Портальщик Частная практика

Глава 15

15

Я толкнул дверь. Барон сидел за своим массивным столом, разбирая какие-то бумаги, но, увидев меня, отложил их. На его лице появилась доброжелательная, почти отеческая улыбка.

— Андрей, я рад тебя видеть. С чем пришёл?

— Добрый день, господин барон. Вот.

Я подошёл к столу и положил рулончик сумок. Рулон, разворачиваясь, с тихим шуршанием сам распрямился в аккуратную стопку из четырёх изделий. Затем достал из кармана камни и положил их рядом.

— Четыре пространственные сумки. И два «Камня Возвращения».

— Очень хорошо, мастер, — произнёс барон.

Он взял в руки первую сумку. Его осмотр не был поверхностным. Он ощупал кожу на предмет толщины и выделки, провёл подушечкой большого пальца по каждой серебряной линии, проверяя гладкость и отсутствие смазанных участков. Задержался на пришитом гранате, потрогал его, будто оценивая крепость нити и посадку камня. Точно так же он осмотрел все четыре сумки, откладывая каждую с одобрительным кивком.

Затем он взялся за «Камни». Это было ещё тщательнее. Он поднёс половинки к свету от окна, рассматривая качество полировки и чёткость нанесённой вязи. Потом соединил их, проверив, насколько плотно и ровно они прилегают друг к другу. Его лицо было сосредоточенным, почти суровым, и одновременно довольным качеством работы.

— Очень хорошо… — повторил он на этот раз как бы сам для себя, глядя на артефакты.

Наконец, он посмотрел на меня. Его взгляд стал деловым.

— Так, Андрей. Как мы договаривались: по золотой кроне за сумку и две кроны за «Камень». Итого: четыре кроны за сумки и четыре — за камни. Всего восемь.

Он открыл ящик стола, достал оттуда восемь золотых монет, выстроил их в блестящий столбик и лёгким движением пододвинул его ко мне.

— Что-то ещё, мастер Андрей? — Его слова прозвучали не как вопрос, а как тонкий, вежливый намёк. Намёк на занятость и на то, что деловая часть аудиенции завершена.

— Это всё, господин барон, — я кивнул, подхватил со стола монеты, сунул их в карман. — Благодарю вас.

— Удачи в трудах.

Я вышел из кабинета, чувствуя приятную тяжесть успешной сделки в кармане.

Подходя к двери своей комнаты, я заметил ожидавшую меня Милану. Она стояла, улыбаясь, и что-то мило, с лёгким смущением, обсуждала с дежурным стражником. Увидев меня, она сразу же оживилась.

— Мастер! Я принесла вам обед.

— Я очень рад, спасибо большое.

Мы вошли в комнату почти вдвоём — вернее, сначала я, а следом за мной служанка, которая сразу же приступила к делу. Она быстро и ловко накрыла на стол. На обед сегодня был сырный суп — густой, кремовый, с аппетитным золотистым оттенком. В нём плавали ароматные кусочки копчёной колбаски. К супу — несколько ломтиков ржаного хлеба с хрустящей корочкой.

Я съел всё с огромным удовольствием, чувствуя, как силы возвращаются. Закончив с обедом и поблагодарив Милану, я покинул комнату, направляясь на портальную поляну. За мной, как тень, двинулся стражник. Пройдя главные ворота, к нему присоединились ещё четверо. Так, в сопровождении пяти стражников, я вышел на поляну.

Я остановился на привычном месте, потянул пучок силовых нитей и открыл средний, стабильный портал. Один из стражников, не дожидаясь, тут же шагнул в арку. Я отошёл в сторону, уверенно контролируя портал.

Вскоре из портала начал выходить возвращающийся караван. Настроение у людей было заметно приподнятым. Телеги шли не так туго нагруженные товаром, но зато у многих на лицах играли улыбки, а в руках виднелись новые покупки: яркие отрезы ткани, глиняные игрушки для детей, добротные инструменты. Слышались обрывки разговоров об удачных сделках, о выгодной цене на шерсть или о том, как удалось сторговать медный котелок.

От каравана ко мне, сияя, подошёл старшина.

— Мастер Андрей! Доброго здоровья! Всё в полном порядке и по вашему заказу.

Он передал мне холщовый мешок. Я заглянул внутрь: там аккуратно лежали десять новых сумок, знакомый бумажный конверт и два мешочка с камнями.

— Спасибо, Юрген. И во сколько же мне это всё встало?

— Так, считаем, — он принял деловой вид. — Десять сумок, по два обола за штуку — двадцать оболов. Десять драгоценных камней… пришлось потратить тридцать три обола за каждый, качество отменное, сами увидите. И два шара из яшмы, распиленных и отполированных, как вы просили, — сто двадцать восемь оболов. Итого… — он на секунду задумался, — четыреста семьдесят восемь оболов.

Я быстро перевёл в уме. Золотая крона — сто оболов. У меня как раз были свежеполученные восемь крон. Я достал пять золотых.

— Вот, держи. Пять крон, за тобой двадцать два обола.

Юрген снял с пояса свой кошель, достал из него горстку монет. Я с интересом наблюдал, как его достаточно толстые пальцы мельтешили, ловко подхватывая с ладони монеты.

— Вот, двадцать две! — протянул он мне свой кулак с зажатыми оболами. Я подставил ладонь, куда ссыпались небольшие серебряные монетки.

— Спасибо, Юрген. Удачного дня!

Я, удовлетворённый выгодной закупкой, с новой ношей под мышкой направился обратно в замок. Впереди меня ждала ответственная работа.

Вернувшись в свою комнату, немедленно приступил к работе. До ужина — только сумки. «Камни» потребуют больше сил и сосредоточенности, их оставлю на завтра.

Разложил на столе первую из десяти кожаных сумок. Приготовил состав: густой клей, щепотка серебряного порошка, тщательное размешивание до однородной блестящей массы. Обмакнул кисть. Раскрыл трактат, пристроил его рядом, так, на всякий случай. И начал.

Первая сумка. Рука двигалась почти автоматически. Линии ложились ровно, завитки закруглялись точно. Подшивание небольшого граната заняло больше времени, чем вязь. Струйка силы, влитая в узор, — и первая готова. Отложил.

Вторая. Ещё быстрее. Сосредоточился не на отдельных символах, а на общем рисунке, на потоке движения кисти. Будто писал знакомое слово. Влил силу — готово.

Третья. Вошёл в ритм. Даже дыхание подстроилось под движения руки: вдох на длинной линии, выдох на закруглении. Камень пришил почти не глядя.

Четвёртая. Рука начала уставать, но ум был ясен. Сделал микро-паузу, размял пальцы. Закончил без ошибок.

Пятая. Последняя на сегодня. Решил остановиться на этом, чтобы не переутомляться. Начертал вязь чуть медленнее, но с особым старанием, как бы подводя черту под сегодняшней работой. Последний стежок, последняя капля силы — и пятая сумка присоединилась к стопке готовых артефактов.

Я откинулся на стуле, удовлетворённо наблюдая за результатом.

В этот момент в дверь постучали, и в комнату вошла Милана с ужином. Аромат ударил в нос, мгновенно напоминая о земных, но от этого не менее важных радостях. На подносе дымилось овощное рагу — яркая смесь тушёной картошки, морковки, лука и капусты, щедро сдобренная душистыми травами и сдобренная растопленным маслом. Отдельным блюдом была куриная грудка — нежная, сочная, умело сдобренная пикантной смесью приправ. Рядом лежала половина ещё тёплого, только что испечённого хлеба. И, конечно, кувшинчик с хмельным, чуть терпким квасом.

Я не то чтобы сильно устал, но вкусный ужин и удовлетворение от проделанной работы потребовали небольшой передышки. Я ел медленно, смакуя каждый кусок, чувствуя, как простая, честная еда восстанавливает силы лучше любой магии.

Сытый и довольный, я решил, что сидеть в четырёх стенах — не лучший вариант. Раз уж мне нельзя гулять за пределами замка, буду гулять внутри.

Я вышел во внутренний двор, уже погружённый в вечерние тени. Огляделся. Отлично.

Сосредоточился на цели: один из зубцов замковой стены, прямо над воротами. Создал небольшой портал для перехода. Шаг.

И я уже стоял на узком, прохладном камне зубца. Вечерний ветерок гулял на этой высоте свободнее, обдувая лицо. Вид отсюда был захватывающим: крыши построек, тёмный лес вдали, первая звёздочка на темнеющем небе. Я отметил следующий мерлон метрах в тридцати по стене.

Портал. Шаг. Теперь я был там. Ещё лучше видна была внутренняя часть двора, освещённые окна кухни, где, наверное, мыли мою посуду. Следующая цель — покатая крыша большой хозяйственной постройки.

Портал. Шаг. Кровля под ногами была шершавой, из тёсаной дранки. А следующая цель манила больше всего — плоская, окружённая парапетом крыша главной башни замка, самой высокой точки.

Портал. Шаг. И вот он, абсолютный восторг. Я стоял на самом верху баронской твердыни. Вся округа лежала как на ладони: тёмные холмы, серебряная лента реки в лучах заката, редкие огоньки в окнах дальних хуторов. Воздух был чистейшим и прохладным. Я сделал глубокий вдох, чувствуя, как усталость и остаточное напряжение улетучиваются.

Обратный путь был не менее захватывающим. Я спустился тем же способом:

Портал. Шаг — снова на зубце стены.

Портал. Шаг — на покатой крыше конюшни.

Портал. Шаг — на противоположном крыле стены.

Портал. Шаг — и, наконец, ступил на камни внутреннего дворика крепости, прямо у порога своей комнаты.

Я стоял, слегка запыхавшийся, но не от усталости, а от восторга. Отличная тренировка концентрации, невероятные ощущения и абсолютная свобода передвижения в пределах замка. Я понимал, что стражник видел мои перемещения, но он и слова не произнёс, просто стоял у входа в комнату.

Довольный и счастливый, я вернулся в свою комнату. На столе уже стоял массивный медный подсвечник с тремя зажжёнными свечами — дело рук Лианы, которая всегда угадывала, когда свет будет нужен. Я разделся, погасил пламя одним лёгким движением ладони над свечками и повалился на кровать.

Насыщенный день. Очень насыщенный. И, что самое главное, — успешный. С этим чувством глубокого удовлетворения я почти мгновенно провалился в сон.

Вечернее солнце бросало длинные, косые тени через высокие окна кабинета. Барон Вальтер фон Хольцберг сидел в своём кресле, перебирая документы на столе. Рядом, в почтительной позе, стоял Ганс.

— Итак, Ганс, с налогом на торговый караван всё ясно? — спросил барон, не поднимая глаз от цифр. — Твои люди перепроверили? Старшина не злоупотребляет? Не обсчитывает селян, чтобы их медяки положить себе в карман?

Голос барона был ровным, деловым. Он не ждал подвоха, но это не отменяло проверки.

— Всё перепроверил лично, господин барон, — тихо, но чётко ответил Ганс. — И выборочно опросил участников. Кузнеца Уве, его жену Петру, прядильщицу Гизелу и молодого плотника Томаса. Все подтвердили: сбор честный, по установленному тарифу. Никаких лишних «за услуги» или «за охрану». Старшина Юрген в этом отношении кристально честен. По крайней мере, с вашими деньгами.

— Хорошо, — кивнул барон, ставя галочку на пергаменте. — Это важно. Доверие селян дороже сиюминутной выгоды.

В этот момент его взгляд, скользнувший в окно от нечего делать, зацепился за движение на внутреннем дворе замка. Что-то мелькнуло у стены. Затем — на крыше кузницы. Потом снова на стене, но уже дальше.

Барон прищурился, отложил перо и подошёл к окну, сложив руки за спиной.

— Ганс, посмотри-ка. Наш мастер Андрей, кажется, нашёл себе новое развлечение.

Ганс бесшумно приблизился и последовал за взглядом барона. Они наблюдали, как на одном из зубцов стены возникает крошечная, мерцающая точка, которая тут же растягивается в небольшую сияющую арку. Фигура в синей мантии делает шаг — и исчезает. Почти одновременно такая же арка вспыхивает на покатой крыше амбара, и фигура появляется там.

— На первый взгляд — хаотично, — промолвил барон, задумчиво потирая подбородок. — Со стены — на крышу, с крыши — обратно на стену, теперь, кажется, на конюшню… Как ты думаешь, чем он занимается, Ганс?

На лице Ганса не дрогнул ни один мускул.

— Молодой мастер занимается тренировками, господин барон. Отрабатывает координацию, скорость и точность открытия малых порталов. Упражнение сложное, требующее высокой концентрации. Он, судя по всему, тренирует не только магию, но и волю.

Барон тихонько фыркнул, но в его глазах светилось одобрение.

— Тренировки… Да, скорее всего, так и есть. Надо же, и вправду трудолюбив и упорен. Не сидит сложа руки, когда есть свободная минута. Это качество. — Он ещё секунду понаблюдал, как Андрей с крыши конюшни перенёсся на дальний торец сторожевой башни, а затем вернулся в кресло. — Кстати, об его… рукоделии. Как обстоят дела с приобретением ингредиентов? Тот же Юрген их закупает. Не обсчитывает ли он нашего мастера? Ведь Андрей, при всём своём таланте, в ценах на рынке не сильно разбирается.

Ганс на этот раз не ответил сразу. Он на несколько секунд задумался, его обычно непроницаемое лицо стало чуть более сосредоточенным. Наконец, он произнёс, глядя куда-то в пространство перед собой:

— Кто на мельнице работает, тот муку таскает; стряхивай — не стряхивай, а мука всё равно к рукам прилипает.

Барон медленно повернул голову к слуге, его брови поползли вверх.

— Ганс, я правильно понимаю, что ты намекаешь: там не всё так чисто?

— Уважаемый барон, — Ганс вернул взгляд на хозяина, — если вас он обманывать не посмеет, то с молодым мастером… дело другое. Я не утверждаю, что имеет место откровенное воровство. Но не исключаю вероятность, что некоторые позиции… слегка «дорожают». На обол, на два. Мука, как говорится, липнет.

Барон откинулся на спинку кресла, сложил руки в замок и положил их на стол. Его лицо стало серьёзным, даже суровым.

— Я думаю, Ганс, это не совсем правильно. Во-первых, если на моём мастере наживается ещё кто-то кроме меня, то это… дурной тон. — Он сделал паузу, давая словам набрать весомость. — Во-вторых, и это главное, не совсем честные действия старшины каравана могут бросить тень на меня. Мол, барон держит человека, который позволяет своим людям обсчитывать своего же ценного специалиста. Это уже ни в какие ворота не лезет. Подрывает доверие. И дисциплину.

Он посмотрел на Ганса прямым, властным взглядом.

— Поговори со старшиной. Внушение ему сделай. Тактично, но недвусмысленно. Пусть знает, что я этого не потерплю. И что благополучие мастера Андрея — это часть благополучия моего баронства. И что «мука», прилипшая не к тем рукам, может очень дорого обойтись.

Ганс склонил голову в безупречном, почтительном поклоне. В его глазах промелькнуло понимание и готовность.

— Всё понял, господин барон. Сделаю в лучшем виде.

Барон задумчиво постучал пальцами по столу, глядя вслед уходящему Гансу, и вдруг окликнул его, когда тот уже был у двери.

— Ганс, кстати, ещё кое-что. Завтра потребуется твоё прямое участие в одном деле, где без порталов не обойтись.

Слуга замер, повернувшись.

— Слушаю, господин барон.

— Нужно попасть в портовый город Сальварию. Найти там купца Юсуфа аль-Джабари. Он торгует металлом и рудами. — Барон открыл ещё одну папку, пробежался глазами по цифрам. — С рудника «Каменная Грива» у нас скопилась партия добротной медной руды, которую невыгодно везти в Веленир. С Юсуфом у нас были предварительные договорённости. Нужно обсудить окончательную цену, условия погрузки на его корабли и график. Дело тонкое, ты справишься.

— Понимаю, господин барон. Необходимо договориться с мастером Андреем об открытии портала?

— Именно. Утром договорись с ним. Нужен небольшой транспортный портал, лично для тебя. В Сальварию. И обговори время возвращения — скажем, сразу после обеда, до открытия портала для каравана из Веленира. За эту отдельную услугу мастеру положена отдельная плата. Всё ясно?

— Всё предельно ясно, господин барон. Найду купца Юсуфа, решу вопрос с рудой и вернусь к назначенному часу.

— Отлично. На сегодня всё, Ганс.

Слуга бесшумно развернулся и вышел из кабинета, оставив барона наедине с его мыслями. Барон снова взял перо, но прежде чем снова погрузиться в цифры, он позволил себе лёгкую, одобрительную улыбку. Его «приобретение» не переставало удивлять. И, что важно, заставляло наводить порядок в его же хозяйстве.