Межевик

Глава 16

После многочисленных разговоров и объяснений, я все же составил некую цельную картину мира. Короче, все сводилось к тому, что этот неведомый Зверь, который когда-то был нечистью (хотя и теперь формально ею оставался), подхватил эту самую кровяную лихоманку и вроде как сошел с ума. Этим и объяснялись постоянные хаотичные нападения в окрестностях Ржева.

Болезнь было неприятная. Принесли ее с собой упыри, которые подобной хреновиной и страдали. Скорее даже не так. Упыри — единственные, кто нормально переносил свою особенность. Они, точно слушая заветы современных психологов, давно приняли себя и сделали недостаток изюминкой.

Чего они хотели? Ну ясно чего, об этом даже кучу фильмов сняли: напиться чужой кровушки, вот только незадача заключалась в том, что эффект после их нападения был разный. К примеру, чужане просто умирали (Андрей так и сказал: «Просто». Мол, ну, не повезло'). А вот некоторые из нечисти становились переносчиками заразы со всеми вытекающими последствиями. Хотя, как говорил самочинец, тут как по новостям на федеральных каналах — не все так однозначно. Кто-то заражался, а другого болезнь обходила стороной. Только в отличие от упырей, которые вроде как оставались в сознании, инфицированная нечисть сходила с ума. Большинство становились агрессивными и невменяемыми. Они хотели добраться до жертвы, но так как упырями не были, то могли лишь убить несчастного. А кровь? Ее они не пили.

И если сначала я думал, что Андрей опасается, как бы зараженная нечисть меня не цапнула, то после осознал — он боялся, что лихоманщик чего доброго доберется до жизненно-важных органов. Как рубежник я еще не очень сильный, особо за меня хист «впрягаться» не будет, так что лучше поберечься.

Что интересно, на вопрос: «Где заразились сородичи?», маахи молчали как рыба об лед. Ладно, ладно, говорить они говорили, но все что-то невнятное. Могли бормотать про «дальний лес» (что бы это ни значило), «экспедицию», «разработки», а порой и просто прикидывались ветошью и делали вид, что не знают русский язык. Одно слово — чухонцы, как пренебрежительно о них отозвался Витя.

Вроде бы после подобного можно было возвращаться к воеводе и делиться с Анной полученной информацией. Однако я не стал торопиться этого делать и на то имелось несколько причин.

Первая — Андрей сам предложил мне погостить немного, осмотреться. Я примерно понимал, зачем ему это. Население деревни было малочисленным, некоторые землянки даже пустовали. Самочинцы не плодились как грибы после дождя, вот Андрей и пытался обратить меня в свою веру. Надо сказать, не то чтобы безуспешно.

Вторая — Анна сама просила меня задержаться здесь на пару дней, дабы она успела навести порядок в своей вотчине. Мне было даже интересно, как воевода собирается это делать, однако не настолько, чтобы любоваться подобным с первого ряда. Вся беда в иммерсионном театре, что в любой момент какая-нибудь гадость может полететь в партер.

Третья… мне здесь было просто хорошо и спокойно. Если спросить возрастного мужика, что для него самое главное, то ответ удивит любую женщину: «чтобы не дергали». Каждый ищет для себя тихую удобную гавань, куда может прийти в конце дня, снять тесную обувь, сесть в кресло и выдохнуть. А если еще над ухом не будут жужжать, так это же просто сказка!

Впервые за последние несколько дней мне не надо было куда-то бежать, прятаться, опасаться, что кто-то захочет вкусить моего оперского тела (в самом плохом смысле этого слова), и вообще напрягаться. Я не был поклонником модного термина «дауншифтинг», однако сейчас действительно вдруг задумался, а не бросить ли все к черту и уехать к дядьке в глушь, к самочинцам? Правда, что-то внутри останавливало от таких кардинальных изменений. Потому пока можно было сказать, что я скорее присматривался.

Единственное существо, страдающее от обстоятельств, в которых мы оказались — это Виктор. Выяснилось, что самочинцы пусть и относятся к нечисти значительно лучше, чем прочие рубежники, но потакать всем прихотям не собираются. Андрей поделился со мной предположением, что нечисть становится такой, какой мы ее знаем из-за множества причин: привычек, стереотипов, устоявшегося круга общения. По его заверениям, если разорвать прежние связи, то результат превзойдет все самые смелые ожидания. Бесы перестанут пить, черти драться, злые банники подсовывать под зады раскаленные гвозди, а единороги испражняться радугой. Я заключил, что Андрей кто-то вроде Макаренко, только для нечисти.

Сам я, конечно, с симпатией относился к подобным идеям (более того, был лично заинтересован в успехе социологического эксперимента), однако на примере Виктора признал, что пока ничего не работает.

Жиртрест либо ходил со скорбным видом, демонстрируя крайнюю степень своей несчастности, либо лежал без всякого движения в землянке, которую нам отдали в пользование. Как я понял, он старался не тратить калории. Принадлежала землянка какому-то Фоме, даже сохранила его немногочисленные вещи, однако куда пропал Фома, нам не сообщали. Я спросил было, но Андрей сразу перевел тему. А я не дурак, сам все понял и больше не с расспросами не лез.

Что до жиртреста, то он проявлял бурную деятельность лишь три раза в день. Когда? Правильно, во время приемов пищи. У самочинцев по очереди дневали разные люди, которые меня не особо привечали — кивали головой вроде как приветствуя, но в разговоры о спасении рубежной души не лезли. Решили, видимо, что я очередной проект Андрея. Так вот именно они и варили каши, супы, жарили мясо. Спасибо, кстати, что межевики не оказались вегетарианцами, а то при их любви к нечисти можно было предположить, что они будут питаться исключительно травой и кореньями.

В общем, именно в эти моменты Витя получал свою порцию еды (к слову, пайка его была значительно больше, чем у остальных), после чего с громкими вздохами смотрел, как едят другие. Ей-богу, как собака возле стола. И это невероятно бесило. Само собой, я не потакал его манипуляциям, но удовольствия от подобного приема пищи было немного.

И вот к третьей ночи Витя все же пролез в кладовую, где его, обожравшегося и сытого, и нашли самочинцы, после чего был помещен под домашний арест. Учитывая, что в землянке уже обосновался Колянстоун (выяснилось, что его тоже не особо жаловало местное общество), то «домой» я возвращался лишь под вечер, да и то исключительно поспать. Спасибо моему рубежничеству, теперь процесс отхода ко сну происходил мгновенно.

Да и помимо этого в лагере самочинцев было чем заняться. Я впитывал всю информацию, как сухая губка воду. После инициации никто и не пытался заниматься моим образованием, каждый лишь тыкал меня в мою неопытность и говорил, что так не делается. Мне даже казалось, то я стал моложе на тридцать с гаком лет и снова попал в милицию. Там разве что рубежником не называли и не учили заклинаниям, только фокусам.

А здесь я спокойно узнавал какая бывает нечисть и вообще всякие тонкости, связанные с защитой от нее. К примеру, те самые балки с вырезанными на них символами называли матицами. И если правильно построить дом (выяснилось, что там начинались тонкости на этапе начертания углов), установить матицу, вырезать нужные символы и вложить хист, то можно вообще не опасаться за попытку навредить тебе со стороны любого, кто обладает промыслом. Все это тоже было что-то вроде печати, вот только в роли той самой бубонной блямбы выступал весь дом. Как уверил меня главный самочинец, магия древняя и современными рубежниками почти утраченная.

Понятно, что я впитывал все, что только мог, но и Андрей, не будь дураком, не рассказывал всю подноготную. Это как в подписной модели — первая серия бесплатно, а вот потом уже давай-ка раскошеливайся. Самочинец всеми силами демонстрировал, что мне нужно примкнуть к ним. У них клево, есть печеньки и вообще вольно дышится. Я же пока кивал, но с таким важным решением не торопился. Жизнь научила, что все надо несколько раз взвешивать и только по прошествии времени, когда эмоции улягуться окончательно, уже выносить вердикт.

Потому пока я пользовался всем тем, что давали бесплатно. В том числе информацией про нечисть. Жаль, не взял с собой тетрадку с ручкой, всем известно, что самый тупой карандаш лучше самой острой памяти. Но опять же, кто знал, отправляясь в лес, что мне пригодится и это?

За несколько дней я даже сдружился с баюном. Первое время мы мерились гениталиями, как нормальные представители мужского пола. А как иначе? Я подстрелил нечисть, он меня поцарапал. Однако самый важный вопрос для мальчишек: «Кто сильнее: акула или слон?» так и остался невыясненным. А потом в какой-то из дней я, сидя у вечернего костра за ужином, машинально принялся гладить попавшегося под руку баюна. Просто забыл, что он могущественная нечисть (пусть пока и маленькая) и отнесся к тому как к домашнему пузатому коту. Тот от неожиданности напрягся, а спустя секунды три завел свою «тарахтелку».

И вот когда, можно сказать, моя жизнь у самочинцев окончательно устаканилась, пришел час икс. Хотя, справедливости ради, какой-то непонятный страх я стал испытывать еще прежде. Такое бывает, когда вроде все хорошо, но в душе селится сомнение: «достоин ли ты этого?», «как долго будут длиться эти мгновения счастья?». Наверное, плохое оттого случается, что мы сами подсознательно притягиваем его. Или все объясняется тем, что жизнь — это не розовая сказка со сладкой ватой вместо «убитых» хрущевок, где бегают пони, а не бомжи. Я не знал причин. Лишь поджидал, когда наступит конец моему внезапному отпуску, и тот пришел.

Как человек опытный, я сразу заметил, что что-то изменилось. За завтраком Андрей слишком пристально смотрел на меня, а когда я доел и собрался сходить поглядеть на мавок, тут же оказался рядом.

— Михаил, разговор есть.

— Я же говорил, я просто Миша. Не заслужил еще регалий на Михаила.

— Помощь твоя нужна. Маахам все хуже, совсем уже исходятся. К тому же, они еще одного притащили. Если не помочь, то умрут.

Последнее он заявил таким тоном, словно я был лично причастен к этому.

— Я понимаю, что ты и без того загостился, тебя в Подворье ждут, но у меня к просьба.

Вообще, фраза была построена странно. Так сразу и не поймешь, что хочет собеседник — то ли выгнать, то ли попросить остаться подольше.

— Андрей, ты как-то издалека зашел. Это только с женщинами так работает, сначала можно ручку поцеловать, потом в шейку, а уже после в щеку. Давай по существу, чего надо-то?

— Есть здесь недалече упырьское логово. Мы с ними общались, но давно, лет пятнадцать назад в последний раз. Они… как бы сказать, странные. Не как остальные.

— А в чем странные? Решили отказаться от власти и сдать мандаты?

— Там вкратце и не расскажешь, смотреть надо. Но они нормальные, договороспособные. Может, именно эти ребята и смогут помочь излечить маахов?

— Погоди, ты хочешь отправить меня к упырям? Андрей, ты, извини, конечно, но есть крошечная вероятность, — я даже усмехнулся, представив, как преуменьшил возможность скорой смерти, — что все пойдет по известному месту. Даже учитывая их, как ты сказал, договороспособность.

— Нет, конечно, куда тебе такое в одиночку. Мы хотим отправить Леру. Она из всех межевиков лучший боец. Да и, честно говоря, практически единственный. Один у нее минус.

— Что Лера — это Лера.

Если бы меня сейчас попросили назвать синоним взбалмошности и сумасбродства, то я бы произнес единственное слово: «Лера». Нет, дело не в том, что она специально старалась как-то выпендриться. Мне казалось, что проблема здесь заключена в чем-то более глубинном. Лера не пыталась понравиться другим, он была собой от кончиков черных волос до фразы: «А че сразу я?». Только от психологически устойчивого и проработанного человека ее отличало то, что девушка искренне не понимала, почему мир не любит ее такой, какая она есть. Часто все это происходило в весьма агрессивной форме. Потому и друзей среди самочинцев, не считая Андрея, у нее не было. А последний и вовсе не в счет, потому что как блаженный — не сердится и не орет, будто у него все эмоции переведены на отметку «минимум».

— Лера у нас не очень хороша в переговорах.

— Разве? — сделал я вид, что удивился.

— Ну будет тебе ерничать, Миша. Просто она еще не нашла себя.

— Зато она нашла тебя, чем и пользуется, — усмехнулся я. У них действительно были странные отношения. Как у отца, пытающегося быть хорошим, и непутевой дочери. — Ладно, это все хорошо, а что мне с того?

— Ты говоришь как рубежник, — с легким укором произнес Андрей.

Почему-то эта фраза прозвучала, как пощечина. В этом плане самочинец был прав, меньше всего я хотел походить на тех людей из ржевского Подворья, но вдруг начал вести себя именно как они. Дурной пример заразителен, а плохому учишься намного быстрее, чем хорошему.

— Можно поговорить с маахами, они благодарная нечисть, и если нам удастся спасти их сородичей, то в долгу не останутся, — продолжил Андрей. — Но этим придется заниматься самому.

— Ладно. Что от меня требуется?

— Поговорить. Обрисовать всю ситуацию и попросить помощи. У нас есть немного серебра, не бог весть сколько, но этого должно хватить. Ты мужик обстоятельный, спокойный, думаю, найдешь с ними общий язык.

Если честно, мне не то чтобы хотелось заниматься этим. Желание было вполне обычное и предельно рациональное. Это не касалось лично меня, что до погибающей нечисти… Ну не знаю, начнем с того, что маахи сами не сказали всей правды.

С иной стороны, это было важно для Андрея, который меня приютил если не как друга, то как дальнего родственника: кормил, поил, учил уму-разуму. Вот именно поэтому самочинцу хотелось помочь. Опять же, сам факт — воочию увидеть упырей — немного волновал. Почему-то в голове застрял образ каких-то модных и утонченных аристократов с белой кожей. Хотя Андрей и сказал, что они вроде нечисть. Получается, что не люди?

Ко всему прочему, у меня имелась очевидная группа поддержки в лице молодой ведуньи. Да, было в этом во всем что-то неправильное для мужика, непатриархальное — позволить девчушке загребать жар, пока я буду наводить мосты, однако я довольно быстро привыкал к меняющейся реальности, где все происходило не совсем так, как я хотел.

— Мертвого уговоришь, Андрей. Так и быть, схожу я с твоей Лерой в логово к упырям. Сколько до него топать?

— Вся проблема в том, что туда нужно ехать. Логово в Нелидове.

— Погоди, в смысле, Нелидово — который город? Ты хочешь сказать, что упыри живут прямо среди людей?

— Так было раньше. И думаю, что в целом едва ли что-то поменялось. Упыри не любят менять привычки, если у них есть хорошо оборудованное логово, то они продолжат держаться до последнего.

Я присвистнул. Дело в том, что Нелидово был сонным крохотным городишком между Ржевом и Великими Луками. Что его упыри сделали своей резиденцией, стало неожиданностью. А еще я прикинул, сколько до этого Нелидово добираться: по трассе от Чертолино километров восемьдесят. Вот только если по дороге, да еще от самого поселения. Где мы сейчас находились, было совершенно непонятно.

— С Лерой доедете до Нелидово, — продолжал Андрей. — А там уже проводник вас доведет.

— Погоди, какой еще проводник? Ты же сказал, что мы пойдем вдвоем.

— Не переживай, он не займет много места. Одна беда, уж слишком говорливый.

И прежде, чем Андрей назвал имя, я уже догадался, о ком пойдет речь.