Портальщик Частная практика

Глава 24

24

Я не стал медлить — сразу открыл средний портал в портовый город. Возникла арка, за ней угадывались очертания складов и мачты кораблей. Первым, как всегда, шагнул стражник. Через минуту из портала показалась знакомая пара тяжеловозов, тащившая первую повозку. За ней — вторая, третья… Караван барона возвращался.

Последними вышли стражник и Ганс. Слуга барона, как всегда, коротко кивнул:

— Благодарю за работу, мастер Андрей. Вовремя.

— Всегда к вашим услугам, — ответил я, закрывая портал.

Следом открыл арку в Веленир. Из неё потянулась пёстрая вереница селян — усталых, но довольных, с пустыми телегами и полными кошельками. И почти сразу от каравана отделилась знакомая фигура. Старшина Юрген, чуть запыхавшись, тащил на плече увесистый мешок.

— Мастер Андрей! — он подошёл, с облегчением опустил ношу на траву. — Всё сделал, как вы заказывали.

Я кивнул, чувствуя прилив делового удовлетворения.

— Докладывай, старшина.

Юрген, всё ещё переводя дух, начал загибать пальцы:

— Десять заготовок для камней возвращения. По семьдесят оболов за штуку, как договаривались. — Он вытащил из мешка и показал мне аккуратно упакованные в замшу половинки яшмы. — Десять кожаных сумок, отличного качества, как вы любите. И двадцать небольших драгоценных камней. Гранаты, аметисты, пара цитринов. Всё чистое, без трещин. Уложился ровно в одну золотую крону за всё.

Я прикинул в уме. Десять заготовок — семьсот оболов, это семь золотых крон. Десять сумок — по два обола за штуку, это ещё двадцать оболов. Плюс крона за камни. Итого восемь золотых крон и… двадцать оболов за сумки.

Я сунул руку в бездонный карман, нащупал холодный металл и отсчитал десять золотых крон. Протянул их старшине.

— Держи. Здесь всё ровно. И… — я задумался на мгновение, потом снова полез в карман. — Знаешь что, Юрген. Вот тебе предоплата на точно такую закупку, хотя… пусть сумок будет двадцать.

Я отсчитал ещё восемь золотых крон и добавил сорок оболов. Протянул монеты старшине.

— Вот. Чтобы тебе не пришлось закупаться на свои средства и ждать расчёта.

Лицо Юргена расплылось в искренней, благодарной улыбке.

— Мастер… да хранит вас судьба! — он принял деньги и спрятал их в свой походный кошель с явным облегчением. — Вы даже не представляете, как вы мне облегчаете жизнь. Теперь я спокоен — закуплю всё лучшего качества и сразу привезу. Не придётся крутиться, перезанимать у своих…

— Рад помочь, старшина, — я улыбнулся в ответ. — Ты меня никогда не подводил, и я ценю это.

— Спасибо, мастер! Огромное спасибо! — Юрген поклонился и, сияя, побежал догонять свой уходящий караван.

Я подхватил мешок с заказом и в сопровождении пятерых стражников, терпеливо ожидавших в стороне, направился обратно в замок.

В комнате меня ждала работа. Много работы. Я поставил мешок на стол, разобрал заготовки, разложил сумки.

Я достал первую из недавно приобретённых заготовок для камня возвращения. Аккуратно, тончайшим слоем чистого клея, я соединил половинки, прижал, дал схватиться. Затем взял кисть, обмакнул в мерцающий серебряный состав и принялся наносить руническую вязь.

Рука двигалась уверенно, без лишних движений. Я уже не сверялся с трактатом — все символы, все завитки отпечатались в памяти, стали частью мышечной памяти. Последний штрих — и я отложил кисть.

Тем же трофейным кинжалом с костяной рукоятью я аккуратно разъединил половинки, провёл лезвием по едва заметной линии стыка. Половинки поддались легко. Я зачистил срезы от остатков клея и отложил обе половинки в сторону — пусть подсохнут, пока я займусь другими делами.

В голове крутились цифры, не отпуская ни на минуту. Мне нужно было компенсировать затраченные средства, и сегодня я планировал передать барону его обязательную долю. Пять камней возвращения и шесть пространственных сумок — это, по нашим расценкам, должно было принести в мой карман ровно шестнадцать золотых крон.

Я понимал, что заморский купец не просто так удваивает цену за мои артефакты. Скорее всего, это и есть их настоящая рыночная стоимость — та, по которой их принимают в артефактных лавках Веленира или Сальварии. Из чего следовал простой и немного обидный вывод: барон неплохо на мне наживается. Ну да что теперь? Я сам согласился на эти условия, когда мне нужны были деньги и крыша над головой. Приходится соблюдать договорённости.

Я зарядил готовый камень возвращения магией и отложил его к тем четырём, что сделал ещё вчера. Теперь можно заняться сумками.

Не буду скрывать, изготавливать пространственные сумки мне нравилось больше. Достаточно простые манипуляции, несложное начертание, небольшая заморочка с подшиванием камешка — но и здесь я уже приловчился настолько, что руки делали всё почти на автомате. Кисть скользила по коже, серебряные линии ложились ровно, камешки послушно вставали на свои места, сила вливалась ровным, спокойным потоком.

Достаточно не напрягаясь, я изготовил шесть пространственных сумок. Как и в прошлый раз, скрутил их в плотный рулон и сунул под мышку. Пять камней возвращения отправились в бездонный карман мантии. Я поправил одежду, глубоко вздохнул и вышел из комнаты.

Подойдя к кабинету, постучал.

— Войдите.

Я толкнул дверь и вошёл. Барон сидел за своим массивным столом, изучая какие-то бумаги. При моём появлении он поднял голову и отложил перо.

— Господин барон, добрый день, — поздоровался я вежливо.

— Мастер Андрей, — кивнул он в ответ.

Без лишних слов я подошёл к столу и начал выкладывать товар. Сначала — рулон с сумками. Я развернул его, аккуратно разложив на столешнице. Поверх сумок положил pięć камней, мерцающих серебряными узорами.

Барон смотрел на мои действия с одобрительным, почти отеческим интересом. Когда я закончил, он перевёл взгляд с артефактов на меня.

— Сколько здесь? — поинтересовался он.

— Пять камней возвращения и шесть пространственных сумок, господин барон, — ответил я и чуть пододвинул артефакты в его сторону. — Собственноручно изготовлено.

Барон взял один из камней, повертел в руках, рассматривая игру света на гранях и тонкую серебряную вязь. Потом положил его обратно, провёл ладонью по гладкой коже верхней сумки. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло удовлетворение.

— Хорошая работа, Андрей, — сказал он, и в его голосе слышалась искренняя похвала. — И слуга мой, Ганс, отмечает твою пунктуальность в отношении открытия порталов. Ни разу не подвёл, всегда вовремя. Это дорогого стоит.

Он открыл ящик стола, внутри которого привычно звякнули монеты, и уточнил:

— Каким образом желаешь получить расчёт?

Я на секунду задумался. Мелких серебряных монет у меня и так скопилось достаточно — плата за открытие порталов оседала в кармане каждый день, и тратить их было особо некуда. Провизией обеспечивал замок, материалы я заказывал через Юргена и оплачивал отдельно. Серебро лежало мёртвым грузом.

— На этот раз, господин барон, я хотел бы получить пятнадцать золотых крон и десять сиклей, — сказал я. — Если можно. Мелких монет у меня достаточно.

Барон даже глазом не повёл. Его пальцы, уверенные и точные, нырнули в ящик и извлекли золото. Одна за другой на столешнице, рядом с артефактами, появились пятнадцать золотых крон. Барон лёгким, отработанным движением выстроил их в небольшой, аккуратный столбик. Рядом с золотом вырос столбик поменьше — десять полновесных серебряных сиклей с профилем императора. А третьим, самым высоким столбиком, взметнулась горка мелких серебряных оболов — моя плата за открытие порталов за последние дни.

Барон пододвинул в мою сторону все три столбика и сделал приглашающий жест — мол, забирай.

— Благодарю, господин барон, — сказал я и принялся собирать монеты.

Сначала золото — пятнадцать увесистых кругляшей отправились в бездонный карман. Потом сикли — десять серебряных монет последовали за ними. Последними я взялся за столбик с оболами. Схватил их горстью, небрежно, и тут же монеты предательски рассыпались, зазвенев по столешнице и покатившись в разные стороны.

Барон хмыкнул — коротко, едва слышно, но я уловил эту усмешку. Мол, молодой ещё, неловкий. Я ничего не сказал, только мысленно поморщился. Аккуратно собрал все оболы до единого, ссыпал в карман и выпрямился.

— Благодарю вас, господин барон. Всего доброго.

— И вам, мастер Андрей. Успехов в работе.

Я поклонился и вышел из кабинета, стараясь не думать о том, как глупо, наверное, выглядел с этими рассыпавшимися монетами.

По пути к своей комнате я краем глаза заметил знакомый силуэт. Служанка с подносом уже стояла возле моей двери, ожидая, когда я подойду. Рядом, как всегда, замер стражник.

Я подошёл, открыл дверь и жестом пропустил служанку вперёд. Она торопливо, но аккуратно расставила на столе посуду.

Я почти не обращал на это внимания. Все мысли были заняты другим. Сегодня мне нужно сделать как минимум одиннадцать пространственных сумок. А ещё хорошо бы пару камней возвращения, чтобы не запускать заказы барона. Нужно работать, работать и ещё раз работать.

Я быстро доел, отодвинул пустую посуду и, не делая перерыва, пододвинул к себе стопку новых кожаных сумок. Пора было начинать.

Я замешал клея и серебряного порошка побольше — на этот раз плошка наполнилась почти до краёв мерцающей, тяжёлой пастой. Немного подумав, я всё же решил начать с камней возвращения. Пока ещё была концентрация, пока силы не растрачены на утомительную работу.

Я взял две половинки яшмы, склеил, нанёс вязь.

Первый камень готов. Второй пошёл следом, но где-то на середине я почувствовал, как начинает побаливать спина и затекают пальцы. Решил сделать ещё один, пока концентрация окончательно не рассеялась. Третий камень потребовал уже больше усилий — рука чуть дрогнула на последнем символе, пришлось править кончиком кисти, затаив дыхание. Но я справился. Три камня за вечер — неплохо.

Теперь — сумки. Я расстелил первую кожаную заготовку, выдохнул и начал. Кисть скользила по ткани, серебряные линии ложились ровно, одна за другой. Камешек подшит, сила влита ровным, спокойным потоком. Первая готова. Я отложил её и, не делая паузы, взялся за вторую. Третью. Четвёртую.

Когда пальцы начали сводить судорогой, я остановился, размял кисти, сделал несколько глубоких вдохов и снова вернулся к работе. Пятая, шестая, седьмая… Свечи оплыли, комната наполнилась густыми тенями, но я не замечал этого. Восьмая, девятая, десятая. Одиннадцатую я доделывал уже почти на автомате, когда глаза слипались, а спина ныла нестерпимо. Но я сделал. Одиннадцать сумок — ровно столько, сколько планировал.

Передо мной на столе лежали три камня возвращения и одиннадцать пространственных сумок. Четырнадцать артефактов за один вечер. Я с трудом поднялся, задул догорающие свечи и рухнул на кровать. Сознание отключилось мгновенно.

В спальне барона царил мягкий полумрак. Тяжёлые бархатные шторы были задвинуты, скрывая ночное небо за окном, и лишь одна свеча на прикроватном столике отбрасывала тёплые, колеблющиеся тени на резное изголовье кровати.

Барон Вальтер фон Хольцберг лежал на спине, глядя в потолок, погружённый в свои мысли. Рядом, прильнув к его плечу, устроилась его супруга Илона. Её длинные волосы рассыпались по подушке, а пальцы лениво чертили узоры на груди мужа.

— И всё же, — начала она с лёгкой досадой в голосе, — эта дурочка Лиана так и не смогла заинтересовать молодого мастера. Я уж и так, и этак её наставляла, объясняла, что к чему. А она — ни фантазии, ни ума, ни напора. Вот что за девки пошли?

Барон усмехнулся, погладив жену по волосам.

— Дорогая, а может, сейчас это и к лучшему, — ответил он нежно. — Не стоит отвлекать Андрея от его работы. В настоящий момент он приносит слишком много пользы, чтобы отвлекать его по пустякам.

Баронесса приподнялась на локте, с интересом заглядывая мужу в глаза.

— И что же, так много пользы он приносит?

— Ну как тебе сказать, дорогая… — барон помолчал, собираясь с мыслями. — Вот, к примеру, сегодня он принёс одиннадцать искусно изготовленных артефактов. Камни возвращения и пространственные сумки. На перепродаже которых мы заработаем как минимум шестнадцать золотых крон.

— Шестнадцать! — глаза баронессы округлились. — Да это же… это же целое состояние!

— Именно, дорогая, — барон довольно улыбнулся. — Бывало, что наше баронство и за полгода столько не приносило. А тут — за один день.

Он замолчал, и в этот момент в голове мелькнула мысль, которую он старательно отгонял последние дни: Андрей ещё и умудряется изготавливать и сбывать артефакты на сторону, за спиной владетеля. Ганс докладывал о встречах с заморским купцом, о передаче свёртков, о деньгах, которые явно переходили из рук в руки.

Но барон тут же отогнал эту мысль. Доходы от Андрея намного превышали его ожидания. То, что мастер работал налево, было, конечно, неприятно, но… не критично. Пока он исправно поставлял артефакты и для барона, пока открывал порталы вовремя — пусть тешит себя иллюзией свободы. В конце концов, это лишь добавляло ему мотивации работать ещё усерднее.

— И это ещё не всё, дорогая, — продолжил он вслух. — Благодаря этим дополнительным доходам от артефактов мы смогли нанять двух опытных рудознатцев. Помнишь, я говорил тебе, что старые мастера уже еле ноги таскают? Так вот, теперь у нас свежие силы, с новыми идеями. Закупили хороший инструмент, прибавили ещё пару-тройку коней-тяжеловозов. И знаешь что?

— Что? — заворожённо спросила Илона.

— Выход руды с наших рудников увеличился почти на треть. А руду мы теперь удачно сбываем в портовый город тому самому заморскому купцу. Он платит исправно и цену даёт хорошую. И это я молчу про торговый караван селян.

Барон перевёл дыхание и добавил с чувством глубокого удовлетворения:

— Боюсь сглазить, дорогая, но так хорошо дела у нас не шли никогда. Никогда за всё время, что я управляю баронством.

Илона смотрела на мужа с восхищением. Она приподнялась, нежно обняла его, прижавшись щекой к его груди.

— Какой же ты у меня умный, Вальтер, — прошептала она. — Смог разглядеть в этом беглом мальчишке настоящий клад.

Барон обнял жену в ответ, поцеловал в макушку и снова уставился в потолок, где плясали тени от свечи. Мысли о тайных сделках Андрея больше не тревожили его.

А дальше дни слились в один бесконечный, унылый поток.

Утро начиналось одинаково — стук в дверь, завтрак, который я проглатывал, почти не чувствуя вкуса, наскоро умывание ледяной водой, чтобы прогнать остатки сна. Мантия на плечи — и я уже шагал к поляне в сопровождении всё тех же пятерых стражников, чьи лица я давно перестал замечать.

Портал в Веленир. Пёстрый караван селян утекал в мерцающую арку, и каждый раз от него отделялась фигура старшины. Юрген подходил ко мне с неизменным вопросом о заказах, и я, достав из бездонного кармана очередную горсть золота, протягивал ему предоплату. Деньги перекочёвывали из моих рук в его, и старшина, всякий раз благодаря и обещая всё лучшее, исчезал в портале.

Портал в Сальварию. Ганс, молчаливый и деловитый, кивал мне, и мы вместе переходили в портовый город. Там, на пирсе, где пахло солью, рыбой и свободой, меня уже ждал Шахрияр. Мы встречались взглядами, обменивались короткими приветствиями, и я, убедившись, что за нами никто nie наблюдает, передавал ему тугие рулоны сумок. Десять, одиннадцать, иногда двенадцать — я старался каждый раз давать хотя бы на одну больше, чтобы рассчитаться быстрее.

Купец принимал товар с неизменной понимающей улыбкой, но чем дальше, тем больше в его взгляде появлялось удивление, смешанное с уважением.

— Ты невероятен, молодой мастер, — сказал он как-то, принимая очередную партию из двенадцати сумок. — Я веду торговлю тридцать лет и повидал много ремесленников. Но такой трудоспособности… — он покачал головой, отсчитывая золото. — Двенадцать сумок за день? Это работа целой мастерской с тремя подмастерьями. А ты делаешь это один, да ещё и камни для барона успеваешь изготавливать. Откуда в тебе столько сил?

— Просто мне очень нужно, уважаемый, — ответил я, пряча деньги в карман. — Очень.

Он понимающе кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти отеческое.

— Твой камень уже в работе, — напомнил он. — Лучшие мастера Багдашара работают над ним.

Я кивнул, чувствуя, как внутри разливается тепло. Не только от его слов, но и от осознания, что мой труд замечен.

Вечером того же дня я, как обычно, зашёл к барону передать очередную партию артефактов. Пять камней, шесть сумок. Барон осмотрел их, провёл пальцем по гладкой поверхности яшмы, погладил кожу сумок и вдруг поднял на меня взгляд, в котором читалось нечто новое.

— Знаешь, Андрей, — сказал он задумчиво, — я присматриваюсь к тебе с самого твоего появления. И должен признать: такой работоспособности я не встречал давно.

Он открыл ящик стола и начал отсчитывать монеты.

— Ганс докладывает, что ты каждый день открываешь порталы без единого сбоя. Ни разу не опоздал, ни разу не пожаловался. А по вечерам сидишь в своей комнате и работаешь до глубокой ночи. — Он покачал головой. — Я, признаться, начинаю беспокоиться, не загонишь ли ты себя. Отдыхать тоже нужно.

— Всё в порядке, господин барон, — ответил я, принимая золото. — Я просто… стараюсь работать много, развивать свои навыки.

Он понимающе кивнул, но в его глазах мелькнуло что-то — то ли беспокойство, то ли расчёт. Мне стало не по себе, но я отогнал это чувство.

Работа продолжалась. Вечера тянулись бесконечно. Я сидел за столом при свете свечей, пока пальцы не начинали сводить судорогой, а в глазах не двоилось. Кисть скользила по коже и камню, серебряные линии ложились одна за другой, камешки подшивались, сила вливалась ровным, выматывающим потоком. Я перестал замечать время. Милана приходила с ужином, и я ел, не отрываясь от работы, отодвигая пустую посуду и сразу возвращаясь к следующей заготовке. Она зажигала новые свечи вместо догоревших и бесшумно исчезала.

Иногда, когда сил совсем не оставалось, я позволял себе сделать пару камней для барона — они требовали больше концентрации, но почему-то отвлекали от бесконечной череды сумок. А потом снова возвращался к сумкам.

Каждый день я собирал очередную партию для барона. Приходил в его кабинет, выкладывал артефакты на стол, и барон, неизменно довольный, отсчитывал монеты. Иногда он задерживал взгляд на моём осунувшемся лице, на кругах под глазами, но ничего не говорил. Только однажды, когда я уже собирался уходить, бросил вслед:

— Береги себя, Андрей. Мне такой мастер нужен живым и здоровым.

Я кивнул, не оборачиваясь, и вышел.

Проходили дни, похожие один на другой, как близнецы. Утро — поляна — порталы — пирс — вечер — работа. Я перестал замечать, какое за окном время года, светит ли солнце или идёт дождь. Весь мир сузился до размеров моей комнаты, до мерцания серебряной пасты в плошке, до ровных рядов готовых артефактов на столе.

И только одно поддерживало во мне огонь — мысль о том агате, который уже плыл ко мне через море, чтобы стать ключом к моей свободе. Ради этого стоило работать до изнеможения. Ради этого я готов был слиться с этой бесконечной чередой унылых, выматывающих дней.

Я смотрел на горку материалов, на новые заготовки, привезённые Юргеном, и понимал: ещё немного — и я смогу не только расплатиться за камень, но и начать копить на что-то большее.

А пока — работа. Я замешал свежий состав и, несмотря на усталость, приступил к изготовлению очередной партии сумок. Завтра последняя, семьдесят пятая, уйдёт купцу.