Межевик

Глава 18

Первым делом Лера достала на свет божий Колянстоуна. Я тревожно заозирался, глядя на ближайших бабок, которые сидели на скамейке под теплым весенним солнышком. Однако те не проявляли к нам никакого внимания. Сначала возникла мысль, что это какие-то неправильные бабки и они, наверное, дают неправильное варенье. Обычно мимо таких не прошмыгнет незнакомец, про британских шпионов, засланных в Нелидово с целью выведывания секретов березового сока, я вообще молчу. Этих товарищей раскрывают на раз-два. Представить, что будет, если старушки увидят отрезанную голову, которая еще и разговаривает, я не брался. Крики, инфаркты или, напротив, ближний бой с применением трости.

И лишь запоздало я вспомнил, что мы обладаем уникальной штукой, которой все остальные только завидуют — хистом. Он в автоматическом режиме сам решает, как провернуть все так, чтобы всякими волшебными чудесами не привлекать к себе внимание.

— Давай, головеха, говори, куда идти.

— А еще чего сделать? — поинтересовался Колянстоун. — Добавь сразу в список дел, которые я…

Он на минуту запнулся, поглядев на меня, но договорил, явно изменив концовку.

— Которые я кой на чем вертел.

— Ты че, охренел? — ласково, как она умела, поинтересовалась Лера.

— Я хрен не ел, тебе оставил, — парировала головешка.

— Да я тебя сейчас!..

— Лера, успокойся, — взял я Колянстоуна в свои руки. — Братец, ты чего так раздухарился?

— Да достало, блин. Чуть что, так на Слово. У Анны ладно, там тепло, сухо, пусть и темно. А у этой…

— Только ляпни, что у меня на слове!.. — прошипела Лера.

Я даже шаг в сторону сделал, чтобы девушка, чего доброго, случайно не дотянулась до остатков былой роскоши рубежника и не выцарапала ему глаза. Судя по всему, она хотела сделать нечто подобное. Интересно даже, что это за Слово, о котором все так твердят, и чего там есть такого у девушки? Вряд ли отрубленные конечности, подобного бы Лера не стеснялась. Розовые плюшевые игрушки?

— Спокойствие, только спокойствие, — процитировал я старый советский мультик. — Николай, ты чего хочешь?

— Чтобы меня прекратили чуть что на Слово убирать. Мне кажется, я половину своей рубежной жизни там уже провел. Вот обычный человек треть жизни спит, а я…

— Понял, понял. Хорошо, я обещаю, что в ближайшее время никто тебя на Слово убирать не будет.

— Вот фигушки. Если я уж с тобой обитать буду, то давай договор заключать. Как между рубежниками. Чтобы я половину дня нормально жил, а не валялся по всяким ведрам и Словам. И еще, тряпкой тоже нельзя закрывать.

— Николай, как бы тебе помягче сказать, как человек ты неплохой, но вот уж очень разговорчивый. И половина дня это многовато. Что на счет шести часов?

— Девяти!

— Восьми.

— Эх, черт с тобой, лучше хрен в руке, чем доступная женщина вдалеке.

— Николай!

— А чего? Я же не ругался.

— Ладно, давай ручкаться. Я, Белов Михаил Евгеньевич…

Я вообще думал, что наш договор может не состояться. К примеру, мы до конца не знали, стоит относиться к Колянстоуну как к рубежнику или как к непонятному чудо-юду. А еще, насколько я помнил, нужно было жать руки. Но нет, все вышло как нельзя лучше. Опять то же легкое тепло в районе ладоней, и наши хисты словно объединились.

— А, зараза, лоб жжет! — отозвался Колянстоун. — Ну все, порядок.

— Замечательно. Теперь ты скажешь, где живут упыри?

— Я откуда знаю, где они живут? — искренне удивилась головешка.

— Ты же сказала, что шаришь в этой теме! — возмутилась девушка.

— Ничего я такого не говорил. Лера, тебе бы мужика нормального, а то нервная какая-то. Я в целом могу помочь, но меня нужно правильным образом положить. Ну, или давай Миша поработает, а я погляжу.

Глаза головешки лучились неподдельной радостью. Видимо, ему доставляло искреннее удовольствие издеваться над рубежниками. Или конкретно над Лерой. Хотя мне показалось, что при недавней встрече Колянстоун ей по-настоящему обрадовался. Может, конечно, тут была старая уловка мальчишек: чтобы понравиться девочке, надо стать хулиганом и задирой — за косички дергать, портфель пинать. Собственно, других способов привлечь внимание прекрасной Леры у головешки действительно не было.

— Ладно, ладно, — дал заднюю Колянстоун, видимо, поняв, что хватил лишнего. — Я говорил, что был у упырей в логове, но это не значит, что знаю, где именно они живут.

— Это как? — искренне не понял я.

— Ну ты на меня посмотри. Ни рук, ни ног, как я мог прийти к ним в гости? Меня в прошлый воевода так же со Слова вытащил, когда у них в логове был, и баста. А из разговора я понял, что мы находимся в Нелидове, причем прям в самом городе. Они это несколько раз обозначили.

— Вообще по кайфу! И чего, мы теперь сюда зря перлись?

— Оставить панику. Думаю, у Николая есть план, как найти упырей. Ведь не зря он вызвался.

— Ага, план «Витязь»: я пошел, а вы еб… — он вновь осекся и исправился, — смиритесь.

Я молча протянул голову Лере, и та даже почти успела забрать кочерыжку рода человеческого для изощренных пыток. Вот интересно, можно ли повторно четвертовать Колянстоуна? К примеру, начать с ушей.

Однако у головешки явно имелся разум, потому что тот сразу осознал, что для шуток должно быть подходящее время. А испытывать вечно наше терпение не получится.

— Ладно, ладно, есть план! Вы забыли, какой у меня хист? Я и так смогу нечисть найти, нужно лишь мне немного побродить по округе. Точнее, меня поносить.

— Это что, нам с тобой по всему городу шастать? — возмутилась Лера.

— Нелидово — не мегаполис, — встал я на защиту недорубежника. — И плохой план лучше гениальной импровизации.

По какой-то причине я заслужил у Леры определенный кредит доверия, потому что она хоть и тяжело вздохнула, но спорить не стала. А поглядел на Колянстоуна.

— Ну что, куда?

— Без разницы. Давай вон в ту сторону, — скосил тот глаза. — Оттуда какой-то гнилью несет, похоже на упырей. Если что почувствую, тут же скажу.

И мы пошли. Надо ли говорить, что не в полном молчании, а слушая бесконечную болтовню Колянстоуна. Самое любопытное, что вполне интересные байки и истории, из которых можно было бы почерпнуть кое-что из рубежной жизни, у него перемешивались с откровенным словесным поносом из разряда «ляпнуть, лишь бы не молчать». Никакого терпения не хватит его слушать.

Гнилью несло от ближайшей помойки, вот только стоило ее пройти, как запахло сначала сдобой, затем понесло непередаваемым духом свиней из частного сектора, а после навозом.

— Есть что-нибудь? — наконец спросил я, понимая, что еще чуть-чуть, и мы покинем город.

— Неа, — честно признался он. — Голяк.

— Я вообще не уверена, что это сработает, — все больше хмурилась Лера.

— У каждого додика своя методика, — парировала головешка. — Я, когда был целым и красивым, а сейчас я только красивый, всегда так делал.

— Давайте возвращаться, дальше выселки.

Мы развернулись и опять добрались до красивого голубого ДК в духе сталинского барокко. Солнце, выглядывающее из-за плотных туч, давно перевалило зенит и теперь торопливо клонилось к горизонту. Поднялся неприятный ветер, заметно похолодало, и даже морозоустойчивые бабки покинули площадь. Видимо, решили, что сегодня достаточно солнечных ванн. Остались разве что только голуби, важно выхаживающие по плитке и что-то клюющие.

— Давайте в противоположную сторону, — предложил я.

— Погнали, — легко согласился Колянстоун. — Я вообще за любой кипиш!

Только сейчас я понял, что ему в целом все равно куда двигаться. Происходящее доставляло головешке удовольствие. А как иначе? Он на воле, смотрит на меняющуюся вокруг реальность, да его еще слушают. Для рубежника с ограниченными возможностями лучшего и не придумаешь.

Чего нельзя было сказать о Лере. Настроение девушки портилось все стремительнее. Почему? Можно начать с того, что мы занимались непонятно чем, а закончить погодными условиями. Коварная весна в очередной раз обманула всех модниц тверской области — с утра светило солнышко и день обещал быть теплым, а после обеда все в корне изменилось. Мне кажется, если к вечеру мы не обнаружим упырей, то Лера превратится в Снегурочку.

Стоило об этом подумать, как судьба смилостивилась над девушкой. Или, может быть, улыбнулась мне и Колянстоуну.

— Стоять-бояться, деньги не прятать! — завопила головешка.

— Есть что-то?

— Есть. Чувствую, не саму нечисть, а словно… словно кто-то из нее одеколон сделал и слегка побрызгался.

Я представил этого «парфюмера», который выпотрошил вампиров и произвел из них отдушку. Почему-то встречаться с таким не хотелось.

— Слуга! — чуть не завопила от радости Лера. — Типа приспешника у рубежников. Он может привести нас к ним.

— Куда идти? — деловито спросил я у головешки…

— Давай туда. Ага, ага, пардоньте, ошибся, возвращаемся, давай дорогу перейдем… Точно сюда.

Мы двигались, руководствуясь самым странным из всех возможных компасов. Правда, в этом был один существенный плюс — головешка перестала болтать без разбора обо всем, что происходило вокруг. Колянстоун явно сосредоточился на одной конкретной цели и теперь отсек все лишнее. Собственно, мы сейчас все были сконцентрированы на поиске упырей, чувствуя что вот-вот добьемся успеха. Лера даже перестала дрожать.

— Стопэ, вон тот магаз видишь? — задал риторический вопрос Колянстоун.

Риторический по одной простой причине — других здесь не было.

— Короче, поднеси меня к нему. Такое ощущение, что чужанин сюда часто шастает. Ну все, пирожочек мой сладенький, вот ты и попался!

Когда мы приблизились, головешка начала судорожно нюхать дверь, после чего заявила совсем неожиданное:

— Мне надо ручку попробовать.

— Как это попробовать? — не понял я.

— Как водочку, ртом. Прислони меня.

Я вздохнул, давая себе мысленно зарок ничему не удивляться. Потому поднес головешку в ручке. Колянстоун поцеловал ее, а затем… принялся облизывать, словно ту намазали медом.

— Лера, а рубежники желтухой болеют? — спросил я.

— Рубежники чужанскими болезнями не болеют, — ответила девушка. — Что не делает эту картину менее мерзкой.

— Тупых учить, как мертвому дро… — Колянстоун не договорил, захлебнувшись слюной. И только когда оторвался, закончил. — Я же говорю, у меня так хист работает. Если прикоснусь, то будет вообще хорошо. А так как рук у меня нет, иногда приходится изгаляться.

— Ты лучше скажи, есть какой-нибудь результат от твоих оральных приставаний к двери? — поинтересовался я.

— Конечно есть. Погнали, я теперь знаю, где он живет. Вот дальше по дороге, сюда заворачивай. Да не сюда, а в другое сюда, как его называется… вправо, вот!

Мы прошли еще немного и уперлись в огромный кирпичный дом в два этажа, выкрашенный в белый цвет. Располагался он совсем недалеко от асфальтированной дороги, аккурат за сталинской трехэтажкой. А за ним уже начинался частный сектор. Однако заинтересовало не это. Стоило оказаться возле него, как на меня пыхнуло хистом, которого мы раньше не замечали.

— Логово, — довольно потерла ладошки Лера. — Нормально тут печатей повесили. Сизый морок, что ли? Вот почему мы эту хрень не почувствовали, хотя почти рядом прошли. А Порога на крови нет, лошары. Они в себя настолько верят?

— Я думал, что нечисть не может печати ставить.

— Она и не может, — согласилась Лера. — Тут рубежник поработал, причем не последний. Чего, врываемся и гасим всех?

Я вспомнил о словах Андрея и мысленно усмехнулся. Нет, все-таки прав был самочинец по поводу девушки.

— Давай поступим как нормальные люди.

— Это как?

— В дверь постучим.

Собственно, тут даже был домофонный звонок, более того, оказалась установлена камера. Пусть слово «упыри» и звучало как какой-то пережиток прошлого, однако ребята шли в ногу со временем. Я нажал на кнопку, слушая противный писк, и таки дождался, когда с той стороны поднимут трубку. Правда, говорить никто не торопился.

— Добрый день, — сказал я, тоже не пытаясь форсировать события. Мне было интересно, кто находится по ту сторону.

— Ззз… здрасьте, — отозвался тонкий звонкий голосок. Судя по всему, подросток или молодой человек. — Вам чего?

— Хотели поговорить с вами о Господе нашем Великом Одине… — начал было Колянстоун, но я успел заткнуть рот. Вот ведь болтун.

— Мы бы хотели поговорить с кем-нибудь из упырей, — спокойно ответил я.

— Ссс… сс… кем? — испуганно пискнул собеседник.

— С кем-нибудь из упырей, — терпеливо повторил я.

Правда, дальнейшего развития беседы не последовало. Я потыкал кнопку связи еще несколько раз, но так и не получил ответа. Трубку не повесили, просто с нами перестали разговаривать.

— Штош, мы сделали все, что могли, — сказала Лера, шагнув назад и оглядывая дом.

— Ты о чем?

— Твой план мы выслушали, теперь будем делать по-моему. Заходим, надираем упырям жопу, получаем, что нам надо и выходим. Действуем как рубежники, короче.

— Лера, подожди.

— Если я буду ждать, то стану такой же старой и душной, как ты, Миша. А вон там, на втором этаже открыто окно.

Она глубоко присела и выстрелила собой метров на семь, вцепившись в подоконник. Не каждый олимпийский прыгун так смог бы. После девушка приложилась к приоткрытому окну, распахивая его больше, и оказалась внутри. А я чертыхнулся и сплюнул на землю. Тут еще головешка подлила масла в огонь:

— Ага, раскидает она, сразу видно, наша красотуля никогда упырей в глаза не видела. Эти ребята сами кого-хочешь раскидают.

— Они сильные?

— Охренеешь, какие сильные. Нет, один на один любой рубежник упыря одолеет, только давай мозгами пораскинем, сколько их будет в логове? Вот я и думаю, что чуть больше, чем до хрена. Короче, сейчас наша Лерочка получит без смазки неприятной ласки.

Я хотел сказать: «Дела», но вместо этого вырвалось более емкое и нецензурное выражение. Чем заслужил от Колянстоуна одобрительный взгляд. Мол, вот и ты, Миша, нормальный же человек, а чего-то кочевряжился.

Собственно, это все действительно плохо пахло. Во всех смыслах. Как только Лера выломала окно, мой чуткий рубежный нос почувствовал тяжелый затхлый дух, перемешанный с чем-то железным. С кровью! Зараза!

Я снял с плеча «Сайгу», но тут же вспомнил слова Леры, что эта пукалка здесь едва ли чем-то поможет. В любой другой момент я бы проигнорировал слова девушки, оружие есть оружие, даже при встрече с баюном оно отсрочило нападение. Но вот взбираться с ним в открытое окно представлялось довольно проблематичным.

— Миша, только не говори, что ты хочешь эту писюльку спасать?

— Хорошо, не стану говорить, — согласился я. — Ты посиди пока в рюкзаке, целее будешь. Я помню про наш договор.

— Да я не про то, Миша, на хер тебе это надо?

Вопрос был такой простой, в лоб, но на него я ответить не смог. Если разбираться по сути, наверное, он имел место быть. Кто мне эта девчонка с весьма сомнительной моралью? Никто. Но вся суть хорошего человека в том, что он не задает себе вопросов, если нужно кому-то помочь.

Поэтому я не ответил. Бережно положил головешку в рюзкак, тот снова повесил на плечи и присел, пытаясь вспомнить, каким образом прыгнула Лера. Против меня выступала физика и весь эмпирический опыт. Просто так взлететь с места на второй этаж практически невозможно. Однако и на моей стороне было кое-что. А именно — рубежничество.

Я даже не обратил внимания, как колыхнулся хист. А вот само изменение моего тела в пространстве чуть испугало. Все, что я успел осознать, — что уже вишу, цепляясь пальцами за откос второго этажа. Потому мне не оставалось ничего, кроме как подтянуться и залезть внутрь.

Лера стояла рядом, слава богу, живая и здоровая. Но в какой-то нерешительной задумчивости, словно осознала, что совершила огромную глупость, но еще не знала, что теперь делать дальше.

— Ты не думала, что единственное открытое окно в упырьском логове может быть ловушкой? — спросил я, оглядывая комнату.

Девушка говорила, что вампиры нормально относятся к свету, и их люксофобия не более чем миф. Однако на окнах оказались шторы блэк-аут, отчего большое пространство без намека на какую-либо мебель выглядело еще более темным. Плюс ко всему меня немного напрягло сразу три выхода из комнаты — два в соседние и один в коридор. Странная планировка, ей богу. Из еще более непонятного — под потолком висел диск-шар. Тот самый, который переливается всеми цветами, да простит меня Роскомнадзор, радуги. Зачем он тут? Вот совершенно непонятно.

Но было еще что-то. Хист, обладатель которого стоял где-то недалеко. По силе, явно равный Лере, если не сильнее.

— Очень верное замечание, — раздался незнакомый голос. И наконец вперед шагнул упырь. — Наверное потому, что это и есть ловушка.