Господин метелей

4

— Если не возражаете, я бы хотела сначала поесть, — сказала я в спину колдуну, когда он начал подниматься по лестнице. — Я целый день провела в дороге…

— Хорошо, — сказал он безо всякого выражения и обернулся.

Я не сразу поняла, почему он стоит передо мной, держа свечу, а потом поспешила отступить в сторону, давая ему дорогу, и чувствуя себя желторотым цыпленком, попавшим в лисью нору.

Кухня находилась на первом этаже, и мы прошли туда узким извилистым коридором. Пол был неровным — то поднимался на пару ступеней, то опускался на пять. На одной стене висело круглое зеркало, и едва не шарахнулась, увидев свое отражение, подумав сначала о призраках. Боже, на кого похожа! Я торопливо сняла шапку и попыталась пригладить растрепанные волосы, но Близар уходил все дальше, и я не посмела задерживаться — побежала за ним. Он остановился так резко, что я налетела на него, ударившись лицом ему между лопаток.

— Простите, — забормотала я, но он даже не стал слушать, а распахнул двери и жестом пригласил меня пройти вперед.

Это была странная кухня. Да полноте — кухня ли вообще?!

Здесь было очень чисто — удивительно чисто. Ни следов сажи, ни дров со щепками, ни крошек, ни закопченных котелков. Медная посуда сияла, а вместо печи была каменная плита — длинная, узкая. Как же ее топят?..

И здесь было холодно.

— Возьми молоко и хлеб, — велел Близар, указывая на кувшин, накрытый фарфоровой крышкой, и на плетеную чашку, прикрытую полотенцем.

— Благодарю, — я осторожно положила шапку на высокий табурет, а сумку — на пол, ополоснула руки под серебряным умывальником (тоже начищенным до блеска), и налила молока в высокий хрустальный бокал. Было странно пить обыкновенное молоко из такого бокала, да еще под пристальным взглядом такого хозяина.

— Вы не хотите поесть со мной? — спросила я тихо.

Спросила только из вежливости, прекрасно понимая, что он не сядет со мной за один стол никогда в жизни. И точно — он только покачал головой, продолжая держать свечу.

Хотя я и была очень голодна, мне кусок не лез в горло под пристальным взглядом графа Близара. Я поспешила закончить с поздним ужином поскорее. Допила молоко, дожевала хлеб, едва не поперхнувшись, и встала, нерешительно оглядываясь в поисках таза для мытья посуды.

— Оставь, — колдун махнул в сторону стола, и я не посмела ослушаться.

Забрав шапку и сумку, я засеменила за хозяином замка. Мы опять прошли извилистым коридором, а потом принялись подниматься по лестнице. Я насчитала четыре пролета, но когда посмотрела вниз через перила — голова закружилась.

Все в этом месте было неправильным и странным — как будто я смотрела на все через льдышку. Стены были разной высоты, ступеньки были тоже разные — повыше и пониже, пошире и поуже, везде висели зеркала — но не как им полагается висеть, а криво, отчего казалось, что стены качаются и вот-вот рухнут.

Несколько раз я оступалась, когда лестница коварно заворачивала в темноту, и хваталась за перила, с замиранием сердца глядя вниз. Еще я видела темные коридоры и двери — много дверей, расположенных рядом. Там такие узкие комнаты?!.. Причем одна дверь была локтей пять в высоту, а другая — только-только пройти согнувшись. Еще я заметила боковую лестницу, упиравшуюся… в потолок. Зачем она здесь?.. Были еще странности — окна из коридоров в комнаты, витражи, не вставленные в окна, а висящие на цепях посреди коридора…

— Какой удивительный дом, — сказала я, не осмеливаясь назвать его «странным». А он был именно таким — странным, настоящим обиталищем колдуна, когда не знаешь, что ждет тебя за дверью, или кто может заглянуть в окно. Как будто я попала из реального мира в совершенно другой — страшный, живущий по своим, непонятным законам…

И в самом деле, какая-то жуткая сказка. Очень хотелось надеяться на счастливый конец, но не очень-то в него верилось.

Граф промолчал, и я больше ни о чем не спрашивала.

Мы прошли по широкому коридору почти до конца, и там Близар толкнул ладонью одну из дверей.

— Переночуешь здесь, из комнаты не выходи.

Ему не надо было говорить об этом — я все равно не осмелилась бы блуждать по замку колдуна одна. В спальню я заходила с опаской, ожидая таких же странностей, но комната оказалась самой обычной, очень уютной, красивой и человеческой… Никаких окон, кроме окна, выходящего на улицу, дверь одна и обыкновенного размера…

Я вошла, и колдун шагнул следом.

Мне стало жарко в одно мгновение — я впервые оказалась в спальне с мужчиной. Только одного этого хватит, чтобы потерять репутацию навсегда, а учитывая, что говорят о Близаре…

Он сделал еще шаг, и я шарахнулась, прижимая к груди сумку, будто она могла меня защитить, и тут же почувствовала себя глупо — колдун и не думал нападать, а только зажег свечу в подсвечнике на столе, а потом вышел и закрыл дверь. Я метнулась к порогу, испугавшись, что буду заперта, но дверь легко подалась. Близар уходил по коридору, не оглядываясь, и свеча отражалась в окнах, ведущих в соседние комнаты.

С облегчением переведя дух, я заперла дверь изнутри и осмотрелась.

Спальня показалась мне еще уютнее, когда я обнаружила смежную комнату со всем, что нужно девице. Серебряный таз и кувшины для умывания, в красивой шкатулке — щетка для волос, черепаховый гребень, перламутровая коробочка с толченым мелом и круглое зеркальце на длинной ручке. На мягком пуфике были сложены полотенце и шелковая ночная рубашка — с рюшами и кружевами, такую носить только принцессе. Я не сразу осмелилась ее взять, но больше не во что было переодеться.

Возле кровати стояла жаровня, полная горячих углей, и мне оставалось только подбросить несколько щепочек, чтобы по комнате поплыли душистые теплые волны.

Нежная ткань рубашки словно ласкала кожу, и я даже замурлыкала песенку, умываясь и расчесывая спутанные волосы. Я заплела косу и как могла почистила свою одежду.

Что ж, все сложилось не самым худшим образом. Еще немного усилий, Фани, и ты навсегда избавишься от колдуна, и его мрачный дом станет просто жутковатым воспоминанием.

Постель была мягкой, как снежный сугроб, но теплой. Простыни пахли лавандой, и этот запах так и навевал сон. К тому же, я слишком устала, слишком переволновалась, поэтому, несмотря на страхи, уснула быстро, даже не успев дочитать молитву на сон грядущим.

Конечно же, после таких злоключений мне не мог не присниться странный сон. Я опять брела по заснеженной дороге, проваливаясь в сугробы и закрывая лицо от колючего ветра. Была метель, и снежинки резали мне щеки, как крохотные осколки стекла. Я шла в замок колдуна и очень торопилась — скорее, скорее, получу расписку и вернусь домой, к отцу, к Тилю, к Роланду…

Была метель, но солнце сияло, и в его свете я увидела колдуна Близара, и сразу поняла, что он — сердце метели. Колдун был в бледно-красном парчовом камзоле, в распахнутом меховом плаще и без шапки. Он делал руками таинственные пассы, и метель слушалась его движений, как живая. Снежинки роились вокруг него, как белые пчелы, и летели, куда он им приказывал. Черные волосы Близара развевались, и хотя я была совсем рядом, он не замечал меня. Я хотела крикнуть, позвать на помощь, но ветер набросился на меня с новой силой, и я упала в сугроб, провалившись по плечи.

От бессилия и отчаяния я заплакала, но тут мои пальцы нащупали в рассыпчатом снегу что-то маленькое, круглое и твердое. Это была монетка с Хольдой! Та самая, которой мне пришлось расплатиться с возницей! Но теперь чеканное изображение феи вдруг начало двигаться — Хольда кивнула и улыбнулась мне, как будто подбадривая.

Ее улыбка придала мне сил, и я поползла на четвереньках, закрывая от ветра лицо. Близар оказался совсем рядом, и я обняла его колени, ища защиты. Метель вдруг перестала свирепствовать, ветер утих, а колдун помог мне подняться, поддерживая меня необыкновенно бережно, поглаживая по голове, утешая.

Он укутал меня полой своего плаща, и стало тепло, даже жарко. Я положила голову колдуну на грудь, понимая, что все страхи и испытания остались позади, и теперь меня ждет только солнце — ослепительное, ясное солнце! Близар наклонился, почти коснувшись губами моих губ — словно спрашивая разрешения на поцелуй, а потом я услышала его тихий голос: «Будь моей, Бефана».

Одного этого хватило, чтобы я проснулась, тут же открыв глаза.

Чего только не приснится!

Я села в постели и обнаружила, что проспала дольше, чем думала. Утренний свет уже проникал сквозь неплотно задернутые шторы, сейчас часов десять, верно…

Десять!..

Я вскочила, чтобы побыстрее одеться. Дома я всегда становилась пятками на холодный пол, но сейчас ноги по щиколотку утонули в пушистом ворсе ковра. Да, в замке Близара ковры лежали даже на полу — неслыханная роскошь!

— Ранним пташкам — сытный завтрак, — замурлыкала я песенку, которую любила напевать по утрам моя покойная матушка, — остальным — сухарь с водою, — и замолчала, замерев на месте.

У порога стояли два добротных сапожка — вовсе не бархатные, кожаные, но крепкие и как раз мне по ноге. Я натянула чулки и примерила — сапоги пришлись впору, будто шились на меня. Вечером их точно не было, я готова была поклясться.

На всякий случай я подергала двери, проверяя — заперто ли. Но дверь была заперта, а другого входа в комнату я не обнаружила. В ночной рубашке, с неприбранными волосами, но в сапожках, я уселась на постель, мрачно уставившись в стену. Нет, сапоги — это хорошо, но совсем не хорошо, что господин колдун приходил ночью. Сказать ему об этом, как увижу? А если он рассердится и откажется писать расписку?

В отвратительном расположении духа я отправилась в ванную комнату — заниматься утренними делами, но думы насчет колдуна не оставляли меня ни на секунду. Возмутиться, как подобает благородной и добропорядочной девушке? Или промолчать, получить то, что мне нужно, и уйти?

Гордость боролась с благоразумием, и неизвестно, что бы победило, но в это время кто-то постучал — громко и требовательно.

— Эй! Антонелли! Вставай! — услышала я голос Близара и вздрогнула.

В считанные секунды я натянула платье и отодвинула засов, приоткрыв дверь ровно на две ладони.

За порогом позевывал в кулак господин колдун — в бархатном синем халате, открывающем голую грудь. Граф был лохматый со сна — как медведь, но его это, похоже, ничуть не заботило. А я была втайне горда, что предстала перед ним уже аккуратно причесанной, с убранными в косу и заколотыми шпильками волосами.

— Еще спишь? — спросил он, когда я выглянула. — А кто собирался заработать серебро? Пошли, провожу тебя вниз.

Я тут же вышла, уже открыв рот, чтобы высказать свое недовольство по поводу ночного вторжения, но колдун зашагал по коридору, даже не озаботившись оглянуться — он был уверен, что я иду следом за ним, послушная, как дрессированная обезьянка.

Я закусила губу, сдерживая язвительные слова, и пошла за ним — мне и правда больше ничего не оставалось. Ведь это я зависела от него, а не наоборот.

В дневном свете дом выглядел уже не таким пугающим, но все равно странным. Пока мы шли до лестницы, я заглядывала через окна в комнаты. Некоторые комнаты были обставлены богато и красиво. Здесь были танцевальный зал, комната для музицирования, и, вроде бы, библиотека — мне показалось, я разглядела в полутьме полки с книгами. Но были и другие комнаты — темные, пыльные, с обветшавшей мебелью и полуоборванными шторами.

Мы спустились на четыре пролета и оказались прямо напротив арочной двери. Слева была кухня, это я запомнила.

Оставленные мною вчера бокал и кувшин исчезли, кухня по-прежнему сияла чистотой, а на столе стояли чашки и миски с яйцами, копченым беконом, сыром и свежим хлебом. Отдельно стояла крохотная меленка, а рядом с ней лежал полотняный мешочек, распространявший бодрящий аромат обжаренных кофейных зерен.

— Подождите четверть часа, и я сварю вам отличный кофе, — сказала я чинно, закатав рукава и подходя к рукомойнику.

— Вперед, — сказал он, зевнул и уселся за стол, подперев голову.

Он следил за мной с таким же любопытством, с каким я только что рассматривала его дом. Вот только не понятно, что его заинтересовало во мне. Насыпав в меленку зерен, я с силой закрутила ручкой. Не прошло и пяти минут, как кофе был смолот, а я, взяв кофейник, в нерешительности остановилась перед плитой-печью.

— Простите, я не знаю, как затопить эту печь, — сказала я, запинаясь.

Не говоря ни слова, он подошел к колесику сбоку плиты и повернул его на полоборота. Вскоре я почувствовала тепло, а потом и увидела, как от плиты пошел еле заметный дымок — там, где я уронила кофейную крошку.

— Чудеса… — только и смогла произнести я, посмотрев на колдуна.

Тот приподнял брови с таким скучающим видом, словно я была провинциалкой оказавшейся на центральной площади, и вздумала восторгаться тем, что увидела жонглера.

Что ж, пусть думает обо мне, как ему пожелается. Это его сиятельство привычен к колдовству, а мне такое в новинку. Как и любому нормальному человеку. Стараясь не слишком злиться (а то кофе выкипит), я плеснула в ковшик молока и отмерила ложечкой кофе. Не прошло и трех минут, как кофе вскипел, нагреваемый волшебной плитой, и я поставила кофейник на специальную подставку и торжественно водрузила на стол, перед хозяином замка.

— Если хотите, приготовлю и завтрак, — сказала я, решив быть доброй до конца и поставив перед колдуном фарфоровую чашечку.

— Обойдусь, — сказал он, наливая кофе и продолжая на меня поглядывать.

— Тогда прошу меня простить, я приготовлю что-нибудь для себя, — я поклонилась коротко, как заправская прислуга. — Моя матушка говорила, что для дамы самое главное — позавтракать с утра, это улучшает цвет лица и преуменьшает количество желчи в печени.

Бог мой, что за чепуху я говорила! Но мне было не по себе под пристальным взглядом, и я старалась хотя бы бессмысленной болтовней сгладить невежливое молчание графа Близара. Глаза у него были синие — только сейчас я разглядела это в неверном свете зимнего утра. Это красиво и необычно — синие глаза. Синие, прозрачные… как лед.

— Готовь, — сказал колдун, не сделав ни глотка. — Только не поджарься, дама. А потом начинай уборку в зале, если хочешь получить пять талеров.

Было жестоко все время напоминать мне об этих деньгах, но я промолчала, хотя достало бы ответить что-нибудь презрительно-холодное, показать, что не только снежные колдуны умеют бросаться колкостями.

Но я промолчала, а Близар поднялся, запахнул халат и ушел, показав мне в сторону зала, где вчера вечером я обогревалась у камина.

— Какие мы… ледяные, — сказала я презрительно, когда он, разумеется, уже не мог меня услышать.

На всякий случай я приготовила две порции жареных яиц с беконом и гренок с сыром, но колдун больше не появлялся. Я с аппетитом позавтракала, выпила кофе со сливками, которые обнаружила в фарфоровом молочнике, и отправилась сражаться с пылью и грязью графского замка.

Возле камина меня поджидало ведро, метла и куча тряпок. Что ж, пора применить науку мачехи себе на пользу. Ведь мачеха считала, что главное для благородной девицы — не спасовать перед жизненными невзгодами, буде такие случатся с ней завтра или послезавтра. Самое интересное, что она почему-то была твердо уверена, что невзгоды будут ожидать только меня, а Мелиссу обойдут стороной, поэтому пока я выгребала золу из каминов, Мелисса пила чай с пирожными, а когда я была занята весьма нужным для внучки барона занятием — приготовлением еды или мытьем полов, Мелисса благополучно отправлялась в гости к подругам или отдыхала в гостиной, почитывая любовный роман, украденный у гувернантки Тиля.

Вооружившись тряпкой, я первым делом смахнула пыль с мебели. Каминная полка, столешница, подлокотники кресел… Наконец я добралась до огромного зеркала в углу. Вопреки обычаям этого дома, зеркало висело на стене ровно, не искажая пространство. Я провела по нему тряпкой, снимая толстый слой пыли, и оно тут же хрустально засияло, отразив камин, кресло, статуэтку ангелочка и меня…

Но нет… не меня…

Из зеркальной глади смотрело совсем чужое лицо.

Бледное, с застывшим взглядом… Белые волосы шевелятся, как полосы тумана…

Это была девушка… Примерно, одного со мною возраста…

Я разглядела даже жемчужное ожерелье в два ряда и серьгу-подвеску, полускрытую кокетливо завитым локоном. Но ее глаза… Пустые, без блеска, мертвые…

Отшатнувшись от зеркала, я зажала рот рукой, сдерживая крик. Сделала назад шаг, другой, а потом опрометью бросилась вон из зала.

Никогда еще мне не приводилось видеть призраков. И это оказалось страшно, очень страшно! Сердце колотилось, как безумное, а дыхания не хватало, и я только разевала рот, как рыба, вброшенная на берег.

Не знаю, куда бы я побежала, но оказавшись в коридоре попала прямо в объятия колдуна.

Собственно, не в объятия — обнимать меня он не собирался, но я врезалась в него на бегу, и ему ничего не оставалось, как обхватить меня за плечи.

— Что случилось?! — встревожено спросил он.

В любое другое время я не позволила бы себе подобной вольности, но сейчас, прижалась к нему всем телом, стуча зубами. Я не могла произнести ни слова, и только почувствовала, как тяжелая мужская ладонь легла мне на затылок, поглаживая, утешая, совсем как в моем сне.

— А ты вовсе не замарашка, — услышала я голос колдуна — непривычно мягкий, бархатистый. — Миленькая… и грудки очень даже ничего.