Мстислав Дерзкий часть 5

Глава 5

Глава 5

— Значит, ты из другого мира и пришел, весь такой бе… серый, помочь нам разгрести наши проблемы. Я все верно понял? — с иронией посмотрел я на сидящего напротив меня Видара.

— Неа, — с ответной усмешкой посмотрел он на меня. — Никто за тебя пахать не будет. Ваши местечковые войны касаются лишь вас. Интриги, борьба за власть и прочее оставь себе. Меня интересуют только боги — и ничего больше. Никаких тайн, обмена технологиями, обучения магии и совместных посещений борделей. Хотя, насчет последнего можно и подумать. А так — только божественные засранцы, и ничего больше.

— А метки? Я же вижу их на тебе.

— А что метки? Это от моих девушек. Контролируют, чтоб по бабам не бегал. Ревнивые, жуть. Сам уже не рад, что связался с ними.

— У тебя в девушках богини⁈ — обалдел я.

— А чо такова? Они такие же дамы, как и все остальные. А хочешь, вот прям сильно удивлю?

— Ну попробуй…

— Одна из них — Морана.

— Врешь!!! Эта тварь не способна любить!

— Ваша, может, и не способна, а вот моя запросто. Хотя, конечно, не факт, что любит. Тут, скорей, собственнический инстинкт. Ну, и рефлекс — хватательный. Как вцепилась, так и не оторвать. Хотя, признаться, я не особо-то и сопротивлялся. Вот, помню, как-то она нас спасла, да в Навь закинула. Было весело, ага. Но мы отвлеклись. Так что все у них с этим делом… — он многозначительно поиграл бровями, — в порядке.

— Поясни, — потребовал я.

— Так, тут придется память напрячь, потому как мне перед путешествием к вам умную лекцию прочитали, как раз по этому поводу… Я, признаюсь, тогда знатно наклюкался и особо в суть не вникал. А потом меня пинком под зад к тебе отправили — мол, тут и догонишься, и опохмелишься…

Так, что-то я отвлекся. Как же там она вещала?.. В общем, у всех богов есть самостоятельные проекции. То есть, она может быть богиней во многих мирах, и каждая из этих проекций несет в себе частичку изначальной богини. Где та изначальная, она не знает. Но не суть. Так вот, если ту богиню убить, то ее частичка вернется к ближайшей проекции. То есть, к ней, усилив ее в два раза. Мне это тоже не шибко нравится, потому как рука у нее тяжелая, но деваться некуда — дама изволит хотеть, а мужик должен предоставить.

— И как же это должно помочь нам? — мой скепсис было видно невооруженным глазом. — Что одна, что вторая — те еще с*ки.

— Спрашивать, конечно, не буду, потому как бесполезно. Но скажу одно: моя другая, и весь этот бардак, что творится у вас, ей категорически не нравится. Так что грохну вашу — и моя сразу закроет все разрывы Нави, уничтожит Кощея. Ну, и Чернобога, которого терпеть не может, конечно же, воскрешать не будет. На этом, собственно, все у вас и закончится — мертвяки лезть перестанут, души людей будут спокойно уходить на перерождение, а боги не будут вмешиваться в дела смертных. Мои для этого слишком ленивы. В общем, настанет мир и всеобщее процветание.

— Что будет с Правью?

— Лишим их благодати. Тогда они или передохнут, или свалят, что скорей всего. А Верховной поставим другую мою богиню — Кострому. Воин отличный и, к тому же, прекрасная девушка. Которая, кстати, тоже терпеть не может нечисть Нави.

— Пристраиваешь своих на теплые места?

— Это не я. Они сами все решили. Их план. Меня как бы самого поставили перед фактом, — сделал он большой глоток из стакана. — Особо-то и не спрашивали. К тому же, когда тебя о чем-то просит богиня, очень сложно ей отказать. Она ж потом весь мозг вынесет. И это только одна. А если их три⁈ А если они еще и с женами спелись⁈ Нет уж. Лучше, друг мой, один раз помочь, чем потом всю жизнь страдать. Я ж, какой бы сильный ни был, от всех не отобьюсь. И знаешь, какое у них самое страшное оружие?

— Магия?

— Слезы, друг мой неискушенный. И песня еще эта, исполняемая круглые сутки. Называется «Ты нас не любишь». Это ж никакая психика не выдержит! Так что если есть возможность — лучше сделай, — отсалютовал он мне стаканом.

— Ты б не бухал с самого утра, — невольно поморщился я.

— Не могу, потому как обещание дал. У меня отпуск вообще-то. И я сам себе обещал, что каждый день своего заслуженного отдыха буду бухать и ходить по бабам. Со вторым пока облом, так что будет первое вдвойне. Но не беспокойся, делу это не помешает. В общем, так, друг мой иномирный. Мне от тебя нужно две вещи — деньги или их аналог в вашем мире. Даром просить не стану — могу обменять их на золото-артефакты. Сам реши, сколько понадобится для комфортного путешествия и проживания дней на десять-двадцать. Думаю, за этот срок успею. И выдели провожатого, желательно, не из болтливых. Чтоб слушался, как папу, и любил, как маму. Ну, и пригрозить властью мог, если вдруг кто отчаянный или любопытный к нам полезет. Нет, так-то я могу и сам справиться, но не думаю, что тебе понравится, если я кого на голову укорочу. Это ж твои подданные как-никак. А я в чужой храм со своими богами не лезу, пока прежних оттуда не выкину. А потом я сам — привык уже так.

— Все это не проблема. В течение дня все будет. Если с первым пожеланием все легко, то со вторым, конечно, сложней. Нет у меня настолько верного человека, чтобы ты мог спокойно с ним говорить. Хотя… — задумался я, вспомнив о Наталье Темирязьевой. Она мотается по всей империи и знает уже все ее закоулки. К тому же, девушка умная, да и агент приказа, что тоже в плюс. — Решим. Есть у меня одна… девушка на примете…

— Симпатичная? — сразу же оживился Видар.

— Очень даже. Умна, образованна и характер имеет. Графиня Наталья Темирязьева. Сегодня вас с ней познакомлю. Она же и деньги передаст, и скрытно выведет тебя из дворца. Сменить одних богов на других — дело сомнительное. Но, надеюсь, твои окажутся лучше наших.

— И не сомневайся. Поверь мне — а я думаю, ты мне все же веришь, — самому все это не сильно нравится. Но то, что происходит у вас, нравится еще меньше. Сталкивался я с похожей ситуацией и подобного никому не пожелаю. Так что разберемся.

— Хорошо, — я встал, показывая, что все вопросы решены. — Было приятно с тобой поговорить и, надеюсь, это не в последний раз. Тебя проводят в комнату, где ты дождешься моего человека. До встречи.

Дверь за спиной Видара закрылась с тихим, но окончательным щелчком, будто захлопнулась крышка сундука, в который я только что положил свое самое ценное, опасное и непредсказуемое сокровище. Воздух в кабинете, казалось, все еще вибрировал от энергии этого разговора.

Я стоял, опершись ладонями о прохладную столешницу письменного стола, и пытался перевести дух. В висках стучало, но уже не от усталости, а от адреналина, выброшенного в кровь за последний час.

Видар Безраздоров. По виду мой ровесник. Парень с лицом уставшего от жизни старика и с глазами, в которых горел холодный огонь вселенской ненависти. Ненависти к богам. Эта мысль все еще отзывалась во мне глухим, ликующим гулом.

«Враг моего врага…» Да, это была самая прочная основа для союза, какую я только мог представить. Его цинизм, его отстраненность, его знание вещей, о которых мои предки не могли и помыслить, — все это было оружием. Оружием, которое я должен был приручить и направить в нужную цель.

Но он был опасен. Как неприрученный грифон, привезенный из заснеженных гор. Он мог разорвать как и моих врагов, так и меня. Его нужно было поместить в надежную клетку, кормить с руки и ни в коем случае не поворачиваться к нему спиной.

Первым шагом к приручению Видара была не денежная плата — предлагать ему деньги за помощь было все равно что предлагать свечку в обмен на солнце. Глупо, оскорбительно и бесполезно. Ему нужно было иное. Ресурсы. Свобода действий. И абсолютная секретность.

Я выпрямился и дернул за шнурок шелкового шнура, свисавшего у камина. Звонок, беззвучный для моих ушей, отозвался где-то глубоко в недрах дворцовых стен. Минуту спустя в кабинет вошла Наталья Темирязьева.

Она была красива, и я в очередной раз залюбовался ей. Высокая, стройная, подтянутая, с небольшой грудью и манящими бедрами. Одетая в строгий темно-серый камзол и платье, без единого намека на украшения, она скользила по ковру бесшумно, словно ее ноги не касались пола. Ее глаза, серые и спокойные, как вода в лесном омуте, смотрели на меня с привычной готовностью. Отдавать такую Видару было верхом глупости, но иных вариантов у меня не было. Она была одной из немногих, кому я мог реально доверять.

— Ваше Величество, — ее голос был тихим и ровным, без подобострастия, но и без фамильярности.

— Наталья, — начал я, обходя стол и подходя к ней вплотную. — То, что я сейчас скажу, не должно покинуть стены этой комнаты. Более того, это не должно покинуть пределы твоего сознания. Никогда.

Она не дрогнула, лишь чуть внимательнее всмотрелась в мое лицо.

— Я слушаю, государь.

— Я требую с тебя клятву, — сказал я, и мой голос зазвучал низко и жестко, тем самым тоном, который не терпел возражений. — Не пустых слов, брошенных на ветер. Клятву силой и кровью. Той силой, что позволяет тебе быть одной из лучших в своем деле. И той кровью, что ты пролила на службе мне и империи.

Я видел, как в ее глазах мелькнуло удивление, быстро погашенное железной самодисциплиной. Она кивнула, не раздумывая.

— Я готова.

Я достал из скрытого ящика стола небольшой иссиня-черный кинжал с рукоятью из черного дерева. Лезвие было узким и острым, как жало. Протянул его девушке рукоятью вперед.

— Клянись.

Наталья взяла кинжал без колебаний, привычным движением. Прижала лезвие к ладони, чуть ниже большого пальца, там, где кожа особенно тонка. Не задумываясь, решительным движением провела. Тонкая красная линия выступила на коже. Она даже не моргнула.

— Клянусь своей силой, что дарована мне долгой службой. Клянусь своей кровью, что принадлежит империи и вам, государь. Клянусь хранить вверенную тайну до последнего вздоха. Ни словом, ни жестом, ни помыслом не выдать ее.

— Под страхом вечного проклятия и моей личной немилости, — добавил я тихо.

— Под страхом вечного проклятия и вашей немилости, — повторила она, и в ее голосе впервые прозвучала сталь.

Я кивнул, удовлетворенный. Взял у нее кинжал и убрал. Достал чистый льняной платок и подал. Она молча приняла его, прижав к окровавленной ладони. Впрочем, особой нужды в этом не было. Уже через пару секунд рана сама затянулась.

— В восточном крыле, в покоях под номером семь находится человек. Его зовут Видар. Для всех он — дальний родственник из сибирских земель, перебравшийся ко двору. Для тебя же и для меня он — гость. Гость из иного мира, очень далекого от нашего. Твоя задача — стать его тенью. Его руками, ногами и, если понадобится, щитом. Ты обеспечишь ему все, что он попросит. Материалы, инструменты, доступ в архивы, книги — все. У тебя неограниченный бюджет. Черпай из моей личной казны, не спрашивая. Если ему понадобится что-то, чего нет в Новгороде, — найди, купи, укради, но обеспечь.

Я видел, как ее брови чуть приподнялись. «Неограниченный бюджет» — этих слов в Приказе Тайных Дел не слышали никогда.

— Я поняла, государь. Содействовать во всем.

— Именно. Но помни, его никто не должен связать с нами. Никто вообще не должен знать, кто он такой на самом деле, помимо тебя и меня. Его присутствие здесь — государственная тайна высшего порядка. Вы с ним должны покинуть дворец сегодня, сразу с наступлением ночи. Ты знаешь потайные ходы. Используй их. Отведи его к себе домой, под видом родни или любовника — сама решишь. Там он сможет работать. Ты организуешь охрану по внешнему периметру, но внутрь — ни души. Ты будешь его единственным контактом с этим миром.

— Слушаюсь, — последовал ее лаконичный ответ.

Ни лишних вопросов, ни сомнений. Идеальная девушка.

— Иди, — приказал я. — И вот еще что… Не позволяй ему лезть к тебе в трусики. Это позволено только мне.

— Что⁈ — ошарашенно остановилась она, и маска невозмутимости наконец-то дала трещину.

— Что? — как эхо отозвался я.

— Извините, Ваше Величество, наверное, мне показалось. Всего доброго.

Она склонила голову, развернулась и так же бесшумно вышла, оставив меня наедине с гулом в ушах и тяжелым осознанием того, что я только что выпустил в мир джинна, над которым у меня был лишь призрачный контроль.

Я подошел к окну. За стеклом сгущались сумерки. Новгород зажигал огни — крошечные дрожащие точки в огромном и темном море. Теперь мне предстояло другое испытание. Совет министров. Старая гвардия, выкормленная еще предыдущим режимом, с ее косностью, интригами и неповоротливой, как допотопная телега, бюрократией.

Я мысленно перебирал их лица. Бестужев, отец Арины, желающий получить должность канцлера, лис, умеющий прикидываться спящим. Самый, пожалуй, богатый из всех. Ко мне нейтрален, но выгоды своей не упустит. Его авторитет среди аристократов старой закалки был огромен. Поэтому он и был тут. Что же до должности… Нет, рано, пока она останется вакантной. Со временем ее займет Разумовский.

Начальник генерального штаба Волынский, бравый рубака, больше думающий о наградах, чем о реформах. Место рядом с ним занимал Громов, отвечающий за оборону. Министр финансов Крутиков, для которого казна была его личным сундуком.

Они все были частью той системы, которую я возненавидел еще до того, как сел на трон. Системы, где воровали все, кто мог, где решения принимались годами, где империя медленно, но верно агонизировала в тисках коррупции и некомпетентности. Министра финансов я собирался сменить в ближайшее время, с конфискацией всего имущества и его головы в частности. Такой наглости и неприкрытого воровства я не ожидал. Когда читал досье на него от Разумовского, едва не сорвался — очень уж взбесила информация, содержащаяся в нем.

Ранее у меня не было четкого плана. Присутствовало лишь жгучее желание все сломать. Но теперь… Теперь у меня появилась цель. И эта цель — замок в головах людей, привыкших жить по-старому. И я был тем ключом, что его откроет. Но, чтобы повернуть этот ключ, мне нужно было расчистить завалы. Нужно было понять, кто из этих старых сатрапов еще может быть полезен, а кого пора списывать в утиль. Нужно было нащупать слабые места в их доспехах из взяток и круговой поруки.

Пришло время понять, куда нам двигаться дальше. Не им, не этому совету, а мне. Мне и моей империи. И этот совет станет для меня не просто заседанием, а разведкой боем. Я посмотрю им в глаза. Я послушаю их доклады, полные лакировки и скрытых просьб о повышении жалования. И я буду искать. Искать трещины. Искать тех, на кого можно будет опереться, когда придет время настоящих перемен.

Я глубоко вздохнул, расправил плечи и позвал камердинера, чтобы переодеться в официальный мундир. Маска усталого, несколько отстраненного юноши, которую я надевал для бала и для иностранных послов, была больше не нужна. Теперь наступало время личины молодого, но решительного императора, жаждущего вникнуть в дела государства. Они ждали от меня либо полного непонимания, либо легкомысленных решений. Я же собирался устроить им сюрприз.

Выходя из кабинета и направляясь в зал заседаний, я чувствовал, как тяжесть короны на голове обретает новый, более конкретный вес. Это был вес ответственности. Вес плана. И пусть план этот был пока хрупок, как паутина, и держался на тайне и на ненависти пришельца к богам, но это был мой план. И я был готов начать его воплощение. Сначала — с маленьких шагов. С совета министров. А там… Там посмотрим. У меня теперь был Видар, который снял с меня одну заботу. И это меняло все.