Маска тишины

Эпилог

Крит, 1652 год

Воздух Крита больше не пах ни свободой, ни морем. Теперь он был пропитан запахом дешевого табака, гари и страха. Алессандра плотнее закуталась в темную шаль, стараясь слиться с тенями обгоревших стен. Она знала эти переулки с детства, но теперь они казались чужими, изломанными войной.

Дом Циани стоял обезглавленным. Крыша рухнула, а роскошные окна, из которых Кьяра когда-то махала ей рукой, зияли черными провалами. Алессандра перешагнула через обломок мраморной колонны. Сердце колотилось в горле. Антонио ждал ее у порта, и они должны были отплыть в Венецию с последним приливом, но она не могла уйти просто так. Слишком много мужества понадобилось, чтобы вернуться на родной остров, второй раз она может и не решиться. Ее родители погибли еще два года назад, вскоре после того, как она вышла замуж и уехала в Венецию, и Алессандру здесь больше ничего не держало.

Она нашла это место по памяти. Тайник в стене сада, заросший одичавшим жасмином. Пальцы, испачканные в известковой пыли, нащупали холодный бархат. Она спрятала здесь маску почти пять лет назад, вскоре после того, как погибли все Циани, а их родовое гнездо было разорено османами. Алессандру тогда вело не сочувствие, а зависть, за которую теперь было стыдно. Она помнила маску Кьяры на том далеком теперь балу, помнила, какое восхищение та вызывала, и теперь хотела обладать ею. Алессандра не была уверена, что найдет маску, но ей повезло: та валялась под обломками вместе с пачкой писем, будто ждала новую хозяйку. Но стоило только Алессандре взять ее в руки, как что-то внутри вдруг закричало: «Брось! не трогай!»

И Алессандра бросила. Сначала просто на землю, но затем спрятала в тайник. Спрятала и убежала, насмерть перепуганная. Взяла с собой лишь письма, которые сама когда-то писала Кьяре, а маску оставила. Теперь вот вернулась. Не потому, что решила попытать счастья еще раз. Теперь ее счастье было в другом: в небольшом, но красивом доме в центре Венеции, в муже, который ее боготворил, в маленьком сыне, в той совсем еще крохотной жизни, что снова набирается сил под ее сердцем. Теперь ей не нужна маска Кьяры. Однако и оставить ее в тайнике разоренного сада она не могла.

По Ретимо ходили слухи, что бывший дом Циани приглянулся одному из турецких военачальников, что он хочет восстановить его и поселить там свою семью. И Алессандра не могла допустить, чтобы маска Кьяры досталась кому-то из тех, кто погубил ее семью. Пусть даже сама маска погубила когда-то Кьяру.

Алессандра теперь знала все: и про Вальтерру, и про Моранди, и про позорную тайну их мастерской. Маскарери очень удачно скончался от разрыва сердца в ту самую ночь, когда Алессандра следила за ним. Тело его так и не нашли. О том, что произошло, шепотом рассказал ей муж. Откуда он узнал об этом, Алессандра не спрашивала. Моранди какое-то время еще продолжал практику, но вскоре тоже исчез.

Алессандра знала, что маска приносит беду, но видела в ней только одно: последнее, что осталось от ее лучшей подруги.

Завернув маску в свой лучший платок, подаренный когда-то отцом, Алессандра спустилась вниз, к ожидавшей ее карете, велела ехать в самый центр Ретимо. Там, у фонтана Римонди, было их с Кьярой секретное место. Алессандра уже не помнила, кто и когда показал ей его, зато жив был в памяти момент, когда она поведала о нем Кьяре. Им тогда было по десять лет, и они решили, что этот тайник будет их общим секретом. Они прятали туда разные девичьи вещи, иногда оставляли подарки друг для друга. Кьяра, увлекавшаяся поэзией, даже сочинила загадку об этом месте и спрятала ее в фонтане, построенном ее отцом для нее и ее лучшей подруги.

Задвинув камень тайника, Алессандра поднялась. Она чувствовала, как тяжесть, давившая на нее шесть долгих лет, наконец-то исчезла. Жизнь, пульсирующая у нее под сердцем, отозвалась легким толчком, напоминая, что ее время — в будущем, а не в руинах прошлого.

У ворот порта проревел рог, созывая опоздавших на корабль. Алессандра Виери в последний раз коснулась прохладного камня и, не оборачиваясь, поспешила прочь по темным улочкам.

Над Ретимо вставала луна, освещая львиные головы, которые теперь хранили не только воду, но и тишину. Маска Вальтерры уснула, чтобы однажды проснуться в руках той, кто сумеет ее понять.