Господин метелей

16

Воскресенье прошло спокойно, хотя я бегала по замку, как мышь, боясь встречи с колдуном, и не расставалась с метлой. Но Близар не показывался, и даже когда я пришла взбивать перину, его не было в спальне.

Сияваршана тоже не было видно, он появился только в понедельник, ближе к обеду, когда я готовила восхитительное рагу из бараньей лопатки, обнаруженной мною сегодня на полке. Мясо я от души приправила пряностями, которыми снабдила меня кухарка, отправляя в столицу, а еще в горшочек полагалось бросить кислой капусты, репы, моркови и лука вдосталь. Запах был упоительным, и все неприятности показались не такими уж жуткими. И даже выходка колдуна виделась не как нападение, а как пьяная болтовня.

Но к призраку это не относилось, и когда он с заискивающей улыбкой приблизился ко мне, я отвернулась, пробуя соус.

— Здравствуй, Бефаночка, — сказал Сияваршан, и из подпола тут же вылез Велюто, стряхивая с белой шкуры (он обернулся выдрой) пыль и сор.

Я не ответила, и Сияваршан снова поприветствовал меня, заглядывая в лицо с таким искренним удивлением, словно и не понимал, за что я могу злиться.

— Больше не желаю с тобой разговаривать, — сказала я. — Пропади.

Сначала он бросился расспрашивать, притворяясь, что не понимает, в чем дело, а когда я напомнила про ванную комнату, горячо поклялся, что все было чистейшей воды случайностью. Он так округлял глаза и так всплескивал призрачными руками, что я в конце концов засомневалась — не я ли сама позабыла запереться.

В разгар клятв и оправданий появилась Аустерия, объявив, что хозяин отправил ее за вином, и спросила, не нужно ли мне чего из города.

Я оглянулась на полки, где обычно появлялись продукты, и Аустерия покривила губы в усмешке.

— Так это приносите вы, — догадалась я.

— Ты думала, все это появляется по волшебству? — засмеялся Сияваршан, схватил Велюто под мышку и заскакал с ним по столу. — Это называется «подношение зиме» — бессрочный договор, который заключил третий Близар с Эшвегом.

Я не сразу поняла, что «подношение зиме» — это право забирать на свои нужды любой товар из любой лавки столицы бесплатно

— Значит, вы просто воруете?! Но зачем? У вашего хозяина столько денег!

Слово «воровство» призракам не понравилось, но я отказывалась признавать их право грабить людей.

— Взамен над городом никогда не бывает непогоды, — пытался объяснить мне Сияваршан. — Ни метелей, ни сильных снегопадов. А это значит, что не заметает санный путь, не надо нанимать дворников, не нужны возчики, чтобы вывозить снег. Огромная экономия!

— Все равно это не честно, — покачала головой я.

Аустерия передернула плечами и исчезла, а я взялась доваривать рагу, но радость от вкусной еды пропала.

— Как же с тобой сложно, — вздохнул Сияваршан.

— Зато у вас и вашего хозяина все просто, — не осталась я в долгу. — Швыряет серебром, покупая любовь, а купить свиную рульку жадничает.

— Обвиняешь меня в жадности, Антонелли? — в кухню зашел Близар.

Сияваршан сразу скромно уселся за стол, а Велюто предпочел скрыться за шкафом. К сожалению, я не могла поступить так же, и мне только и оставалось, что настороженно наблюдать за колдуном, который потянул носом, принюхиваясь к горшочку, в котором томилась баранья лопатка. — Хозяйничаешь? — спросил он, встав посреди кухни и скрестив на груди руки.

Я посмотрела на него подозрительно, и покрепче перехватила половник, которым размешивала рагу. Если Близар вздумает снова насылать свои чары, я просто так не сдамся.

Колдун все понял и усмехнулся:

— Нет, сегодня тебе это не понадобится. Но недовольство попридержи при себе.

На нем уже был его черный камзол, расшитый серебром, и я неодобрительно подумала, что волк уже натянул овечью шкурку, готовясь к приходу новой жертвы. Вслух же я сказала:

— Наверное, мне надо было получить у вас разрешение, чтобы есть ворованные мясо и хлеб?

— Осмеливаешься осуждать вековые устои моей семьи? — он снова принюхался. — Хорошо пахнет.

— Это баранье рагу, — пояснила я, потому что не знала, что еще сказать. — Так готовят у меня дома. Семейный рецепт.

— Не хочешь попробовать, Близарчик? — вмешался Сияваршан лживо-добрым голосом.

— Нет, — ответил колдун как-то очень уж торопливо и вышел.

— Смотрю, вы не слишком поладили? — тут же подкатился ко мне Сияваршан, многозначительно подмигивая.

— Признаться, больше всего мне хочется отлупить метлой тебя, — сказала я. — Но воспитание не позволяет.

— Бефаночка! Клянусь… — опять заблажил призрак, и в это время постучали в двери.

— Еще одна бедняга, — сказала я со вздохом и отправилась открывать.

Девушка, появившаяся на пороге, сразу меня насторожила. Лицо у нее было решительное, припухшие веки указывали на недавние слезы, и сама гостья шмыгнула носом, едва переступив порог.

— Мне назначено к господину… — начала девушка.

— Будьте осторожны! — сказала я тихо и быстро, оглянувшись сначала на лестницу — нет ли там колдуна. — Он обманет вас, попользуется и бросит! И откупится серебром!

Она посмотрела на меня, и в глазах заблестели слезы, а губы дрогнули, словно она хотела что-то сказать, но в это время раздался голос Близара:

— Тура Рандгрен? Я вас ждал…

«Начинается!» — простонала я мысленно и отступила в сторону, потом что теперь все предстояло решить девице, а я не сомневалась, что она польстится на розу, песенки и нежные взгляды.

Он спустился по лестнице легко, как порыв ветра, и поклонился девушке, протягивая алую розу. Девушка посмотрела на него, посмотрела на розу, но почему-то брать ее не собиралась. Да и Близар выпрямился вовсе без учтивости и смерил гостью взглядом.

— Вы зачем сюда явились, барышня? — спросил он ледяным тоном, и я сама похолодела, как будто под порывом северного ветра.

Неужели, опять искупает девушку в смоле?!

Я сделала шаг вперед, но Сияваршан, появившийся за моей спиной, проворно зажал мне рот и уволок под лестницу, чтобы не мешала. Я пыталась вырваться, но объятия призрака стали ледяными, и я перестала трепыхаться, повиснув в его руках. Я могла только смотреть, и ничем не могла помочь.

Слезы все-таки пролились из глаз Туры Рандгрен, и она смахнула их рукавичкой.

— Почему плачете? — спросил Близар все тем же ледяным тоном.

— Чтобы вы знали, меня сюда отправил отец! — вдруг выпалила девушка. — Я не хотела ехать, он меня заставил! И я… я люблю Олафа! И он меня любит! И мы доказали друг другу свою любовь, а вашего серебра мне не надо!

Тут она разрыдалась, спрятав лицо в ладони. Плечи ее содрогались, а Близар смотрел и не торопился щелкать пальцами, приказывая дверям открыться.

— Не плачьте, — сказал он, и я широко распахнула глаза от изумления.

Колдун заставил Туру опустить руки и погладил мокрую розовую щечку.

— Возвращайтесь к своему Олафу, — сказал он, — и лучше признайтесь отцу, что не сберегли девичьей чести. Ложь ни к чему хорошему не приведет. И возьмите вот это, на свадебную косынку, — он повел пальцами, и на его ладони оказалась серебряная булавка, какой закалывали платки. Но эта булавка была украшена бриллиантовой головкой — она так и сверкала, разбрасывая радужные блики. — Доброго пути, — Близар протянул булавку девушке, и та медленно, как будто не веря, взяла украшение. — Идите, — он щелкнул пальцами, и двери открылись.

— Не делай глупостей, малыш, — шепнул мне на ухо Сияваршан и исчез.

Девушка вышла на крыльцо, двери замка за ней захлопнулись, и только тогда холод отпустил меня, и я смогла подбежать к окну. Близар проследил за мной взглядом, но ничего не сказал, и уходить не спешил. Когда я растопила во льду «глазок» и выглянула, Тура уже садилась в сани. На шапке и шубе не было ни капли смолы, а девушка разглядывала бриллиантовую булавку, то поднося ее к самым глазам, то вытягивая руку, чтобы полюбоваться искристым сиянием камней издали.

Сани тронулись и вскоре исчезли из виду, но я продолжала смотреть.

— Ты примерзла там, Антонелли? — позвал Близар.

— Почему вы пожалели ее? — спросил я, не оглядываясь. — Она ведь не лучше девушки, что полюбила музыканта… Но той вы вылили на голову ведро смолы, а эту наградили бриллиантами… Не понимаю…

— За что мне ее наказывать? — спросил он, и я услышала насмешку. — Она сказала правду. Правда дорого стоит.

— Вы платите не только за разврат, но и за правду? — не удержалась я от колкости и обернулась.

— А это не твое дело, — сказал он, перебросил мне розу, которую я машинально поймала, и взбежал по лестнице.

Я отбросила розу прежде, чем успела что-то сообразить, как будто она обожгла мне руки — прекрасный цветок показался мне грязным, словно болотная жаба.

Нежные алые лепестки странно смотрелись на сером каменном полу — брошенная нежность, растоптанная красота. Этим цветком Близар соблазнял несчастных девиц… Зачем он бросил его мне? И что было бы, вздумай я принять этот цветок? Означало бы это, что я тоже согласна обменять чистоту на серебро?..

Алые лепестки вдруг покрылись изморозью, вспыхнули голубоватым светом, побледнели и стали прозрачными, словно хрустальными.

Некоторое время я изумленно смотрела на чудо, а потом наклонилась и осмелилась потрогать прозрачный цветок. Это был лед. И под моей рукой он сразу начал таять. Я отшатнулась и брезгливо вытерла руки платком.

Даже розы колдуна были не настоящими, что уж говорить о чувствах.

Но что же я наблюдала только что? Приезд Туры не вписывался в привычную картину. Это что же — для колдуна главное преступление не то, что девица не сохранила чести, а то, что она солгала, скрыв об этом? «Правда дорого стоит». Человек, который не держит слова, ценит правду?

Я громко фыркнула, показывая самой себе, что ни капли не поверила в благородные порывы колдовской души. Да полноте! Есть ли у колдунов душа?!

Но даже фыркнув, я осталась стоять, как примороженная, вспоминая то, что видела, и снова и снова повторяя все слова, сказанные здесь. В коридоре все еще пахло розами, и еще — морозной свежестью, но вскоре к этим изысканным запахам прибавился еще один — вовсе не изысканный.

Рагу! Горит!..

Бросившись в кухню, я стащила с печи горшок и, ругая себя за растяпистость, принялась спасать обед, пока он не пропах гарью.

Я успела поесть и перемыть посуду, и подумать о многом, когда в кухню заглянул Сияваршан:

— Бефаночка! Наш дорогой хозяин собирается проехаться до города и спрашивает, не хочешь ли прокатиться с ним.

— Съездить в город? — сердце мое забилось, как птица. Может, мне удастся сообщить отцу…

— Только без глупостей, — предупредил Близар.

Он стоял сразу за Сияваршаном, я сразу не разглядела его в полутьме коридора.

— Будешь ходить за мной, как привязанная, Антонелли. И ни шагу в сторону.

Поездка! В город! Выйти, наконец, на свежий воздух, увидеть солнце!..

— Нет, не поеду, — сказала я твердо.

Призрачное лицо Сияваршана вытянулось.

— То есть как это — не поедешь? — я услышала смешок, Близару было смешно. — Просто так — не поедешь?

— Не хочу, — ответила я, отворачиваясь к полкам, чтобы навести там порядок — мясо в одну сторону, хлеб в другую, коробку с кофейными зернами — на полку ниже.

— Она не хочет, — сказал Сияваршан. — Позову Велюто…

— Подожди, — Близар вошел в кухню и остановился по ту сторону стола. — Надо разобраться. Ты хочешь поехать, Антонелли, но отказываешься. Почему?

Я медленно оглянулась. Синие глаза смотрели на меня пристально, и как-то по-новому… с веселым любопытством… Чем же я так забавляла колдуна? И неужели он искренне не понимал, почему я отказываюсь?

— Может, пояснишь причину отказа? — спросил Близар.

— А что тут пояснять? — я начала горячиться. — Я живу в вашем доме уже столько времени, а ваша репутация оставляет желать лучшего. Когда я вернусь домой то смогу соврать, что была в гостях у троюродной тетушки или навещала двоюродного дедушку. Но что я скажу, если вся столица увидит, как я разъезжаю в санях с самым… — я помедлила, но всё-таки закончила, — с самым развратным мужчиной в королевстве? И как получается, что вы — колдун и прорицатель — не понимаете этого?

Близар выслушал мою речь, не меняясь в лице, а когда я замолчала, бросил:

— Прямо убила словами.

Он развернулся и вышел, а Сияваршан предостерегающе состроил мне выразительную гримасу и поплыл следом за хозяином.

Я осталась одна и поплакала от злости на колдуна и от жалости к себе. Чего бы я сейчас не отдала, чтобы мчатся в санях с Роландом, и чтобы ветер был в лицо, и бубенчики на лошадиной сбруе вызванивали веселую мелодию. Но ехать с колдуном?..

Близар вернулся через час, и Сияваршан перетащил из саней в кухню множество свертков.

— Разбирай, Бефаночка, — сказал он, подмигнув мне. — Никогда не видел, как Близар самолично ходит по лавкам! Так что не волнуйся — за все заплачено честно, серебром.

Я развернула один из пакетов и обнаружила великолепную свиную вырезку, а в другом пакете нашлось белое рождественское печенье — его часто пекла мама, называя на свой манер — брутти-ма-буони, некрасивые, но вкусные.

— Пробуй, — добродушно разрешил Сияваршан.

Не удержавшись, я взяла один белый кусочек, из которого торчали ядрышки миндаля, и положила в рот. Это было божественно вкусно! Словно ты пробуешь на вкус саму зиму!.. Хрустяще, свежо, чуть покалывает язык… Я съела еще один, и еще, и только потом заставила себя остановиться. В других свертках оказались не менее вкусные сладости — нуга, карамельные конфеты и даже ломтики фруктовой коврижки, щедро посыпанные сахарной пудрой. Сияваршан только довольно щурился, глядя на меня.

В кухне запахло знакомыми ароматами новогодних праздников, и я спросила:

— А когда вы будете украшать елку?

— Елку? — Сияваршан вскинул брови. — Никогда не ставили.

— Но ведь праздник…

— Не думаю, что это хорошая идея, — покачал он с сомнением головой. — Праздники? Здесь?..

Спорить я не стала, а отнесла в холодную кладовую мясо, уже предвкушая вкуснейшие свиные отбивные, запеченные в сметане, с чесноком. А пока следовало сварить кофе и насладиться «некрасивыми, но вкусными» в полной мере.

На бодрящий аромат призраки потянулись, как на ниточке. А может, им просто надоело летать где-то по мрачным закоулкам замка. Вскоре все мы сидели в кухне, устроившись очень уютно, и болтали почти по-дружески. Пусть я еще была сердита на Сияваршана и за ванную комнату, и за то, что утащил меня под лестницу, но сладости любого заставят подобреть.

Сияваршан рассказывал смешную историю о том, как они с Велюто, притворившись конями, стояли в королевской конюшне, а конюх решил подбросить им сена.

— И я тогда ему говорю, — упивался рассказом Сияваршан, — сено и солому можешь есть сам, уважаемый! Он как стоял — так и сел!..

Аустерия раскатисто захохотала. Даже Фаларис захихикал, а Велюто принялся носиться по потолку, пища и пофыркивая. Я тоже не сдержала смеха, но осеклась, когда увидела, что в кухне появился Близар.

Призраки тоже затихли, и Велюто тихонько поплыл в сторону шкафа, превращаясь в безликий белый туман.

— На моем столе письма, — сказал колдун, окинув нас холодным взглядом. — Разнеси, Сияваршан.

— Слушаюсь, хозяин, — призрак поклонился в воздухе, перекувыркнулся через голову колдуна и вылетел в коридор.

— Понравилось печенье? — спросил Близар, кивнув на тарелочку, стоявшую передо мной. На ней лежали ломтик коврижки и две шоколадных конфеты. — Оно не ворованное, так что ешь без угрызений совести.

Я промолчала, не зная, есть ли в его словах подвох. Может, мне не стоило есть эти конфеты?

— Конфеты куплены для тебя, — сказал Близар. — Хочешь елку? Я прикажу Сияваршану, чтобы он принес и елку, и все что надо для украшений.

Это было неожиданно, и я поспешила возразить:

— Не надо беспокоиться! Вы ведь обещали отпустить меня после Сочельника, а вам, как я поняла, елка и не нужна вовсе… — и я замолчала, охваченная дурными предчувствиями.

Близар криво усмехнулся и махнул Аустерии:

— Скажи Сияваршану, что Антонелли желает елку.

— Не надо… — опять запротестовала я, но тут влетел Сияваршан, держа корзину с запечатанными письмами.

— Близар! — он спустился и пошел к колдуну — пошел совсем по-человечески, стуча каблуками по каменному полу. — Что-то я не понял. Молерин… Лукас… — он читал адреса на письмах. — Я же недавно отнес им приглашения. Ты забыл?

— Нет, не забыл, — отрезал колдун. — Я отменяю все встречи на месяц вперед. Отнеси письма, не желаю видеть никого.

Я затаилась, как мышка, вспомнив брошенную мне алую розу. Не думает ли он, что я решила принять его ухаживания?! Нет, нет! Я и поймала ее неумышленно!

На призраков слова колуна тоже произвели огромное впечатление. Снежные духи застыли, похожие на заиндевелые на морозе простыни.

Сияваршан смотрел на колдуна, вытаращив глаза. Аустерия опомнилась первой и бесшумно вылетела в потолочную щель. Фаларис «уснул», уронив на колени очки, а Велюто юркнул за шкаф.

— То есть, как ты все отменяешь? — переспросил Сияваршан в абсолютной тишине. — Как это — отменяешь?!

— А что такое? — нахмурился Близар. — Мне повторить?

— Но…

Колдун указал на дверь, и Сияваршан покорно поплыл к ней, спиной вперед, глядя на Близара, словно надеясь, что он передумает. Но колдун не передумал, и призрак со злым свистом унесся прочь.

Велюто выскочил из-за шкафа и метнулся следом за Сияваршаном, Фаларис провалился сквозь пол, и я запоздало поняла, что осталась один на один с главной опасностью этого замка.