Межевик

Глава 17

Я всегда искренне восхищался людьми с ограниченными возможностями, которые пытаются жить полной жизнью. Порой сидишь и понимаешь, что ты вот здоровый мужик, у тебя есть руки, ноги, а делать ничего не хочется. Тогда как какой-нибудь практически землю зубами грызет, чтобы у него были такие же возможности в жизни, как у тебя.

Но вот когда речь заходила про Колянстоуна, почему-то восхищаться у меня не получалось. Слушая про его очередные похождения, я начинал вспоминать «Отче наш», а рука сама пыталась освятить все поблизости крестным знамением. Вот как рубежник без рук и ног попал к упырям? Да не просто попал, а еще и выбрался оттуда живым? Стоит ли говорить, что к нашему нежданному путешествию головешка отнесся с энтузиазмом. Что меня пугало еще больше.

Лера восприняла новое задание тоже благодушно. В довольно короткий срок она принарядилась — поменяла выцветшие джинсы на новенькие — черные, место теплой рубашки занял цветастый бомбер Ferrari, на ногах появились огромные ботинки-говнодавы, а на спине — лаковый рюкзачок со множеством застежек. Девушка собиралась выбраться в мир, и последний как минимум должен был трепетать.

Единственный, кто отказался от заманчивой прогулки — Витя. Жиртрест и так смотрел на меня как на врага народа — мол, хозяин привел в место, где комфорта нет, морит голодом, да еще никак не пытается ситуацию исправить. А когда речь зашла про упырей, сразу замотал головой. Это и понятно, кровяная лихоманка — не шутка. Вдруг нечисть захочет коктейль «Сладкий жиртрест». Судя по телу Виктора, сахара в его крови прилично. Хотя, может, так будет лучше? Мне уже пора начинать жить без постоянных подсказок нечисти.

Поэтому после непродолжительных сборов мы покинули лагерь самочинцев. Я с «Сайгой» и рюкзаком, как заядлый турист, девушка — налегке, напоминая современную модницу. К маахам заходить не стал. В голове сидело, что так точно бы поступил рубежник. А я им очень не хотел быть

Лера уверенно зашагала по лесу, явно зная, куда надо двигаться, а я с головешкой в руках не менее уверенно следовал за ней. Понятное дело, что под весьма сомнительный аккомпанемент Колянстоуна, который говорил все, что приходило в голову и наводил на философские мысли. Какие? Ну что, например, мы не ценим простые бытовые мелочи, которые нас окружают. И вспоминаем о них только лишившись. Что за вещи? Ну понятное дело: уединение и тишина.

— Упыри вообще народ приличный, если к ним правильно относиться. Была у них там одна, я бы ей дал на клык… Чего смотрите, я не в том плане? Сами понимаете, у меня четкий режим: понаяриваем и лежим. Я чисто с искусствоведческой точки зрения, смотреть можно, трогать нельзя. А что, если у меня тела нет, то и бабы нравиться не могут?

— Рыжий, дай мне этого болтуна, — наконец не вытерпела Лера.

Я даже не стал сопротивляться. Едва ли девушка могла бы сделать с головешкой что-то плохое.

Лера что-то пробормотала, и Колянстоун исчез. Она посмотрела на меня с некоторым превосходством и добавила.

— Не переживай, я его убрала…

— На Слово, знаю.

— О, я смотрю ты у нас продвинутый.

— У вас молодых одна проблема — вы всегда считаете, что умнее остальных. Иногда даже старый пес может удивить.

Лера фыркнула, явно имея свое мнение на данный счет.

— Ты лучше расскажи мне об упырях, — попросил я.

— А чего о них рассказывать? Кровь пьют, в Европе красиво называются вампирами, но по сути — упыри. На солнце не светятся, как в известных фильмах, — рассмеялась она. — Да и вообще солнца не боятся. Как и чеснока. Да и твою пукалку они тоже не заметят, зря взял.

Девушка указала на верную «Сайгу», которая висела на плече.

— По кладбищам, кстати, действительно раньше мотались. Но это вообще просто объяснить, там ведь обычно безутешные люди, потерявшие своих близких. Таких легко обработать.

Я тем временем пытался напрячься и вспомнить фильм, в котором бы упыри светились на солнце. В «Блэйде» такого не было и в «Интервью с вампиром» нет. «Дракула» и от «Заката до рассвета»? Тоже мимо. Наверное, какая-нибудь модная молодежная фигня.

— А осиновых кольев боятся?

— Рыжий, тебе если в сердце кол вдолбить, ты тоже вряд ли здоровее станешь.

— У меня имя есть, Миша.

— Имя еще заслужить надо, — фыркнула Лера. — Да и чего запоминать, много вас тут таких ходит.

Я не стал развивать эту тему. Такое ощущение, что девушка лишь и ждала конфликта. Может, она тоже вампир, только энергетический?

— А как упыри размножаются?

— Почкованием, — продолжала глумиться Лера. — Если ты про соитие, то с этим все в порядке. Они не мертвые, кровь нормально приливает куда надо. Или ты имеешь в виду, как упыри инициируют себе подобных?

— Последнее, — спокойно ответил я.

Учитывая, что опыт общения с молодыми особами у меня был, девушка почти не раздражала. А Лера, поняв, что я не собираюсь выяснять с ней отношения, как и одергивать и поправлять, тут же потухла. И стала нормальной.

— Вот тут почти как в фильмах. Короче, надо, чтобы кровь упыря и обычного человека соединилась. Но тут есть один нюанс. Чтобы человек стал упырем, им должен завладеть хист инициируемого. А это вообще рулетка. Никто же не знает, как устроены упырьские хисты. Сколько его надо, приживется ли. Короче, нужно быть сумасшедшим, чтобы на это подписаться. И знаешь что, Рыжик?

Я пропустил обращение, которое трансформировалось то ли в издевательское, то ли в уменьшительно-ласкательное. Уверен, скоро Лере все это самой надоест. А вот начну привлекать к подобному внимание, хрен от прозвища избавлюсь.

— Что эти сумасшедшие находятся? — предположил я.

— Точняк! Я слышала, что некоторые общины даже сайты делали, а там тысячи заявок. Другие работают, так сказать, по-старинке. Находят жертву и обрабатывают. Обещают золотые горы и делают почти приспешниками, как у нас, прикинь? Короче, наедине.

— Тет-а-тет, — кивнул.

— Чего? — не поняла Лера.

— Да так, мысли вслух. По поводу популярности вампиров все как раз объяснимо. Все хотят стать не просто людьми, а могущественными существами, которые бессмертны.

— Все смертны, — поправила меня Лера. — Нечисть разве что живет побольше.

— К тому же, нельзя забывать о великой силе маркетинга.

— Какой силе?

— Та, что заставила весь мир поверить, что Гитлер был австрийцем, а Моцарт немцем. Это не просто уловки, правильно устроенный маркетинг — практически искусство. Вот вампиры, в смысле, упыри, в этом, я так понял, неплохи.

Лера замолчала, как-то странно и пристально глядя на меня. Так пристально, что даже споткнулась.

— Слушай, Рыжик, а ты умный.

— Спасибо. Но не переживай, это не заразно.

— И по внешке ты ничего вроде. Не, все рубежники могут выглядеть нормас, у нас же хист под рукой. Жирные превращались в фитоняшек и так далее. Но ты совсем зеленый, значит, и раньше такой был подтянутый. У меня прежде никогда с возрастными не было.

— И не надо, Лера. Эти постоянные кряхтения, ноги все постоянно холодные, да еще поясницу прихватывает не вовремя. Не секс, а благотворительность.

— А если я готова рискнуть?

Она неожиданно перегородила мне дорогу, уперев руки в бока. Нет, само собой, девушка была симпатична. Даже более чем. К тому же, у нее имелось одно неоспоримое преимущество — молодость. Она буквально дышала жизнью, отчего становилась более притягательной. А само понимание, что такая старая колода, как я, может привлекать молодых особ, да еще таких, невероятно льстило. Но понятно, что делать я ничего не собирался.

Не потому, что импотент и меня не интересуют женщины. С этим рубежничеством с моим гормональным фоном вообще стали происходить какие-то странные изменения. Просто есть такие девушки, с которыми секс может быть невероятно крут. Однако последствия окажутся ужасно плачевными. Обычно такое понимание приходит слишком поздно, с возрастом. И то не у всех. Внутреннее чутье мне подсказывало, что Лера — именно тот случай. Внезапный коитус может обернуться масштабным головняком. А такого добра у меня и без нее хватало.

Самое смешное заключалось в другом: девушка пропустила момент, когда из пересмешника превратилась в жертву.

— Лера, при всем уважении, ты мне в дочки годишься.

— Границы и условности только в твоей голове. Сексуальная революция и все дела, не слышал?

— Нет, по моей радиоточке такое не передавали. Пойдем быстрее, я вроде слышу шум машин.

Что интересно, я оказался прав, хотя до дороги нам пришлось топать еще минут десять. Как удалось различить шум авто — оставалось загадкой. То ли у меня слух настолько улучшился, то ли я пытался избежать возможного соития с малолеткой. Нет, Лере на вид двадцать пять, а учитывая рубежничество, могло быть и побольше. Но я из тех, кто искренне недоумевал, как можно детям, у которых год рождения начинается с цифры 2, продавать алкоголь?

Лес не то чтобы расступился, скорее он поредел, и вот на этом его краешке возникла петля дороги, уходящая дальше в поля. Правда, движение нельзя было назвать оживленным. Нам пришлось пройти минуты две, прежде чем показалась следующая машина — затонированная и заниженная «Приора», о приближении которой я услышал до ее появления. Из-за долбящей на все лады музыки. Точнее чего-то очень пытающегося быть музыкой, там вроде даже пели по-русски, но явно особи с жесткими нарушениями дикции. Хотя я против таких певцов ничего не имею. Люди с ограниченными возможностями, как я уже говорил, могут и способны жить полной жизнью.

— Сейчас ты скажешь, что мне надо спрятаться, а ты тем временем остановишь машину, да? — поинтересовался я не без тени ехидства.

— Ага, щас, — фыркнула Лера.

Она без малейшей боязни вышла прямиком на дорогу, уперев руки в бока. И «Приора» остановилось. Не из-за риска сбить невероятно безответственного пешехода, было тут еще кое-что.

Я почувствовал, как из Лера выливается хист: по телу прошла волна мурашек, а кожа начала покалывать, словно через меня пропустили ток низкого напряжения. Возможно такая острая реакция была потому, что я не очень сильный рубежник. Но мне… даже понравилось.

— Садись! — махнула мне рукой Лера.

— Ты его что, подчинила? — передернуло меня. Вспомнил, как недавно сам был в такой же ситуации.

— Ага. Не переживай, ничего с ним не случится. Просто это проще и быстрее, чем его очаровывать.

— А ты умеешь очаровывать мужчин?

— Рыжик, ты в конец охренел, что ли? Конечно, умею. Будешь так себя вести, с тебя и начну.

— Не надо, сдаюсь, — миролюбиво поднял я руки перед собой.

Сел я с трудом. После мой «Нивы», лежащая почти на самой земле «Приора» казалась издевательством. Вот зачем они так изгаляются над машинами? Она же, наверное, все кочки собирает. Тем более в наших-то локациях.

Водителем у нас сегодня оказался молодой (еще моложе Леры) вьюноша, усеянный прыщами. Что интересно, сидел он в черных солнечных очках, что, учитывая напрочь тонированное лобовое и боковые стекла, было опрометчиво. Может, он вообще слепой? Ага, и глухой, если судить по музыке.

Я провел рукой перед глазами паренька, но тот не отреагировал. Дела…

— Убавь, — раздраженно сказала Лера, и мальчишка тут же послушался. — Поехали быстрее в Нелидово…

Опять ноль возражений. Мы просто резко тронулись с места, отчего девушке пришлось сделать еще одно замечание:

— И не гони. Едь аккуратно.

— Получается, ты управляешь им? — поинтересовался я.

— Да нет, просто сказала, что надо делать. Это вроде просьбы, на которую ты не можешь сказать «нет».

— Ну конечно, — отозвался я.

— Да в этом нет ничего сложно, — по-своему отреагировала на мою реакцию Лера. — Научишься еще.

— Не хотелось бы. Никто же не спрашивал чужан, хотели бы они подчиняться или нет.

— Рыжик, вот ты душный. Это и так происходит, просто не напрямую. Слабые подчиняются сильным, сильные еще более сильным. У многих кишка тонка это признать. В этом плане рубежники честнее.

— Нет, Лера, в этом плане рубежники просто наглее. На вас нет другой силы, поэтому вы думаете, что все вам сойдет с рук. Пока еще нет.

— Пусть даже так, — пожала плечами девушка. — Только одно уточнение, не вас, а нас. Ты теперь тоже рубежник.

Оставшуюся часть пути мы ехали молча. Лера уснула на заднем сиденье, а я смотрел в окно на мелькающие деревья и думал о вечном. О своем пути, о рубежниках, силе, даже о предназначении хиста, который эту силу должен был дать. Еще вспомнились слова Вити, что хист требует определенных действий и случайному человеку редко достается.

Интересно, на что реагировал мой промысел? Этот вопрос я себе задавал неоднократно, но решительного ответа так и не нашел. Точно не на убийство той жути. Помнится, когда эта мысль пришла в голову, я тут же торопливо ее отогнал. Становиться киллером для того, чтобы расти в рубцах, не улыбалось. К тому же, промысел вырос не сразу после умерщвления фамильяра, а через определенное время.

Тогда что? Я перебрал кучу вариантов, но ни один не подходил. Я даже предположил, что это своеобразная помощь Вите. Ведь я избавил его от неприятностей. Мы проверили это на следующий день за завтраком, я пытался облегчить ему жизнь, поставил крепкий табурет, угостил вафлями, но нет. Жиртрест поблагодарил, но на хисте наша попытка никак не отразилась. А позже, когда мы ехали в Подворье, упитанный гад рассказал, что слышал, будто в Новгородском княжестве есть бабка, у которой хист на помощь завязан. Вот не мог раньше сказать?

Когда-то я считал, что благополучно пережил кризис среднего возраста и мог с уверенностью все о себе рассказать. Но теперь с этим хистом моя жизнь напоминала настольную игру, где я попал не на ту клетку и меня откинуло обратно. Ладно, так или иначе, разберемся. Где наша не пропадала.

До Нелидово мы доехали довольно быстро, периодически чиркая днищем об асфальт. Пусть Лера и наказала нашему водиле ехать аккуратно, но против лежачих полицейских он еще ничего не придумал.

Нелидово оказался обычным сонным городишком: обширный частный сектор, немного разбросанных пятиэтажек, широкая площадь перед местным ДК, выкрашенным в нежный голубой цвет. Я помнил, что здесь еще должна быть железнодорожная станция, но до нее мы не доехали.

Интересно, когда-то мне казалось, что Ржев после Твери — это глухая провинция. Но выяснилось, что есть места еще более захолустные. Хотя опять же, Нелидово — какой-никакой, а город. Как говорится, все познается в сравнении.

Собственно возле ДК, расположенного на проспекте Ленина, нас и высадили. Точнее уж, мы вышли сами, потому что мальчишка по-прежнему молчал.

— Мда, — протянула Лера, оглядывая окрестности. — Мрачняк.

Я ее мнения не разделял. Вообще для провинции все довольно аккуратно — даже дорога не убитая. Площадь опять же замощена новой плиткой, чуть подальше фонтанчики, пусть из-за погоды и неработающие, травка аккуратно высажена, мусора нет. Да, скорее всего, молодежи тут получается с трудом себя чем-то занять, но вместе с тем в таких местах мне виделось определенное очарование. Потому что это и есть настоящая Россия.

— Погоди, мне надо установку дать.

Она повернулась к машине и сделала несколько пассов руками. Что именно это было — заклинание или печать (я в них до сих пор не очень хорошо разбирался) — я так и не понял. Но в «Приоре» внезапно ожила магнитола. Да что там, так заорала, что даже голуби на площади вздрогнули и улетели. Вот только вместо инвалидов по речи ныне на всю округу бодро разносилось: «О боже какой мужчина, я хочу от тебя сына!..».

— Вот теперь все, — довольно улыбнулась Лера.

Стоило ей это сказать, как мальчишка словно очнулся. Сначала он чертыхнулся и принялся наводить порядок с магнитолой, но не добившись никаких успехов, резко стартанул с места, уносясь прочь. Напоследок он закрыл тонированные окна — стало потише, но не настолько, чтобы полностью отсечь весь звук. Адская повозка скрылась из виду, но еще какое-то время я слышал обрыдшую всему прогрессивному человечеству песню, перемешанную с сильными басами.

— Это что было?

— Воспитательный процесс, — ответила Лера. — Я выросла в «спальнике», там такие уроды постоянно гоняли. Врубят музыку так, что у припаркованных машин сигналки срабатывают, а в домах стекла дрожат, и ездят взад-вперед. Знаешь, что самое ужасное?

— Что?

— Дебилы не понимают, что они дебилы, потому что они дебилы.

— И он теперь всегда так будет ездить?

— Да нет, это даже не заклинание, так, хистом чуть приложила. Дня на три хватит, потом все станет нормально. Видишь, какая штука, Рыжик, я, как представитель высшей силы, делаю эту жизнь лучше, справедливее.

— Особенно для тех, кто в ближайшие три дня будет слушать эту песню, да? Включая тех же несчастных обладателей машин и домов в «спальниках». Нет, Лера, ты не делаешь жизнь справедливой, ты мстишь. Как любой случайный человек, дорвавшийся до власти.

— Миша, я уже говорила, что ты жутко душный?

— Да, что-то такое упоминала.

— Хорошо, погнали.

— Погнали, — улыбнулся я в ответ. Хотя бы потому, что перестал быть Рыжиком.