Балаклава Красная

Глава 39 Оппозиция

Семен Прокопьевич Сокольский, второй секретарь Балаклавского районного комитета партии бы недоволен жизнью. Крайне недоволен. До переноса он был третьим по значимости человеком в Балаклаве. Его неуклонно шедшая вверх карьера после переноса стремительно покатилась вниз.

Вступив в 1928 году в седьмом классе средней школы в комсомол, он сразу стал комсоргом класса, а в девятом классе — секретарем комитете комсомола школы. По совету дяди, инструктора Севастопольского горкома партии товарища Звонского, после окончания школы он поступил в Севастопольский пединститут на исторический факультет. В институте тоже быстро выбился в секретари комитета комсомола.

К моменту окончания института его дядя уже был вторым секретарем горкома. Используя свои связи в медицинских учреждениях, дядя добыл ему «белый билет» — освобождение от службы в армии по состоянию здоровья. Опять же, не без участия дяди, его оставили в аспирантуре при институте. В 37 году он защитил диссертацию по теме «О роли парторганизации Севастополя в освобождении Крыма от белогвардейских войск». А после стал инструктором горкома. В 39 году его перевели в Балаклавский райком вторым секретарем.

А после переноса зловредный Фрегер поручил ему руководить строительством плотины. Потом назначил директором кирпичного завода. И мало того, объявил выговор по партийной линии за невыполнение годового плана. А план заводу Президиум с подачи Фрегера установил такой, что выполнить его было не возможно.

Дома его «пилила» супруга Наталья Львовна: был третьим человеком, а стал — не то тридцатым, не то сороковым. Должность директора кирпичного завода была не престижной. Кирпичный завод — не металлургический, не пороховой, не патронно-снарядный, не оружейный и даже не стекольный. В его подчинении было 90 пленных и всего два балаклавца: техник и бухгалтер. Охрана завода ему не подчинялась. Фрегер даже не назначил его директором комбината стройматериалов, куда входили кирпичный ицементный заводы, а также, лесопильный и деревообделочный цеха. Комбинатом руководил бывший инженер Горкомхоза Терехов, подчиняться которому Сокольскому было просто зазорно.

Сама Наталья Львовна вместо исполнения почетной роли домохозяйки уважаемого человека, вынуждена была трудиться по 9 часов в день 6 дней в неделю на приеме заявлений от граждан в Горкомхозе. До переноса только и забот ей было, что покормить мужа, детей в школу отправить, да с подругами в клубе кости друг дружке «перемывать». У нее была и приходящая домработница — гречанка. Теперь же, даже мужа покормить ей было некогда. И самой приходилось питаться в общественной столовой Горкомхоза.

После успешного налета на Константинополь внешнеполитическое положение Республики стало вполне прочным. Никто из соседей ей не угрожал. Благодаря ограблению императорского дворца Царьграда снабжение населения продуктами и промтоварами: мясом, молоком, одеждой и обувью значительно улучшилось. Министерство торговли теперь могло закупать все необходимое в Каганате и Халифате. В долине за городской стеной сформировался посад, местные купцы понастроили там лавок, где торговали продуктами и изделиями местных ремесленников. Даже китайскими шелками, персидскими коврами, византийской серебряной и бронзовой посудой. Карточную систему в начале октября отменили.

Однако, Президиум не отменял чрезвычайное положение. В балаклавском народе начало зреть недовольство. Граждане довольно таки обосновано считали, что обязательную трудовую повинность и 9-ти часовой рабочий день можно было бы и отменить.

В радиопередачах и в газете Президиум разъяснял народу, что на критически важных производствах: металлургическом комбинате, оружейном, химическом и патронном заводах, заводах стройматериалов и на строительстве приходится сохранять двухсменную работу и удлиненный рабочий день. Это необходимо для насыщения армии и флота вооружениями по штату и для обеспечения строительства крепостей, заводов и жилья. Однако, народ продолжал роптать.

Семен Прокопьевич решил действовать. В связи с объявленным чрезвычайным положением, выборы в Совет не проводились уже два года. Отчетно-выборные партийные конференции тоже не проводились. А это нарушало действующее законодательство СССР и устав партии. Используя зреющее в народных массах недовольство, Сокольский решил добиться проведения партийной конференции, на ней склонить коммунистов к снятию Фрегера с должности первого секретаря Центрального комитета партии. Затем на выборах в Совет сместить триумвират, или как минимум, лишить Фрегера места в Совете, а значит, и сместить его с поста председателя Президиума Совета. Самого себя он видел на месте Фрегера в ЦК партии и Совете.

Самой сплоченной группой недовольных неожиданно оказался Женский совет города, где заправляли бывшие жены ответственных совпарт-работников и жены кустарей одиночек. Председателем женсовета была сама Наталья Львовна. До переноса все они были домохозяйками, а теперь подпали под обязательное трудоустройство. Конечно, мужья сумели пристроить их на непыльные работенки: секретарей, учетчиц, машинисток. И тем не менее, они были этим весьма недовольны. Женсовет был организацией неформальной, его руководителей никто не избирал, но определенным влиянием в городе Женсовет обладал. Свои посиделки они устраивали по воскресеньям в Доме культуры, куда приглашали всех желающих женского пола. Женщины требовали отмены чрезвычайного положения.

Другую группу недовольных составили старые коммунисты во главе с бывшим преподавателем «Истории партии» Дубакиным. Эти были недовольны отступлением ЦК и Совета от идеологии марксизма-ленинизма, выразившемся в отказе от немедленного внедрения социализма в бывшем феме Херсон. Заседали они к храме Коммунизма. Они обвиняли ЦК во главе с Фрегером в оппортунизме и правом уклонизме. Особенно их возмущало объявление Коммунизма религией.

И наконец, третью группу сильно недовольных граждан составили комсомольцы, от школьников до курсантов пограничной школы и моряков. Их не устраивала соглашательская миротворческая линия Совета по отношению к окружающим феодальным государствам. Они желали немедленного разгрома и покорения Хазарского каганата. Их лидером был младший политрук морского пограничного отряда Свистунов. Конечно, далеко не все комсомольцы разделяли такие экстремистские идеи. По данным министра внутренних дел Артамонова, таковых в комсомоле насчитывалось не более трети. Собирались они в помещении ОСОВИАХИМА.

По просьбе супруга, Наталья Львовна через Женсовет вошла в контакт с женами Свистунова и Дубакина, а через них и с самими лидерами оппозиционных групп. Обоих заверила, что второй секретарь ЦК партии Сокольский горячо поддерживает их идеи. Затем все четверо встретились на квартире Сокольского. Договорились через свои организации потребовать проведения отчетно-выборных конференций в комсомоле и в партии, а также проведения выборов в депутатов Совета.

В середине октября Женсовет, группа коммунистов и комитет комсомольской организации флота приняли резолюции с предложениями к ЦК Комсомола и ЦК Партии провести, в соответствии с уставами организаций, отчетные конференции и выборы новых составов Центральных комитетов. А Верховному Совету предложили, в соответствии с законодательством, провести в ноябре выборы депутатов. Эти резолюции с санкции Президиума были зачитаны по радио. Народные массы с одобрением восприняли инициативу комсомольцев флота, Женсовета и группы коммунистов. Замалчивать эти инициативы триумвират не счел возможным и целесообразным.

ЦК начал готовиться к проведению общего Собрания коммунистов, назначенной на 7 ноября. Все трое членов Президиума Совета одновременно были и членами ЦК. Триумвират собрался, чтобы обсудить последствия инициатив оппозиции.

— В Женсовете верховодят жена Сокольского и скандалистка Сороченко. — Сообщил Фрегер.

— Так вот откуда ноги растут! — Удивился Белобородько. — То-то рожа Сокольского мне такой кислой показалась на последних совещаниях по стройкомплексу. Не иначе, он под тебя копать начал, Абрам Иосифович!

— Да, упустил я его из виду. Выговор ему объявил, а вот из партии выгнать не удосужился. Кирпичный завод то и дело бракованный кирпич выпускает.

— Теперь его выгонять из партии нельзя, коммунисты воспримут это как зажим критики. — Добавил Асташев. — А может все же смутьянов по законам военного времени? Чрезвычайное положение то у нас все еще действует.

— Не стоит. — Возразил Белобородько. — Нас слишком мало, чтобы кого-то репрессировать. Тот же Сокольский хоть как-то кирпичным заводом руководит. Толковых кадров совсем мало. Кого на его место поставим? Да и народу нужно позволить пар выпустить. Два года на военном положении.

— Ладно, что конкретно делать будем в порядке подготовки партконференции? — Согласился Асташев.

— О делах я отчитаюсь сам. — Ответил Фрегер. — Жизнь в Республике лучше стала. Нам есть чем похвалиться. Карточки отменили, врагов разбили, с соседями договорились. А вот чрезвычайное положение действительно народ раздражает.

— Раздражает не само чрезвычайное положение, а увеличенный трудовой день и обязательная трудовая повинность. — Отметил Белобородько. — Вот в этом отношении, я считаю, нужно пойти на уступки народу.

— Что конкретно ты предлагаешь, Петр Михайлович? — Осведомился Асташев.

— Думаю, 9-ти часовой день можно отменить и вернуться к 8-ми часовому. В пищевой и легкой промышленности, в учреждениях это вполне допустимо. А на важнейших производствах, оборонных и строительных, девятый рабочий час можно объявить сверхурочным с двойной оплатой. Я думаю, не менее половины работников с этим согласятся. Из них сформируем первую 9-ти часовую смену, а из остальных — вторую восьмичасовую. Тогда люди в первой смене будут получать на 25 % больше, чем во второй. Глядишь, и вторая смена захочет сверхурочно поработать.

— Ну, ты и хитер, товарищ Префект! — восхитился Автократор Фрегер. — Решил на жадности и зависти людской сыграть.

— А что тут такого, золота в казне полно, товаров на рынке тоже, так что, дополнительные деньги народ отоварит легко. По этой же причине большинство тех, кто начал работать по трудповинности, уходить с работы не захотят. Они ведь зарплату при этом потеряют, а значит, и товаров меньше купят. А на рынке сейчас, благодаря купцам, чего только нет, от мяса и фруктов до шелков и ювелирки. Не захотят люди свой уровень жизни снижать. Да и привыкли они уже к работе. Крикунов, на самом деле, не так уж и много.

Я думаю, из тех, кто по трудповинности на работу был поставлен, самое большее процентов 20 уволятся, а скорее даже меньше. Вместо них местных наймем, уже многие херсонцы в русском языке поднаторели, благодаря радиовещанию и школьникам.

— Решено. С 19 октября отменяем девятый рабочий час и обязательное трудоустройство. Тем самым выбьем главный козырь у Женсовета. И недовольство граждан на нет сойдет. Однако, в остальном чрезвычайное положение сохраняем. — Заключил Фрегер. — А что с марксистами и комсомольцами делать будем?

— Объяснять нашу позицию будем по радио, в газете, на комсомольских и партийных собраниях. — Ответил Белобородько. — Попросим ученых подробно разъяснить, почему мы социализм немедленно ввести в Херсоне не можем.

— А я возьмусь объяснить, почему сейчас мы Каганат победить не сможем. — Присоединился Асташев. — И своих штабных заставлю по комсомольским собраниям ходить и это же растолковывать особо рьяным. И Родионову это тоже нужно поручить, это же его флотские комсомольцы бузу подняли. Мои то армейцы такими глупостями не страдают.

— Ну, это то понятно. — Ответил Фрегер. — На море у нас преимущество подавляющее, и моряки это видят. А на суше совсем не так. Пусть твои командиры это шустрым молодым морячкам объяснят с наглядными цифрами.

Теперь конкретно по выборам. У нас в Республике 747 коммунистов. По оценкам Артамонова, группировку марксистов из них поддерживают не более ста человек. Позицию воинственных комсомольцев одобряют всего человек тридцать. То есть, нашу позицию поддерживает не менее 600 коммунистов. Значит, если по каждой кандидатуре будут голосовать все коммунисты, оппозиционеры в состав ЦК не пройдут.

Что отсюда следует? Попросим низовые парторганизации выдвинуть своих кандидатов. А потом каждому кандидату предоставим возможность выступить на радио и в газете со своей позицией. Так мы их всех и выявим, и ярлычок каждому приклеим: «марксист — догматик» или «левый авантюрист».

На общем партсобрании примем резолюцию с одобрением внутренней и внешней политики ЦК и Совета. И примем решение об учреждении «Ордена Коммунистов». И одобрим внедрение коммунизма в местные народные массы под видом религии. Это давно назрело. А потом, с опорой на низовые партийные организации начнем готовить выборы в Совет. Партийную дисциплину никто не отменял. На конференции коммунисты выдвинут кандидатов в Совет. Опять же, из числа надежных товарищей, полностью поддерживающих линию ЦК.

Отчетно-выборное партийное собрание назначили на знаменательную дату — 7 ноября, День Великой Октябрьской социалистической революции.

Узнав об отмене Советом 9-того рабочего часа и обязательного трудоустройства, Сокольский понял, что эти меры в сочетании с отмененой карточной системой устраняют основные причины недовольства граждан. А значит, большинства коммунистов на партконференции и большинства народа на выборах Совета оппозиции набрать не удастся. Он снова собрал у себя лидеров недовольных.

— Триумвират выбил у нас из рук все козыри. Объективные причины недовольства граждан Совет устранил. Теперь у нас с ЦК и Советом остались только идеологические разногласия. Давайте прикинем, сколько коммунистов и граждан за нашу политическую платформу проголосуют.

— Женсовет сможет организовать около двухсот голосов гражданок и примерно сотню граждан. — Ответила его жена. — Однако, членов партии среди них не более двух десятков.

— Группа марксистов рассчитывает набрать четыре десятка коммунистов и столько же граждан. — Сказал Дубакин.

— Комсомольцы организуют примерно 300 человек, из них коммунистов всего два десятка. — Высказался Свистунов.

— Итого мы можем набрать около 600 голосов граждан и 80 голосов коммунистов. — Заключил Сокольский. Это составит 10 % членов партии и 8 % избирателей. Отсюда следует, что большинства в ЦК и в Совете мы не набираем. Можно надеяться лишь на создание фракций.

— Ну и что же! — Возразил Дубакин. — Образовав фракции в ЦК и в Совете, мы получим легальный доступ на радио и в газету. Сможем объяснить народу наши позиции. Даже наш единственный член в ЦК и единственный депутат в Совете получат право выступать с публичным обоснованием наших идей.

— Провести наших людей в ЦК и в Совет мы вполне можем. — Обнадежил Сокольский. — Только, для этого нужно, чтобы все наши группы голосовали солидарно. У нас ЦК состоит из 10 членов. То есть, на 70 членов партии приходится один член ЦК. Однако же, за немногих особо популярных коммунистов, вроде Фрегера, Асташева или Родионова проголосует значительно больше коммунистов. Предположим, по 150 человек за каждого в среднем. Голоса остальных 250 коммунистов распределятся между 7 местами в ЦК. А кандидатов выдвинут наверняка больше. То есть, на одного кандидата придется не более 35 голосов. А за нашего кандидата проголосуют 70 коммунистов. Так что, наш кандидат гарантировано пройдет в ЦК. Можно выдвинуть и двоих, но возникнет риск, что оба «пролетят».

Аналогичная ситуация будет на выборах депутатов. В Совете 21 депутат на 7400 избирателей, или один депутат на 350 избирателей. Для гарантированного прохождения в Совет достаточно будет 180 голосов. А у нас есть 600 голосов. Мы вполне можем провести в Совет троих депутатов, а двоих — наверняка.

Отсюда напрашивается такая выборная стратегия. Все наши коммунисты голосуют за кандидата в ЦК, которого выдвинут марксисты. Он гарантировано проходит в ЦК.

Женсовет и комсомольцы выдвигают по одному кандидату в Совет. За каждого проголосуют по 300 наших избирателей. Большее количество кандидатов выдвигать нецелесообразно, поскольку можно остаться вообще без мест. Важно только, чтобы все наши люди голосовали солидарно, как мы им укажем.

— У Женсовета есть проблема. — Выступила супруга Сокольского. То количество сочувствующих, которое я назвала, было у нас до отмены чрезвычайного положения. А теперь основная причина недовольства Советом устранена. Многие могут отколоться. Нам нужна новая идея, понятная массам.

— И что вы предлагаете? — Вопросил Дубакин.

— Я сама уже уволилась с работы и стала домохозяйкой. При этом моя семья потеряла мою зарплату. Напомню, в СССР профессия домработницы была вполне официальной. Был даже профсоюз домработниц. А давайте предложим, чтобы домохозяйкам, имеющим на иждивении детей, государство платило зарплату, как домработницам. Тогда у нас сторонников еще и прибавится.

— Ну, в СССР домработницам зарплату платили их наниматели. — Возразил Дубакин. — А с чего у нас им будет платить зарплату государство?

— Отличная идея! — Воскликнул Сокольский. Эту идею он уже обсудил дома с женой. — Пусть будет у них маленькая зарплата, к примеру, в половину минимальной зарплаты служащих. Или в треть. Зато, почти все бывшие домохозяйки за нее проголосуют. А их у нас было более полутысячи. Можно по-быстрому учредить профсоюз домохозяек. И это будет официальная организация, в отличие от Женсовета. А Вы, уважаемый Трофим Мартынович, обоснуйте с позиции марксизма-ленинизма, почему профессия домохозяйки является общественно значимой и государственно необходимой.

— Поработаем с коллегами этот вопрос и обоснуем, на основе трудов классиков! — Загорелся идеей Дубакин. — Однако, мы должны выработать общую предвыборную платформу, которую поддержат все три наших группы.

— Тут ничего сложного я не вижу. — Ответил Сокольский. — От марксистов берем лозунг — Ввести в Республике социалистическое законодательство СССР в полном объеме для всех граждан и подданных!

От комсомольцев берем лозунг — Освободим угнетенных трудящихся славян, валахов, мордовцев, марийцев от гнета Хазарских феодалов!

А от Женсовета берем требование: признать домохозяек, имеющих детей, трудящимися и назначить им государственную зарплату!

Лозунги простые и доходчивые. Народ нас поддержит. Но, Вы, Трофим Мартынович, все это как следует обоснуйте.