Господин метелей

12

— Что?! — я почувствовала, как кровь прилила к щекам. — Но я не…

— Не обсуждается, — отрезал колдун.

— Я не собираюсь продаваться вам за серебро! — крикнула я. — А вы не покупали меня!

Он уже собирался уходить, но в ответ на мой крик оглянулся через плечо. Черные волосы колыхнулись волной, глаза засияли, как лед, подсвеченный пламенем.

— Эй, Антонелли, — сказал он насмешливо, — а я не сказал, что ты будешь спать в моей постели.

— Тем более не приду, — огрызнулась я. — Ваши слуги прекрасно справятся!

— Но ты же хочешь знать, что с тобой будет дальше? — коварно подбросил он столь важный для меня вопрос.

— Д-да, — согласилась я, мгновенно остывая от гнева.

— Вот и поговорим.

Я смотрела ему вслед, испытывая двоякое чувство. С одной стороны, я получила то, что хотела. Наконец-то колдун скажет, почему держит меня в своем замке и сколько еще собирается держать. Но с другой стороны, наша кухарка знала больше сотни историй о несчастных девах, соблазненных и взятых силой знатными вельможами, и все эти истории начинались одинаково — «он приказал постелить ему постель».

Взгляд мой упал на зеркало, висевшее в коридоре возле кухни. Из его прозрачной глубины выплыло призрачное лицо, что я уже видела однажды. Девушка с мертвыми глазами. Я увидела узкую бледную ладонь — как будто девушка ощупывала зеркало изнутри. Случись подобное видение всего дня три назад — я грохнулась бы в обморок, но сейчас на меня это мало подействовало.

— Не смешно, Шани, — сказала я грустно, и девушка в зеркале пропала.

Гороховый суп пришлось разогреть в третий раз, и я, наконец-то, поела — без аппетита, почти с отвращением.

Мне нечем было заняться, и я без дела слонялась по первому этажу, изводя себя мыслями насчет вечера. Что я услышу? И чем закончится этот постельный разговор?

Часа через два вернулись снежные духи. Хотя, может, они и не покидали замок, а просто бродили где-то, выполняя поручения своего хозяина. Мы расположились в кухне, и я сразу выложила Сияваршану и Аустерии о том, что сказал Близар. От старика Фалариса и Велюто не было толку — один дремал в кресле, уронив очки, а второй бестолково прыгал по полкам, гремя кастрюльками.

— Думается мне, не надо бояться, Бефаночка, — утешил меня Сияваршан. — Зато теперь все будет ясно.

— Что — ясно? — спросила я довольно угрюмо.

— Простите мне мою прямоту, дамы, — призрак учтиво поклонился мне и Аустерии, — но у Близара слова с делом не расходятся…

Я фыркнула, показав, как отношусь к этому.

— …и если бы он хотел внести тебя в список, то так бы и сказал, — закончил Сияваршан. — Но раз речь идет о том, чтобы постелить постель, то тебе надо только постелить постель.

Аустерия пробормотала что-то, любуясь своим отражением в кофейнике. Она снова приняла облик женщины в годах, но, судя по всему, это не мешало ей восхищаться собой.

— В какой список? — спросила я машинально.

Сияваршан смутился, а дама Аустерия выразительно на него посмотрела.

— Видишь ли, Близар — не только королевский астролог и первый придворный маг… — начал пространно объяснять Сиваршан, — он еще занят и некой научной работой… хм… скажем, изучением воздействия особ женского пола на определенном магическом уровне…

«Мне назначено…» — вспомнила я слова Леоноры Виттарди.

— Господи, так девицы у него идут по записи, — вздохнула я. — Совсем совесть потерял…

— Но тебя-то, малыш, в списке нет, — засуетился Сияваршан. — Поэтому тебе и бояться нечего. У Близарчика все расписано на месяц вперед, и он очень не любит, когда порядок нарушается.

— Какой аккуратист… — снова вздохнула я, но слова призрака меня немного ободрили. В самом деле, я появилась в жизни колдуна незапланированно, и по нему видно, что он этим не очень доволен. И алые розы и песенки на клавесине мне точно не грозят.

Значит, и остального бояться нечего?..

Но вечером я всё равно заходила в спальню Близара с опаской — сначала оглядела комнату, но хозяина нигде не было видно. Я была обрадована и разочарована одновременно. Конечно, колдун — не самая приятная компания, да и место встречи было сомнительным, но он ведь пообещал объяснить, почему удерживает меня в своем замке… Но, возможно, Близар решил появиться для разговора позже. Под ручку с дражайшей Эрной.

Взобравшись по лесенке, я принялась молотить перину кулаками, чтобы дать выход гневу. Легко можно взбить перину, представляя, что перед тобой высокомерный болтун!

Граф Близар!.. Ла-ла-ла!… Колдун слов на ветер не бросает!..

Сколько раз он уже бросал слова на ветер?! Да девица на выданье более постоянна, чем он!

Я так молотила перину, что из нее полетел пух — белый, легкий, как первый снег.

Мужчине его возраста уже давно пора остепениться, а не соблазнять девиц и не удерживать их насильно в своем замке!

Мне стало жарко от усердия, и я выпрямилась, чтобы передохнуть, а потом принялась за работу с новой силой.

Обманщик! Обманщик и пустозвон — вот он кто! И стоило бы набить эту перину ржавыми гвоздями, чтобы он вдосталь поворочался ночью, почесывая бока. Или насовать терновых колючек, чтобы развратнику снились совсем не любовные сны.

Я спустилась и потащила лесенку на другую сторону кровати, и только тогда обнаружила, что граф Близар сидит в кресле и преспокойно наблюдает за мной. Я не слышала, когда он вошел, но судя по расслабленной позе, наблюдал он за мной долго. Он снял камзол и распустил вязки на вороте рубахи, оголив грудь. Неприлично, вызывающе, но чувствовалось, что сам он ничуть этим не тяготится.

Зато я была смущена и старалась не смотреть на него, но постоянно косилась, не зная, чего ждать дальше.

Немного подождав, я взобралась на кровать с другой стороны и продолжила взбивать перину — правда уже не так рьяно. Застелив простынь, я снова спустилась и встала перед колдуном, приняв самый бесстрашный вид.

— Дело сделано, — объявила я. — Извольте теперь рассказать, чего вы от меня хотите.

Он продолжал молча рассматривать меня, задумчиво подперев голову. Я занервничала и нетерпеливо пристукнула каблуком, и тут колдун заговорил.

— Сколько тебе лет? — спросил он.

— В сочельник исполняется девятнадцать, — немедленно ответила я, не подумав, что лучше было бы соврать.

— Через месяц ты — невеста, — кивнул он. — И поэтому папашенька поспешил отправить тебя ко мне…

— Нет. Я должна была выйти замуж, — сказала я твердо. Пусть не думает, что меня сбыли ему, как лежалый товар. — Но моя мачеха расстроила свадьбу. Она сказала, что я была обещана вам в жены и…

— И жених тебя бросил.

— Нет! — воскликнула я, шокированная его заявлением. — Роланд ничего подобного не сделал и не сделает! Его мать была против, но он не отказался от меня!

Колдун слушал меня с таким наигранным сочувствием, что я распалялась все больше и больше.

— Как только вы отпустите меня, мы с Роландом поженимся!

Но, похоже, Близар мне не поверил:

— Как же твой замечательный Роланд отпустил тебя к страшному-страшному колдуну?

— Он ничего не знал, — быстро ответила я. — Заболела его бабушка, и ему пришлось спешно уехать.

— Он лекарь, что ли?

— Нет, — ответила я растерянно. — Почему — лекарь?

— Как же он сможет помочь больной бабушке? — колдун вскочил и подошел ко мне вплотную, отчего я едва не шарахнулась. — Будет держать ее за руку и молиться о скорейшем выздоровлении? Что за ерунду ты мне рассказываешь, Антонелли?

Я не ответила, потому что это и вправду прозвучало, как ерунда. Но ведь Роланд никогда не откажется от меня. Вот он точно не бросает слов на ветер.

Колдун обошел меня кругом. Я призвала на помощь всю свою выдержку, чтобы не оборачиваться, но косилась так, что глаза заболели. Больше всего я боялась, что сейчас он прикоснется ко мне. Напряжение между нами достигло предела. Мне казалось — подними он руку, и воздух зазвенит, как натянутая струна, но колдун не совершил ничего подобного. Напротив, он даже сцепил руки за спиной, будто показывая, что его намерения в отношении меня далеки от того, то может испытывать мужчина к женщине. Вот только взгляд его скользил по мне — сверху вниз и обратно, и я ощущала его кожей еще сильнее, чем реальное прикосновение. Мне казалось, он что-то знает обо мне. Что-то, чего я сама не знаю. И не уверена, что хочу об этом «что-то» знать.

Близар сделал еще круг и встал позади. Я не выдержала и несколько раз быстро оглянулась. Но он просто стоял и смотрел, прекрасно понимая, как смущает меня.

Господи, да отошел бы! Что интересного он надеется во мне разглядеть?!.

— Я говорю правду, — сказала я, потому что молчание очень затянулось.

— Допустим, — Близар сел в кресло и нахмурился.

Прошла минута, вторая, и я решила напомнить о себе:

— Так что? Вы меня отпустите?

Он молчал довольно долго, а потом сказал:

— Отпущу.

— Спасибо! — выпалила я.

— …но не сейчас.

— Когда? — спросила я, чуть не застонав.

— Пока обозначим срок в месяц.

— Месяц?!

— А куда тебе торопиться? — спросил он, усмехаясь. — У тебя еще месяц до девятнадцатилетия, так и так сиделке Роланду придется потерпеть со свадьбой.

— Это не закон — устраивать свадьбу после девятнадцати! — возмутилась я. — Это всего лишь обычай, чтобы дать девушке повеселиться перед свадьбой! Мы с Роландом хотели пожениться сразу же.

Но Близар как не услышал моих слов:

— Поживешь у меня, поработаешь…

— Поработаю?!

— И если мне все понравится, вернешься в свой городишко богатой невестой.

— Но я не прислуга!..

Только колдун даже не стал меня слушать.

— Будешь подметать зал, кабинет, — перечислил он очень спокойно, как будто разговаривал со служанкой, — и стелить мне постель. А еще подавать еду и напитки моим гостьям.

Я не поверила тому, что слышу это:

— Вашим?..

— Гостьям, — закончил он. — Большего от тебя не требуется. Видишь ли, мои слуги не могут охватить уборкой весь замок, и это весьма неприятно. И показать их гостьям тоже невозможно — по вполне понятным причинам. Поэтому тут твоя помощь будет очень кстати. Я заплачу.

— Как у вас все просто, — покачала я головой, едва сдерживая злость. — Значит, я должна буду получить свои тридцать серебряников, помогая вам развращать этих несчастных девиц?

— Эти несчастные приезжают ко мне сами, — возразил он. — Никого насильно я сюда не тащу. И не удерживаю.

— Кроме меня!

Он улыбнулся уголками губ и развел руками, словно говоря: что поделать? бывает.

— А госпожа Эрна? — задала я неосторожный вопрос.

— А что она? — колдун нахмурился.

— Я так поняла, вы очень… дружны с ней. Как она смотрит на ваши… забавы?

— Это не твое дело, Антонелли, — сказал он фразу, которая уже действовала на меня, как плетка.

— Хорошо, я подумаю над вашим предложением, — сказала я, чтобы позлить его. Разумеется, моего согласия ему не требовалось, это и ёжику было понятно.

Но он подыграл мне, заявив самым серьезным видом:

— Подумай. Я надеюсь, ты согласишься.

Продолжать этот разговор было глупо, но я не удержалась и все-таки спросила:

— А если откажусь?

Напрасно я надеялась, что здравый смысл в этом замке возобладает.

— Тогда будешь работать бесплатно, — ответил Близар и указал на дверь.

Я вылетела из спальни стрелой, мысленно ругая его, на чем свет стоит.

На этот раз лестница не сыграла со мной злых шуток, и я добралась до своей комнаты быстро и без приключений. Но и здесь мне не удалось вдосталь выплакаться и попереживать. Комната была полна призраками — Аустерия любовалась собой в зеркало, Сияваршан дразнил Нордевилля, который прикорнул в углу и пытался дремать, а Велюто распластался по кровати в виде белоснежного покрывала, и я села на него, не заметив.

Он дернулся в сторону, свалив меня на подушки, и я от неожиданности взвизгнула, а потом расхохоталась. Сияваршан тоже засмеялся, но потом нахмурился и подлетел ко мне, приобняв за плечи:

— Эй, малыш, — позвал он. — Ты что это?

Но я продолжала смеяться и никак не могла остановиться. Призраки уставились на меня, а Велюто, превратившись в кота, забрался ко мне на колени, насторожив уши.

— Так, спокойно, спокойно, — Сияваршан погладил меня по голове и велел Аустерии: — Водички, любезная, да побыстрее. У девочки нервы натянуты до предела…

Аустерия метнулась вон белым облаком и вскоре принесла хрустальный графин и бокал. Сияваршан поднес мне воды и, несмотря на мои возражения, заставил сделать несколько глотков. Дурацкий смех сразу прошел, и я почувствовала себя глупо.

— Не стыдись, — тут же понял Сияваршан, почему я нахохлилась. — Наверное, разговор с Близарчиком был не особо приятен? Что он сказал?

— Как будто вы сами не знаете, — сказала я угрюмо.

Нервы натянуты? Да, скорее всего. Сейчас я и в самом деле ощущала себя, как струна, натянутая до предела — дотронься и что-то оборвется в душе. Я отпила еще воды и поставила бокал на прикроватный столик.

— Мы не подслушивали, если ты об этом, — сказал Сияваршан, ничуть не обидевшись. — Перед тем, как идти к тебе, Близар запретил нам даже приближаться к вашей комнате.

— А вы всегда такие послушные, — проворчала я.

— Не всегда, — Сияваршан ухмыльнулся. — Но приказы Близара мы обязаны выполнять. Поэтому нам ничего не известно. Что произошло? Он так тебя расстроил?

Я помотала головой, глубоко вздохнув, но Сияваршан продолжал меня теребить, и Велюто мурлыкал так умильно, что я волей-неволей рассказал им все, что произошло в спальне.

— Оставил меня за прислугу на месяц, — закончила я, и в глазах противно защипало от готовых пролиться слез. — Убирать, подносить, постельку ему стелить!..

— Убирать замок? — Сияваршан как-то странно переглянулся с Аустерией и хмыкнул.

— Что-то не так? — тут же спросила я.

— Нет, ничего. Просто немного странно, — пожал плечами Сияваршан. — Я еще могу понять, если он оставил тебя для разноса булочек и кофе, хотя мы и раньше с этим неплохо справлялись, но убирать его кабинет и зал… Для нас это пара пустяков, чтобы тебе было известно. Темнит он, Близарчик…

— По-моему, ему просто нравится надо мной издеваться, — вздохнула я, не зная, что ужаснее — быть прислугой колдуна или знать, что все это — только прикрытие для каких-то черных планов. — Зачем я ему?

— Вот и мне интересно, — протянул Сияваршан.

Аустерия кашлянула, и он тут же исправился, отвесив в ее сторону поклон:

— Нам интересно, конечно же — нам.

Мои страхи всколыхнулись с новой силой, но Сияваршан заметил и поспешил успокоить:

— Не бойся, малыш. Если до сих пор ничего страшного с тобой не случилось, то хуже точно не будет.

— Страшного? — пискнула я.

— Страшного, — подтвердил он. — Ведь ты могла бы умереть от разрыва сердца, увидев четырех диких, необузданных и ужасных духов зимы, — и для пущей убедительности он повыл, запрокинув голову.

— Очень смешно, — сказала я, поджимая губы.

Он засмеялся и помахал мне рукой:

— Все, малыш, отдыхай. Если что — не пугайся, Велюто за тобой присмотрит, да и мы будем рядом.

Они улетели, а я начала готовиться ко сну, размышляя о том, как резко и бесповоротно изменилась моя жизнь. Была ли в том моя вина? Наверное. Лучше бы мне сидеть в Любеке, дожидаясь девятнадцатилетия, ухаживать за отцом, надеяться на лучшее. А теперь… только и осталось, что надеяться на лучшее.

Я рухнула в постель, укрывшись одеялом с головой. Хотелось спрятаться ото всех и от всего, но я могла только по детски спрятаться под одеяло. Вряд ли Близар изменит свое решение до конца месяца… Для чего я ему? Опять… научный интерес? Меня передернуло от одной мысли, что я могу попасть в список, о котором говорил Сияваршан. Лучше умереть, чем такое унижение. Я вспомнила Леонору. Она не бросилась поднимать монеты. Наверное, ей было стыдно и горько… Зачем же соглашаться на такое? Близар сказал, что ее отец все знает…

Постепенно мысли мои перетекли в иное русло. Монетку с Хольдой я спрятала под подушку и теперь достала, чтобы полюбоваться серебристым блеском и тонкой чеканкой. Кто положил монетку под кровать? Тот, кто хотел избежать колдовских чар? Ясно, что не призраки. И точно не Эрна. От нее самой надо защищаться такими монетками. Может, я не единственная девушка, которой привелось жить в замке?..

Думая об этом, я не заметила, как уснула.

Мне снилось, что я опять сижу возле камина в гостинице «Рейнеке», и отчаянно боюсь, потому что мне негде ночевать, а город такой огромный и незнакомый, и за окнами воет метель. Хозяйка приближается, свирепо вращая глазами и указывая мне на дверь, а пьяный старик смеется и напевает песенку об Изабелл Колвин: «А граф Близар вдруг говорит…». «Заткнись, старый дурак!» — кричит хозяйка и вдруг бросается на старика с ножом. Я пытаюсь крикнуть, но не могу, а нож поднимается и ударяет один раз, второй, третий!.. Красные пятна на белом, как снег, фартуке! На чисто выскобленном полу!.. Я бросаюсь бежать — распахиваю дверь, и в лицо мне ударяет ветер пополам со снегом. Бегу по улице и только сейчас вижу, что бегу в одной ночной рубашке, босиком, простоволосая, и вьюга беснуется, нападая то справа, то с лева, то толкая в спину. Я зажмуриваю глаза, чтобы уберечь их от колкого снега, и вдруг кто-то обнимает меня, поддерживает, и становится тихо. Меня окутывает меховой плащ, я поднимаю голову и вижу… Близара. «У малышки нервы натянуты до предела? — ласково смеется он. — Не бойся, я прогнал вьюгу». Во сне я прижалась щекой к его парчовому камзолу и все страхи пропали. Мне было спокойно и уютно, и я обхватила Близара за пояс, чтобы никуда не отпустить его и… проснулась.

Я обнимала подушку, прижимаясь щекой к ее уголку — там, где была вышита монограмма. Было уже светло, и я разглядела две витиеватые буквы — «ВS». Явно не подушка колдуна. Ведь его зовут Николас. Я подумала, что такое простое имя ему не подходит. Николас — это звучит тепло, празднично. Святой Николас разносит подарки на новый год. И Бефана тоже. В детстве я считала, что они — хорошие знакомые. Иначе как можно справедливо раздавать подарки? Кому-то принесут два подарка, а кому-то — ни одного. Но святой Николас и Бефана не ошибаются, а значит, у них договоренность.

Николас и Бефана…

Воспоминания о сне нахлынули с особой силой, и я испуганно замерла, не понимая, почему мне такое приснилось и почему сейчас сердце застучало в груди так сладко-безумно.

Что это со мной?

Я села в постели и взъерошила волосы — верный способ прогнать дурной сон. А сон, несомненно, был дурным. И кто знает, не наслали ли его колдовские силы! Я достала монетку и пылко поцеловала ее. Пусть это не та монетка, что я хранила столько лет, но небеса на моей стороне, раз вернули мне мой талисман.

Одевшись и причесавшись, я спрятала монету в поясной кармашек и прикрыла сверху платком, чтобы точно не потерять. Близар обманул меня не единожды, может обмануть снова. Вернешься богатой невестой… Ха-ха. Тут еще вернуться бы.

Но я не позволила себе грустных мыслей и решительно распахнула дверь.

Он желает уборку?

Он ее получит.

С этого дня жизнь моя была подчинена особому порядку. Утром я завтракала, после завтрака убирала зал и кабинет колдуна, готовила обед и впускала очередную гостью. Потом у меня было несколько часов свободного времени, которое я бесцельно тратила на болтовню с духами, ужин, а вечером отправлялась, чтобы взбить перину и постлать постель. Всякий раз Близар оказывался в спальне и наблюдал за мной, сидя в кресле. Пристальный взгляд смущал и сердил меня. Однажды я набралась смелости и спросила, почему он так смотрит, но получила в ответ уже привычное «не твое дело, Антонелли». Потом я шла спать, утром просыпалась, завтракала, снова подметала полы, и снова встречала гостью.

Как ни странно, но красивая колдунья Эрна в замок больше не приезжала, а вот девушки прибывали почти каждый день, строго в час по полудни — только в субботу и воскресенье не было посетителей.

Каждую Близар встречал с розой и трепетом, каждой говорил одни и те же слова и провожал наверх, чтобы побренчать на клавесине. Потом было расставание — некрасивое, когда колдун чуть ли не морщился, глядя на ту, которой только что пел восторженные дифирамбы, и дождь талеров обрушивался на голову девицы, продавшую честь за серебро.

Это было мерзко и противно, и первые несколько раз я пыталась предупредить ту или иную гостью, что с колдуном надо быть осторожнее, но всякий раз мои попытки претерпевали неудачу. Кто-то из прекрасных гостий отвечал мне резко и высокомерно, указывая, где место прислуги, кто-то улыбался грустно, кто-то даже благодарил, но каждая принимала алую розу, протягивала руку Близару, а уходя подбирала подол платья, чтобы собрать талеры.

К колдуну девушки тоже относились по разному. На вторую неделю я уже научилась их различать — одни приезжали именно за серебром и расставались с Близаром без тени сожаления. Другим он и правда нравился. Бедняжка Леонора была не единственной, кто с надеждой оглядывался на замок. Я не знала, что было тому причиной — очарование колдуна или очарование его серебра, но легче мне не становилось, и совесть с каждым днем мучила все сильнее и сильнее, хотя это не я развратничала, совращая девственниц. А колдун требовал именно девушек, потому что однажды прямо от ворот указал вон миловидной девице, в синей бархатной шубке. Он уже протянул гостье розу, как вдруг отдернул руку и смерил девушку таким взглядом, что впору было провалиться сквозь каменный пол.

— И зачем, позвольте спросить, вы ко мне явились? — спросил он язвительно.