Межевик

Глава 6

Я давно заметил, что очень часто люди хотят не поговорить, а исключительно высказаться. Порой все, что тебе необходимо, — это лишь пару раз в нужный момент кивнуть, ответить что-то односложное, а после уже отделять зерна от плевел, когда на тебя начнут литься потоки информации.

Вот и сейчас все пошло примерно по такому сценарию. Принесенный подозрительно чистый самогон (как заверил меня один из новых знакомых: «Дважды очищенный»), еще не успел оказаться в стаканах, как я уже в общих чертах знал положение дел.

Нового воеводу назначили из Твери. И именно это сильно задело в здешних рубежников, среди которых тоже «хватает достойных кандидатов». Взять хоть Костю Костыля или Валеру Толстого, оба ведуны, с опытом и знанием местных реалий. С кем надо у них подвязки есть и вообще…

Что характерно и Костя, тот самый тощий и одноглазый, и Валера — угрюмый здоровяк, который за всю беседу произнес чуть больше слов, чем я — были ведунами. Это я уже понял по разговорам. То есть рубцов у них явно больше пяти. И новый воевода был по рангам о силе примерно таким же, что и стало основным камнем преткновения. Они могли бы простить, «назначь сюда кощея, но ведуна»…

Хотя я оглядывал нехитрое Подворье, как назвал эту локацию брюхач и все больше приходил к пониманию, что место, как бы сказать помягче, не сильно оживленное. И воевода-ведун здесь за глаза. Осталось лишь понять, какая в лесу нечисть и кто такие эти самые самочинцы?

Правда, как только я завел речь про них, мужички как-то сразу приуныли. Пришлось немало постараться, чтобы откатить разговор до предыдущего, нейтрального уровня, где «воевода мудак, а мы все такие красивые стоим здесь в белых пальто».

Подытоживая получасовую беседу, во время которой только благодаря ловкости рук мне удалось не пить, я выяснил следующее. Воеводу назначили недавно и его здесь очень сильно не любят. Так сильно, что даже по имени ни разу не назвали.

Тот, оправдывая такое отношение, как только появился, сразу же начал делать все «неправильно». Принялся наводить свои порядки, не вникнув в суть дела, решил «приблизить» самочинцев к Князю, хотя те живут в лесах, почитай, не одну сотню лет и даром не нужны, потому что… Тут говорящие как-то смешались, но было видно, что особой любви к этим дикарям не питают. А затем воевода, с присущим ему невероятным везением, и нечисти дорогу перешел. По поводу последнего замечания было вообще интересно. Выяснилось, что еще до Кондрата в здешних местах завелась какая-то неведомая тварь — уже даже черти боятся по вечерам ходить. А это, знаете ли, уровень!

Поэтому когда воевода пошел в лес (опять по своим каким-то глупым делам) и вдруг пропал, местное честное общество не особо расстроилось. Сказать по правде, даже обрадовалось. Мол, правитель с возу — Ржеву легче. А по какой-то причине все считали очевидным, что именно опасной нечисти на зуб воевода и попал.

Пока я все это слушал, меня не покидало ощущение неприязни к говорившим. Не потому, что я родился с серебряной ложкой в заднице и к обычным мужикам относился с некоторой брезгливостью. Скорее даже наоборот, если от человека пахло потом и машинным маслом, он безоговорочно рос в моей табели о рангах. Испортить такое отношение могли лишь слова, которые из его рта вываливались со звуком падающих коровьих лепешек…

А эти люди, простите, рубежники, пусть с виду вроде все взрослые мужики, мне откровенно не нравились. Завистливые и подлые. Такие всегда тебе в лицо улыбаются, а отойдешь на два шага — плюнут в спину. И это в лучшем случае, а могут и подлянку какую кинуть.

Вот и сейчас после всей беседы рубежники, которые поливали местного управленца дерьмом, добились обратного эффекта. Мне стало казаться, что воевода, кем бы тот ни был, нормальный мужик, раз пытается разгрести здесь эти авгиевы конюшни.

Хорошо, что своего мнения я высказать не успел. Потому что спроси рубежники, что я думаю на сей счет, стесняться бы не стал. Наверное, от того в моей жизни все проблемы и возникают. Порой надо просто промолчать, а меня начинает нести. Борец за справедливость, твою налево, словно кому-то легче от этой справедливости.

Нас всех отвлекло появление черного мерседеса — GLE Coupe, если я не ошибся в марке. Смотрелся он в этих широтах так же уместно, как Витя-жиртрест на съезде нутрициологов-фитоняшек. Машина остановилась прямо посреди дороги, а оттуда, сверкая неприятной американской улыбкой, вышел мой старый знакомый. Я в прошлый раз и спросить забыл, как он, починил зубы? Судя по всему, да

— Здорово, лоботрясы, — махнул он рукой рубежникам.

— Владимир Петрович, рады приветствовать, — чуть ли не вполовину согнулся Костыль. — Какими судьбами?

Шига ничего не ответил. Он неторопливо подошел к «Ниве», заглянул внутрь и поцокал языком. И только затем обратил на меня внимание.

— Миша, а ты теперь жиртреста везде с собой возить будешь? Зря. Ты не знал, что они существа домашние. Так у тебя нечисть стрессовать станет, а потом жрать как не в себя. Хотя жиртресты всегда жрут как не в себя, потому так и называются.

Он наконец подошел и даже поднял руку, чтобы похлопать меня по плечу. Правда, в самый последний момент передумал. Это правильно, соображает.

— Думаю, дай, приеду пораньше, поболтаю с новым воеводой. А ты уже тут.

Угу, учитывая, что мы оба прибыли прежде намеченного срока, не один я такой умный. Видимо, Шига тоже хотел настроить местного управителя на нужный лад.

— Нарасхват воевода, — хмыкнул Костыль. — Да только кончился, другого давайте.

Шига шутку не оценил, а потребовал объяснений. Рубежникам потребовалось еще минут пять, чтобы пересказать произошедшее. На этот раз мужики не использовали красочные эпитеты вроде «без царя в голове» и «как пятое колесо в телеге». Говорили четко и по делу. Уж не знаю, гордиться тем, что вошел доверие к местным, или расстраиваться, что потратил столько времени на ненужные объяснялки.

Я все это время наблюдал за Владимиром Петровичем, который с каждым новым словом все больше озадачивался. А когда Костя замолчал, Шига развел руками.

— Что ж попишешь. Придется в Тверь ехать. Да что ж за напасть такая…

И тут меня прорвало.

— Вы чего, совсем охренели? У вас человек пропал, одни самогон глушат и на чертей пялятся, другой просто…

Я запнулся, понимая, что могу наговорить лишнего, о чем потом пожалею. Вдох, выдох, успокаивайся, Миша, успокаивайся.

А вот Владимир чуть обнажил зубы в своей неизменной улыбке — морщины собрались в уголках рта, вот только глаза остались холодными.

— Ты еще неопытный в наших делах, Михаил Евгеньевич, всего не знаешь. Если бы воевода на помощь призвал тех, кто ему присягал — это одно. Он же подобного не сделал, так что каждый волен делать то, что посчитает нужным. Что до мест — те здесь и правда глухие. Меня же не от хорошей жизни отрядили сюда Ловчего натаскать.

— Так это новый Ловчий? — усмехнулся Костя. Но тут же встретился со мной взглядом и скалиться перестал. И это при том, что в рубцах мы сильно отличались.

— Понимаешь, здесь каждый за себя, — продолжал объяснять мне Шига.

— Ну это же как-то… — я даже не нашелся, что сразу сказать. — Не по-человечески.

— Так и мы не люди, мы рубежники.

Последняя реплика вызвала необычайное оживление. Думаю, баллотируйся сейчас Шига в органы местного самоуправления с подобной программой, он бы получил стопроцентную поддержку. А может, и выше. В провинции нужно быть готовым к любым результатам.

Меня же буквально трясло от всего происходящего. Нет, понятное дело, внешне это никак не проявлялось. Как всякий уважающий себя мужик, которому с детства вдалбливали «терпеть, уступать, делиться», я научился стойко переносить все тяготы и лишения жизни. Это только со временем дошло, что с каждым годом жизнь человека должна становиться счастливее, а не наоборот. А для этого нужно делать как раз не то, что от тебя требуют, а то, что хочется. Пусть часто из-за подобного твоя тонкая душевная организация вступает в конфликт с окружающим миром.

Однако сейчас внутри меня все кипело. И причин тому было масса. Во-первых, мне не нравились эти рубежники — все до единого. Я немного понимал в людях и пришел к единственно правильному выводу, что с этими товарищами я не сел бы в одном поле, чтобы… не сел бы, в общем. И оттого желание поступать как они у меня было минимальное.

Во-вторых, я оказался не в восторге от плана Шиги. Мне и раньше не особо улыбалось плясать под его дудку — вот только аргументов или какой-то силы не делать это у меня не было. А тут он вообще решил ехать в Тверь и меня за собой тащить.

В-третьих, может, подобное прозвучит наивно, но это было просто не по-людски. У них там человек второй день как пропал, а они и не чешутся. Я на какой-то момент даже вообразил себя в широком красном плаще, стоящим на вершине горы и гордо смотрящим вдаль, думая, кого бы спасти. Правда, следующая мысль родилась уже более приземленная. Если воевода узнает, что именно я инициировал его поиски, то, возможно, мне это зачтется. А хоть единственный союзник сейчас очень бы не помешал. Именно поэтому я и сказал то, что сказал:

— Мужики, надо же воеводу искать.

— Мужики в бане… — начал было Костя, но Шига резко оборвал его, просто подняв руку.

— И что, ты пойдешь искать воеводу? — спросил он.

— Пойду, конечно. Вы со мной?

— Знаешь, я бы с радостью, — со своей неизменной улыбкой произнес Владимир Петрович, — но дел куча. Может, местные рубежники? Они же, как никак, ратники.

Он повернулся к компании, но те отрицательно замотали головами. Я вообще ощущал себя на представлении не очень профессионального театрального кружка, где являюсь единственным зрителем.

— Значит, придется одному, — развел руками Шига. — И лучше бы сейчас отправляться, пока светло. Ночью лес полон существ, которые тебе вряд ли понравятся. Но ничего, мы подождем.

Он испытующе, с явной издевкой посмотрел на меня. Видимо, думал, что я отступлюсь. Нет, к поговорке «мужик сказал — мужик сделал» инфантильное поколение давно добавило «не сделал — еще раз сказал». Вот только меня воспитывали немного по-другому. И порой, как, например, сейчас, подобное действительно могло обернуться против. Потому что характер у меня был упрямый. И если я закушу удила, то пойду до конца.

С другой стороны, можно же заметить, что я все равно делал что хотел. Конечно, рыскать по лесу мне не улыбалось, но еще меньше радости доставляло переться в Тверь с этим хмырем.

— Хорошо, — сказал я.

Сам направился к «Ниве», достал с заднего кресла «Сайгу», рюкзак (не зря собирал, хотя еды можно было бы положить побольше) и заодно открыл переднюю дверь.

— Виктор, на выход. Нас ждет увлекательная лесная прогулка.

Жиртрест поглядел на меня с немой мольбой, но моя жалостливость тоже имела границы. Поэтому брюхач то ли вывалился, то ли стек по порогу и встал на ноги. Точнее, оказался в полуприседе, явно не собираясь выпрямляться. И я практически сразу услышал причину такого поведения.

— Погоди, это же Леши Ломаря жиртрест.

— Точно его. Леша еще жаловался, что тот сбежал.

— Слушай, рубежник, — встрял Костя. — Это не твоя нечисть.

— А я на ней клейма не вижу, — резко оборвал я.

Наверное, стоило бы не лезть на рожон. Тем более в такой неприятной и незнакомой компании. Но сейчас я практически кипел. Поэтому в текущем положении мою фразу можно было бы рассмотреть как относительно нейтральную.

— Не с того начинаешь, рубежник, — прошипел Костя.

На это я не нашелся, что сказать. Потому что искренне не понимал, как себя вести, если ты внезапно оказался в серпентарии. Тоже начать плевать ядом и кусать всех подряд?

— Куда воевода направился? — только и спросил я.

Костя прищурился, явно что-то придумывая, правда, следом поглядел на Шигу. И будто бы чуть-чуть приуныл, а после вскинул руку по направлению к лесу.

— Точно? — спросил я.

— Точно, — скрипнул зубами рубежник.

— Ну, бывайте, — бросил я, закидывая «Сайгу» на плечо и тихо добавил. — Ихтиандры, херовы. Витя, не отставай.

И пошел прямиком к указанным деревьям, обдумывая… всякое. К примеру, что годов мне порядочно — некоторые в это время с внуками нянчатся, а я так и остался дурак дураком. Влез со своим обостренным чувством справедливости в воду, не зная броду. И как, спрашивается, искать этого воеводу в лесу. Хорошо, если есть хоть какие-то следы. А если нет?

Вообще, с появлением этого хиста во мне тоже что-то изменилось. Казалось, что старый конь уже глубоко не вспашет, а тут вдруг появилось нечто вроде молодецкой удали. Которая зачастую была совсем не в кассу, часто перемешиваясь со старческой глупостью. Это когда ты уверен, что все знаешь и все умеешь, но жизнь преподносит сюрпризы. Будто ты садишься играть в подкидного дурачка, а по ходу выясняется, что вы режетесь в бридж, где карт намного больше, да еще и правил ты не знаешь.

Ладно, надо подумать, с чего именно начать. Я повернулся было к Вите, чтобы спросить, может, у него имелись какие-нибудь мысли на сей счет, но внезапно увидел приближающегося на всех порах Шигу. Неужто передумал? Если так, то я совершенно не разбираюсь в людях.

— Погоди, — крикнул мне на ходу Владимир. — Ты как вообще воеводу-то искать собираешься?

Мысли он, что ли, читает? Я не торопился с ответом. Навреное потому, что не знал правильного ответа.

— Давай я тебя хоть заклинанию одному научу. Оно простенькое, но в нашем ловчем деле порой необходимое. Называется Невод.

— Ловить кого-то будем?

— Вроде того. Ты его словно выбрасываешь, а потом уже смотришь, кто попался. Гляди, сначала надо создать форму заклинания. Как бы тебе объяснить попроще…

— Попроще не нужно, я, чай, не прапорщик.

— Тогда запоминай. Представь, что ты прямо в воздухе рисуешь какой-то предмет. Только вместо кисточки у тебя рука.

Он тут же принялся проворно махать передо мной кистью. Любой прохожий бы сказал, что как умалишенный. Однако я видел четкие грани непонятной структуры, возникающие в воздухе.

— Запомнил? — спросил Шига.

— Нет, — честно признался я. — Можно еще раз, только медленнее.

— А говоришь, что не прапорщик, — подколол меня Владимир, но все же послушался.

Вот на второй раз я запомнил, как он это сказал — «форму заклинания». Словно рисуешь в воздухе здоровенную палку с насаженными на нее нитями. Не скажу, что действительно похоже на невод, но кто я такой, чтобы качать права?

Самое интересное, у меня тоже получилось соорудить эту форму. По крайней мере, я видел грани, буквально ощущал их. Вот только прошло не больше пары секунд, как вся эта конструкция развалилась. Увидев мой возмущенный взгляд, Шига усмехнулся:

— Без промысла эта штука работать не будет. Тебе надо, как бы сказать, взять частичку своей силы и вложить ее в форму.

— А как это сделать?

Видимо, мой вопрос немало озадачил Шигу. Он даже плечами пожал, выражая крайнюю степень своего недоумения.

— Просто берешь и делаешь.

Я вздохнул. Как хорошо общаться с людьми, у которых развит педагогический талант. Сплошное удовольствие.

Ладно, попробуем. Я быстро очертил двумя пальцами ту самую форму, а потом… словно прислушался к себе, что ли? Нащупать хист было легче легкого. Он по-прежнему представлялся чем-то инородным, чужим, чего во мне быть не должно. А вот подцепить его удалось не сразу. Видимо, я что-то не так делал, потому что мне стало даже неприятно. Я напоминал себе собаку, которая смотрит, как ее лупасит собственный хвост и оттого еще сильнее злится.

Надо ли говорить, что форма ожидаемо развалилась? Ладно, как там в русских сказках — всегда получается на третий раз? Видимо, жизнь в очередной раз проиллюстрировала, что здесь все гораздо сложнее. Потому что получилось на второй раз. Как? Тут вопрос интересный, практически философский.

Я сконструировал форму, затем нащупал хист… Только на сей раз не стал тянуть, что было мочи, а будто мягко провел по нему ладонью. Мысленно, само собой. И рука неожиданно потяжелела, как если бы к ней прилипло что-то густое, вроде меда. А потом вот именно «этим» я коснулся формы и та вспыхнула, заполняясь «медом».

Дальше больше — моя ладонь, которая и была своеобразным посредником в этом действе, озаряясь ярким фиолетовым свечением, очерчивая форму. А после та будто взорвалась, накрывая большую часть пространства вокруг. Достало даже рубежников, которые продолжали следить за мной.

И тогда все случилось. Не знаю, как это описать. Будто я сначала смотрел на все в сумерках, а тут мне внезапно дали прибор ночного видения. Разве что теплокровные существа отсвечивали фиолетовым.

Вот те же рубежники, черти, всякая нечисть, Шига, жиртрест. Я даже разглядел нечисть в закрытом крохотном домике справа от усадьбы. Дела!

Как бы я ни старался скрыть свои эмоции, но именно сейчас потерпел безоговорочное фиаско. А что тут скажешь — подобного мне испытывать не приходилось.

— Сначала будешь видеть только крупных существ. Ну, и относительно недалеко, само собой, — предупредил Шига. — Но если потренируешься, то улучшишь и дальность и четкость заклинания. Я, к тому же, дал тебе базовую схему, сам пользуюсь уже сложной. Ладно, Миша, как ты говоришь, бывай.

Владимир махнул рукой и пошел обратно к усадьбе. А я даже не стал мысленно возмущаться тем, что он во второй раз меня кинул. Какое там! Сердце до сих пор бешено колотилось, глаза пытались вылезти из орбит, в венах бурлил адреналин. Умереть не встать — ты волшебник, Миша!