Настенька (СИ)

Глава 18

Я сидела у окошечка в избе бабки Авдотьи и наблюдала, как с десяток малышей старательно выводят свои каракули на деревянных дощечках маленькими уголёчками.

Идею с широкими плоскими листами дерева мне подал мой домовой. Бумаги под рукой не было, на бересте писать и выводить буквы и цифры было крайне сложно, а вот на таких дощечках, да ещё и предварительно смазанных барсучьим жиром и хорошо отполированных, было в самый раз. Главным достоинством таких листов являлось их многоразовое использование, стёр аккуратно влажной тряпочкой, и уже снова можешь писать. А вот писать приходилось кусочками угольков, так как ничего другого я, увы, придумать не смогла. И конечно, после таких занятий все мои новоявленные ученики были грязны и черны, словно трубочисты.

— Васька, Мишка! — окрикнула я двоих сорванцов, которые снова устроили непонятную возню с размазыванием сажи на лицах друг друга. Пацанята встрепенулись и виновато покосились на меня, спрятав свои перепачканные ручонки на коленях.

Тяжело вздохнув, я вновь посмотрела в окно, за мутными стёклышками которого уже вовсю светило весеннее солнышко, а звонкая капель поднимала настроение.

Вот уже несколько недель я обучала местную ребятню грамоте и счёту. Благодаря недавно заложенным откуда-то свыше знаниям, я знала все буквы древнеславянской письменности а также уверенно могла считать и десятками, как я это привыкла делать в своём прошлом мире, так и дюжинами, которые были распространены в этом. Местным детям же я преимущественно передавала знания, которые были привычны и понятны мне, считая их более удобными для восприятия и исчисления, всё же эволюция столько веков трудилась над ними не просто так, делая их более доступными для понимания и использования.

Процесс обучения шел медленно и трудно, но не потому, что местные дети были обделены способностями, нет. Скорее влияло отсутствие дисциплины и усидчивости. Первые дни я занималась только с малышнёй семейства Семёновых у них дома по паре часов в день. Через неделю к этим двоим добавилась Софья Радова, та самая девчушка лет десяти, спасённая мною от нежити. Девочка смотрела на меня во все глаза, словно на невероятное явление и старалась запоминать каждое сказанное мною слово. Через пару дней в нашу небольшую компанию влились ещё трое пацанят, и тут стало понятно, что изба четы Семёновых может просто не выдержать нашествия озорных чертенят, которые к концу занятий были полностью перемазаны сажей и углём. Тут-то и пришла на помощь Матрёна, уговорив старосту села, который в свою очередь договорился с бабкой Авдотьей о предоставление мне её избы в утреннее время на пару часов до самой пахорты. На мой вопрос: «почему только до пахоты?», староста ответил, что во время пашни селу нужны будут все свободные руки от мала до велика.

Великий пост подходил к концу, и село начинало приготовления к светлому празднику воскрешения Христова и праздничному разговению. И глядя на односельчан, я не переставала удивляться, насколько перемешались в их быте и традициях отголоски язычества с новой православной верой. Буквально вчера я спросила об этом своего домового, не мешают ли ему, как нечисти, образа и иконы в красном углу моей избы.

— Что ты, хозяйка, — снисходительно хмыкнул домовик, а потом, увидев мой недоумённый взгляд, пояснил, — Тебе же они тоже не мешают, хоть ты и ведьма, дитя языческих богов.

А и правда, я только сейчас задумалась о том, что всё это время ни разу не подумала обо всём этом. В прошлом я себя особо верующей не считала, хоть и была крещёной, но в церковь не ходила, посты не соблюдала, молитв не читала, да и не знала ни одной. А сейчас? Сейчас, даже и не знаю. Учитывая всё то, что со мной произошло…, глупо отрицать существование неких могущественных сил, которые сложно понять и объяснить. Они просто есть, и всё. Но одно дело знать о них, как о свершившемся факте, и совсем другое не знать, но верить всей душой. И памятуя о моём личном положении в этом мире, как существа потустороннего, мне оставалось только безропотно принять нелёгкую действительность и примириться с этим странным существованием. Вообще я старалась всячески обходить любую тему о религии и вероисповедании, ведь это личное дело каждого. И учитывая, что я достоверно уже знала о наличие в этом мире как минимум двух, хоть и почти ушедших и забытых, богов, то почему бы не быть и другим? Наконец, примирившись с этой мыслью, я решила для себя к этой непростой теме более не возвращаться, а лучше хорошенько подумать о делах насущных. А подумать было над чем.

Снег почти сошёл, то тут, то там уже виднелись первые зелёные побеги, солнышко вовсю пригревало, но земля была ещё очень сырой, дороги полностью развезло, превращая их в грязное месиво, что делало наше село и ещё две примыкающие к нему деревни отрезанными от основной дороги к княжьему посаду. Но в лесу ситуация была совершено иной, под широкими мохнатыми лапами хвойников сугробы ещё не растаяли, хотя и тут уже появлялись проталины, а на небольших полянках, где смогло пробиться солнышко, даже появились первые подснежники.

Эх, сейчас бы в лесок сбегать, да нарвать первых цветов. Да и неплохо бы заскочить в избушку покойницы Ядвиги, мешков для трав набрать, склянок для отваров и настоек, рецепты которых я вычитала в книге покойной травницы, текст которой я смогла наконец разобрать с помощью своих новых полученных знаний. Теперь замысловатые письмена и слова в этом старинном талмуде были мне вполне доступны для понимания, и надо сказать, получалось весьма занимательное чтиво.

От размышлений меня отвлекли мои ученики, которых у меня насчитывалось аж целых десять человек. Васька Грибов и Мишка Семёнов опять затеяли возню, отвлекая и других детишек от написания ряда чисел.

— Так, урок закончен, — оповестила я всех, а затем строго посмотрела на нарушителей спокойствия, — А вы двое поможете мне всё убрать и вымыть.

Спустя два часа я уже уверенно шла мимо кладбища к старенькой избушке на краю болота. И только я миновала перекрёсток дорог, как услышала за своей спиной тихий зов. Слов было не распознать, да и голоса тоже, но почему-то я была уверена, что кто-то отчаянно звал и хотел, чтобы я обернулась.

Глубоко выдохнув, я всё-таки остановилась и огляделась, уже догадываясь, что увижу за своей спиной. Так и есть. Вдалеке у самой изгороди деревенского кладбища стояла Ульяна. Сейчас её полупрозрачный вид и бледность лица меня уже не пугали, а вызывали глубокую жалость и печаль.

— Здравствуй, Ульяна, — проговорила еле слышно я, но к моему удивлению призрак качнул головой.

— Я пока не могу тебе помочь, — проговорила я ей также тихо, — Но я не забыла, и постараюсь что-нибудь придумать.

Привидение снова качнуло своей головой и растворилось, оставив в моей душе неприятный осадок. Вот не любила я давать обещания, в выполнении которых была не уверена. В данном же случае, я понимала, что шансов почти нет.

Настроение скатилось в пропасть, и до избушки Ядвиги я дошла в преотвратном настроении.

— Каррр, — раздалось откуда-то сверху, когда я уже почти вскарабкалась по лесенке к самой двери.

— Ах ты ж демон пернатый, — испуганно выдохнула я, глядя на знакомую лесную птицу.

— Что, сторож лесной, привратник старый, не заскучал ты здесь без своей хозяйки? Не запылился? — с усмешкой посмотрела я в колючие глаза ворона.

— Каррр, — ответил укоризненно пернатый и стукнул клювом по носику моего сапожка.

— На вот, — кинула я ему заранее припасённый кусочек вяленого мяса. Птица с радостью бросилась вкушать угощение, а я же, отворив тяжеленную дверь, юркнула в темное помещение избушки.

Достав из-за пазухи небольшую суму, я принялась аккуратно складывать туда все присмотренные мною ранее мешочки и баночки. Сухие растения и свёртки я решила не трогать. Время, пыль и плесень не пожалели ничего. Что-то просто рассыпалось в труху от одного прикосновения, а что-то попросту сгнило. Из всего того, что сейчас было в самой избушке, ценностью обладали лишь маленькие стеклянные баночки, да глиняные горшочки размером с кулачок, коих было на мою радость не мало. Уверившись, что в моём хозяйстве всё сгодится, я решила не привередничать, и забрать столько, сколько смогу унести.

Дверь неожиданно скрипнула. Я неосознанно дёрнулась в сторону, непроизвольно хватаясь рукой за тяжеленную кочергу. В следующую секунду в тесное помещение ворвался порыв ветра, взметнув в воздух облако пыли.

— Ну здравствуй, льдинка, — услышала я насмешливый хриплый голос.

Откашлявшись от пыли, я увидела в дверном проёме нагло ухмыляющегося блондина, который скрестив на груди руки, оперся плечом о дверной косяк.

— Здравствуй ветер, — угрюмо посмотрела я на незваного гостя.

— Что забыла ты в это богом забытом месте? — с брезгливостью окинул он взглядом пыльное с паутиной по углам помещение.

— Да так, — безразлично пожала я плечами, — Забыла здесь кое-что.

— Уж не это ли? — в одно быстрое смазанное движение блондин оказался рядом, выхватив из моей руки доверху набитую сумку.

— Хм, — хмыкнул он, перекладывая мою поклажу из одной руки в другую, а затем и вовсе положил рядом на запыленный стол.

— Кааар, — раздалось откуда-то с улицы.

Обернувшись к двери, незваный гость криво усмехнулся и вновь окинул меня заинтересованным взглядом.

— Я бы не рекомендовал тебе сегодня тащить всё это барахло с собой, убегать будет неудобно.

— Кааар, кааар, — снова раздалось откуда-то снаружи, а потом до моего слуха донёсся лай собак, он слышался ещё далеко, но это было пока.

Блондин снова резко приблизился и, впившись в меня взглядом своих неестественно-ярких голубых глаз, прошептал:

— Я мог бы помочь, только попроси, — в его глазах промелькнуло что-то странное, что-то гипнотическое.

— Н-н-нет, спасибо, — прошептала я, заикаясь и чувствуя, как тело моё начинает слабеть.

Он был настолько близко, что я чувствовала его тёплое дыхание на своём лице. Странно, что у ветра оно было тёплым.

— Я как-нибудь справлюсь сама, — ответила я, тряхнув головой, отгоняя остатки дурмана.

Ветер отшатнулся с оскорблённым видом, но уже в следующую секунду на его лицо снова вернулось насмешливое выражение.

— Кааар, кар, кар, кар, — обеспокоенно кричал ворон.

— Тогда тебе стоит поторопиться, — хрипло рассмеялся блондин и в одно мгновение обернулся вихрем, вылетев из избушки прочь.

Лай собак приближался и стал уже отчетливо слышен даже здесь.

Торопливо засунув свою набитую суму в дальний угол за печь, я пулей выскочила из избы и припустила бегом в сторону лесной дороги.

Меня накрыло некое чувство дежавю, от которого по моей спине неосознанно поползли мурашки.

Лай собак был уже слышен со всех сторон. Кажется, меня обложили, словно дичь на охоте.

Прижавшись спиной к широкому стволу дерева, я пыталась отдышаться и прислушаться. Но тут чья-то ладонь крепко закрыла мне рот, что я и взвизгнуть не успела, а другая рука жестко перехватила за запястье обе мои руки.

— Тшшш, — прошептал блондин, прижимаясь ко мне всем телом, — Только попроси, и я уведу их прочь.

Сильно укусив этого ненормального за палец, я наконец освободила свой рот и смогла нормально вздохнуть.

— И сделаешь ты это естественно не бесплатно? — злобно зашипела я на него.

— Естественно, — нагло ухмыльнулся ветер, подтверждая мою догадку.

— И чего ты хочешь? — процедила я сквозь зубы, догадываясь, каким будет ответ.

— Ты же сама знаешь, — ответил блондин, — Тебя, а точнее право быть первым.

От подобной наглости я даже не нашлась, что сразу ответить.

— Обломайся, — с силой отпихнула я его от себя, на что он только хрипло рассмеялся.

— Позови, если передумаешь, — хмыкнул он и напоследок добавил, — И не вздумай колдовать, всё равно на всех твоих сил не хватит. Тебя быстро вычислят, и тогда уж костра не миновать.

С последними словами он развеялся прямо на моих глазах, а я же так и осталась стоять, прижавшись спиной к широкому стволу сосны и озираясь по сторонам, лихорадочно соображая, в какую сторону бежать.