними поспешили возложить свои дары и братья Колобовы. Никита положил небольшую резную деревянную ложку, а Иван вытащил из ворота своей рубахи кроткую нитку ярко-красных бус и протянул их мне.

— Ват это да! — восхищенно воскликнул кто-то.

Иван уставился на меня долгим немигающим взглядом, а я же и не шелохнулась. Принять сейчас его подарок значило прилюдно дать добро на все его поползновения в мой адрес. А мне это надо? Тем более учитывая ни то просьбу, ни то предупреждение его отца…

Я неторопливо надела венок сначала его брату, а потом и ему, а затем равнодушным взглядом указала на горку подарков и перевела свой взор на следующих в очереди.

Венков оставалось совсем немного, а Данила так и не спешил подходить. Я уже начала волноваться, что он не подойдёт ко мне вовсе. Он же вдовец, вдруг ему согласно обряду нельзя этого делать, ведь он уже был женат. Интересно, а он со своей покойной женой тоже обменивались венками при первых лучах Ярила?

От всех этих мыслей я почувствовала, как внутри меня что-то кольнуло в области сердца. Никак это была ревность?

От неприятных мыслей меня отвлекло чьё-то присутствие, и я вдруг обнаружила в своих руках последний венок, а взгляд мой уперся в широко расставленные богатырские ноги.

Я подняла глаза выше на крепкие узкие бёдра, а затем на широкую грудь мужчины, что стоял передо мной с чуть наклонённой в сторону головой.

— Данила? — удивленно прошептала я, не веря собственным глазам и чувствуя, как внутри меня заполняет радость.

Великан скромно протянул мне что-то на своей ладони и потупился. А я же не стала откладывать подарок кузнеца в кучку ко всем прочим дарам, а наоборот поспешила спрятать его в складках своей длиннополой рубахи.

Дождавшись, когда я надену на его голову последний оставшийся венок, он смущенно мне улыбнулся и попятился в сторону стоящих неподалёку мужчин.

— Что он тебе подарил? — заговорщически зашептала за моей спиной любопытная Лиза.

Я аккуратно достала из складок своего балахона небольшой сверток и, развернувшись в пол оборота от поляны, незаметно раскрыла его. На небольшом кусочке грубой льняной ткани лежал красивый резной гребешок красного дерева.

— Красотища! — восторженно зашептала Лиза, — Давай, я припрячу, а то ещё потеряешь. Да, не переживай, я не оброню, отдам сразу после праздника.

— Что теперь? Теперь я могу покинуть…

Но договорить я не успела, меня прервало чье-то нетерпеливое покашливание:

— Кхм, кхм!

И к моим ногам упала туша недавно убитого оленя, а вслед за ней и несколько подбитых селезней. О том, что олень был убит совсем недавно, говорила сочащаяся из многочисленных ран кровь. Весь бок оленя был утыкан стрелами.

Я сглотнула подкативший к горлу ком и подняла свой взгляд на охотника, что возложил в дар богине столь дорогие дары. Без сомнения, много десятков лет назад, когда древние боги почитались этими народами, подобные подарки пришлись бы по душе не только самим богам, но и местному люду. Даже сейчас, такое подношение было сродни королевскому. Но только не для меня. Мне было бесконечно горько видеть благородного оленя убитым ради чьей-то потехи или охотничьей забавы.

Я сфокусировала свой взгляд на молодом брюнете, что стоял сейчас передо мной с самодовольной улыбкой на лице.

— Сам пресветлый княжич к нам пожаловал! — услышала я испуганные перешептывания толпы.

И действительно, это был молодой князёк, которого я вчера благополучно вытащила из болота.

— Прекрасная Леля! — склонил парень передо мной свою голову, однако самодовольного взгляда не опустил, — Надень на меня свой венок.

Я хмуро окинула взглядом его подношения и холодно посмотрела на него.

— Увы, мне нечем благословить тебя, князь, венков не осталось, — развела я руками, всем своим видом показывая напускную досаду. Но от взгляда князька не укрылось ехидство в моих глазах.

— Так подари мне свой, — проговорил он, продолжая стоять склонившись.

— Прости князь, этот венок предназначен моему возлюбленному, — спокойно ответила ему я, наслаждаясь его замешательством.

— Возлюбленному? — недобро прищурился он, — Кому же?

— Как кому? — деланно удивилась я, — Ты разве не знаешь, кто является возлюбленным Лели?

— Кто? — внимательно всматриваясь в моё лицо, справил парень.

Я чуть наклонилась вперед, и доверительно прошептала:

— Ярило!

Князек на несколько длинных секунд подвис, а затем озадаченно попятился прочь, словно увидел на моём лице что-то невероятное. Или же я настолько вжилась в роль богини, что заставила парня поверить в то, что действительно являюсь невестой самого солнца.