Межевик

Глава 25

В жизни невероятно много места забавному. Надо лишь уметь все это видеть и соответствующим образом воспринимать.

К примеру, начнем с того, что нашим уже неторопливым шагом, когда мне пришлось тащить на себе Леру, мы двигались всего минут пять. И вдруг оказались в лагере самочинцев. Мы шли, шли, и лес внезапно, будто по волшебству, расступился, впуская нас в крохотную деревеньку посреди густой чащи. На нас сразу обрушился запах костра, еды, сваленной шерсти, а безмолвие сменилось множеством звуков. Словно мы перешли невидимый рубеж и оказались во владениях жизни. Хотя, учитывая печати, может, так оно и было. Самочинцы вполне могли прятать и сохранять от проникновения свое убежище.

Лично мне казалось смешным, что мы чуть не умерли практически на пороге «родного дома». Правда, веселился я совсем недолго. Поднятые в «ружье» самочинцы собирались минуты полторы, бегая взад-вперед, охая, что забыли нечто важное. Один зачем-то бросился менять сапоги, причем долго не мог отличить правую обувку от левой. Другой ходил и искал оружие, уже держа рогатину в руке. Кто-то вообще бегал от дома к дому, больше наводя суету.

Я пришел к выводу, что ребята слишком уж расслабились, и теперь единственное мало-мальское происшествие выбило их из колеи. Нет, понятно, что печати и всякие оборонительные заклинания никто не отменял, от неразумной нечисти ребята защищены. Однако если завтра в деревню придут три-четыре крепких боевика-ведуна, что-то мне подсказывает, что все это самочинство закончится.

С другой стороны, пока карательная команда формировалась под неумными комментариями Колянстоуна, я успел скинуть наконец рюкзак, от которого болели плечи, и добраться до Андрея, чтобы передать ему ампулы.

— Здорово живешь, Миша.

— По-разному, если честно, — съязвил я.

Я помнил, что у самочинцев все не как людей, включая приветствие. Но не мог не удержаться от издевки. Это как на вопрос американца: «How are you?», начать изливать душу. Сам виноват, что спросил.

— Какой ты молодец, — рассматривал ампулы Андрей, словно был способен на взгляд различить, настоящее это лекарство или нет. — Пойдем вместе со мной.

— Пойдем, — легко согласился я.

За время моего отсутствия решительно ничего не поменялось, разве что связанные маахи стали будто бы не такими прыткими. С другой стороны, и Андрей теперь не собирался угощать их кровью.

Впрочем, стоило приблизиться со шприцем к первой нечисти, как та вышла из «спячки». Рванулась в тщетной попытке вцепиться зубами в самочинца, но я, уже наученный рубежником, придавил «Сайгой» зараженного, а Андрей тем временем вколол противоядие в руку. Не так, как это делают в больнице — осторожно и медленно, а буквально за пару секунд. Если будет синяк, то я не виноват.

Прошла четверть минуты и нечисть обмякла. Маах застонал, стал скрежетать зубами, а под закрытыми веками было видно, как бегают его глаза. Впрочем, больше попыток напасть на нас он не предпринимал.

Таким образом, пока один из помощников Андрея разводил раствор и набирал его в шприцы, мы обошли всех зараженных. После чего рубежник утер вспотевший лоб и улыбнулся:

— Спасибо тебе, Миша. Ты им жизнь спас.

— Не говори гоп. Упыри предупреждали, что там процесс выздоровления не стопроцентный. Так что надо подождать.

— Как мой балбес, ничего не отчебучивал?

Улыбка слетела с лица Андрея.

— Мы его пока заперли. У кладовой мы человека поставили, чтобы туда никто не пробрался. А сегодня курица пропала. Пойдем покажу.

Мы выбрались во двор, обошли дом и оказались возле тех клеток всех возможных размеров. В одной из таких сейчас и сидел Витя с самым несчастным видом незаслуженно обиженного существа.

— Миша, Мишенька, ты посмотри, что они со мной сделали? И главное ведь ни за что!

— Курицу ты сожрал?

— Миша, клевещут они на меня. Я же говорю, предоставьте свидетелей. Слышали о презумпции невиновности? Молчат. Разве ж так делается?

Я подошел к жиртресту и поманил того пальцем. А когда Витя приблизился к решетке, снял с его губы крохотное перышко.

— Миша, слаб, как есть слаб, у меня же зависимость. Опять же, нечего было голодом морить. И чего, теперь из-за одной курочки меня, разумную нечисть, неволить? Она, кстати, костлявая была.

— Может, пусть он здесь посидит, а ты моих людей отведешь к яме? — предложил Андрей.

— Я?

— Мне надо за маахами приглядывать, вдруг что случится. А больше ни на кого рассчитывать нельзя.

Я тяжело вздохнул. В жизни всегда так, стоит дать слабину, как люди сразу начинают путать тебя с тягловым животным. С другой стороны, в словах Андрея была логика. Лера обессилена, да и командир из нее, учитывая особенности хиста, как из говна пуля. А те недотепы, который я видел, на роль лидеров вовсе не годились.

— Ладно, но больше никаких одолжений и просьб.

— Спасибо, Миша, — протянул мне руку Андрей. — Не знаю, что бы мы делали без тебя.

— Сухари бы сушили, — ответил я, пребывая не в самом благодушном расположении духа. — Пошли, порадуем твоих людей.

— Земную жизнь дойдя до половины, я насмотрелся разной еба… О, Миша, ты гляди, эта зондеркоманда все собраться не может.

— Ребят, ну серьезно, можно же побыстрее, — уже не выдержал я. — Так, смирно! Отставить, еще раз, смирно. Так-то лучше. Андрей, говори.

— Михаил поведет вас к яме. Слушайтесь его и… все такое, — не совсем по-военному закончил староста.

Ответом ему были очередные хлопанья глазами. Создавалось ощущение, что в Подворье Ржева самых тормознутых и неумных мальчиков сбрасывали в лес, где они становились самочинцами. Дела…

— Касатики мои, поднимите руки, кто имеет реальный боевой опыт убийства сильной нечисти?

— Миша, это не нечисть… — начал было Колянстоун, но замолчал.

Не потому, что что-то понял, а по более прозаической причине — я заткнул ему рот рукой. Пусть и опасался, что меня постигнет участь несчастного чужанина, которого мы встретили возле обители блуда. Ну ничего, на крайний случай, вымою руки… три раза, с дегтярным мылом.

Я тем временем глядел, как в воздух взметнулись две робкие руки.

— Зовут как?

— Сергий, — ответил седой старичок с длинной и одновременно куцей бородкой.

— Михаэль, — вторил ему плотный мужичок с мясистым лицом и черными сальными волосами.

— Ну хоть так, — подытожил я. — Остальным быть начеку. Тварь, как я понял, сильная и опасная. Вперед не лезем, рогатинами не тыкаем.

Последнее предупреждение было вполне себе не безосновательным, потому как кривые самодельные копья оказались единственным оружием. Да, если хист мне не врал, даже слегка зачарованным, однако мы с Лерой видели ту громадину с практически бронированной шкурой. Девушка, кстати, чуть оправилась и, несмотря на мой скептицизм, собиралась присоединиться, но я определил ее исключительно на роль проводника.

— Идем рассыпным строем небольшими перебежками. Сергий, на тебе правый фланг, тезка, на тебе левый, я в центре. Прошли шагов тридцать, остановились, ждем остальных.

Еще немного времени ушло на то, чтобы разделить самочинцев по мини-взводам, а после мы выдвинулись. Конечно, все эти предосторожности увеличивали время. С другой стороны, кто знает, на что способен Зверь. Вдруг, несмотря на печать, он выбрался из этой ямы. Что-то мне подсказывало, что даже в раненом состоянии эта животина довольно опасна. Учитывая уровень подготовки теперь уже моих людей, не хотелось бы предоставлять ему свежее парное мясо на блюде.

— Ты чего с нами пошла? — спросил я у Леры, когда мы в очередной раз заняли позицию и ожидали подхода одной из групп.

— Ты лес плохо знаешь. Да и моя интуиция лишней не будет.

— Зарекалась Маша не манаться, заманалась Маша зарекаться, — хихикнул Колянстоун. — Помнится, из-за чьей-то интуиции мы и оказались в лесу ночью, где нас почти расчленил Зверь. И под словом расчленил, я имею в виду…

— Да понятно, что ты имеешь в виду, — отмахнулась Лера. — Но мы же выжили. Значит, интуиция сработала.

Я слегка улыбнулся, вот с этим точно спорить было сложно. Мне вообще импонировал такой подход к жизни, назовем его полуоптимистический. Держу пари, что если бы мне оттяпали ногу, то Лера и здесь нашла свои плюсы.

Тело уже окончательно пришло в себя — пальцы пощипывало от холода, немытая несколько дней голова чесалась, а спина ныла от напряжения. Вдобавок подул неприятный пронизывающий ветер, который принес странноватый запах ладана. Словно неподалеку находилась церквушка.

Правда, поразмышлять по этому поводу я не успел, все мысли улетучились за считанные мгновения, как только впереди что-то взорвалось. Вообще, подобного я еще не испытывал. Обычно за взрывом следовал звук или взрывная волна. Хотя тут, конечно, вру, волна была, однако немного странная, словно остатки промысла разошлись в стороны, а эпицентром оказалась… яма.

Я вообще сразу догадался, что именно произошло. Нечто похожее видеть уже доводилось, хотя тогда из-за неопытности я не мог точно объяснить все нюансы. Просто на моих глазах с кандидатом в Ловчие произошла какая-то странная фигня, и он умер.

Получается, теперь и ту самую страшную тварь из леса постигла такая же участь? Не скажу, что я расстроился. Собственно, именно для этой цели мы и направились к яме, добить раненую зверюгу. Я даже выпрямился, потому что все это время двигался согнувшись, находясь в колоссальном напряжении. А вот Лера напротив, вся съежилась, будто произошло нечто непоправимое и плохое. Нет, смерть — она сама по себе штука не всегда приятная. Однако я излишней сентиментальностью не обладал. И над каждой растоптанной травинкой не плакал.

Зверь же и вовсе являлся тварью опасной, сродни бешеной собаке. И у его жизненного цикла был только один логичный исход, который и наступил.

— Ты, наверное, хочешь рвануть вперед, так? — на всякий случай взял я девушку за руку.

На мой вопрос Лера отрицательно помотала головой. Более того, ее колотило словно от холода, а стоило ей посмотреть на меня, как я увидел в ее глазах неприкрытый ужас.

— Интуиция? — спросил я.

Лера кивнула.

— И что не так?

— Не знаю. Понятно только, что произошло что-то плохое.

— Грустной звезде грустно везде, — парировал Колянстоун. — Каждую секунду в мире происходит что-то плохое. Все дело в вопросе восприятия. Правильно я говорю, Миша?

Я поощрил нашего штатного психолога, работающего на одну шестнадцатую ставки. Разве что снял с плеча «Сайгу». Вообще, мне стало понятно, что мое чужанское оружие по большей части здесь бесполезно. Баюну оно показалось дробиной, против упырей я его даже бы применить не успел, крепкая шкура Зверя тоже не подходила под удобную мишень. За все время лишь фамильяр стал жертвой моей меткой стрельбы. Иными словами, «Сайга» помогла мне пока только в двадцати пяти процентах случаев. Даже у Росстата статистика об инфляции лучше. Понятно, что нужно либо менять оружие, либо его как-то модернизировать. Теми же рубежными свойствами.

Но пока я решил действовать в тех условиях, которые мне предоставила жизнь. Конечно, я бы не отказался от ручного пулемета и нескольких взводов «тяжелых», однако чего не было, того не было.

Опасения Леры никак не повлияли на наше продвижение. Мы не бросились вперед, сломя голову, как и не замедлились, словно ожидая подкрепления. Единственное, так вышло, что первой группой, которая подобралась к яме, стали люди моего тезки. И вот его поведение, честно говоря, удивило.

Михаэль отбросил в сторону рогатину и перекрестился. Не совсем обычно, а двумя перстами, как старовер, но в целом стало понятно, что картину он увидел не вполне приятную.

На подходе я и сам насторожился, потому что край ямы оказался стесан, словно здесь прошлись мощным бульдозером… или, кто-то настолько массивный пытался выбраться, что осыпалась земля. В этот момент уже проснулась и моя чуйка, точнее заныло где-то в районе груди. Поэтому когда я заглянул в яму, то совершенно не удивился.

Погнутые и частью окровавленные колья остались внутри, отсутствовал только тот, для кого они предназначались. Огромная туша зверя исчезла, и судя по осыпавшейся земле, стало даже понятно, каким именно образом. Как? Ответов пока не было. И я, из-за малого опыта в рубежных делах, не имел должного обоснования, чтобы на них ответить.

Нет, само собой, была небольшая подсказка на этот счет. Известно, что природа не терпит пустоты. Если одна огромная тварь из ямы пропала, там обязательно должно было что-то появиться. Так и случилось. Потому рослый гигант, лежащий вниз головой в крайне неестественной позе, не удивил, а скорее стал логичным заключением всего увиденного.

Я долго смотрел на заляпанную кровью одежду, присыпанные землей ноги и не мог отделаться от ощущения, что знаю этого персонажа. Правда, все, что я смог выдавить из себя, это единственное: «Дела…».

Зато Колянстоун оказался более разговорчивым. Пусть и начал болтать чуть заикаясь, скорее чтобы приободрить себя и окружающих.

— Ни хрена себе дела, кошка мышку родила. Я тут че понял, Миша, это от него хистом пышало. Когда его убили. Нет, ясно дело, может, и сам умер, но чего-то до хрена совпадений, да? Как он вообще тут оказался? Слушайте, — вдруг испугалась головешка. — Получается, Зверь где-то здесь? Емана, оглянись вокруг себя — не форшмачит ль кто тебя! Миша, че-то мне стремно.

— Зверь ушел, — серьезным, но вместе с тем спокойным тоном заверила Лера. — Он сильно ранен, так что опасаться нечего.

К тому моменту подошла уже и третья группа, возглавляемая Сергием. И все так же, как и прочие, молча уставилась на содержимое ямы.

— Но как у него это получилось? — задал я вопрос, который, наверное, интересовал всех.

— Кто-то разрушил печать, — ответила Лера.

Все продолжали топтаться вокруг ямы, словно ждали определенного откровения, а оно все не приходило. Лично я уже набросал наши дальнейшие телодвижения, и не то чтобы оттягивал, а скорее размышлял, как и что нужно сделать. Так получилось, что я лидер этого сводного отряда и самую неприятную работу предстоит выполнить либо мне, либо тому, на кого я укажу. Хотя, учитывая опыт и специфику самочинцев, перекидывать на них черную работу — окажется себе дороже.

Поэтому я наконец обошел яму, приблизившись с той стороны, где была разрыта земля. Зверь, сам того не зная, сделал нечто вроде крутой лестницы с неравномерными ступенями. Но при большом желании спуститься можно.

Когда я оказался внизу, то аккуратно, чтобы не напороться на несколько оставшихся в опасном положении кольев, навис над трупом. Приземлился он, конечно, неудачно, три заостренных деревяшки торчали в теле, однако стоило его перевернуть на спину, стало понятно, что причиной смерти явились не они. Кадык у несчастного оказался вырван, часть грудной клетки отсутствовала, словно тот был консервной банкой, которую вскрыли ржавым тупым ножом.

Сверху послышались всхлипы, испуганные вздохи. Признаться, я, несмотря на богатый опыт прошлой работы, и сам оказался несколько обескуражен. Подобного видеть не приходилось. Жертву словно надорвали, как пакет с томатным соком и выпили, вместе с кровью и… хистом.

Я не сразу понял, что меня насторожило в этом трупе. Люди погибают, от этого никуда не уйдешь, подчас умирают весьма некрасиво. Но они всегда пахнут. Те, кого убили в живот, воняют, простите, гавном. Если человек долго истекал кровью, то пахнет, как ни банально, — кровью, еще немного мочой. Короче говоря, все, кто долго умирают, имеют весьма неприятные запахи, объясняющиеся одной простой причиной — перестают контролировать сфинктер. Но не тот, кто лежал передо мной. Он вообще ничем не пах. Словно оказался какой-то пустышкой. Это значило только одно — его убили так быстро, что он даже не успел ничего понять.

Хотя теперь ясно, как у Зверя получилось выбраться наружу, несмотря на ранение. Вот почему он смог довольно резво удрать прочь. Вопрос оставался в ином, кто снял печать — этот рубежник или кто-то другой?

Но это оказались еще не самые странные новости. Некрасивое лицо действительно было мне знакомо, пусть я и видел его обладателя единственный раз в жизни. Огромная голова, грубые черты надбровных дуг, шрам от заячьей губы. Наверное, в других обстоятельствах стоило бы обрадоваться — одним врагом меньше. Но мне почему-то было не по себе. На дне ямы лежал Леша Ломарь.