Наследница 1

Интерлюдия 1

Ставни были распахнуты настежь. В костяном кабинете царила вечерняя свежесть.

Под потолком блуждали огни, и резные панели из костей неведомых чудищ ловили их отблески. Глаз выхватывал обережные знаки и сюжеты старых сказаний. Помимо глубокого смысла, узоры давали защиту от комаров и шпионов. За что и ценились.

— Дела принял? — не открывая глаз, спросил Владивод. Откинувшаяся на спинку кресла фигура, расслабленное лицо: с непривычки можно было решить, что Великий князь тут заснул. Глава Приказа тайных дел, сколь бы свежим не было его назначение, таких иллюзий себе позволить не мог.

Григорий из рода Унто по прозвищу Лисик, наречённый в семье скрытым именем Рийго, коротко поклонился. Застыл в ожидании вопросов.

— Что ещё узнали о вчерашнем всплеске?

«Всплеске» — это официально теперь так называют? Полыхнувшая в ночи сила уж и правда «плеснула»! Взрыв энергий поднялся из самых глубоких слоёв, из холодных течений нави. На пике пробило до тяжёлых миров — и волной пошло дальше. А уж как взбаламутило всё у них в Озёрном пределе, тут и слов приличных не подобрать. Дежурных наблюдателей до сих вон пор полынью отпаивали.

То ли из-за покорёженной инцидентом защиты, то ли просто совпало, но Великий князь с утра взбеленился. Вызвал прежнего главу Тайного приказа, о чём-то расспрашивал, злился. Во дворце добрый час зеркала дребезжали. Потом успокоились, а из этих самых покоев стража вынесла холодное тело. Секретарей и помощников старика выгнали — не разбираясь, всех скопом. Родичи, а также заместители рангом повыше исчезли где-то в направлении дворцовых подвалов.

На свободное место князь поставил молодца из старинного, но не слишком примечательного рода Унто. И удрал на охоту.

Рийго внезапным взлётом карьеры, конечно, гордился: такая честь для семьи, кто бы спорил! Раз, и увалень Гришка — действительный тайный советник! Но в Приказе он ранее числился следователем, причём не из старших. И на службу семьёй был отправлен скорее в память о славных деяниях предков, чем согласно собственным достиженьям и склонностям.

«Что ж ты, княже, творишь, змеиная твоя морда⁈ Новый век на дворе. У нас табель о рангах в чести, а местничество давно вышло из моды!»

Рийго милее была б служба в гвардии. На торговых ло́дьях. Да хоть на границах! Но увы. Вознесённый внезапно на самую одиозную в княжестве должность, Лисик не вполне понимал, что дальше-то делать.

Встал ровнее. Начал с доклада:

— Всплеск энергий зародился на нижних уровнях, во владеньях Хозяина Хладных Вод. Старец Хеду уверен, что приоткрылись врата. Сейчас они вновь запечатаны, истечение нави было кратким и точечным. Нежить вздыбило по всем протокам и омутам, однако, из действительно опасных сущностей никто не выполз. Кроме, — поспешил он добавить, — упокоенной вами Халлы. И её морозного войска.

Владивод чуть поморщился, повернулся. Воротник верхнего платья, наброшенного прямо на голое тело, сдвинулся. Стало видно стянувшие грудь бинты: зачарованная ткань в пятнах крови. На последней охоте добычу Великий князь сразил знатную — но отнюдь не простую. Рийго отвёл взгляд и продолжил:

— Эпицентр возмущения пришёлся на юго-восточный берег Алтоги. Внезапный, налетевший вне сезона зимний шторм пронёсся от истока Болотной реки в сторону озера и далее противосолонь, по всей Белой бухте. В глубинах закрутил недолгий водоворот, в небе — чёрную бурю. Буйство стихии выплеснулось на берега непредсказанным ураганом, ледяным ливнем и волнами тварей. В основном мелочь: растревоженные призраки, изменённые гады, плотоядные водоросли. Ику одного на сушу выбросило, но молодого и какого-то бестолкового. Местный хийси разорвал его на куски прежде, чем чудище сумело распутать щупальца и сориентироваться. Призрак леса подобным вторжением в свои владения возмущён был до крайности. Ругался срамно, поносил упырей подводных, духу плакучей ивы грозился выдрать все космы. На вопросы стражей грани отвечать отказался.

— Ну ещё бы, — зло хмыкнул, казалось бы, дремлющий Владивод.

— Княже?

— Наши потери?

— Минимальны, — твёрдо ответил Рийго. Это были, пожалуй, на сегодня единственные хорошие новости. — Самый разгул стихии пришёлся на удел Белых князей, око бури развернулась почти точно над руинами их стольного града. Там давно не живут те, кто мог бы всерьёз пострадать.

— А ведь Белый остров хорошо расположен, — задумчиво пробормотал Великий князь. — Удобно. Прекрасная гавань.

— Провидцы не рекомендуют пока туда возвращаться, — и как же Рийго был рад, что пару часов назад догадался об этом спросить! — Когда борейцы жгли крепость, камни от жара стонали и плавились. По словам старца Хеду, они «до сих пор до конца не остыли».

— А по берегам реки что?

— После официального пресечения Белой княжеской ветви, земли в их уделе были объявлены вольными, — деликатно напомнил Рийго дорогому начальству. А то вдруг начальство это, славное некоторой внезапностью и коварством, позабыло о собственном же суровом решении. — Люди, селящиеся в верховьях Болотной реки и у Белой бухты, знают, что под княжьей защитой лишь воды. На суше им помощи ждать неоткуда, надеются там лишь на себя. Щиты над острогами, усадьбами и полями ставят мощные, поддерживают их денно и нощно. Врасплох буря никого не застала. Что же до нашествия тварей — не того размаха был этот набег, чтоб всерьёз угрожать людям вольных земель.

Там, если верить докладам, даже за оружие настоящее браться не стали, обошлись вилами да баграми. Лезут из воды утопленники: старые, сильные, дремлющие на дне Алтоги со времён великой войны? То не беда, брате, так, бедка малая. Ща как встали, так и лягут обратно.

И ведь, что примечательно, правда легли!

— С купцами ханзийскими, надо признать, получилось не очень красиво, — дипломатично обозначил глава Тайного приказа назревавший скандал.

Владивод длинно выдохнул. Шевельнулась в комнате подводным течением сила, обдала спину ледяным недобрым дыханием. Рийго закаменел.

— Так что там с гильдийцами? — Великий князь в нетерпении шевельнул исписанными исцеляющими рунами пальцами.

— Когда озеро вздыбилось негаданной бурей, по нему как раз проходил торговый караван Ханзы. Купцы из вольных городов севера, всего двенадцать гружёных лодий, плюс охрана. Их накрыло в открытых водах Алтоги, на полпути к Волховской реке. В принципе, зацепило лишь краем. Потрепало ветром, два судна выбросило на отмель. Гильдейская охрана отработала как должно, — Ханза на безопасности не экономила, с защитой что кораблей, что отдельных купцов у них всегда всё было отлично. — От колонии хищных вьюнов избавились, пару отбившихся от войска Халлы ледяных призраков упокоили, несколько излишний энтузиазм местных жителей остудили. Корабли целы, среди людей потерь нет. Но… от воды пострадали некоторые товары.

— Ханза желает получить компенсацию, — с некотором даже веселием сделал вывод Великий князь. — От меня. Лично.

Рийго, счастливый, что ему не пришлось произносить это вслух, в согласии склонил голову.

Союз купеческих гильдий был для Края Холодных озёр очень важным, выгодным и нужным соседом. Но также был он и извечной головной болью.

Восстанавливая страну после разрухи и запустения великой войны, князь вынужден был заключить с Ханзой ряд сомнительных соглашений. Тогда совсем ещё юный правитель дозволил находящемуся в глубине собственных владений вольному городу Хольмгарду вступить в Ханзу на правах полноправного члена. Кораблям союза разрешил свободно пересекать свой предел и торговлю в Хольмгарде вести почти что без пошлин.

Решение это поначалу многим казалось признаком слабости, но князь без труда доказал свою прозорливость. Выгода от свободной торговли в разы перекрыла все былые тарифы и сборы. Настолько, что Владивод счёл возможным личной силой гарантировать купцам безопасность пути по внутренним водам предела: до легендарного торга в Хольмгарде, и далее, к богатым и сильным южным соседям. Золотой этой дороге была не одна сотня лет, и она воистину считалась стержневой осью торгового мира.

И вот теперь посланник ханзийских купцов протирал штанами лавки в Торговом приказе. Застрявшие корабли ещё с отмели толком не сняли, а гильдиец уже ныл, грозил, заламывал руки и требовал виры:

«Все воды предела напитаны силой Великого князя. Все озёрные и речные пути покорны его сияющей воле. Так за что же понесли обиду честные торговые люди? Почто терпим мы разорение, княже?»

— Есть подозрение, что полученный ущерб купцы сильно завысили, — сообщил начальнику Рийго. — Они всегда в таких случаях его завышают, но здесь гильдейская наглость совсем уж берега потеряла. Торговый приказ начал следствие. Клянутся, что ни копейки иноземному ворью казна не заплатит.

— Уж буду надеяться, — хмыкнул князь. — Ладно. Предки с ней, с Ханзой. Причину всплеска уже установили?

… и отвлечь князя деньгами и политикой не удалось. Григорий Унтов вытянулся совсем уж по струнке. Глубоко вдохнул. Заговорил:

— Пути Хозяина Хладных Вод неисповедимы. Он вмешался в инициацию — это всё, что мы знаем точно. Посвящённого нашли: дева Ольга, двенадцати лет от роду. Дочь изгнанного полвека назад княжича Бориса, последнего из прямых потомков Белого Князя.

— Не изгнанного, — тихо сказал Владивод, — Борис не был изгнан, он ушёл сам. По сей день имеет право на имя, удел и славу.

— Как прикажете, княже, — склонил голову Рийго, и уж тут Владиводу правда было виднее. Неудобного родича, если верить рассказам, за пределы их мира владыка выпроваживал лично. — Пробуждение дева прошла, и успешно. Ведущая стихия — вода, рисунок энергии — типичный для наследия Владичей. Данные переданы для оценки в Лицей. Там не выказали интереса.

Качнулись жёсткие от вышивки и чар одеяния. Полыхнула змеиная чешуя на плечах, потекла серебром по глубокой синеве рукавов. Князь встал на ноги, и на Рийго дохнуло дымом сжигаемых трав: знак, что нанесённые на кожу исцеляющие письмена работают на пределе.

Владивод прошёл к окну, ступая босыми ступнями мягко и совершенно беззвучно. Точно змей скользнул рядом, равнодушный и в принципе сытый.

— Приглашение деве на учёбу в Лицее я уже передал, — голос князя звучал подозрительно ровно, — Поздравил родителей, чья дочь счастливо пережила внимание древних. Это — радостный день в истории нашего рода.

Рийго преданным взглядом поедал спину начальства. Зачарованная вышивка на плечах Владивода струилась подобно лунной дорожке. Небрежная ночная коса ровной тенью легла меж лопаток. Владыка застыл.

Под кожей у Лисика вдруг затанцевали иголки. Где-то совсем рядом разворачивалась спираль силы: князь звал воду. Почему сейчас, когда и без того ранен?

И почему так настойчиво чудится, что вот-вот из костяного кабинета придётся выносить новый труп?

— А скажи мне, Григорий из рода сновидцев Унто: кто в Тайном приказе знал, что Белая ветвь не пресеклась? Кто приглядывал за судьбой Бориса?

Рийго выдохнул, смиряя волнение. Отчитался спокойно: он не чувствовал вины ни за собой, ни за тайной службой в целом:

— В родовых свитках имя княжича потускнело, но записи о его малолетних потомках проявились и дышат силой. Любой, кто имел в последние годы доступ к закрытым архивам, мог увидеть, что ветвь Белого Князя жива. Глава приказа знал точно. Указаний вмешиваться не давал.

— А мать? — спросил Владивод, опираясь ладонями на подоконник и глядя куда-то в безбрежную водную гладь. — Мать Ольги? Её имя тоже явлено в свитке?

— Нет, — признал Унтов. Прикрыл глаза, вспоминая, как просматривал сегодня записи: живые, пахнущие свежей проточной водой. — Её имени нет. Борис не способен дать клятву в святилище предков, напитать свои слова силой. Его брак не может считаться законным.

— Айли, — имя прозвучало тихим набатом.

Главе Тайного приказа показалось, он ослышался. Надеялся, что ослышался, потому что…

— Айли, — повторил Владивод, проговаривая каждый звук, точно в песне. Зов его силы стал абсолютно невыносим, — Мать Ольги Беловой — Айли из Чёрного камня.

— Та самая? — со стороны услышал Рийго свой голос. Задающий, что характерно, вопрос абсолютно дурацкий.

— Не было другой, — голос князя почти пел от усмешки и силы. — И не будет.

И вот тогда Григория из рода Унто накрыло. Память пришла на зов, память поднялась в крови солёной волной. Захлестнула сомненья и чувства, очистила мысли, развернула перед глазами листы родословных.

Борис — прах и пепел, отблеск тщетно ушедшей славы. Нет, прямая линия от Белого князя — это, конечно, серьёзно. Кровь, и сила, и земли, и знания. При другом раскладе это было б смертельно опасно. Но, по сути, влияние Белой ветви ничтожно. Их владения выжжены, дружина рассеяна, клятвы верности умерли с теми, кто их приносил. У калеки-Бориса нет в текущем раскладе ни поддержки, ни возможности что-то кому-то ещё предложить. Нет опоры, чтоб добиться хотя бы положенного по закону. Потомки его будут пешками в игре других группировок. Не больше.

А вот Айли — и беда, и буря, и ярость. Даже сама по себе — эта ведьма уж точно знает, как строить интригу! У неё должников — половина предела, начиная с самого Великого князя. Клятв и силы довольно, чтоб завоевать себе собственное королевство.

А уж родичи!

Со стороны матери — клан Чёрного камня. Тёмный род. Мутный. Знающий. У них своя партия в вече, есть владения, есть торговые связи. Деньги, воины, старые знания, опыт. Для серьёзной игры и претензий на власть не хватало лишь крови Владичей.

Ну и что бы вы думали? Вот она! Появилась!

А с другой стороны… Был у Айли и отец, не так ли? Ольгин дедушка, получается. Чтоб клятому извергу на том свете икалось! Редкий змей, и наследие у него не рядовое. И вот это уже могло кончиться действительно плохо.

Голос Унтова заскрипел сиплым карканьем, совсем на себя не похожий:

— Только Яричей нам в раскладе и не хватало!

Владивод повернулся, с лёгкой, хищной и самодовольной улыбкой. А глава его тайного сыска продолжил самозабвенно ругаться:

— А ведь я говорил! Я твердил! Отцу твоему повторял: не дури, княже, вырежи их всех подчистую! Нет, надо было пригреть в доме Ярово семя. А теперь что? Не было никогда — и опять? Снова ведь вылезли! Снова!

Лёгкая ностальгия в глазах Великого князя сменилось выражением саркастичным и жёстким. Этого оказалось достаточно, чтобы Рийго рывком вернул себе контроль над телом. А главное — языком! Проснувшийся в теле правнука Сантери Унтов, почтенный старейшина и при отце Владивода — бессменный глава Приказа тайных дел, продолжал бушевать. К счастью, теперь совершенно бесшумно.

«А всё почему? Да потому, что венценосный паршивец до сих пор не женился! Не оставил наследника. А лучше бы трёх! Избалованный, вздорный, упрямый мальчишка».

Старец Сантери мог так говорить: он видел когда-то Владивода в пелёнках. Сквозь пелену чужого опыта Великий князь и правда казался совсем молодым. Порывистым и уязвимым.

Рийго отчаянно пытался это развидеть.

«Озерье штормит, как лодью в осеннюю бурю, соседушки зубы точат, вятшие семьи готовы друг с другом сцепиться. А этот? Ни княгини, ни невесты приличной. Наложницы такие, что лучше б вообще никаких! Не нагулялся ещё — так назови побратима. Усынови кого, хоть племянников себе забери, но чтоб не осталось сомнений».

Предмет грозных дум склонил голову набок и смотрел иронично:

— Теперь понял, Григорий?

— Вполне. Я всё сделаю, княже.

— Не сомневаюсь, — Владивод коснулся серебряного шиться на вороте, и в воздухе вновь потянуло палёными травами.

«Чуть ведь не выпотрошили, придурка», — причитал в голове славный предок, — «Что начнётся, если со следующей охоты он не вернётся? Смута начнётся! Бойня всех против всех».

— Ты, сын рода Унто, сам всё знаешь. Ступай.

Рийго чётко, отмерено поклонился. Не поворачиваясь, спиной попятился к выходу. Выскользнул наружу — костяная, вся в защитных узорах, дверь открылась для него без звука и без прикосновения.

Глава Приказа тайных дел шагал по притихшим дворцовым покоям, и в голове его чёткими списками выстраивался порядок дел. Что нужно успеть сегодня, что — как хочешь! — тоже сегодня, что надо сегодня, но придётся всё-таки отложить. Переданное в управление ведомство изрядно-таки разложилось. Погрязло в бумажках, раздёргано влиянием грызущихся за власть группировок. Но костяк прежней службы ещё сохранился. Костяк был надёжен.

Память давала опору: что делать, как делать, кто предаст и на кого положиться.

Опыт Рийго достался от предков.

Верность, упорство и сила принадлежали ему самому.