Портальщик Частная практика

Глава 19

19

На поляне, как обычно, ждали два каравана. Пёстрый, шумный рой селян с телегами, полными добра — от тушек птицы до грубого полотна. И второй — пятнадцать тяжёлых, угрюмых повозок, запряжённых парами настоящих чудовищ. Тяжеловозы.

По договорённости первым уходил баронов рудный караван. Я подошёл к Гансу, который деловито обходил повозки. Он встретил меня коротким, но не враждебным взглядом.

— Готовы? — спросил я, делая вид, что вчерашнего дня не было.

— Готовы, мастер Андрей, — кивнул Ганс. — Можем начинать.

Отступил на нужное расстояние, ощутил сеть силовых линий и… потянулся к ним. Сила хлынула через меня привычным, отработанным потоком. Я лишь направлял её, растягивая пространство до размеров стандартного среднего портала. Арка затрепетала, стабилизировалась. Я бегло осмотрел края — ровные, устойчивые. Кивнул Гансу.

Тот взмахнул рукой. Возничий щёлкнул кнутом, и первая пара тяжеловозов, фыркнув, двинулась вперёд, растворяясь в мерцающей дымке. Одна за другой, со скрипом колёс и тяжёлым дыханием могучих животных, повозки скрывались в арке. Последним, бросив на меня короткий оценивающий взгляд, шагнул в портал и сам Ганс. После чего закрыл портал.

Теперь очередь селян. Со вторым порталом вышло ещё проще — будто тело само запомнило алгоритм. Легко, почти непринуждённо я открыл проход в Веленир. Юрген, первым войдя в арку, ободряюще крикнул что-то своим людям. И потянулась вереница телег, повозок, пеших людей с котомками. И вот наконец поляна опустела. Остались лишь мы шестеро — я и пятеро стражников в стали, сверкающей на утреннем солнце.

Здесь мне делать было нечего. Я развернулся и направился обратно в замок, в свою комнату.

Заперев за собой дверь, подошёл к новому столу, на котором аккуратными стопками лежали собранные служанками материалы. Время для небольшой ревизии.

Одиннадцать сумок. Я тщательно ощупал каждый шов, проверил отвороты кожи, где впоследствии должна будет разместиться рунная вязь. Недостатка нет. Все одиннадцать — добротного, одинакового качества. Отложил в сторону.

Пять мешочков. Развязал один. Внутри лежали две половинки отполированной яшмы. Я совместил их — идеальное соединение, без малейшего зазора. Линия распила безупречна.

Следом я взял небольшой, но увесистый мешочек. Заглянул внутрь — там оказался серебряный порошок. Прикинул вес. Должно хватить надолго. Удовлетворённо кивнул.

И последнее. Пустое место на столе, где должна была стоять банка с густым клеем. Досада, острая и колючая, кольнула под ложечкой. Жалко банку с клеем. Я понимал, что утрата связана с моим внезапным возвращением из столицы. Но без клея я не мог делать артефакты, нужно было ждать возвращения Юргена.

Отодвинул стул, устроился поудобнее, достал из внутреннего кармана мантии трактат. Открыл его не на закладке, а снова с раздела об артефактах, желая освежить знания.

Перелистнул страницу. Глава о «карманных пространствах». Альдрик сравнивал создание пространственной сумки не с пошивом мешка, а с выдуванием стеклянного пузыря. Нужно было не просто пришить магию к ткани, а создать внутри микроскопическую, стабильную складку. Узел пространства, который существовал бы по своим законам, игнорируя внешние размеры. Схемы наносились не только изнутри, но и снаружи, образуя замкнутый контур. И здесь был ключевой момент: активация. Артефакт должен откликаться на хозяина. Альдрик предлагал в момент зарядки вплести в узор каплю собственной крови, смешанной с серебряным порошком и клеем, создавая магический «отпечаток». Без этого любое, даже идеально сделанное вместилище, мог бы открыть любой, кто почувствует магию.

Это заставило меня задуматься. То же самое, что и мой бездонный карман. Если я решу сделать пространственную сумку для себя, она должна быть персональной. Даже попав в чужие руки, она станет бесполезной.

Я читал, время от времени отрывая взгляд от страницы, чтобы посмотреть на разложенные материалы. Ум уже примерял теорию к практике.

«Паутинка Безмолвия». Крошечный, не больше пуговицы, артефакт из обсидиана. На его поверхность иглой наносится микроскопическая паутинка линий, образующих замкнутый контур. Активируется насыщением силой из нитей. При активации создаёт вокруг себя, на шаг, абсолютную сферу тишины. Звук не блокируется, а «стекает» по искривлённым пространственным границам сферы, рассеиваясь. Ни крика, ни звона металла, ни шагов. Мне показалось, что артефакт несложный, но крайне полезный для того, кто хочет скрыть своё присутствие.

«Линза Искажения». Плоский, отполированный кусок горного хрусталя в медной оправе. На обратную сторону наносится состав по схеме, напоминающей глаз насекомого. Не требует постоянной подпитки. Активируется также насыщением силой. Не делает невидимым, но плавно искажает свет и пространство вокруг носителя, делая его очертания размытыми, нерезкими, сливающимися с фоном. Движения становятся трудноуловимыми для глаза. Не защитит от пристального взгляда или заклинания обнаружения, но позволит раствориться в толпе или уйти от преследования. Какая-то тематическая подборка артефактов для человека, собирающегося податься в бега. Для меня.

«Веха Забвения». Не для пользователя, а для установки на местности. Небольшой столбик из камня или дерева, на вершину которого нанесена сложная, похожая на лабиринт, схема. После активации, вливания магической силы, создаёт складку пространства, то есть место сжимается в точку, через которую можно пройти и ничего не почувствовать. Идеально для сокрытия тайного схрона, потайного хода в стене или места засады. Ну точно, артефакт, крайне необходимый беглецу. Сделаю все три, пусть будут.

Мой взгляд, скользивший по описанию «Вехи Забвения», наткнулся не на схему, а на абзац, выделенный на полях старомодным, витиеватым почерком самого Альдрика. Это было не продолжение инструкции, а нечто вроде философского отступления, личной заметки мастера, обращённой к неизвестному ученику или, что более вероятно, к самому себе.

«Примечание для неразумного экономящего, или О невежестве, маскирующемся под бережливость» — гласил заголовок.

Усмехнулся про себя. Старый маг явно не страдал излишней скромностью.

'Если ты, читающий эти строки, добрался до сего места, значит, ты уже усвоил базовые принципы начертания и обращения с нитями силы. И теперь, предвкушая создание своего первого шедевра или безделушки — время покажет, — твой ум, отягощённый скудостью кошелька или простонародной жадностью, наверняка задаётся вопросом: «А нельзя ли взять материал попроще?»

Заблуждение! Грубая и губительная ошибка!

Пространственная магия — это искусство тончайших резонансов, согласования вибраций материи и воли. Представь, что ты настраиваешь лютню. Струны из кишок овцы дадут звук, конечно. Но струны из сплетённых жил дракона или, на худой конец, из шёлка, пропитанного лунным светом, отзовутся на касание так, как не отзовётся ничто иное. Они запомнят мелодию. Они будут держать её.

Так и с материалом для артефакта. Возьмём для примера «Линзу Искажения», описанную в этой главе. Ты можешь выполнить её основу из хорошего, чистого горного хрусталя. И она будет работать. Искажать свет, скрывать очертания. Но!

А теперь представь ту же линзу, выточенную из безупречного рубина. Не просто окрашенного кварца, а истинного рубина, рождённого в чреве вулкана под давлением, немыслимым для человеческого разума. Что мы имеем?

Во-первых, прочность. Сама суть драгоценного камня в тысячи раз устойчивее к магическим нагрузкам и физическим воздействиям. Твой артефакт из хрусталя может дать трещину от сильного удара или при попытке влить в него слишком много силы за раз. Рубин же выстоит.

Во-вторых, ёмкость. Драгоценный камень — не просто сосуд. Это глубокий колодец. В него можно влить, «запитать» в его структуру несравненно больше силы. Что это даёт? Время автономной работы! А после — он потребует меньше времени и сил на перезарядку, ибо основа не «протекает», а хранит.

И в-третьих, что важнее всего — качество эффекта. Искажение — это не просто смазывание контуров. Это игра со светом, с восприятием. Хрусталь будет «мутить» взгляд, создавать рябь. Рубин же, благодаря своей уникальной светопреломляющей способности, сделает это изящно, тонко, почти незаметно для самого носителя, но и для наблюдателя. Эффект будет не просто сильнее. Он будет лучше.

Не гонись за дешевизной, ученик. Гонись за совершенством. Каждый артефакт — это отпечаток твоей души в мире. Ты хочешь, чтобы этот отпечаток был сделан на грязном песке, который смоет первый же дождь? Или ты высечешь его в сапфире, чтобы он сиял, пережив века?

Серебро для порошка — только высшей пробы. Клей — лучший. Камни — только те, что поют тебе в руке, отзываясь на твой внутренний резонанс'.

Оторвался от страницы, и мой взгляд упал на мешочек с серебряным порошком и на заготовки для «Камней возвращения». По меркам Альдрика, это были материалы для новичков, а не для мастеров. Яшма — камень крепкий, красивый, но… просто камень. Не алмаз, не сапфир, не рубин. И серебро… Я взял щепотку порошка. Он был неплох, но «высшей пробы»? Вряд ли.

В голове зажглась новая, ясная цель, следующая после «заработать много золота»: «Найти и приобрести безупречные материалы». Это стоило бы целое состояние.

Милана, вдохновлённая чаевыми, решила, что сегодняшний обед станет особенным. Она даже напевала, помешивая бульон в огромном котле на кухне. Её коронное блюдо — баранина с травами. Всё шло как обычно: мясо томилось, лук золотился, но в кульминационный момент, когда потребовалась особая щепотка душистого тмина, рука служанки потянулась к приправе.

Кто-то переставил баночки во время утренней уборки, и теперь в руках Миланы оказался не тмин, а мелко перемолотый корень сон-травы — ингредиент, который иногда использовался, когда у баронессы случалась бессонница. Щедрая горсть отправилась в кипящий бульон. Милана довольно облизала ложку, попробовала… Вкус показался чуть сладковатым, но она списала это на новое сочетание специй.

Андрей, только что завершивший чтение трактата, набросился на обед с жадностью выздоравливающего. Он хвалил Милану, уплетал баранину за обе щеки и даже не заметил, как его веки начали тяжелеть где-то на пятой ложке. К концу трапезы он боролся со сном, но проиграл нокаутом. Голова мягко опустилась мимо пустой тарелки, издав при этом негромкий стук.

Милана, вошедшая убрать посуду, застыла в дверях с лицом, которое бывает только у человека, обнаружившего, что произошло что-то не то. Она открыла рот для крика, но из горла вырвался лишь сип.

В это самое время на сторожевой башне замка царило недоумение, граничащее с паникой. Барон Вальтер фон Хольцберг, по традиции, решил лично полюбоваться плодами своей экономической политики. Он поднялся на башню, предвкушая, как стройные колонны его караванов выходят из порталов, как суетятся селяне, как всё чётко работает.

Барон прильнул к смотровому окну… и ничего не увидел.

Портальная поляна была пуста. Абсолютно. Ни телег, ни лошадей, ни людей. И, что самое тревожное, ни одного портала. И никаких признаков мастера Андрея.

Вальтер протёр глаза. Поляна по-прежнему сиротливо зеленела в лучах полуденного солнца. Холодок пробежал по спине владетельного господина. Мысли заметались, как тараканы по кухне: «Где караваны? Где портальщик? Сбежал? Украли?»

— Стража! — гаркнул барон так, что каменные зубья башни, кажется, слегка осыпались. — Немедленно найти мастера!

Пока перепуганные стражники носились по замку, обшаривая каждый угол, барон метался по башне, сжимая кулаки. Планы по обогащению рушились на глазах. Без порталов — нет торговли. Нет торговли — нет золота.

Через пять минут запыхавшийся стражник доложил:

— Господин барон, мастер Андрей найден. Он жив, здоров… — стражник запнулся на мгновение, подбирая слова. — Он отдыхает после обеда. В своей комнате.

— Отдыхает⁈ — взревел барон. — А где, демоны его раздери, мои караваны⁈

— Полагаю, господин барон, они всё ещё находятся по ту сторону порталов. В Сальварии и Веленире. Ожидают открытия обратного прохода.

Барон открыл рот, чтобы разразиться новой тирадой, но вдруг осознал весь комизм ситуации. Он представил, как толпа людей, телеги, повозки, лошади застряли в двух разных городах, потому что их единственный билет домой мирно дрыхнет.

Из горла барона вырвался странный звук.

— Ррразбудить!

И тут его осенило.

— Лиану ко мне! Живо! — приказал он стражнику.

Через несколько минут перепуганная Лиана вбежала на башню.

— Слушай меня внимательно, девочка, — барон говорил быстро и жёстко, но без обычной своей язвительности. — Идёшь в комнату мастера Андрея. Что хочешь делаешь, но он должен проснуться. Поняла?

Лиана, побледнев, кивнула и пулей вылетела из башни.

Лиана домчалась до двери Андрея. Она вошла в комнату.

— Мастер Андрей! — позвала она тонким голоском. — Мастер, проснитесь.

Тишина.

— Мастер! Мастер Андрей! — в её голосе зазвучали истерические нотки. — Господин барон вас требует! Караваны! Проснитесь!

В ответ — только мерное посапывание. И тут до Лианы донёсся странный, едва уловимый, но очень знакомый запах. Запах баранины с травами. Тот самый, который сегодня готовила Милана.

В этот момент в комнату вошла Милана, в дрожащих руках которой была та самая банка с мелко перемолотым корнем сон-травы.

— Я… я… это не то… я хотела как лучше… — залепетала она.

Лиана всё поняла. Но как об этом доложить барону? Она вышла из комнаты, в которой спал мастер Андрей, и пошла на доклад.

— Там, господин барон… кажется, Милана перестаралась с обедом. Думаю, она что-то напутала с приправами. В общем… Корень сон-травы…

Барон закрыл глаза и глубоко вздохнул. Раз, другой, третий. Когда он открыл их, в них читалась обречённая, почти философская усталость человека.

— Лиана, — произнёс он устало. — Несмотря ни на что, его необходимо разбудить. И чем раньше, тем лучше.

— Слушаюсь, господин барон! — Лиана сделала реверанс и, пятясь, выскользнула из башни, мысленно уже сочиняя план спасения подруги.

Разбудить Андрея оказалось той ещё задачей. Лиана, исполняя волю барона, проявила чудеса дипломатии и настойчивости. Сначала она просто мягко звала мастера. Затем кричала и даже поцеловала в щёку, как тот принц из сказки, который пытался таким способом разбудить красавицу.

— Может, облить холодной водой? — предложила Милана.

— Надо попробовать, — ответила Лиана.

Милана сбегала на кухню, раздобыла кувшин с холодной водой и вернулась с ним в комнату мастера.

— Лей воду на лицо, — сказала Лиана, указывая пальцем на голову мастера Андрея.

— Сама лей. Я боюсь, — ответила вторая служанка.

— Ладно, давай сюда кувшин.

Лиана взяла всю ответственность на себя и тонкой струйкой начала лить холодную воду на лицо спящего мастера.

— А-а-а! — вскрикнул я, просыпаясь и ощущая, будто к щеке прислонили раскалённую кочергу. Коснулся щеки — она была холодной и мокрой.

— Что? Что здесь происходит?

— Мастер, — выпалила Лиана, — господин барон требует вас на поляну. Немедленно. Караваны не вернулись! Уже который час!

Сознание возвращалось ко мне рывками, каждый из которых отдавался болью в висках. Караваны. Портал. Я должен открыть портал. Мысль работала с черепашьей скоростью, переваривая информацию по слогам.

Меня, всё ещё передвигавшегося с грацией только что родившегося оленёнка, подхватили под руки обе служанки и практически понесли к выходу из замка.

Мы вывалились во внутренний двор и направились к воротам.

Барон, стоявший в надвратной башне, наблюдал за этим жалким шествием с чувством глубокого удовлетворения, смешанного с чёрной тоской. «Хоть бы дополз, — думал он, нервно теребя пуговицу камзола. — Хоть бы портал открыть смог, а там хоть трава не расти».

На поляне — картина маслом: пустота, тишина, и только ветер гоняет одинокий листок, издевательски намекая на бренность бытия. Меня доставили к месту работы, где я ещё какое-то время просто стоял, тупо глядя перед собой и пытаясь вспомнить, зачем я вообще здесь и как называются эти штуки, которые я должен открыть.

Стражники переглянулись. Лиана затаила дыхание. Даже ветер, кажется, стих в ожидании чуда.

И чудо произошло. Действуя на чистом инстинкте, я ухватил пучок силовых нитей — они отозвались вяло, с ленцой, будто тоже не выспались, — и… открыл портал в Сальварию.

Поначалу это была пародия на портал. Арка вышла кривой, перекошенной на один бок, края её мелко дрожали.

— Д-давай… — прохрипел я сам себе, обращаясь неизвестно к кому, и влил ещё немного силы, выравнивая портал.

И почти сразу из арки послышался скрип колёс и тяжёлое сопение.

Первая пара тяжеловозов, вынырнувшая на зелёную траву поляны, казалась ещё более гигантской вблизи. За ней — вторая, третья… Пятнадцать громоздких повозок одна за другой возвращались домой. Последним вышел Ганс. Он бросил на меня короткий, недовольный взгляд, что-то крикнул вознице головного обоза и, не задерживаясь, повёл караван в сторону замка. Я закрыл портал, ощущая привычную лёгкую пустоту после расхода сил.

Не теряя времени, я с помощью служанок сместился на пару шагов в сторону и снова обратился к нитям. Второй портал, в Веленир, открылся чуть легче. На лицах селян читалась усталость, но и удовлетворение — котомки и повозки выглядели заметно пустее, а значит, торг прошёл удачно.

И почти сразу я увидел, как ко мне, обходя расходящихся людей, быстрым шагом идёт старшина каравана Юрген. С мешком в руках.

— Мастер Андрей! — позвал он, ещё не дойдя до меня. — Всё купил!

— Старшина. Рад вас видеть. Надеюсь, всё прошло хорошо?

— Хорошо, мастер, — отозвался Юрген, сгружая ношу на траву. — Вот ваш заказ. Проверяйте.

Он развязал тюк. Внутри аккуратно лежали десять новых сумок, четыре мешочка с камнями и… долгожданная глиняная банка с широким горлышком.

— Клей хороший. Тот же самый, мастер, у того же алхимика брал. Считаем. Десять сумок — как и прошлые, два сикля за всё. Четыре заготовки камня — две кроны и четыре сикля. И банка клея… тут вышла заминка.

Он посмотрел на меня с лёгким смущением.

— Алхимик заломил цену. Говорит, ингредиенты подорожали. Просил три сикля. Я, конечно, поторговался… Сбил до двух сиклей и пяти оболов. Итого… — он ещё раз пробежался глазами по пальцам. — Итого со всего заказа: две золотых кроны, восемь серебряных сиклей и пять оболов.

Я уже мысленно прикинул и был готов к сумме. Сунув руку в карман, отсчитал монеты.

— Вот, проверяйте, старшина. И спасибо вам за хлопоты.

Юрген с видимым облегчением принял деньги, быстро пересчитал и спрятал в свой кошель.

— Не за что, мастер. Вы наш благодетель, с вашими порталами жизнь стала лучше. Всегда к вашим услугам. Что ещё нужно будет — только скажите.

— Обязательно. Успехов в торговле.

— И вам удачи, мастер.

Юрген отправился к своему каравану, а я при поддержке служанок — в замок. Обратил внимание, как тот стражник, что обычно дежурил у моей двери, взял в руку мой мешок и пошёл за нами.

Вернувшись в замок, уже в своей комнате, сидя на стуле за столом, я понемногу приходил в себя. Подтащил к себе ближе мешок с ингредиентами, приобретёнными Юргеном. Разложил на столе материалы: десять новых сумок, четыре мешочка с заготовками и глиняную банку с клеем.

Первым делом — состав. Я взял небольшую керамическую плошку, поставил перед собой. Снял крышку с банки. Деревянной ложечкой зачерпнул немного клея и перенёс в плошку.

Затем взял мешочек с серебряным порошком. Развязал, насыпал щепотку, примерно равную по объёму клея. Смешал состав.

Развязал один из мешочков и вытряхнул на ладонь две половинки отполированного шара.

На плоскую часть заготовки нанёс кистью чистый клей, просто обмакнув её в банку, соединил половинки, слегка прижал. Получился идеальный шар. Лишь пристальный взгляд мог обнаружить тончайшую линию стыка.

Обмакнул другую, специально приготовленную кисть в плошке. Состав тянулся за кончиком мерцающей нитью. Сердце забилось чаще. Теперь нужно было нанести магическую вязь на сферу.

Я начал. Кончик кисти коснулся гладкой поверхности у линии экватора. Кисть скользила уверенно. Серебряный состав ложился ровно. Закончив круг, я перешёл к следующей вязи. Каждый завиток, каждый символ требовал концентрации. Я сверялся с раскрытым трактатом, где схема была изображена на плоскости, и мысленно проецировал её на шар.

Вот последний символ, начертанный у самого полюса. Готово.

Теперь самое деликатное: разделить половинки, не смазав только что нанесённый, ещё не до конца застывший состав.

Сразу достал трофейный кинжал. Приставил остриё к едва заметной полоске стыка двух половинок и, приложив минимальное контролируемое усилие, надавил. Раздался тихий, хрустящий звук отходящего клея. Половинки поддались!

Затем лезвием стал соскабливать остатки клея с плоскостей половинок камня. Наконец обе половинки лежали передо мной, чистые, с идеально прорисованными магическими узорами. Оставил их сохнуть, откинувшись на спинку стула. Сосчитал до ста и приступил к финальной части работы.

Взял одну половинку камня в левую руку, другую — в правую. Потянулся к нитям. Представил ручеёк силы и направил его сначала в левую половинку, а затем и в правую.

Соединил половинки обратно — не склеивая, просто плотно прижал друг к другу. Шар вновь стал цельным. Прекрасная работа! Сам себя не похвалишь — никто не похвалит.

Я положил готовый артефакт на стол. Впереди — ещё три. В отличие от изготовления пространственной сумки, серебряного состава на камень уходило в разы меньше. Поэтому досыпать порошок и доливать клей мне не потребовалось, и я сразу приступил к следующей заготовке из яшмы.

Изготовление оставшихся трёх камней пошло быстрее. Рука набилась, глазомер отточился. Каждый серебряный узор ложился чуть увереннее, разделение половинок — с чуть меньшим трепетом, а вплетение магической силы становилось почти ритуальным, медитативным действом. Время, что уходило на высыхание начертанной вязи, я отдыхал или разминался. Когда четвёртый камень присоединился к своим собратьям на столе, в дверь с извиняющимся видом вошла Милана с ужином.

Аромат жареной картошки с луком и поджаристыми кусками мяса ударил в нос, напоминая о том, что я сильно проголодался. Она молча расставила на свободном краю стола тарелку с дымящимся содержимым и кувшинчик с хмельным квасом.

— Спасибо, Милана, — сказал я искренне, откладывая в сторону кисть и плошку с остатками серебряной пасты, не упомянув инцидент с корнем сон-травы.

Она кивнула и вышла. Я съел всё, почти не ощущая вкуса.