Наследница 1

Глава 13

Утром меня подняли очень рано. В рассветной, туманной тиши папа проводил нас с мамой до пристани. Отшвартовал баркас и долго стоял на причале, глядя, как мы отплываем всё дальше.

На сей раз путь занял никакие не пять минут. Как бы далеко или близко ни был расположен этот самый «параллельный» мир, мы шли к нему, кажется, вечность. «Одна песня» скользила в тумане, белом и призрачном, оседающем на лице влажной пылью. Взрезала носом воду, что была гладкой, точно поверхность зеркала.

Я куталась в плащ и убеждала себя, что не боюсь. Получалось не очень.

Спустилась в рубку. Мама снова была за штурвалом и снова общалась с соседним креслом — как по мне, совершенно пустым. Я окинула его подозрительным взглядом и села напротив. Подвинула к себе плетёный короб.

— Можно?

— Конечно, Ольха моя, его для тебя и собрали. Перекуси, пока мы в дороге.

Замечательно! А то запах запечённого цыплёнка аж на палубе было слышно. Сквозь любой туман, сколь угодно волшебный.

— Этот Лицей, — начала я, разворачивая сочное куриное бёдрышко. — Великокняжеский. Почему именно он? Там дают лучшее образование?

Мама фыркнула.

— Лучшие академические знания дают в Первой столичной гимназии. Старшая школа в Лодейной Гавани тоже хороша. С точки зрения боевых умений я бы выбрала Морской корпус на севере или Военегово кадетское училище на юге. По практическим навыкам до сих пор считается непревзойдённой Академия благородных ремёсел в Хольмгарде. На самом деле, у нас куча школ, с разной специализацией. Можно было бы подобрать что-то соответствующее твоим склонностям и интересам.

— Почему тогда?..

— Потому что политика. И потому что сила. Великокняжеский лицей забирает учеников с самыми мощными источниками, оперирующих буйными и часто неконтролируемыми потоками. Там умеют с такими детьми работать, не боятся и не губят потенциал. Даже если б не было других резонов, тебя вызвали бы в Лицей на основании одного лишь дара. А так… Происхождение по отцу, происхождение по матери, насыщенность и проводимость энергетических слоёв, объём резерва — любой из этих причин достаточно. У нас совсем нет выбора, Ольха моя.

Я кивнула, отпила из термоса чай и впилась зубами в бутерброд. С огурцами и красной рыбой.

— И ты там училась? — уточнила прожевав.

— И я. И твой отец. И самые могущественные люди предела. Которые все теперь друг с другом знакомы. В этом и суть, Ольха моя.

Я зябко поёжилась: конечно, мечтать, представляя себя великой волшебницей, воздвигающей взмахом руки дворцы и танцующей с молниями, было здорово. Но вот дело дошло до практики, и что-то мне идея «могущества» кажется всё сомнительней. Картинка красивая, да, но тянет от неё чем-то стылым и кислым.

Лучше б отсидеться тихонько в библиотеке. Или в кружке вышивания.

И чтобы поближе к кухне, ага.

«Ну когда уже этот вечный жор прекратится?» — я отодвинула короб и откинулась на сиденье, чуть тяжеловато дыша. Утром мама обрядила-таки меня в длинное платье с корсетом: светло-голубое, оттенком почти уходящее в сталь. С тёмно-синим плащом, шитым серебряной нитью, оно смотрелось великолепно, да и не сказать, что корсет затянули так уж туго. Только вот сейчас наряд начал откровенно мешать.

— Уф! — не без усилий я поднялась на ноги. Стало полегче. Может, ещё один бутербродик влезет?

— Мы подплываем, душа моя.

Правда? Прислушавшись к себе, я невольно встрепенулась. Сила взвилась вокруг игривыми волнами, хлынула в вены, закружила голову. Мы были уже в другом мире! Волшебном!

Покосилась в окно и ахнув, поспешно выскочила на палубу. Завертела головой в полном и, наверное, комичном со стороны изумлении. Это был совершенно другой корабль! Ветхий ржавый баркас превратился неведомым образом в стремительную крутобокую ладью! Над головой туго пел парус, высоко поднимался нос в виде сворачивающейся в спираль змеи, плескал на ветру стяг: тоже змий, белый, свивающий кольца на голубом фоне. Вёсел не было, гребцов тоже, да и шум мотора куда-то исчез. Судно летело над волнами будто само по себе, маневрировало лазоревых водах, а вокруг, вокруг…

У меня перехватило дыхание. Мы проплывали мимо сказочного, небывалого города.

Ландшафт и природа напоминали о шхерах Ладоги: единение камня, воды и неба. Выглаженные льдами глыбы поднимались из озера: мысами, островами, скалами. На них, вместо сосен и мха, толкались крышами дома, высились башни, взмывали шпили. Над заливами и узкими протоками разбегались пирсы, мосты, галереи, террасы. Мощные, основательные конструкции — из камня. Невесомо-ажурные решётки — из металла. Но самые многочисленные постройки — из потемневшего от времени дерева.

Ладья не стремилась нырнуть в лабиринт островов и мостов. Мы обходили город со стороны открытой воды, потом как-то очень ловко свернули в фарватер между парой сторожевых фортов. От силы, что пряталась за грозно нависающими стенами, у меня заломило кости и зубы, а остриженные волосы попытались встать дыбом. Ну ничего себе! Как под боком у работающего реактора протиснуться. Очень ясно вдруг представилось: где-то там, в бастионах справа, поворачивается, отслеживая наш путь, ракетная установка. Колдовской её какой-то аналог.

Но даже свернувшаяся в цитаделях мощь не шла ни в какое сравнение с тем, что таилось в воде. Голубая прозрачная бездна — вокруг, под ногами, до самого горизонта — вся, до капли была пронизана силой. Живой, дышащей, кажется, даже разумной. Она видела меня. Знала. Не спешила принять или отвергнуть.

— Впечатляет? — спросила Айли, подходя со спины. Она накинула плащ, закреплённый на плечах с помощью двух круглых фибул, и выглядела чуть отстранённой.

Я несколько заполошно взглянула сначала на мать, затем на ту конструкцию, в которую на ладье превратилась рубка. Кто сейчас управляет судном? Хотя, судя по тому, как спокойна Айли, и как уверенно маневрировала «Одна песня», бросаться к штурвалу необходимости не было.

— Потрясает. Если не сказать больше. Где мы?

— В Городе-что-вырос-над-подобным-морю-озером-Алтога. Чаще его называют Градом Алтога, Приозёрском или просто столицей. Обрати внимание, сейчас подходим к крепости Гнева.

Я обернулась. Действительно, спереди надвигался ещё один остров (крупнее всех остальных), над которым давила каменными глыбами ещё одна крепость (куда внушительней прочих). По мере того как мы приближались, стены уходили вширь и ввысь, заслоняли весь горизонт.

— Это не крепость, — пробормотала я, чувствуя сильное желание втянуть голову в плечи. — Это какой-то ещё один город.

— Верно, — кивнула мама. — Княжеская резиденция — город-в-городе, со своими порядками и законами. Смотри, нам открыли ворота.

Я, признаться, ожидала, что мы направимся к пристани. Была там отлично оборудованная гавань для причаливающих кораблей, защищённая каменным молом, и даже со своим маяком. Но нет, в крепостных недрах загрохотала решётка, и ладья безошибочно скользнула в ведущий сквозь укрепленья канал.

Узкая полоска воды. Серая отвесная стена слева. Серая отвесная стена справа. Бойницы. Над головой — укреплённые перекрестья мостов, с которых наверняка очень удобно выплёскивать греческий огонь. Или колдовской его аналог.

Чужие, недружелюбные взгляды просвечивали насквозь. Не хотелось думать, что будет, если тем, стоящим на стенах, что-то в нас не понравится.

— Мама, куда ты меня привела? — я не сразу поняла, что произнесла это вслух.

— Домой, сердце моё, — с ироничной улыбкой ответила Айли. — К сожаленью, домой.

Снова скрип цепей и решёток, и в конце канала открылись внутренние ворота — ещё тяжелее и внушительней первых. Серый мрак стен раздвинулся, и мы оказались будто бы в хрустальной ясности сказки. Кажется, это был сад: корабельные сосны, пушистые кедры, статные лиственницы. Между ними — разноцветные мхи и лишайники, и дугами изгибающиеся дорожки.

Ладья по всё тому же каналу скользнула в чашу внутренней гавани. Остановилась у пристани, от которой каскадом лестниц поднималась дорога к высокому замку. Галереи, башни, черепица цвета морской волны и золочёные шпили. Очень красиво. По-настоящему, по-хорошему сказочно.

Здесь, внутри, даже дышалось совсем по-другому. Привольно. Сладко.

Сам собой свернулся небелёный парус. Опустились на причал сходни. Мама легко соскочила на каменные плиты, обернулась. Я, куда менее грациозно, последовала за ней. Вот только в воду ещё не хватало навернуться, со всеми этими длинными юбками!

Краем глаза поймала движение высокой тени, но, когда обернулась — за спиной опять никого не было.

Ступила за землю. Замерла, привыкая, что под ногами больше не поёт сила чужой воды. Шагнула к ступеням, ведущим к волшебному замку.

— Э-э, нет, моя дорогая, наверх нам не надо! Идём, корпуса лицея находятся в той стороне! — весело засмеялась мама, показывая дорогу.

Мы пошли вдоль идеально круглой, одетой в мрамор чаши, которая исполняла здесь роль внутренней бухты. Мимо парадных лестниц, мимо прячущегося за водопадом грота, мимо увенчанной изящной колоннадой террасы.

— Вон там, — мама махнула рукой в глубь сада, где за зеленью хвои проступали мрачные камни крепостной стены, — находится Внешний, он же Нижний двор. Это тоже сад, очень красивый, с цветами, плодовыми деревьями, птицами, белками. Там расположены здания набольших приказов, Храм-Хозяев-Былого, думские палаты, казармы… вообще, много всего. Внешний двор имеет выход на причал, в павильон портальных зеркал, на посадочную площадку — туда может попасть слишком много посторонних. Поэтому от остальной территории всё это отделено хорошо зачарованной стеной, серьёзными щитами и постами охраны. Тебе там делать нечего, так что к воротам лучше не подходи: стража всё равно не пропустит.

Я кивнула, принимая информацию. Взгляд, почти против воли, вновь зацепился за сказочные башни дворца. Какой-то он был очень правильный, что ли?

— Ну а там, — мама отследила мой взгляд и небрежно махнула в сторону чудесного замка, — находится Закрытый двор. Он же — Высокий. Место, где живёт Великий князь с семьёй. Там расположен родовой храм и святилище предков, палаты княгини, терема наложниц. Ещё семейный архив, большая сокровищница и прочее в том же духе. Всё это, разумеется, огорожено надёжной стеной. Охрана, как сама понимаешь, службу свою несёт ревностно. И абсолютно лишена чувства юмора! Внутрь можно попасть только по приглашению. И лучше б тебе такого приглашения не получать. Ясно?

Куда уж яснее! Я снова кивнула. Спросила, обведя рукой окружающий нас хвойный лес со скамеечками и беседками:

— А это?

— Средний двор или, как его ещё называют, Тихий парк. Здесь расположены лицейские корпуса. Ещё арсенал. Казна. Монетный двор, кажется, недавно куда-то перевели. Хорошее, спокойное место. Никто лишний не шляется. Охранные чары на каждой ёлке висят. Красота!

Здесь действительно было тихо и совершенно безлюдно. Вспыхивало и гасло, точно пламя свечи, ощущенье чужих, профессионально-внимательных взглядов. Но ни хозяева, ни охрана, ни слуги на глаза не показывались.

Я подумала, что расположение школы между арсеналом и казной о чём-то таком должно намекать. Или даже говорить без всяких намёков. Если лицеистов ценят и берегут, оно, наверно, и неплохо? А потом мы вышли к главному корпусу, и лишние мысли вымело из головы.

Это было относительно простое здание: два крыла, серая облицовка, центральный вход с крыльцом и башней. Притягивала взгляд крыша: как и во дворце, она была выложена черепицей необычного сине-зелёного цвета, очень красивой, отражающей солнце и меняющей под его лучами оттенки. Глазурь? Керамика? Чешуя какого-то чудища? Смотрелось очень непривычно и в то же время уместно.

Мама без колебаний поднялась на каменное крыльцо. Я, внутренне холодея, следовала за ней.

Хрупкая синеокая женщина в тяжёлом, богато расшитом плаще положила руку на массивную дверь. И застыла. Не оборачиваясь, произнесла:

— Руководство и преподаватели Лицея приносят клятвы. Не вредить своим ученикам, не мешать их развитию, помогать в обучении. Ты не в безопасности, но ты под защитой, — и толкнула тяжёлую створку, открывая провал в темноту.

Я замерла на мгновенье, силясь понять: кого из нас она пытается убедить? На душе, тем не менее, стало чуть легче. С дрожащими коленями, стараясь не покидать маминой тени, я шагнула навстречу будущему.