Господин метелей

42

Перемены, что произошли в замке Близара, и пугали, и радовали меня. Казалось, колдун решил веселиться и сорить деньгами, как обыкновенный человек, позабыв обо всех мрачных тайнах замка. Были фейерверк, и раздача рождественских подарков, и театр теней, где роли исполняли снежные духи, спрятавшись за натянутой белой тканью. На этот раз колдун оказался верен слову и, действительно, расшвырял сундук пряников. А еще он раздавал пригоршнями конфеты и прочие сладости, во время огненной потехи бегал по площади с мальчишками, размахивая бенгальскими свечами, и катал в санях детвору, заставляя Сияваршана и Велюто взмывать в воздух и делать круг над крышами домов.

Все это было интересно и забавно, но я не могла отдаваться веселью так же беспечно. Казалось, Близар совершенно позабыл, что долгое пребывание вне замка отразится на здоровье, и мне приходилось напоминать ему, что вот сейчас надо вернуться, потому что прошло достаточно много времени, а сегодня лучше выехать в город позже, если он хочет посетить театральное представление.

Не скрою, я опасалась новых домогательств, но колдун больше не целовал меня, хотя взгляды, прикосновения, слова — никуда не делись. Он не говорил о любви, но я чувствовала ее. Чувствовала так же, как если бы испытывала ее сама… Хотя, разве может полюбить человек, который столько лет только и жил, что развратом, обидами и равнодушием?

Сны о нем, как и прежде, приходили почти каждую ночь. Но если раньше я не придавала им значения, теперь каждое сновидение, в котором колдун соблазнял меня, пугало больше, чем кошмары о призраках. Я просыпалась и долго лежала в темноте, боясь, что в это самое время Близар опять проникает в мои сны, и мне как наяву слышался голос Эрны, нашептывающий, что я давно и безнадежно влюблена в страшного колдуна из мрачного замка.

Один раз мы видели и саму Эрну — она ехала в санях и сделала вид, что не заметила нас. Я долго раздумывала, надо ли рассказывать Близару о намерениях колдуньи, и в конце концов рассказала — волнуясь и тщательно подбирая слова, но он выслушал и равнодушно пожал плечами, ответив, что давно знал, что Эрна охотилась за маской.

— Не обращай внимания, — сказал он, потягивая горячий кофе, который я сварила утром и принесла вместе с лимонным печеньем. — Она тянется к тайнам, понять которые никогда не сможет.

— Но ледяное сердце… — спросила я, и голос мой дрогнул. — Это правда?

— Разве можно жить с ледяным сердцем? — ответил Близар вопросом на вопрос, улыбнулся и подмигнул Сияваршану, а тот в ответ осклабился и сразу отвернулся. — Это все сказки. Ледяное сердце, каменное сердце… У каждого сердце из плоти и крови. Если оно, конечно, есть.

Я поняла, что он дурачит меня, и притворно обиделась, швырнув в него сахарной конфетой. Он заморозил ее в воздухе, превратив в льдышку, и, хохоча, пригрозил, что забросит ее мне за шиворот.

О продаже бриллиантов мы больше не заговаривали, но когда приезжали в город, я высмотрела ювелирную лавку, посчитав, что обратиться туда всегда успею.

Кроме того, у нас с духами была и особая работа — каждый день по нескольку часов мы убегали в Ледяной чертог, где кропотливо перебирали осколки — сортировали их, как мозаику, один за другим. Близар, составлявший королевские гороскопы, ни о чем не подозревал.

Но нам не везло. Мы не нашли ни одного осколка, подходящего к маске. Духи уныло молчали, только иногда Сияваршан начинал брюзжать, что все это — бесполезный труд, и не понятно, зачем они это делают.

— Как можно быть таким ворчуном? — ругала я его. — Мы делаем это для общей пользы, для вас — в первую очередь.

Аустерия качала головой, и было видно, что она мне ни капли не верила.

— Ты уверена, что делаешь это не ради Близарчика, малыш? — спросил как-то Сияваршан. — Мне кажется, в последнее время между вами… как это сказать…

— Между нами ничего нет, — ответила я спокойно, отбрасывая один осколок за другим. — Не выдумывай, пожалуйста. Я никогда не полюблю человека, который испортил ради своей выгоды столько человеческих жизней, даже не задумавших о последствиях. Мой избранник будет предан только мне, и я буду любить его до конца жизни, потому что он будет достоин моей любви…

Я болтала какую-то ерунду, и мне было стыдно, потому что духи, по-моему, понимали, что все это — ерунда. Какой избранник, какая преданность, если я еще до весны собираюсь жить в замке Близара, и каждый день или вечер появляюсь с ним в городе, уже не обращая внимания на сплетни.

Сплетничали ли о нас? Наверняка. Но я не слышала ничего плохого — наверное, горожане боялись колдуна, а слухи о беде Колвина добавляли благоразумия даже самым отчаянным нахалам.

— Значит, Близарчик любви не достоин, — сказал Сияваршан, и я не поняла — он рад или огорчен этим.

— Вот соберем маску… — решила я их приободрить, но закончить не успела, потому что через зеркало в Ледяной чертог вошел Близар.

Мы пятеро застыли, как воры, застигнутые за попыткой взлома, а колдун смотрел на нас — на каждого по очереди — и синие глаза становились все холоднее.

— Тебе было запрещено заходить сюда, — сказал он, обращаясь только ко мне.

Я медленно встала, отряхивая передник. Велюто выскользнул из метлы, в которую вселился, сгребая осколки в угол.

— Мы хотели помочь… — я улыбнулась, хотя под взглядом Близара мне стало не по себе. — Вы ведь хотите обрести свободу, и они тоже хотят… — я повела рукой в сторону снежных духов, которые застыли за моей спиной. Вернее, это я хотела. Я все это затеяла.

Сияваршан кашлянул, но Близар даже не повернул головы.

— Даже не сомневаюсь, что это ты хотела помочь, — сказал он, прошел по сугробам из осколков, которые жалобно хрупали под его сапогами, и схватил меня за руку. — Уходим отсюда. Немедленно.

— Бефаночка сделала это ради тебя, — сказал вдруг Сияваршан.

Я покраснела до ушей, а пальцы колдуна сдавили мое запястье, как браслет от кандалов.

— Замолчи, — приказал Близар духу.

Он тащил меня к выходу — попросту тянул за собой, как будто спасался бегством.

— Мне больно, — пожаловалась я, но колдун не ответил и даже не посмотрел на меня.

Зато Сияваршан сорвался с места и преградил нам дорогу:

— Она тебя любит, Близарчик, — сказал дух проникновенно. — Ты же видишь это, ты же чувствуешь.

— Ничего подобного! — ахнула я, краснея еще сильнее.

— Ты слышал? — бросил Близар. — А теперь — проваливай! — он взмахнул рукой, и Сияваршана метнуло в стену.

Он растекся белым пятном, но сразу же собрался и метнулся куда-то под потолок, а Близар выволок меня из комнаты и подтолкнул в спину, приказывая спускаться.

— Я велю, чтобы тебя спустили с лестницы, если ты еще раз попытаешься зайти туда, — говорил он монотонно, толкая меня на каждой ступеньке, потому что я порывалась остановиться и сказать хоть что-то в свое оправдание. — Чтобы я больше не слышал ничего о маске и твоем желании всех освободить.

— Вы хотите умереть здесь пленником?! — вспылила я, и когда он в очередной раз собирался меня толкнуть, толкнула его самого. Конечно, с таким же успехом я могла толкать каменный столб, но он разозлил меня, просто довел до бешенства. — Да умирайте! Кто вам запретит! Но ваша смерть сделает пленниками еще четыре живые души!

— Ты про снежных духов? — осведомился он, скрестив на груди руки и глядя на меня сверху вниз. — Чтобы ты знала — души у них нет. Ни души, ни сердца. Они всего лишь порождение тьмы, холода, хаоса. Они не милые котики, если ты так о них вообразила.

— Даже если у них нет сердца, они гораздо человечнее вас! — выкрикнула я. — А вы… а вы… Наверное, у вас и в самом деле ледяное сердце! И если выбирать между красавчиком с ледяным сердцем и бессердечным духом, я выберу второго!

Краем глаза я заметила движение на верху лестницы — это Сияваршан или Аустерия высунулись из-за перил. Близар тоже это заметил, и сказал со злостью:

— Пошли вон! Вон из замка до вечера!

Призраки метнулись прочь, как вспугнутые белые птицы. Подобное обращение еще больше вывело меня из себя.

— За что вы их прогнали? — напустилась на колдуна. — Они всего лишь хотят стать свободными! Это естественое желание каждого существа!

— Слишком велика цена за свободу, — сказал Близар и схватил меня за плечо, потащив вниз.

— Я знаю, что делаю, и готова рискнуть, чтобы освободить всех! — сказала я страстно. — Я уверена, что у меня получится! Мне известно о договоре, который первый Близар заключил с феей Хольдой! Он отдал ей свое живое сердце, и теперь все Близары обречены страдать от холода в душе. Но я уверена, что смогу помочь…

Мы уже спустились до второго этажа, и тут Близар резко развернул меня к себе лицом.

— Были женщины, которые думали так же, — сказал он необыкновенно спокойно и, как мне казалось, думая о чем-то другом. — Сейчас их души бродят по этому замку и не могут обрести покоя.

— Я знаю и это, я видела их! Думаю, и им можно помочь, если разрушить древнее заклятье. Вы же великий колдун, вы знаете, как это сделать. Я не колдунья, не волшебница, но искреннее желание помочь — оно почище любого колдовста. Моя мама говорила так, и я верю ей больше, чем вашим страхам. Кто знает — может именно мне удастся согреть вашу душу?

Только что я злилась, а Близар стоял с видом ледяной статуи, а в следующее мгновение мы уже целовались, и я не могла бы сказать, кто начал это первым. Нас словно швырнуло в объятия друг другу сильным порывом ветра, и теперь мы стояли на ступенях, прижавшись друг к другу, и ладонь колдуна ласкала мою щеку, а губы были обжигающе-горячими

— Если кто и сможет согреть, так это ты, — услышала я голос Близара, хотя в это самое время он не мог произнести ни слова. Но голос прозвучал так явственно, так четко…

Я отшатнулась, но он не выпустил меня из кольца рук. Синие глаза смотрели и печально, и жадно, и… с любовью.

— Вы… как вы только что сказали? — пролепетала я, решив, что схожу с ума.

— Ты что-то слышала? — спросил он обыкновенно, по-человечески.

— Ваш голос… только что…

— Прочитала мои мысли? Да, я давно заметил, что у тебя это неплохо получается. Не всегда, но неплохо.

— Читать ваши мысли? — уточнила я, решив, что, возможно, это он сошел с ума.

— И чувствовать то же, что и я, — подтвердил Близар. — И с каждым днем это всё сильнее.

— С каждым днем? — прошептала я, сбитая с толку.

— Я тоже чувствую тебя, и даже иногда могу понять, о чем ты думаешь. Ты читала мои мысли еще по приезде в замок, когда я про себя обозвал тебя замарашкой и охотницей до серебра.

— Еще по приезде?..

— И потом, когда ты так мило думала, как хорошо было бы посидеть на мне.

Я готова была провалиться со стыда не только до первого этажа, но и до самого подвала.

— Значит, тогда, в спальне…

— Я почувствовал твое желание, — сказал Близар. — И услышал твои мысли — ты завидовала Эрне.

— О! — лицо мое пылало, но я все еще пыталась шутить: — Какое страшное место — ваш замок, господин колдун. Здесь надо быть осторожной не только в словах, но и в мыслях. Значит, всё было всем известно, и лишь я воображала, что храню свои желания в тайне. Что ж, это очень полезно, не находите?

— Полезно? — он немного растерялся. — О чем ты?

— Это все упрощает, — сказала я, стараясь выглядеть уверенной и невозмутимой. — Значит, вы можете читать мои мысли?

— Не все, — говорит он. — Только те, что звучат отчетливо, как слова. И еще — чувствовать твое настроение…

— Тогда настраивайтесь на чтение, проверим вашу догадку, — сказала я.

Он замер, и некоторое время смотрела на меня, а потом произнес внезапно охрипшим голосом:

— Ты… ты правда хочешь?.. Бефана!..

А я, зажмурившись, снова и снова вызывала в памяти свои сны — Близар целует меня, и я обнимаю его за шею. Мы с Близаром в моей постели — он валит меня в подушки, торопливо срывая камзол. А вот я сижу на нем в его халате, лаская его грудь, распахнув рубашку.

— Посмотри на меня, — потребовал Близар, и я открыла глаза. — Ты не обманываешь?.. Ты, правда, хочешь меня?..

Я укоризненно прищелкнула языком:

— Ну вот, а говорили, что можете читать мысли. Причем тут желание? Я и правда люблю… — договорить я не успела, потому что Близар запечатал мне рот поцелуем, схватив в охапку, положив руку на затылок.

Но я не сопротивлялась, я полностью отдалась его силе, ощущая какую-то счастливую обреченность — к чему сопротивляться, к чему отрицать очевидное, если все уже обо всем узнали, если я одна ходила с важным видом и врала, что ничего не испытываю к синеглазому колдуну, потому что он развратник, и не способен на чувства, и… Какая разница — кем он был? Если он переменился (а я верю, что он переменился), если он готов открыть сердце, если ему известно о моих чувствах, то к чему строить из себя недотрогу? К чему хранить себя для какого-то неведомого рыцаря, если я мечтаю только о нем — о колдуне, о Близаре, о Николасе… И пусть свершится то, что должно было свершиться…

Я обняла его за шею, готовая сделать и последний шаг, если он того пожелает, но Близар вдруг прервал поцелуй.

— Все изменилось, когда появилась ты, — сказал он, тяжело дыша и прижимаясь губами к моему виску. — С тобой тепло, даже ледяное сердце Близара оттаяло. Но это ошибка.

— Ошибка — считать, что ваше сердце ледяное, — сказала я, положив руку ему на грудь. — Да вы и сами говорили, что нет ледяных сердец…

Он мягко убрал мою ладонь и сказал:

— Врал напропалую. Мое сердце никогда не трепетало, до того самого дня, как я увидел тебя в первый раз.

— Вот теперь вы точно лжете, — засмеялась я, стараясь скрыть смущение. — Не надо лгать, что в тот вечер я поразила вас своей красотой и обхождением. Я была похожа на огородное пугало — в развалившихся сапогах, лохматая…

— Но это была не первая наша встреча.

Я замолчала, потому что по его виду поняла, что сейчас услышу вовсе не признание в любви, а нечто другое… чего бы мне лучше не слышать и не знать…

— Впервые я увидел тебя, когда ты приехала с родителями. И когда я сказал, что хочу тебя в жены.

— Но та встреча… вы сказали, что все было шуткой.

— В каждой шутке только доля шутки — так ведь говорят? Когда я приехал в замок, на меня столько всего свалилось — проклятье первого графа, снежные духи, маска Хольды… Ты не представляешь, какой это груз. Только что был свободен, как ветер, и вдруг — заперт. Заперт без права покинуть это мерзкое место. И вереница девиц, желающих припасть к моему телу за несколько пригоршней серебра. После десятого раза уже тошнило от их корысти, а после сотого — и смотреть на них не хотелось. Но я был обязан… — он мотнул головой, резко замолчав. А потом продолжал, не глядя мне в глаза: — Когда приехала твоя мать — просить деньги, я отдал ей все, лишь бы убиралась поскорее. Мне никого не хотелось видеть. А потом она вернулась — отдавать долг. Мне хотелось напустить на нее, и на твоего отца все морозы королевства. И вдруг появилась ты. Выскочила из кареты, смеешься — как серебряные колокольчики, от тебя так и пахнуло теплом, весельем, человеческим задором… — он погладил меня по щеке, но ут жк отдернул руку, словно обжегся. — Ты согрела меня. Как будто я промерз до костей, и мне протянули чашку горячего шоколада. Тогда я впервые за много месяцев рассмеялся — и на сердце сразу стало легче. Нет, я и подумать не мог, чтобы просить тебя в жены по-настоящему. Просто так сболтнул. Но…

— Но колдуны слов на ветер не бросают, — сказала я задумчиво.

— Да, получилось, что я связал себя своим же колдовством, — глухо сказал Близар.

— Значит, ваша… — я заколебалась, подыскивая нужное слово, потому что «любовь» здесь точно не подходило. — Ваша тяга ко мне — это всего лишь колдовство?

— Получается, что так, — ответил он тихо, пряча глаза. — И твоя ко мне — тоже. Ты ведь разумом понимаешь, что такого, как я, любить невозможно. Ты думала об этом много раз. Я слышал.

Он слышал.

Нет, не слышал — подслушивал. Точно так же, как снежные духи, что незаметно шныряли по замку. Только духов можно было выбросить вон, а избавиться от колдуна, прочно засевшего в моей голове, так легко не получится…

Разочарование, обида — все эти чувства нахлынули на меня и накрыли с головой. Я чувствовала себя обманутой. Снова. Роланд играл в любовь, и этот тоже играл… Пусть и не по своей воле…

— Что же теперь делать? — спросила я.

— Мне кажется, тебе опасно оставаться здесь, — сказал он. — Ты уже поняла, что я не владею собой. Скоро я не смогу противиться этому…

— Но… если я уеду, то чары рассеются?

— Да, конечно.

Я с сомнением посмотрела на него, и он торопливо заверил:

— Ведь жил я без тебя столько лет — и прекрасно себя чувствовал. Ты уедешь — и все станет на свои места.

— На свои места? — прошептала я. — Опять Эрна, опять все эти девушки…

— Жизнь колдуна — отлична от обычной, человеческой, — сказал он уже громче и увереннее. — Лучше всего, если ты уедешь сейчас же.

— Но что будет с вами? — глаза защипало от нахлынувших слез, но я старалась не плакать. Неужели все должно было закончиться вот так?..

— Все будет хорошо, — сказал он. — У каждого своя судьба. А о тебе я позабочусь. Собирайся, — и он быстро пошел в сторону своего кабинета.

— Насыплете мне полный подол серебра? — спросила я ему вслед с горькой насмешкой.

Близар оглянулся. В синих глазах не было холода, и я подалась вперед с надеждой, но колдун покачал головой.

— Лучше не подходи, Бефана, — сказал он. — Ты даже не знаешь, чем рискуешь.