Межевик

Глава 24

Быть хорошим человеком довольно сложно. Для этого надо применять неимоверные усилия. Тогда как оставаться последним засранцем — легче легкого: говори что хочешь, не думая о чувствах собеседника, делай только то, что нужно тебе, игнорируя интересы других, проходи мимо тех, кто нуждается в помощи, с равнодушным видом.

Нет, с какой-то стороны подобное можно понять. Часто излишняя инициатива оборачивается весьма неприятными последствиями для инициатора. А в армии и на службе это являлось аксиомой, о которой даже не стоит заикаться. Я сам на прошлой работе насмотрелся такого вдоволь. Кричит какая-нибудь мадам: «Помогите, убивают», а когда начнешь действительно помогать, то тебе же еще и прилетит по кумполу. Потому что «ты дурак, зачем его бьешь, это вообще-то муж мой».

Или придет зареванная девушка с размазанной по щекам косметикой и порванной одеждой — «износ на лицо». У нее следаки несколько раз спросят — заводим дело? Да. А вот когда ты уже приволочешь в «обезьянник» «ловеласа», то через пару часов выяснится, что ребята решили договориться полюбовно или заявительница передумала и испугалась.

А сколько случае я видел, когда друг друга кидают самые близкие люди? Просто уму непостижимо. И вместе с тем до поры до времени вроде бы удавалось оставаться хорошим человеком. Пусть с каждым годом все реже и реже. Я в свое время оттого и со службы ушел, потому что перестал верить, что делаю нечто важное, способное помочь людям.

Однако именно сейчас я не испытал ни малейшего угрызения совести, когда Лера остановила чуть потрепанный, но вполне себе еще комфортный «Равчик». Даже отметил, что ехать будет намного удобнее, чем в «Приоре». И только уже позже, когда мы сели в салон, запоздало подумал, что ведь этому пожилому мужичку, скорее всего, еще придется возвращаться в ночь. Впрочем, дело было уже сделано. Снявши голову по волосам не плачут.

— Могли бы сейчас нормально у упырей сидеть, в ус не дуть, вот понесло вас куда-то на ночь глядя, — причитала головешка.

— Там вообще-то маахи помирают, — попытался я обратиться к его сочувствию.

— Ты работай, дурачок, мы дадим тебе значок, — зло парировал Колянстоун. — Да ничего с этой хераборой не случится, они знаешь, какие живучие? Да если и помрут, этих маахов как говна за баней, одним больше, одним меньше… Раньше вся нечисть больше славянская была, нашенская, а теперь понаехали эти, все вокруг заполонили. Куда ни сунешься, свои европейские морды куксят, а чуть что, так они по-русски не понимают.

Мой опыт подсказывал, что завелась головешка не на шутку. С таким сейчас спорить — себе дороже. Ему слово скажешь, он тебе десять. Нет, конечно, всегда можно спрятать Колянстоуна на Слово Леры, но я помнил, что это самое Слово брату нашему меньшему не особо нравилось. А с людьми, пусть и такими, следовало поступать так, как ты хотел бы, чтобы поступали с тобой. Так говорил еще то ли Сократ, то ли подполковник Филипченко. Оба, кстати, хорошие мужики.

Хотя причиной недовольства головешки могло быть и то, что мы возвращались к самочинцам. Где жизнь недорубежника была не сказать чтобы очень веселой — весь день сидеть в доме и глядеть в замызганное оконце то еще удовольствие.

Лера всю дорогу молчала, разглядывая окрестные пейзажи. Вроде бы после ухода от упырей, причем ухода относительно благополучного — ведь мы даже достали то, что от нас требовалось — можно было расслабиться, но девушка, напротив, еще больше хмурилась, будто только что допила чай и теперь ей предстояло съесть кусок лимона, оставшегося на дне чашки.

Меня же откровенно сморило: упыри, блуд, новый рубец, снова упыри — как-то слишком много событий для одного длинного дня и не сильно молодого мужика. Поэтому даже несмотря на ничуть не тихий монолог Колянстоуна, который уже перешел на миграционные проблемы нечисти, мне удалось задремать. Сказал бы кто-нибудь полгода назад, что я буду спать вот так вот — на ходу, в чужой машине, да еще сном праведника — не поверил бы. Однако вон как все обернулось, наперекор моей хронической бессоннице.

— Миша, — толкнула меня Лера. — Давай вылезай, приехали.

— Ага, — поддакнул Колянстоун у нее на руках. — Чай дохлебываем и уе…

Договорить он не успел, потому что заработал легкий щелбан от Леры. Я оглянулся, пытаясь сообразить, что именно происходит — получилось не сразу. Понадобилось секунды три, чтобы все осознать: лес, Лера, «Тойота» с открытыми задними дверями. А, мы же возвращались к самочинцам.

Я вылез наружу, понимая, что к своему удивлению ощущаю тело намного лучше. Тот чудовищный дискомфорт еще не сошел на нет, однако уже стал менее чувствителен. Получается, я постепенно привыкаю к новому рубцу и его хисту, адаптируюсь, так сказать.

— В самую темень поперлись, — ворчал Колянстоун. — Идите осторожно, еще не хватало ноги переломать.

— Тебе-то чего бояться? — поинтересовалась Лера.

— Не хотелось бы крутить хреном лопасти, вися на краю пропасти, — ответил Колянстоун. — Если с вами что случится, то и мне ничего хорошего ждать не придется.

— Ой ты мой заботливый, за меня волнуешься? — наигранно умилилась девушка.

— Ага, я такой, чувственный и положительный. Поцелуемся?

— После того, что побывало у тебя во рту? Ни в жизни.

— Лера, а ты точно знаешь, куда мы идем? — прервал я эту милую перебранку.

Собственно, у меня родились вполне закономерные сомнения. Дело в том, что мы действительно шли по сильно пересеченной местности. Конечно, из-за облаков периодически выглядывал молодой месяц, да и нынешнее зрение не шло ни в какое сравнение с прошлым, чужанским. Однако при большом желании подвернуть ногу в какой-нибудь норе было легче легкого.

— Конечно, знаю, — ответил Лера. — Это для тебя лес — он как… лес. Я же тут сто раз все обходила. Для меня он словно город с множеством улиц.

— Ага, туда не ходи, сюда ходи, а то снег башка попадет… — хохотнул Колянстоун, но тут же осекся.

Я бы хотел сказать, что он закрутил головой, однако это физически было очень сложно сделать. Скорее принялся яростно вращать глазами, будто бы пытаясь разглядеть кого-то в темноте. Внезапно и Лера остановилась, как-то страно задрав руку, таким образом призывая к вниманию.

— Зверь, — с паникой в голосе произнес головешка.

О том, что он действительно испугался, свидетельствовала и краткость изречения. Колянстоун даже не добавил ничего искрометного.

Все, что я мог — сформировать Невод, чтобы посмотреть, про что там брешет недорубежник. На этот раз заклинание не просто вышло намного лучше, оно буквально захватило меня — казалось, с помощью вот этого волшебного зрения мой взор устремился на сотню метров вперед. К тому же, я различил множество мелких зверюшек, которые теперь виделись россыпью гирлянд на новогодней елке. Вот только никого крупного, подходившего под эпитет Зверя, видно не было. Ошибся Колясик.

— Миша, иди сюда, быстрее, — позвала девушка.

— Лера, да ты не переживай, там ничего нет.

— Миша! — чуть ли не закричала Лера, причем глядя не на меня, а куда-то за спину.

Уловка старая как мир, но на нее все до сих пор ведутся. Вот и я обернулся — как выяснилось, совсем не зря. Потому что воочию увидел Зверя — массивное коренастое создание метра два в холке, увенчанное множеством шипов, пусть и местами обломанных. Казалось тело существа состоит из крепкой брони наподобие клепок, плотно подогнанных друг к другу.

Само создание напоминало нечто среднее между ящерицей и вараном, разве что передние лапы оказались намного тоньше, чем задние. Но в то же время они заканчивались длинными когтями. Я вспомнил полосы на груди бывшего Ловчего, место которого я и должен был занять. Меня трудно назвать специалистом в судмедэкспертизе, но тут точно какое-то совпадение.

Больше всего не понравилась морда — челюсть массивная, тяжелая, точно у черепахи, такой перекусить чей-нибудь череп легче легкого. А внутренняя область глаз и вовсе была словно выщерблена, но вместе с тем не пустовала — в ней горел, изгибаясь и меняя форму, завораживающий огонь болотного оттенка.

— Дела… — только и успел вымолвить я.

Мне показалось, что либо Зверь не жалует бывших оперов, либо отрицательно относится к мужскому голосу. Так или иначе, именно единственное слово, произнесенное с момента его появления, стало своеобразным спусковым крючком. Массивное нечто кинулись на меня с явно не самыми приятными намерениями.

Нет, понятное дело, что я немного опешил в первые секунды появления. Но старого волка трудно застать врасплох. Я даже скинул с плеча «Сайгу», но не чтобы выстрелить — сейчас от нее толку было чуть — лишь бы не мешалась. И аккурат перед мордой Зверя кувырком ушел в сторону.

Конечно, трудно избегать огромного лайнера, когда ты на крохотной лодочке. Так или иначе тебя снесет поднимаемой волной. Вот и чудовищное создание задело меня своим твердым чешуйчатым телом. Не смертельно, но серьезно ободрало ногу, да и штаны в конце концов жалко. Дело даже не в том, что я бедный и несчастный, просто ужасно не люблю покупать одежду — это же надо мерить, выбирать.

Все это пронеслось в голове за считанные секунды, пока Зверь разворачивался. Подытожим — бегать от него долго не получится. Рано или поздно эта тварюга сделает из моего тела крохотный окровавленный обмылок. Тогда что? Ответа пока не было. Даже многострадальная «Сайга» здесь особо не поможет. Вряд ли эта хреновина вообще ее заметит.

Пока я соображал, а Зверь набирал крейсерскую скорость, передо мной внезапно возникла Лера. Смотрелось это скорее забавно — худенькая как тростинка девочка загородила собой здорового мужика. Вот только у рубежницы были определенные соображения на сей счет.

Понятное дело, что я не знал, как называется заклинание, которое она формировала. Я лишь насколько мог видел и чувствовал, что оно напоминает вышедший из строя ядерный реактор, который вот-вот должен был рвануть. Собственно, так и произошло. Зверь влетел в Леру и сразу бумкнуло.

По логике физического мира, это девушку должно было снести сейчас как кеглю в боулинге. Но в нашем, рубежном существовании, что забавно, все оказалось с точностью до наоборот. Потому что кегля осталась на месте, а шар полетел обратно, ломая на своем пути крохотные деревца, сбивая кору с многолетних гигантов и разворачиваясь в полете, как нечто, не имеющее костей.

Только я поверил, что мы можем разобраться с этим исчадием ада (шутка ли, Лера вон, оказывается, какая сильная), как девушка в очередной раз меня удивила. Она повернулась ко мне с лицом новичка, который по недоразумению нокаутировал чемпиона в тяжелом весе, и заорала, словно я стоял в сотне метров от нее:

— Бежим!

— Коля⁈ — попытался я найти головешку.

— На Слове уже. Бежим!

Мне два раза, ладно, три раза повторять не надо было. К тому же, Лера не собиралась долго ждать, когда я наконец соображу, что от меня требуется, и бросилась прочь первой. А я, пусть и думал дольше, чем следовало, отправился ее догонять. Почему-то оставаться в компании этого недосущества мне хотелось в самую последнюю очередь.

Зверь очухался довольно быстро и, судя по звуку, а создавалось впечатление, что за нами несется на полном ходу бульдозер, решил присоединиться к нашему импровизированному забегу за сохранение жизни.

— Быстрее! — кричала, не поворачивая головы, Лера. — Быстрее, Миша!

Если честно, наше нынешнее положение мне нравилось еще меньше, чем когда мы оказались на званом ужине у упырей. Тогда хотя бы было понятно, что стоит нам очутиться снаружи, основная опасность будет преодолена. А теперь что?

Ну вот, к примеру, куда мы бежим? Нет, понятно, что вперед. Но есть ли какая-то конечная цель нашего спринта? Спросить у Леры не получалось, с каждой секундой она все быстрее удалялась от меня. В отличие от Зверя, который, напротив, догонял. Скоро я и вовсе потерял девушку из виду. Прекрасно, просто прекрасно.

Нет, я правда пытался бежать быстрее. Вот только это походило на подбадривание рязанского физрука на уроке, который искренне верил, что пятиклашка может побить рекорд Усейна Болта. Тут одного желания мало, пусть оно у меня и было огромным.

В какой-то момент, когда я уже подумал, что Зверь вот-вот догонит меня, позади раздался оглушительный бум! Который я не мог спутать ни с чем другим. Значит, Лера опять встретилась с чудовищем. Я, не сбавляя хода обернулся и даже удивиться не успел. Девушка каким-то образом обежала нас и встала между мной и Зверем. И опять с уже известным результатом.

А после этого бросилась удирать вновь, только на этот раз не так прытко, как прежде. Скажу больше, мне даже пришлось притормозить, чтобы мы двигались в одном ритме. Короткого взгляда на ее хист хватило, чтобы понять — рубежница хорошо потратилась. И вот-вот рухнет без сил.

— Недалеко, уже недалеко, — сказала она заплетающимся языком, будто после бутылки коньяка.

Позади тяжело поднимался тот, кто, казалось, не знал слабости и усталости.

Мы бежали посреди мрачного голого леса, с промокшими от ночной влаги ногами. Деревья немыми свидетелями с ужасом взирали на эту погоню, у которой мог быть только один исход. Даже хищные птицы притихли, словно раздумывали, удастся ли им отщипнуть по кусочку от этих беглецов после трапезы основного гостя?

А мы… бежали. Пока Лера не стала спотыкаться. Раз, два, три, четыре, пять. На шестой она попросту растянулась, точнее упала, но я успел подхватить ее, взвалив на руки.

— Миша, еще немного, туда, дотерпи, — пробормотала она тоном бредящего, мотнув головой вперед.

Я мерил шагами землю. Ни о какой скорости теперь говорить не приходилось. Пытался двигаться на одном характере, на последнем издыхании. Пока внезапно Лера не дернула меня за плечо, заставляя остановиться.

— Стой. Вот теперь аккуратно здесь обойди. Понял?

— Яма, — ответил я, чувствуя, как язык прилипает к гортани. — С волчьими кольями.

— Она самая.

Вот теперь надо было действовать осторожно, хотя я уже слышал, что Зверь совсем рядом. От напряжения ноги у меня дрожали, руки тоже, оказалось, что мы не просто бежали, а явно летели, тратя хист напропалую.

Впрочем, если задуманное удастся, то есть шанс выбраться живыми. А если нет… То тут уже ничего не попишешь, мы действительно сделали все, что могли.

— А если он почувствует? — занял я исходную позицию, уже видя приближающуюся тень.

— Не почувствует, он увлечен целью, — ответила Лера, с трудом вглядываясь во тьму.

— У тебя Слово далеко? — спросил я.

— Никто не найдет. А зачем спрашиваешь?

— Достань Колю, как я понял, если мы помрем, он там застрянет.

Это мне уже поведала моя ходячая толстая энциклопедия. Слово — своеобразный тайник, который ты создаешь в самом потаенном месте. Просто так его найти едва ли получится.

— Да и вместе как-то веселее помирать, — добавил я.

Шутку Лера не оценила. Выяснилось, что в это время суток, в лесу, когда на тебя несется здоровенная туша непонятно чего, чувство юмора ее подводило. Однако девушка послушалась и Колянстоуна вытащила.

— Обещали плюс к зарплате, получили хрен в бушлате, — мрачно отреагировала головешка, глядя на приближающуюся тварь.

А потом… раздался чудовищной силы треск, и эта громадина рухнула в яму. Все произошло быстро и — что самое ужасающее — бесшумно. Я не без содрогания заглянул внутрь и увидел, что Зверь напоролся сразу на три массивных кола, причем один вошел в живот, но не издал ни звука. Более того, на его уродливом лице едва ли можно было заметить хоть одну эмоцию. Тварь не чувствовала боли.

— Это что за нечисть такая? — отстранилась от меня Лера, вставая на ноги.

— Не нечисть это, я его не чувствую, — отозвалась головешка.

Я кивнул, вспомнив про Невод. Мне удалось забросить его далеко, вот только эта туша не попала в силки.

— Главное, что поймали, — заключил я. — Чего делать с ним будем?

— Ничего, — немного подумав, выдала свой вердикт Лера. — Я слишком обессилена, ты… не умеешь ничего. Надо дойти до наших и все им рассказать.

— Далеко еще? — спросил я.

— Да нет, почти пришли.