Наследница 1

Глава 16

Просыпалась я долго. Будто выплывала с большой глубины, поднимаясь к осознанию и свету.

Свет, да. В комнату прорвалось утреннее яркое солнце. Я жмурилась, отворачивала лицо, но перевернуться на другой бок почему-то не могла. Недовольно поморщилась и приоткрыла глаза.

Я была дома. В своей кровати, в новой спальне, для которой с таким удовольствием подбирала обои и обстановку. Тело казалось тяжёлым и не очень хорошо слушалось. Левая рука была зафиксирована. Глянув недоумённо, увидела введённую в вену иглу, тянущуюся от неё гибкую трубку. Рядом стоял высокий штатив, в держателе которого закрепили пару перевёрнутых стеклянных флаконов.

Это что же я, выходит, под капельницей спала?

Нахмурилась не понимая.

Вспомнила.

Зажмурилась.

… из крепости Гнева мама пожелала убраться сразу, как только медики закончили рисовать на её теле круги и узоры. Те возмущались, конечно, предлагали отдохнуть в лазарете Лицея, в палатах исцеления в княжьем дворце, да хоть в её собственных, личных покоях! Мама только упрямо дёрнула подбородком и поднялась на ноги, будто и не её час назад пронзили артефактным копьём. Это без слов сообщило мне всё, что нужно, о безопасности здешних роскошных чертогов.

Айли бросила взгляд в сторону закованного в доспехи призрака, и тот понятливо встал между ней и гвардейцами. Кивнула белобрысому парню с хищным лисьим лицом, который тут всем заправлял. И, взяв меня под руку, решительно двинулась к выходу. Она своими ногами прошла по всем бесконечным ступеням, коридорам, дорожкам. Сама, идеально держа плечи и спину, добралась до ладьи, пришвартованной во внутренней гавани-чаше. По сходням поднялась не пошатнувшись. Только внизу, в рубке, позволила себе безвольно расслабиться в кресле. К штурвалу встал одетый в чешуйчатую броню воин. И он же, когда добрались до дома, с рук на руки передал нас ожидавшему на причале отцу.

— Ольха моя, — прервал воспоминания тихий голос.

Мама была совсем рядом. Сидела в мягком, глубоком кресле, придвинутом почти вплотную к изголовью моей постели. От сгиба её руки тянулась к капельнице ещё одна тонкая трубка. Одета Айли была в халат — светлый и лёгкий, вышитый вручную цветами и птицами. В распахнутом вороте можно было разглядеть стянувшие грудь бинты.

Я задрожала. Издала какой-то невнятный, булькающий звук.

— Всё в порядке, Ольха моя.

Мама что-то подкрутила, аккуратно вынула из своей вены иглу, закрепила на штативе. Затем освободила и мою руку тоже. Присела рядом, на край постели. Обняла меня.

— Всё хорошо.

Очень хотелось прижаться, обнять посильнее. Но с такой раной наверно нельзя. Я заставила себя касаться её бережно и осторожно. Чуть отстранилась, окинула взглядом.

Мама нашла время вымыться. Под ногтями, на коже, в прядях волос не было больше хлопьев запёкшейся крови. Светлые кудри свободно текли по плечам, по спине, в кои-то веки свободные от тугого плена причёски. В падающих из окна лучах солнца волосы сияли, точно сказочный ореол, превращали Айли в нечто нереальное, потустороннее.

На лице её змеился рисунок, чем-то похожий на роспись хной: строгая цепочка рун спускалась по щеке от левого глаза до самого подбородка. Ещё узоры, словно выжженные вязью круги: на висках, на шее, поверх ключиц. Мама чуть шевельнулась, и один из орнаментов будто бы полыхнул. Зашипел, но без звука, а над кожей поднялся невидимый дым.

От тела Айли — нет, скорее, от покрывавших это тело узоров — дохнуло волной ароматов. Похоже было на запах в том магазинчике, где продавец ставила иногда палочку благовоний, но тоньше и с нотками дегтя и горечи. Словно подожгли где-то рядом стебель пряной травы.

Запах этот показался знакомым. Айли часто благоухала чем-то похожим — но так было не всегда. В самых ранних моих, детских воспоминаниях мама пахла иначе. Горько-травный аромат появился, когда она начала пропадать. Отстраняться от нас, исчезать на недели и месяцы. Потом возвращалась, говорила уклончиво, двигалась осторожно. И пахло от неё — вот так. Горящими прямо на коже плетениями от неё пахло. Судя по всему, исцеляющими.

Моя мама раз за разом уходила туда, в этот свой жуткий, безжалостный мир. Её раз за разом там ранили. Она возвращалась к нам, чтобы зализать раны. И уходила опять.

Я зажмурилась, не зная, что делать теперь с этим знанием. Как вообще дальше жить с тем, что с нами случилась.

— Всё в порядке, душа моя, будь покойна. Ты в безопасности.

Ну, раз в безопасности…

— Мама, что это было? Почему ты была… такой? Прозрачной?

Айли вздохнула. Залезла на постель с ногами, села, опираясь спиной на подушку. Вздохнула ещё раз. Видно было, что осанку ей сейчас держать неудобно. Я села рядом, прижалась к ней сбоку, стараясь случайно не задеть рану.

— Если коротко… Хотя коротко не получится. Ладно. Суть в том, что я — страж грани. Это такая работа. И заключается она в том, чтоб охранять грань между живым и мёртвым.

Я нахмурилась, пытаясь переварить подобное заявление. С живыми понятно, с мёртвыми тоже, но зачем между ними что-то там охранять? Нет, были, конечно, в сказках всякие упыри, вампир Дракула, мумии, прочее фэнтези…

— Ты некромант? — неуверенно уточнила. — Маг смерти?

— Да избави предки! Нет. Как раз от самозваных повелителей смерти мы зачастую и вынуждены отбиваться. Разберутся, как звать из-за грани, и, конечно, тут же бегут на поля древних битв, поднимать несокрушимую армию. Или в склепы при храмах, призывать к себе призрачных слуг.

— Это запрещено? Поднимать и призывать.

— Напрямую не запрещено, нет. Но правитель Края Холодных озёр не одобряет рабство — и неважно, живой у тебя раб или мёртвый. Если призрак не желает добровольно служить, ищи другого. Или уезжай на юг, в том же Твердском царстве порядки попроще. Ну а моя задача — придать горе-некромантам, отъезжающим в сторону любимых соседей, необходимое ускорение.

— А… — я замялась, не зная, как сформулировать вопрос. — А с той стороны грани тоже… бывают нарушения?

Перед глазами невольно встала Ива — похитительница, утащившая моего брата в колодец. Худая, бледная, жутковатая. В окровавленном одеянии и с запутавшейся волосах тиной. Такая, какой она предстала в самый последний миг, когда вышвырнула нас с Галчонком вверх и к свету.

— О, да-а-а! — протянула мама и рассеянно обняла меня за плечи. — Ещё как. Бывают. Из-за грани к нам, в мир живых, тоже прорывается всякое. Голодные призраки, потерявшие всякий страх духи, позабытые боги. Или не позабытые. Стражи охраняют грань с обеих сторон, и поэтому мы почти всегда работаем парами. Один живой и, как правило, смертный. Второго направляют из… с другой стороны.

— То есть?..

— Пока не забивай себе голову. Просто прими, что по ту сторону тоже наличествует некая самоорганизация. И бюрократия. Они тоже за порядком приглядывает.

— Небесная канцелярия? — с завороженным, мрачным интересом спросила я.

— Что-то вроде. Повторюсь: не забивай себе голову. У тебя сейчас и в мире живых проблем предостаточно.

С этим сложно было поспорить. Я зажмурилась, вспоминая свои последние «приключения».

— И всё же, — спросила упрямо. — Почему ты была прозрачной?

Мама снова вздохнула. Вопрос явно был неудобным.

— Потому что в работе стража выход из тела — это базовый навык, — объяснила она. — Я именно так и попала в Корпус. Во время одного из своих неофициальных визитов в Озерье наткнулась на старых знакомых. Ну и… В общем, убили меня тогда. Плохо, некачественно, но убили. Я встала мстительным духом и отправилась вершить справедливость. Свершила. А тем временем к оставленному без присмотра телу подоспела подмога. Там всего-то несколько минут прошло, целители без проблем откачали.

Айли тихо хмыкнула вспоминая. Я же прижалась к её боку, не зная, что говорить.

— В общем, я успела обидчикам так отомстить, что после этого оставалось или на плаху идти, или в стражи грани. Благо необходимую квалификацию продемонстрировала весьма… убедительно. Пришлось поступать на службу, да ещё и в Приказ тайных дел. Я этого не планировала, Ольха, честное слово!

Я сглотнула. В горле стоял горячий ком, глаза пекло жаром. Мы почти потеряли её. Мы чуть было не потеряли её ещё несколько лет назад — а я ничего не знала.

Мама осторожно сжала мою ладонь. Переплела наши пальцы. Я отметила, что и руки её были покрыты рисунками. Неизвестные руны оплетали запястья и кисти, змеились по костяшкам, вдоль каждой фаланги. Танцевали по коже, ныряли под рукава, текли по предплечьям под мягкой, почти невесомой тканью халата.

— Получается, вчера, когда директор Дагмар… и это копьё… ты действительно умерла?

— Ну уж нет! — возмутилась Айли. — Говорю же, работа вне тела — это базовый навык. Чтобы спокойно его применять, на стража накладывают такие заклятия!.. Я, честно говоря, раньше и не знала, что можно накрутить подобное: погружение тела в двойственную временную петлю, стазис, регенерация. Ольха, поверь: меня теперь очень сложно убить. И уж всяко не остановить банальным ударом в сердце. Пока своими глазами не увидишь, что мой пепел развеян по ветру, знай: твоя мама жива. А может, и из пепла смогу возродиться. Главное, чтобы дух сохранил целостность и непреклонность.

— И вчера?..

— Вчера с моим духом всё было в порядке! Госпожа директор даже склянки свои достать не успела. Хотела поймать стража грани в колбу. Дура. Хотя она вообще не должна была знать, что имеет дело со стражами…

Мама замолчала. О чём-то задумалась, всё так же грея мои ладони в своих. В комнате вновь запахло жжёными травами.

У меня ещё было столько вопросов, что они теснились в голове, не давая сосредоточиться. Наконец, оформилась мысль, потянула за собой цепочкой другие, заслонила все прочие.

Ива. Галчонок. Бездонный колодец.

Каас.

Вчера мне было совершенно и упоительно наплевать примерно на всё. Кого звала на помощь? Чьим именем заклинала силу? Чем заплачу? Не важно!

Сегодня… Сегодня принятые решения казались не столь однозначными.

Стражи грани разделяют живое и мёртвое, да?

— Мама, — осторожно начала я. — Та девушка, что похитила Петю. Ива. Её… От неё ты тоже должна охранять?

— М-м-м, — невнятно протянула мама. Бросила на меня нечитаемый взгляд. — Вот как раз с Ивой будет непросто.

И замолчала.

— Мама?..

— Ну, смотри, — вздохнула она. — Если я правильно поняла, то официальное имя «Ивы» — Божена Белославовна. Владич из Белой ветви. Младшая сестра твоего отца. И с ней всё сложно.

Вот такого я точно не ожидала. Недоумённо моргнула.

— Моя тётя?

— Или чтимый дух-покровитель. Тут не до конца ясно. Княжна Божена погибла около пятидесяти лет назад, в разгар Пылающих небес. Проблема в том, что по официальной версии, которая вошла во все летописи, она утонула. Для пробуждённой, знающей свою силу ведьмы из Владичей это технически невозможно. Что случилось на самом деле, не знает никто. Во время штурма Белого острова детей из города пытались вывести под водой. Борейцы сжигали дома и камни, иссушали воздух, заставляли гавань кипеть, точно вулканический гейзер. Было очень много смертей. Хаос, чудовищные колебания силы, выплески нави — мы можем только гадать, что там творилось. Тело Божены так и не нашли, но кого-то, похожего на неё, видели в свите Хозяина Хладных Вод.

Айли замолчала, сосредоточенно хмурясь. Когда заговорила вновь, голос был твёрд, а тон — очень ровен:

— Твой отец всегда говорил, что младшая сестра его не погибла. Повторял, что Божена не сгинула, она под защитой великого предка, у подножия Его престола, служит верно и с честью, хранит семейное имя. Борис так часто это твердил, что, кажется, сам поверил.

Мама посмотрела с кривой, какой-то незнакомой усмешкой. Поправила упавшую мне на лицо прядь, повела по линии бровей тонкими, расписанными рунным узором пальцами.

Аромат горьких трав и костра казался невыносимым.

— А потом трагически потерянная сестра, чьё имя превозносили, но не желали оплакать, вдруг объявилась. Предъявила права на его старшего сына. И не возразишь, и стражей грани не позовёшь: чисто внутрисемейное дело. Ветвь угасла, а Божена — в статусе тетушки или покровителя-предка, не важно — способствует возрождению рода. Представить наследника при дворе Великого Змия — редкий шанс и великая честь. Практически гарантирует, что в своё время Первуну тоже предложат инициацию. Ну а ты вообще сама в тот колодец прыгнула, своей собственной волей. Поэтому я не смогла тогда и в будущем не смогу защитить тебя от этой свихнувшейся мавки. Я даже протест подать не имею права. Моё дитя выжило и обрело предначертанную ей с рождения силу. О чём тут протестовать?

Айли резко, в непритворном гневе шлёпнула по подушке ладонью. Полыхнуло. Под высоким потолком прокатились эхом в ответ раскаты настоящего грома.

— Да эта курица бледная все планы мне сорвала! Твоя инициация вовсе не так должна была проходить — и уж точно не должна была оказаться настолько опасной! Я договорилась уже обо всём, покровитель Белой ветви согласился принять дочь Бориса. В чертоги его я сама бы тебя провела, присмотрела бы, чтоб всё нормально прошло. Правильно, вовремя, ровно, без всяких там… хищных Халл, и ледяных штормов, и прочих неучтённых эффектов! Потом представила бы тебя Владиводу — в родовом храме, в назначенный час, всё, как подобает!

Я сидела, несколько оглушённая этим взрывом негаданных откровений — не говоря уж о сопровождавшем их рокочущем грохоте. Вычленила, как мне показалось, наиболее важное:

— Мама, — прошептала, — мам, ты планировала, что силу я обрету? Ты что-то для этого делала?

— Ну конечно, — она глянула так, будто вопрос мой нелеп был до полной абсурдности. — Ольха, начиная с рождения, всё, что можно было сделать для сохранения твоей энергетики, выполнялось мной неуклонно. Ритуалы, поддержка целительных техник, питание и защита угнетённых слоёв — всё было сделано. Когда близиться стало время первой инициации, я врата в чертоги уважаемых предков малое что не штурмом брала. А уж как служебное-то положение в личных целях использовала — тут и вовсе саги надо слагать. Высокий, высокий эпос!

— Мам…

— Такого варианта, чтоб забыли о тебе и не обратили внимания, просто не было. Разумеется, моя дочь обрела уготовленную судьбой и предками силу. Как могло случиться иначе?

Никак. При таких вводных варианта «тихо и мирно провести всю жизнь, так и не услышав о магии», не просматривалось совершенно.

Я молчала, пытаясь собрать из осколков понимание реальности и своего в ней места. Айли медленно и осторожно поднялась с кровати. Посмотрела на меня через плечо, сверху вниз. Светлые кудри в солнечных лучах вспыхнули золотым нимбом.

— Мама, — тихо и очень серьёзно сказала я, взвешивая каждое слово. — Я не хочу больше возвращаться в твой волшебный мир. Я останусь здесь. Мне и дома неплохо.

Замерла, ожидая нового взрыва.

— Ох, душа моя, — улыбнулась вдруг Айли из Чёрного камня, и улыбка эта была светлой и ясной. — Ты не сможешь позабыть свою силу. И жить без неё не сможешь. Поверь, я пыталась.

Я упрямо подняла подбородок. Но мама всё с той же улыбкой покачала головой и сказала:

— Пойдём. Твой отец приготовил нам завтрак.

Так, стоп. Завтрак?

Все высокие мысли тут же вылетели из моей головы, а живот отозвался оглушительной трелью.