Господин метелей

38

Наутро я пришла к Близару с чашкой чая и кусочком лимонного пирога, когда он составлял королевский гороскоп на следующий месяц. Все еще бледный, но вполне себе живой и бодрый, колдун сидел за столом в кабинете и что-то высчитывал на карте звездного неба, отмеряя расстояния между сверкающими точками при помощи линейки и странного прибора, похожего на колесико для разрезания теста, только колесико было с зубчиками.

Близар даже не поднял головы, когда я вошла, сделал вид, что увлечен работой, но ничуть меня не обманул.

— Доброго утра, господин колдун, — сказала я, подтаскивая ногой круглый столик, стоявший у стены. — Не делайте вид, что не заметили меня. Вот, принесла вам подкрепиться.

— Поставь, — велел Близар, не отрываясь от карты. — Доброе утро.

Я уже дошла до порога, но остановилась.

— Что-то еще? — спросил он, хотя даже не посмотрел в мою сторону..

— Что-то еще, — подтвердила я, вернулась и встала перед ним, сцепив руки за спиной. — Вы уже хорошо себя чувствуете?

— Да, — ответил он коротко. — Хочешь, чтобы я поблагодарил тебя за заботу? Спасибо, но я справился бы и сам.

— Даже не сомневаюсь. Но я хотела предложить вам прогулку…

— В столицу? Чтобы продать бриллианты?

— Нет, давайте съездим в Паддепифф, на мельницу.

— Куда? — спросил Близар, поднимая, наконец-то, голову. Синие глаза блестели, но теперь их блеск не казался мне холодным светом недосягаемых звезд. Обыкновенные синие глаза — человеческие. Очень красивые, кстати.

Я не смогла удержаться и разулыбалась, а Близар настороженно смотрел на меня, словно ожидал подвоха.

— Вижу, это название вам знакомо, — заметила я. — Тем лучше, не надо ничего объяснять — просто едем.

— Зачем? — спросил он резко.

— По-моему, вам надо найти свою мать и поговорить с ней. Спросить, почему она отказалась от вас.

— И так известно.

— Нет, не известно, — я протянула руку и положила ладонь на карту, закрыв линейку. — А будет известно только тогда, когда она скажет вам это сама, а не вы будете придумывать причины за нее. Поэтому бросайте звезды и завтракайте. Его величество король не так сильно нуждается в предсказаниях, как вы — в правде.

— А ты нахалка, — сказал колдун, но голос у него был вовсе не грозный.

— Могу себе позволить, — ответила я. — Вы же обещали, что не тронете меня даже пальцем, — на самом деле, я не слишком верила его обещаниям, но поездка в Любек что-то изменила. Вернее, она многое изменила. Теперь я была в замке Близара не пленницей, я была гостьей. А гость не будет бояться хозяина так, как пленник боится и ненавидит тюремщика.

— До весны, — ответил Близар и посмотрел на меня так откровенно, что я покраснела. Он поднялся из кресла, и я отступила. — Что же ты? — сказал Близар тихо. — Только что смелая, и вдруг краснеешь, и смущаешься?

— Не тронете пальцем, — напомнила я ему, чувствуя, как кровь закипает — обжигающе, пылко.

— Пальцем — нет, — заверил он, наклонился и поцеловал меня в щеку.

— Э-эй, обещание! — прошептала я, на всякий случай делая шаг назад. — Что там насчет того, что колдуны слов на ветер не бросают?

— Про поцелуи речи не было, — сказал он и снова поцеловал меня — на этот раз в губы, но в последний момент я увернулась, и поцелуй пришелся в висок.

Прикосновение губ, горячее дыхание, опалившее мою кожу — мне казалось, что я таю, как сахарная конфета в горячем кофе. Опасная слабость…

— Лучше завтракайте, — сказала я притворно-строго, — а я пойду, скажу Сияваршану и Велюто, что мы едем.

— Подожди, — Близар остановил меня, взяв за руку.

— Обманщик! — возмутилась я. — Вы сказали, не тронете…

— Не говори им, куда мы собираемся, — колдун держал меня за руку, сжав мою ладонь между своими ладонями. Руки у него были теплыми, и моей руке было так уютно и покойно, как младенчику в колыбели. — Скажи, что хотим прогуляться по лавкам в столице.

— Но почему… — не поняла я.

— Сейчас опять поцелую, — пригрозил он и наклонился, готовый привести угрозу в действие.

Я бросилась бежать, и уже из-за двери скала:

— Ничего не скажу только при одном условии — пирог должен быть съеден до крошки. Потом проверю!

Близар съел пирог, Сияваршан и Велюто стояли, запряженные, у крыльца, и я волновалась не меньше колдуна, но старалась скрыть все за маской веселья.

По дороге в столицу я шутила, и Сияваршан покатывался от хохота, а вот Близар не смеялся — лишь улыбался уголками губ. Как будто говорил: да, я понимаю природу твоей веселости — это всего лишь маска, но не могу сам притворяться так ловко.

Мы прибыли в столицу, привязали коней-призраков на центральной площади, полюбовались на детей, играющих в снежном городке, а потом отправились в сторону торговых улиц, но на половине пути свернули к общественным конюшням.

Я взяла бы извозчика — так поездка обошлась бы дешевле, но Близар предпочел заплатить больше и взять сани и лошадь, без сопровождающих.

Когда выехали за ворота, и Близар подхлестнул лошадь, я убедилась, что править он умел не только снежными духами. Нам пришлось остановиться несколько раз, чтобы дать лошади отдохнуть, и Близар сам обтирал ее и кормил. Мы разговаривали о чем-то совершенно неважном — вернее, я болтала не умолкая, а колдун только кивал и произносил два-три слова, если я слишком настаивала на ответе.

На Сияваршане и Велюто мы бы добрались быстрее, и я с тревогой посматривала на Близара, который снова решил рискнуть и отправился в дальнее путешествие. Когда же появится эта мельница?..

— Похоже, ты переживаешь больше меня, — сказал Близар, после того, как я в очередной раз приподнялась, чтобы посмотреть — не покажется ли вдали деревня.

— Это же я все затеяла, конечно, переживаю, — попыталась отшутиться я. — Но почему вы пожелали оставить все в тайне от духов? С ними бы мы нашли вашу маму гораздо быстрее.

— Нет, — сказал Близар отрывисто, зорко глядя вперед, поверх лошадиной головы. — Им ничего не надо знать. Это — слабость. Не хочу, чтобы они знали, что у меня есть слабости.

— Не понимаю…

— Иначе они откажутся подчиняться.

Я озадаченно замолчала. Откажутся подчиняться? Если узнают о слабостях?

— Разве они не служат вашей семье уже несколько веков? — спросила я. — Разве они могут отказаться вам служить?

— Они не всегда были слугами Близаров, и вряд ли их радует быть рабами человека, — сказал колдун. — Говорят, первый граф Близар связал заклятьем Хольду — богиню зимы, и заставил ее детей — ветры, бураны и метели служить ему и его потомкам. Близары могут управлять погодой, призывать снег и лед, духи зимы слушаются нас, но вовсе не преданны. Их надо держать в узде — они как дикие звери, чуть отвернись — откусят голову.

— Как странно… Мне они показались очень милыми…

— Не ты ведь их хозяйка, — возразил Близар. — Но меня беспокоит, с какой легкостью ты заручилась их дружбой.

— Во всем вы видите подвох, — принужденно засмеялась я. — Ведь вы же знаете, что я не ведьма. Но что вам надо сделать, чтобы освободиться? Надо собрать маску?

— Забудь, — бросил он, — тебя это не касается.

— Не твое дело, Антонелли, — пробормотала я.

— Я не хочу, чтобы ты думала об этом, Бефана, — сказал он необыкновенно мягко. — Все это не важно, просто забудь.

Рука его нашла мою руку и сжала, и я пошевелила пальцами, чтобы ему было удобнее. Так мы и доехали до небольшой деревеньки, возле которой крутила колесом небольшая водяная мельница.

Как только лошадь остановилась, нам навстречу вышел мельник — огромный, бородатый, похожий на оборотня-медведя. Его маленькие глаза метнулись на меня, на Близара, он признал в нас важных господ и поклонился очень учтиво, спросив, что нам нужно.

— Мы ищем женщину, она жила здесь, — сказала я, потому что Близар решил отмалчиваться и застыл, как ледяная статуя. — Ее зовут Маргарет Виллоу.

Взгляд маленьких глаз стал еще пристальнее, и почтительности в мельнике поубавилось.

— А зачем она вам? — спросил он с вызовом. — Я честно купил эту мельницу, если что.

Я посмотрела на Близара, но у него был такой вид, словно он пересчитывал звезды где-то в выси поднебесной.

— Нам не нужна ваша мельница, — сказала я примирительно. — Мы ищем только женщину. Вот это — граф Близар, королевский советник…

— Я ничего не знаю, правда! — заголосил мельник.

— Что ты орешь? — двери приоткрылись, и появилась женщина — сморщенная, кривобокая. Она приволакивала ногу, но глаза смотрели пронзительно.

Мы с Близаром уставились на нее в немом изумлении. Вот это — Маргарет Виллоу?!

— Кто тут ищет Ивушку? — спросила старуха, отодвигая мельника в сторону. — Для чего она вам?

— Я — ее сын, — прорезался голос у колдуна.

Теперь переглянулись старуха и мельник. Мельник утер нос и шмыгнул, а старуха склонила голову к плечу, разглядывая нас с новым вниманием.

— Идемте, — сказа она и поковыляла к деревне, бросив мельнику: — Привяжи лошадь, я их провожу.

Мы пошли за старухой, и Близар снова взял меня за руку. В другое время я не допустила бы такой вольности, но сейчас поняла, что для него это прикосновение — не соблазнение, не игра в любовь. Ему нужна была поддержка, и он был слишком горд, чтобы ее просить. Гораздо легче взять за руку.

Миновав несколько каменных домов, мы вышли к церкви, и старуха повела нас дальше, обогнув церковь посолонь, и я сразу поняла, что произошло с Маргарет Виллоу. За церковью было кладбище.

— Найдете ее в западном углу, — сказала старуха, указывая нам направление. — Там низкий камень, смотрите внимательнее.

В западном углу располагались одиночные могилы. Я сметала варежкой снег с плит, пока не увидела знакомое имя. Ниже были выбиты годы жизни, и Близар встал на колени и коснулся последней цифры.

— Я родился в этот год, — произнес он глухо.

— Вы столько лет ненавидели ее, — сказала я, погладив его по плечу, — а она смотрела на вас с небес и молилась за своего глупого сынишку. Я пойду… Вам ведь есть, о чем ей рассказать…

Колдун не удерживал меня, и я вернулась к церкви. Постояла около четверти часа на улице, но замерзла и пошла в собор, чтобы погреться. А Близар так и стоял возле могилы на коленях, и волосы падали ему на лицо.

Жена священника, которая убирала алтарь еловыми ветками к завтрашней службе, охотно разговаривала со мной. Узнав, что сын спустя столько лет нашел свою мать, она расстрогалась до слез. От нее я узнала незамысловатую и печальную историю Маргарет Виллоу-Ивушки.

— Красивая была девушка, — говорила жена священника нараспев, — милая, тихая. Ее отец заболел, денег на лечение не было, и вдруг Маргарет исчезает и возвращается с серебром. Она принесла много серебра, но какие-то несчастливые это были деньги. Отец все равно умер, а через четыре месяца всем стало понятно, откуда серебро. Она никому не говорила, от кого ребенок, умерла, бедная, на третий день после родов, а за мальчиком приехал отец — богатый человек, сразу видно. Но я никогда ее не осуждала — хоть и заблудшая душа, она была доброй. Могила ее чистенькая, ухоженная, сами, поди, видели, — и добавила, улыбнувшись: — Но как хорошо, что чудо Сочельника свершилось, и сын вернулся спустя столько лет.

— Да, вы правы, — согласилась я, думая о своем. — Это настоящее чудо.

Близар вернулся, только когда спустились сумерки. Он сразу же высыпал горсть серебра, сказав, что закажет в столице памятник. Священник и его супруга заверили его, что позаботятся обо всем в лучшем виде. Колдун кивнул и пошел вон, даже не поклонившись на алтарь. Я догнала Близара уже на улице и пошла рядом:

— Значит, вам тридцать три года? — спросила я. — Мне казалось, вы гораздо старше.

— Выгляжу, как старик? — спросил он странным голосом — как будто каждое слово давалось ему с трудом. — Еще и седой.

— Юношей вас, конечно, не назовешь, но не поэтому… — я готова была пуститься в пространные объяснения насчет его серьезности и глубины взгляда, но Близар схватил меня в охапку и прижал к себе, спрятав лицо на моем плече.

Шапка свалилась, но я боялась пошевелиться, чтобы не разрушить то, что сейчас связало его — колдуна — и меня. Что-то совсем не волшебное, а очень настоящее… Что-то крепкое, но в то же время страшно хрупкое — как ледяная нить… Нет, не ледяная. Наоборот — горячая, обжигающая…

Я медленно подняла руку и погладила колдуна по голове — несмело, потому что не знала, как он отнесется к этому. Может, опять фыркнет, чтобы Антонелли не лезла не в свое дело. Но Близар только вздохнул и прижал меня еще крепче. Мы стояли посреди улицы, и редкие прохожие посматривали на нас с любопытством и неодобрением, но для меня эти взгляды ничего не значили — они просто обтекали нас, как поземка, а Близар их и вовсе не замечал.

Наконец, он оторвался от меня и сказал:

— Я позвал Сияваршана и Велюто… Не смогу доехать до замка…